Божественный демон
Цзинь Чисяо, человек в пурпурных одеждах и остальные явились перехватить и убить Е Фаня, желая отнять редчайшее священное сокровище — драконий костный мозг. Можно сказать, они ничего не опасались.
— Пурпурный драконий костный мозг — редкость в мире. Эта бутыль священной жидкости стоит больше четырёх миллионов цзиней¹ истока. Ты и впрямь как дождь в засуху — знаешь, как он нам нужен, — с усмешкой произнёс один из них.
¹ 1 цзинь ≈ 0,5 кг.
— Всего двенадцать капель священной жидкости, а нас семеро — трудновато будет поделить, — спокойно и небрежно заметил другой, давно уже считая Е Фаня блюдом на столе.
Цзинь Чисяо, сохраняя невозмутимость, заложил руки за спину и неторопливо прохаживался, словно всё было под его контролем:
— Не исключено, что у него есть и другие драгоценности. Тогда можно будет пересчитать.
Стоявший рядом человек в пурпуре, совершенно невозмутимый и полный спокойствия, холодно скользнул взглядом по Е Фаню:
— Сначала схватим его, а потом решим.
— Вы и впрямь думаете, что я мягкий хурма, и меня можно мять как угодно? — холодно фыркнул Е Фань и шагнул вперёд, шаг за шагом надвигаясь на них.
В этот миг он не боялся Цзинь Чисяо и его компании, а опасался лишь четырёх старцев, которые уже превзошли уровень Превращения в дракона и были существами уровня верховных старейшин святых земель.
— Здесь четыре почтенных предшественника, а ты ещё думаешь упорно сопротивляться? Поистине, не знаешь, что такое жизнь и смерть! — съязвил один из них, качая головой с холодной усмешкой.
Цзинь Чисяо, человек в пурпуре и остальные отступили назад, не собираясь лично выходить на бой. Они хотели, чтобы четыре верховных старейшины подавили его, и были весьма осторожны.
— Утром, когда мы встретились в той харчевне, мы ещё не знали, что ты культиватор. А теперь повторим прежние слова: если будешь водить наших коней и поддерживать стремена, мы, возможно, пощадим твою жизнь.
— Такого человека использовать ненадёжно. Вот если бы он сам искалечил свою культивацию — тогда ещё куда ни шло. Если хочешь жить, сначала пади ниц и моли о пощаде. Мне нравится смотреть, как другие смиряются.
Семеро стояли вдалеке, невозмутимые и спокойные, и, осыпая его оскорблениями, стояли на горных камнях и глядели на него сверху вниз с холодными усмешками на устах.
— Вы только на словах горазды, а сами даже не смеете вступить со мной в бой и пригласили четырёх старых хрычей, — холодно усмехнулся Е Фань. — Видать, впредь, куда бы вы ни шли, вам придётся прихватывать названого отца или названого деда.
Один из них с ледяным лицом произнёс:
— Скоро ты у нас попляшешь! Мы заставим тебя на коленях молить о пощаде, и жизнь станет тебе хуже смерти.
Другой мрачным голосом добавил:
— Ты всего лишь на третьем уровне Превращения в дракона. Кто здесь слабее тебя? Просто лень с тобой возиться.
Е Фань не обратил на них внимания, а посмотрел на четырёх старцев:
— Четверо почтенных братцев, эти семеро — ваши внуки?
Один из них машинально покачал головой, но тут же опомнился и мрачно произнёс:
— Искусен лишь в словесной перепалке.
Позади Цзинь Чисяо и остальные помрачнели. Один из них холодно проговорил:
— Ты смеешь нас задирать? Скоро заставлю тебя умирать на коленях.
— Ах, так вы не имеете к ним отношения, четверо почтенных? Тогда чьи же они внуки? Почему их собственные деды не пришли? — усмехнулся Е Фань.
Происхождение семерых было не простым, и никто никогда не смел так над ними издеваться. Один из них шагнул вперёд с мрачным взглядом:
— Я сражусь с ним и лично заполучу слугу.
— Зачем нам с ним ровняться? Пусть четверо почтенных предшественников подавят его, и дело с концом. Не стоит пачкать руки его кровью, — покачал головой Цзинь Чисяо, что было своего рода вежливым отговором — он опасался неожиданностей.
— Пока я лично не заставлю его встать на колени, мне всё будет чего-то не хватать, и я буду не в своей тарелке! — сказал он, шагая вперёд. Его ладонь засветилась, и в ней появился золотой трезубец.
Вшух!
Золотой трезубец длиной всего в один цунь² в его руке увеличился до одного чжана³. От него веяло ледяным холодом, и золотой священный свет струился, сияя лучами во все стороны, и благодатное сияние расходилось тысячью путей.
² 1 цунь ≈ 3,3 см.
³ 1 чжан ≈ 3,3 м.
Это было древнее оружие, в котором переплелись законы неба и земли. Держа его в руках, он посылал один за другим лучи убийственного света, что накатывали, словно море потрясающих волн.
— Почтенные предшественники, прошу отойти. Я лично заполучу слугу! — он широко зашагал вперёд, миновал четырёх старцев и вышел на поле боя.
Е Фань стоял совершенно спокойно и ничего не говорил, но уже приготовился к атаке.
— Ещё не поздно встать на колени, и я сохраню тебе жизнь, — это был молодой глава одного из чрезвычайно могучих и древних родов Северных равнин, находившийся на четвёртом уровне Превращения в дракона.
— Раз ты ищешь смерти, я провожу тебя в путь! — Е Фань наконец двинулся. Его фигура стала размытой, словно сосланный бессмертный парил в небе — легко, но и чрезвычайно стремительно, достигая предела скорости.
Вжик!
Этот молодой глава, держа золотой трезубец, с силой рубанул вперёд. Вокруг него всё сияло, словно золотое море, — ослепительно и пышуще, убийственный свет разливался тысячью путей.
Левая рука Е Фаня превратилась в золотую небесную скрижаль, а правая — в золотой жёрнов, на котором мерцали руны, словно на нём были выгравированы две небесные книги.
Дзынь! Дзынь!
Раздались два пронзительных металлических звона. Золотая священная скрижаль и жёрнов ударили по обрушившемуся сверху золотому драгоценному оружию, и во все стороны брызнули искры, пронзая металл и раскалывая камень.
Трезубец на миг потускнел, и два его боковых лезвия были отбиты, оставив лишь центральный шип. Из огромной алебарды он превратился в золотое боевое копьё.
Позади все изменились в лице. Е Фань голыми руками разбил оружие, в котором переплелись законы, и это потрясло каждого. Но помешать было уже поздно.
Вшух!
Скорость Е Фаня была невероятно высока. Правая рука, превратившаяся в золотой огромный жёрнов, обрушилась вниз, и на нём мерцали всевозможные магические знаки, таинственные и непредсказуемые, словно разъясняющие древнее писание.
Этот молодой глава в ужасе изменился в лице. Он не ожидал, что плоть человека может быть столь сильна, и что противник перебьёт лезвие его золотого драгоценного оружия и вплотную приблизится к нему.
Бах!
Он был вынужден быстро контратаковать. Отбросив «боевое копьё», которым вблизи было не размахнуться, он, отступая, пытался обеими руками сдержать врага и выиграть себе время.
Хлюп!
Увы, не успел он поднять руки, как Е Фань разбил их вдребезги. Вместе с руками обе конечности были переломаны на части и превратились в огромное облако кровавого тумана.
Бах!
Левая рука Е Фаня обрушилась вниз. Это была золотая небесная скрижаль, на которой мерцали изначальные переплетения, плотные и частые, выгравированные на ней, и она с силой давила вниз.
Этот молодой глава громко закричал и совершенно не мог сопротивляться. Его тело сразу же осело, словно на него обрушилась гора Тайшань. Не в силах выдержать чудовищное давление, он согнулся.
Плюх!
Он совершенно не мог держаться и был придавлен так, что не мог пошевелиться. Ноги его едва не сломались, и, обмякнув, он невольно рухнул на колени — это была унизительная поза.
Только что он требовал, чтобы Е Фань встал на колени, а в итоге после первой же встречи был сам придавлен к земле. Это было хуже, чем если бы его убили.
— И ты ещё смеешь требовать меня в слуги?! — Е Фань ударил ладонью, и золотая небесная скрижаль превратила голову этого молодого главы в гнилой арбуз.
Затем он подхватил оружие, ставшее золотым боевым копьём, и отступил назад. Труп этого молодого главы сохранял позу, стоя на коленях, но голова его уже была разбита.
Люди позади не успели вмешаться. Четверо старцев, словно тигры и волки, бросились вперёд и, приведя в движение бурлящую, как море, божественную мощь, попытались подавить его, но ухватили лишь остаточную тень. Е Фань в последний миг вырвался наружу.
— Верни жизнь моего старшего брата! — вдалеке молодой мужчина с иссиня-бледным лицом активировал пурпурно-бронзовую тыкву-горлянку. В тот миг, когда пробка была вытащена, тыква, словно кит, втягивала всё вокруг, поглощая со всех десяти сторон.
Е Фань, держа золотое боевое копьё, ринулся вперёд. Его тело словно сжалось и устремилось прямо в горлышко тыквы, и он вот-вот был бы втянут внутрь.
Однако в этот самый миг его тело внезапно сильно дёрнулось и, словно лазурный дракон, вильнувший хвостом, одним прыжком вырвалось вверх и быстро увеличилось. Золотое боевое копьё в его руке устремилось вперёд.
Хрусть!
Это золотое боевое копьё вошло в горлышко тыквы и пронзило её насквозь, выйдя через дно. Священный шип был неудержим, и пурпурно-бронзовая тыква разлетелась на несколько кусков.
Хлюп!
Пройдя сквозь пурпурно-бронзовую тыкву, наконечник копья стал ещё быстрее и, сверкнув золотым светом, вонзился в грудь этого человека. Кровь хлынула фонтаном.
— А-а-а!.. — этот мужчина громко закричал. Грудь его была пробита насквозь, пять плотных органов разорваны, а душа ранена.
Е Фань, словно божественный демон, стоял посреди поля. Одной рукой он держал золотое боевое копьё с насаженным на него телом, а затем с силой встряхнул. С хлюпающим звуком брызнула кровь, и это тело разлетелось на четыре части в разные стороны.
Куски плоти и кости с потоками крови упали на землю. Душа этого человека была уничтожена. Золотое боевое копьё было залито кровью, чёрные волосы Е Фаня рассыпались, и он, держа копьё, широко шагал вперёд без малейшей остановки.
— Это... — все остолбенели. Такие средства, такие решительные и чёткие, были ужасающе пугающими.
Е Фань надвигался вперёд. С каждым его шагом земля содрогалась, словно шёл великан. Золотое боевое копьё в его руке было устремлено к небу, и с него стекала кровь. Его чёрные волосы были подобны водопаду, и он походил на древнего бога войны.
Вжик! Вжик! ...
Раздались звуки пронзаемого воздуха. Четверо старцев настигли его и снова активировали божественную мощь, подобную безбрежному океану. Сияние залило всё вокруг и захлестнуло небо и землю. Они хотели переплавить и подавить Е Фаня.
Но им досталась лишь остаточная тень. Скорость Е Фаня была слишком высока. Он словно шёл в древности, отделённый от нынешнего мира и не подверженный его влиянию.
Держа в руках золотое боевое копьё, он одним шагом покрывал сотню чжанов, устремляясь к Цзинь Чисяо и его людям. Его чёрные волосы развевались, убийственная аура сотрясала всё вокруг, и он был подобен божественному духу, разорвавшему оковы и вырвавшемуся из ада.
Оставшиеся пятеро молодых могучих мастеров изменились в лице. Противник одним прыжком, словно дракон, с могучей аурой достиг их, и каждому из них пришлось изо всех сил сопротивляться.
— А-а-а!..
Один из них, тот самый, что насмехался над Е Фанем, говоря, что тот принёс им пурпурный драконий источник, громко закричал и, активировав зонт небесной сети, преградил путь в небе, укрывшись за ним.
У-у-ум!
Пустота яростно задрожала и, словно рваная тряпка, захлопала на яростном ветру, безостановочно колеблясь.
Е Фань, держа золотое боевое копьё обеими руками, словно небесный клинок, с размаху рубанул вниз, увлекая за собой безбрежный золотой священный свет, что поглотил землю.
Хрусть!
Е Фань, размахнувшись золотым боевым копьём, всё сокрушил на своём пути и рассёк зонт небесной сети, в котором переплелись законы, надвое. Разрез был ровным и гладким.
— А-а-а!..
Этот молодой могучий мастер громко закричал. В центре его лба появилась трещина, и брызнула кровь. Его глаза наполнились ужасом.
Хлюп!
Золотое боевое копьё в руке Е Фаня, ничем не отличаясь от небесного клинка, с размаху рубануло вниз и, рассёкши зонт небесной сети, одновременно вонзилось остриём в голову этого человека.
Кровь хлынула потоком. Он с силой рубанул, и золотое остриё копья, словно молния, рассекло тело этого человека надвое — на редкость симметрично.
Потоки крови хлынули наружу, и две половинки тела упали в разные стороны. На лице застыл испуг, а в зрачках — бесконечная паника.
Бах!
Разрубленное надвое тело рухнуло на землю. Е Фань стоял в центре, и его волосы были чернее туши. Золотое боевое копьё в его руке под солнечными лучами сияло ещё ослепительнее, и кровь стекала с него. Он стоял там, словно божественный демон.