Кусок зелёной меди. Наставники истока выходят вместе

В древней драконьей пещере то и дело раздавался драконий рёв; древняя пещера то темнела, то озарялась светом, и в ней мерцали глаза, похожие на фонари, заставляя дыхание замереть.

— Дракон... неужели здесь и впрямь есть такое божество? Это Земля вознесения бессмертного, и, возможно, такое существо и впрямь существует!

Драконья пещера Циньлиня славилась на всю вечность, и не было бы ничего невозможного, если бы в ней затаился истинный дракон, потому что о божественных духах ходили разные предания из эпохи до древности.

— В этой древней пещере спит единственный истинный дракон?!

Письмена, которыми пользовались десять тысяч родов древности, были священными письменами, созданными божественными духами, и если сказать, что в некоем отрезке древней истории существовало такое высшее существо, некоторые вполне могли бы это принять.

Древняя пещера то темнела, то озарялась, безостановочно вдыхая и выдыхая драконью изначальность, словно оживая. Появилась одна священная жемчужина, алая до готовности закапать, и в десятках тысяч нитей изначальной энергии то поднималась, то опускалась.

Стоило этой жемчужине появиться, как люди окаменели, а затем у многих глаза налились алчностью, и они наперегонки бросились вперёд; даже люди уровня живых ископаемых обезумели!

— Жемчужина, выплюнутая истинным драконом!

— Это священная жемчужина! Здесь есть божество!

— Легендарная драконья жемчужина явилась! Такое бессмертное сокровище и впрямь существует!

Алая до готовности закапать жемчужина была кристально прозрачной, словно агат, и в поперечнике имела более одного чи¹; это была огромная бессмертная жемчужина, и её сновиденные краски пленяли сердце.

¹ 1 чи ≈ 3,3 см (в контексте малых размеров).

Перед древней драконьей пещерой у всех кровь вскипела, и сердца забились в волнении; в большинстве своём это были люди уровня глав учений, чьё искусство проникало в само творение, и они яростно боролись за неё.

Драконья изначальность бурлила, древняя пещера была глубокой и тёмной и вдыхала и выдыхала солнечную эссенцию; священная жемчужина мелькнула и исчезла, и все ринулись внутрь, и никто не мог сохранить спокойствие.

Перед древней пещерой не осталось ни одного человека, все исчезли; люди хлынули внутрь толпой.

У берега Бессмертного пруда многие культиваторы в изумлении переглядывались; немало было и тех, кто жалел, что не выбрал драконью пещеру: ведь это была священная жемчужина, которую они видели собственными глазами, и она могла похитить творение у самого неба и дать человеку постичь Дао.

— Священная жемчужина, оставленная истинным драконом, — не косвенное ли это доказательство существования бессмертных?!

Замелькали человеческие тени: двое глав учений побежали вниз с горы, передумав и выбрав древнюю драконью пещеру ради встречи с судьбой, потому что та огромная священная жемчужина была слишком важна.

— Маленький Е-цзы, ты что-нибудь разглядел? Можем ли мы пойти отнять драконью жемчужину? Это же поистине бессмертное сокровище! — Ли Хэйшуй потёр руки.

— Не ходите: там, скорее всего, есть один древний святой дух, с которым в нынешнем мире никто не справится, и там ещё опаснее, чем здесь. — с серьёзным видом ответил Е Фань.

По его суждению, из древней пещеры у подножия горы можно было войти, но нельзя было выйти; только с защитой оружия предела императора можно было остаться в живых, иначе, сколько бы людей ни вошло, все погибли бы.

— Юный друг, не позволишь ли взглянуть на Книгу наставника истока? Пусть мы все вместе изучим её, чтобы вскрыть Бессмертный пруд и дать всем здесь присутствующим собратьям обрести бессмертную встречу. — Оуян Е поглаживал длинную бороду и ни хорошо ни плохо произнёс.

— Этот старый хрыч собирается действовать; не подходите ко мне слишком близко. — тайно предупредил Е Фань.

— Как же так? Сейчас драконий источник ушёл внутрь, и ты не можешь заимствовать силу великого дракона Циньлиня; дай нам помочь тебе! — сказал Дунфан Е.

— Не нужно, у меня есть свои средства прикончить его. — покачал головой Е Фань.

Остальные тоже подошли и заговаривали, желая вместе с ним нанести удар:

— Он всего лишь наставник истока; я без всяких проблем уничтожу его Девятью ударами демонического императора.

— Не тревожьтесь: хоть сила великого дракона Циньлиня ушла внутрь, под землёй есть и другие чудеса. Это древний Бессмертный пруд, и в нём заключены бескрайние тайны, которые могут послужить мне. — улыбнулся Е Фань.

Услышав это, все сразу успокоились; Ли Хэйшуй покосился на Оуян Е:

— Старый хрыч, ты и впрямь от безделья маешься — смерти ищешь!

— Сопляки, не знающие ни неба, ни земли. — помрачнел Оуян Е и, уставившись на Е Фаня, обвёл всех взглядом: — Е Фань, ты хочешь один завладеть Бессмертным прудом, но многие собратья тебе этого не позволят. Человеческое сердце ненасытно, как змея, что хочет проглотить слона; гляди, как бы и твой треножник из материнской энергии не остался здесь.

Это определённо означало, что он рвёт последние покровы и собирается действовать: он намеренно указал на священное сокровище, предназначенное Великому императору, чтобы и остальные набросились на Е Фаня и убили его.

— Ты и впрямь презренный подлец. — Е Фань без страха шагал по озёрной воде, шаг за шагом приближаясь к Оуян Е, источая убийственную ауру.

— Молодой человек не знает глубины; хоть и приобрёл некоторую славу, но не должен выказывать непочтение к людям старшего поколения! — невдалеке вышли четверо старцев, двое из которых, к удивлению, оказались полу-великими мастерами, и преградили дорогу.

Оуян Е с улыбкой, не торопясь, взмахнул широкими рукавами и, заложив руки за спину, встал, задрав голову, с видом полного безразличия, созерцая суету со стороны.

— Хватит кичиться старостью, прочь с дороги! Я хочу убить Оуян Е, и никто меня не остановит! — глухо произнёс Е Фань.

— В конце концов, ты ещё молод и горяч; разве не знаешь, что так легко погибнуть? С древности одарённые часто умирали молодыми, — неужто и ты хочешь последовать по их стопам? — мрачно проговорил один из них.

— Прочь! — гаркнул Е Фань и, взмахнув рукавом, превратил его в полосу синего света и хлестнул вперёд.

— Сопляк ищет смерти! — холодно произнёс тот, что находился на средней ступени первого небесного слоя Бессмертного алтаря, и, взмахнув рукой, нанёс удар.

— Бах!

Они яростно столкнулись; Е Фань стоял неколебимо, а тот старик, словно сломанный деревянный идол, был отброшен длинным рукавом и выкашлял полный рот крови, а лицо его стало цвета золотой бумаги.

Увидев это, другой выступил вперёд, и в его ладони вспыхнул священный луч; он выставил ножницы дракона и змеи, которые, превратившись в луч света, полетели вперёд, и два дракона переплелись, намереваясь перерезать Е Фаня пополам.

— Бах!

Е Фань выдохнул изо рта сгусток врождённой энергии сущности и, словно задувая свечу, разбил ножницы дракона и змеи; изначальная единая энергия отбросила того человека, и он, выплёвывая кровь, отлетел прочь.

— Всего-то! — он с гордым видом замер и широким шагом двинулся вперёд.

— Что?! — вскричали все в изумлении.

Почти никто не мог поверить, что Е Фань так легко и просто нанёс тяжёлые раны двум могучим мастерам первого небесного слоя Бессмертного алтаря, причём не заимствуя драконью энергию, а исключительно собственной силой.

— Могучие мастера первого небесного слоя Бессмертного алтаря так жестоко разбиты, а ведь их разделяет семь-восемь малых уровней!

— Восемь запретов! Он коснулся области Восьми запретов!

Тут же некоторые люди уровня глав учений изменились в лице, мгновенно догадавшись об истине, — иначе было невозможно пересечь столько уровней в поединке.

Человеческое тело всего имеет пять тайных пределов, а именно: Колесо и Море, Дворец Пути, Четыре предела, Превращение в дракона и Бессмертный алтарь. Среди них Бессмертный алтарь является самым особенным, и каждый его небесный слой равняется целому прошлому большому пределу, а разница в силе огромна.

Первый небесный слой Бессмертного алтаря равняется прежним девяти малым уровням, но такого дробного деления нет, и о нём говорят лишь в терминах начальной ступени, средней ступени и абсолютной вершины.

— Восемь запретов! Спустя столь долгое время снова кто-то коснулся области Восьми запретов! — люди старшего поколения без исключения изменились в лице: такие люди с древности были редки и, как правило, вырастали в непобедимых могучих мастеров, потрясавших небо и землю.

В прошлый раз Е Фань уже являл боевую мощь Восьми запретов, но это не было разглашено, и мир о том не знал, и только теперь люди впервые пришли в волнение и были потрясены.

— Восемь запретов... — только и могли повторять люди эти три слова.

Святая дева Нефритового озера выказала удивление, на лице наследника Яогуан промелькнул испуг, в глазах второй красавицы Центральных земель принцессы Юэлин засиял божественный свет, и все владыки Пяти краёв были взволнованы... у всех молодых людей чувства были разными.

Главы всех учений тоже с редкой для них серьёзностью помрачнели и, не говоря ни слова, напряжённо думали, неизвестно о чём.

Взоры всех были устремлены на Е Фаня; Восемь запретов были редкостью с древности и доныне, и стоило их коснуться, как рано или поздно ты становился непобедимым в небе и под землёй, — так гласило толкование древних.

— Всего лишь Восемь запретов; пока он не вырос, это ещё ничего не значит. Убей его — и он никто. Пока святое тело не достигло великого свершения, всё возможно. — зловеще произнёс Оуян Е.

Этим он пробуждал всех: убивать нужно как можно раньше, и сейчас — лучшая возможность, да ещё и треножник из материнской энергии можно забрать.

Оставшиеся двое старцев преграждали путь и теперь оба жестоко атаковали; это были двое полу-великих мастеров, люди абсолютной вершины первого небесного слоя Бессмертного алтаря.

Один из них выплюнул изо рта медную башню высотой в один цунь, которая в мгновение ока выросла до полутора десятков чжанов² и, опускаясь вниз, накрыла голову Е Фаня, намереваясь подавить его.

² 1 чжан ≈ 3,3 м.

— Сопляк, даже если ты достиг Восьми запретов, я своим абсолютным уровнем раздавлю тебя, как муравья! Пока ты не вырос, ты — ничто!

Другой тоже с мрачным блеском в глазах выплюнул изо рта бронзового человечка; сперва тот был высотой в один цунь, но быстро превратился в великана, способного вырвать горы и обрушить реки; сделав один шаг, он заставил горы сильно дрогнуть.

— Не достигнув великого свершения, ты — лишь муравей; один удар ногой — и всё кончено. Так называемое будущее — всего лишь пустота, и я не дам тебе вырасти!

Оба холодно усмехались и выставляли магические орудия, намереваясь стереть Е Фаня с лица земли; они давно уже приняли решение и не желали давать ему шанса вырасти.

— Грохот!

Вдруг изначальная энергия взбунтовалась, магическая сила вздыбилась, словно море, и из Бессмертного пруда ударил сгусток бессмертного света. Правая рука Е Фаня увеличилась и, схватив медную башню высотой в полтора десятка чжанов, вырвала её, а затем, словно размахивая соломой, обрушила вниз.

— Что?! — тот полу-великий мастер испугался и стал стремительно отступать.

Но было уже поздно: Е Фань, подобный божеству, давил вниз медной башней и раздробил полу-великого мастера, превратив его в кровавую грязь; тот был совершенно не в силах сопротивляться.

— Дун!

Е Фань раскрутил медную башню и с силой обрушил на того бронзового человека; два магических орудия исторгли ослепительное пламя и оба разбились. В тот же миг и тот полу-великий мастер с переломанными костями и разорванными жилами погиб и телом, и духом, и от него ничего не осталось.

В мгновение ока двое полу-великих мастеров были убиты; люди на берегу Бессмертного пруда отпрянули, и воцарилась мёртвая тишина.

Е Фань мог пробуждать силу Бессмертного пруда и по-прежнему был способен сражаться с высшим повелителем святой земли, и многие почуяли, что дело принимает скверный оборот.

— Книга наставника истока и впрямь необычайна... — Оуян Е похолодел от ужаса: он и сам не мог призвать силу этого места, а Е Фань это удалось; он холодно усмехнулся, и под его ногами проявились узоры истока.

В тот же миг волосы у Е Фаня встали дыбом, и его охватило острое чувство опасности; ступая искусством «Син», он молнией метнулся в сторону.

— Бах!

Вылетело маленькое солнце; золотой свет был ослепителен, и то место, где только что стоял Е Фань, начисто испарилось; потёк туман, и всё перестало существовать.

Кусок божественного истока!

Это был кусок божественного истока величиной с человеческую голову, густо покрытый узорами и хранящий в себе безграничную тайну; в одно мгновение он мог сровнять с землёй бескрайние горные хребты.

Священный свет яростно вспыхнул, и показались ещё три куска божественного истока, все примерно одинакового размера; они замерли в воздухе, и яростные волны божественной силы уничтожали всё вокруг, а узоры истока густо покрывали их.

— Оуян Е, ты спятил! — сердце Е Фаня обдало ледяным холодом, словно он провалился в ледяной погреб.

Каждый кусок божественного истока стоил пятьсот тысяч цзиней³ чистого истока, а их было целых четыре, и на них были вырезаны сложнейшие искусства истока; стоило их разбить, как на сто ли вокруг всякая жизнь угасла бы и земля превратилась бы в выжженную пустошь.

³ 1 цзинь ≈ 0,5 кг.

— Не тревожься, это формация наставника истока Четырёх Символов; она переплавит лишь тебя одного и не навредит остальным. Парень, я отправляю тебя на встречу с наставниками истока всех поколений! — Оуян Е злорадно захихикал, и от этого смеха у любого пробежали бы мурашки.

Четыре огромных куска божественного истока размером с человеческую голову расположились по четырём сторонам, заперев Е Фаня в центре, и источали ужасающую ауру; золотой священный свет ударял в небеса, и они висели, словно четыре солнца.

Густо нанесённые священные узоры наставника истока засияли и все разом вырвались наружу; каждый кусок божественного истока породил по одному бессмертному духу, и от них исходила сила, от которой захватывало дыхание.

Маленький дракон, священный феникс, бессмертный тигр и чёрный воин — каждый длиной не более одного чи и все золотые, совершенно как живые, — охраняли четыре стороны и, открывая рты, выпускали по одной полосе света, начиная переплавлять Е Фаня.

Раздался оглушительный грохот, и появился треножник из материнской энергии; он повис над головой Е Фаня, и с него струились вниз тонкие нити изначальной желтизны, окутывая его защитой.

Четыре куска божественного истока заключали в себе безграничную божественную силу и оказывали на него чересчур огромное давление; он сел на землю, скрестив ноги, и, сложив руки в печати, привлёк к себе бессмертный свет из Бессмертного пруда.

Он вырезал знаки в пустоте, и они звенели, как металл; каждый знак сиял металлическим блеском и запечатлевался в пустоте, звеня, словно вынутый из ножен небесный меч.

— Шесть печатей, запечатывающих бессмертных?! — Оуян Е сильно испугался: прогресс Е Фаня в искусстве истока был слишком быстр и превосходил его понимание; прошло всего несколько лет, а это запретное искусство наставника истока уже достигло трёх печатей!

Шесть печатей, запечатывающих бессмертных, занимали в искусстве истока такое же место, как несравненные тайные искусства, выведенные Великими императорами человеческого рода, и стояли на абсолютной вершине, обладая безграничной тайной, чудесные и невыразимые.

— Я могу запечатать насмерть даже великого мастера, а ты... — лицо Оуян Е побелело, и он, пятясь, отступал.

Е Фань развернул Шесть печатей, запечатывающих бессмертных, и один за другим выскакивали древние знаки, запечатлеваясь в пустоте и образуя сеть узоров, которая разорвала один угол формации Четырёх Символов.

С треножником из материнской энергии над головой он поднялся на ноги и медленно двинулся наружу, наступая вперёд.

— Беда! — изменился в лице Оуян Е, и на нём отразился страх.

— Ничего. — в этот миг один из стоявших рядом великих мастеров выступил вперёд и гаркнул: — А ну пошёл обратно!

Это был великий мастер из семьи Сяо Центральных земель, который, как и школа Инь-Ян, питал к Е Фаню глубокую вражду; именно они и пригласили Оуян Е. Он выбросил руку и закрыл тот пролом, желая загнать Е Фаня обратно в формацию истока и превратить его в пепел.

— Не смей! — закричал Оуян Е, но было уже поздно; Е Фань, направив нахлынувшую на него божественную силу великого мастера, быстро разрушил формацию истока и одним шагом вышел наружу.

Маленький дракон, священный феникс, бессмертный тигр и чёрный воин — каждый длиной чуть более одного чи — издали жалобный крик и исчезли в кусках божественного истока.

— Чжэн! Чжэн!

Вырезанные Е Фанем древние знаки мерцали в пустоте, и звуки их были подобны звону мечей, потрясающему небо и землю; четыре куска божественного истока были подавлены.

Вспыхнул свет, и Е Фань, выставив треножник, втянул их внутрь:

— Это поистине щедрый подарок! В благодарность я лично помогу тебе вознестись к бессмертным!

С каждым его шагом вперёд из озёрной воды вырывался сгусток бессмертного света и окутывал его; после девяти шагов всё его тело засияло, и каждый вершок его плоти стал почти прозрачным.

Бескрайний бессмертный свет окутал его, и, поднимая руки и ставя ноги, он почти мог повелевать небом и землёй и размахивать изначальной сущностью великого Дао, так что мог горделиво взирать на множество великих мастеров!

— Ты не сможешь убить его. — холодно усмехнулся тот великий мастер из семьи Сяо.

К тому же поблизости от Бессмертного пруда находились и двое великих мастеров из школы Инь-Ян; они вместе вышли из тени и двинулись вперёд, а основные их силы были у драконьей пещеры.

Трое великих мастеров одновременно напали, желая убить Е Фаня; Оуян Е наконец успокоился — союзники не бросили его — и, непрерывно холодно усмехаясь, уставился на Е Фаня.

— Те, кто преграждает мне путь, лягут трупами под моими ногами, и кровь их обрызжет меня на пять шагов! — непреклонно произнёс Е Фань и двинулся вперёд.

В молодом поколении — святая дева Нефритового озера, наследник Яогуан, принцесса Юэлин, владыки Пяти краёв — у всех сердца дрогнули, и они, уставившись вперёд, следили за этой схваткой.

Главы всех учений тоже с мрачными лицами наблюдали за этими людьми в центре.

— Ш-ш-ш...

Озёрная вода вскипела, и вверх ударил бескрайний бессмертный свет, затопив Е Фаня; началась великая битва, и четыре фигуры, словно драконы, вздымающиеся на облаках, сходились в схватке, от которой горы рушились, а моря вздымались.

— В этом месте его боевая мощь и впрямь может сравниться с повелителем святой земли!

Е Фань действовал широко и размашисто, и бессмертный свет был подобен морю; он, словно истинный дракон, вздымался и опускался, и его ладони и пальцы безостановочно пробивали пустоту.

Вскоре Оуян Е громко закричал:

— Беда!

Но было слишком поздно, и всё уже нельзя было остановить.

Вся пустота, по которой проходился ладонями Е Фань, замерцала запечатлёнными знаками; Шесть печатей, запечатывающих бессмертных, явились и запечатали внутри трёх великих мастеров, и он с помощью силы бессмертного света завершил всё это.

— Я говорил: кто преградит мне путь — умрёт!

Е Фань вынул из треножника один кусок божественного истока и, пробудив его, сам выскочил из этого запечатанного места.

— Грохот!

Вспыхнул ослепительный священный свет, и в этом тесном пространстве всё перестало существовать; малый мир был переплавлен и возвратился к изначальному.

— А-а-а! — раздался душераздирающий вопль великого мастера.

Кусок божественного истока с вырезанными на нём бескрайними врождёнными узорами взорвался, и зрелище было ужасающим, словно разбилось солнце, но всё это было удержано внутри Шестью печатями, запечатывающими бессмертных.

— Нет!.. — завопил Оуян Е: куски божественного истока были изготовлены им самим с огромными затратами и ужасающей себестоимостью, а в итоге погубили его же людей.

— Проклятые Шесть печатей, запечатывающих бессмертных! — рычал он.

Все наблюдавшие битву похолодели от головы до пят: в этом месте Е Фань призывал силу Бессмертного пруда себе на помощь, и это было слишком страшно.

Целых три великих мастера — и вот так покончены!

Когда всё улеглось, запечатлённые в пустоте письмена тоже померкли, и бессмертный свет больше не мог их удерживать, потому что сила пробуждённого божественного истока была слишком ужасна.

Тесное пространство распечаталось, и один из троих погиб и телом, и духом, а двое других с изувеченными телами, шатаясь, вырвались наружу, но их магическая сила была полностью утрачена, и сражаться они больше не могли.

— Бах!

Е Фань ударил ладонью, и одно тело раздробилось; затем он ударил ногой в сторону, и последний человек тоже превратился в пепел.

— Не убивай меня! — закричал Оуян Е и в ужасе попятился.

Теперь кто же осмелился бы его останавливать? Трое великих мастеров погибли жалкой смертью, и никто не хотел в этом месте вступать в противоборство с Е Фанем — это было слишком невыгодно.

— Я сказал: никто тебя не спасёт! — Е Фань шагнул вперёд и указал пальцем; на лбу Оуян Е появилась кровавая дыра, и тот с пронзительным криком опрокинулся навзничь и погиб ужасной смертью.

— Грохот!

У подножия другого великого пика драконья пещера сильно сотрясалась, и главы всех учений наносили удары, борясь за священную жемчужину.

— Треск!

Священная жемчужина диаметром более одного чи под напором многих повелителей святых земель наконец треснула, и из неё вывалилось человекоподобное существо, всё покрытое красной шерстью.

— Что?! В драконьей жемчужине заключено такое существо?! — все были поражены.

— Рёв! — человекоподобное красное мохнатое существо открыло глаза и испустило два кровавых луча, а затем громко взревело, так что у всех повелителей святых земель кровь и энергия забурлили, и они едва не лишились чувств.

— Что это? — люди у Бессмертного пруда смотрели вниз и, видя всё происходящее в древней пещере, в ужасе изменились в лице.

— Третий наставник истока... на склоне лет его постиг злой рок, и он вырос до такого состояния. Что же он такое? — сердце Е Фаня дрогнуло, и, открыв священное око, он стал внимательно вглядываться.

Поздние годы наставников истока таили в себе слишком много страшных тайн, и это, несомненно, был третий наставник-основатель; весь злой рок собрался в нём одном, и, возможно, скоро он будет раскрыт.

— Грохот!

Наружу вырвалась аура, от которой у людей ещё сильнее захватывало дух; она исходила из самой глубины древней драконьей пещеры, и у каждого сердце и душа затрепетали, и люди почти готовы были пасть на колени.

— Здесь и впрямь есть один древний святой дух! — из глаз болезненного старика вырвались два пугающих луча, и он пробормотал про себя: — Если не выйдет Великий император древности, кто посмеет с ним сразиться?

— Ай-ё! — на берегу Бессмертного пруда многие не выдержали этого подавляющего могущества и обмякли на земле; один из молодых людей и вовсе опрокинулся в озеро и, барахтаясь и пытаясь встать, выхватил со дна кусок зелёной меди, на котором рос маленький зелёный лотос.