Грядёт буря

Один угол узоров Великого императора Хэньюя густо покрыл пустоту и отсёк путь вперёд. Шахматные линии были нарушены, и за короткое время пересечь пространство стало невозможно.

— Беда! — большой чёрный пёс впервые покрылся холодным потом. Он не ожидал, что противник окажется так стремителен. Раньше он не показывался — явно тайно всё подготовил.

— Оставь треножник из материнской энергии, и я не причиню тебе зла. В конце концов, тебя спас наш предок — божественный правитель, — очень спокойно произнёс Цзян Чуань, но в его голосе чувствовалась необоримая мощь.

Его пурпурные одежды хлопали на ветру. Стоя в пустоте, он свысока взирал на Е Фаня и не говорил больше ни слова. Подобный дракону в глубокой бездне, он в любой миг готов был нанести удар, идущий против небес.

— Цзян Чуань, ты, я гляжу, совсем вырос. Теперь ходишь с видом, будто ты один — владыка, и тебе всё нипочём, — выступил вперёд Цзян И. С каждым шагом его под ногами трескалась высота, и казалось, он восходит в самое небо.

— То, что должно принадлежать моему роду Цзян, разумеется, следует отвоевать. Это будет второе священное оружие нашего рода, и я не позволю, чтобы оно попало в руки чужака, — невозмутимо ответил Цзян Чуань.

Каждый чувствовал его властную силу. С виду он был очень молод, но по старшинству стоял чрезвычайно высоко и, не уступая Цзян И ни на йоту, стоял против него лицом к лицу.

— Оно и впрямь твоё? — холодно спросил Е Фань, стоя в пустоте.

В этот миг треножник из материнской энергии уменьшился до размера кулака и лежал в его ладони. Десятки тысяч нитей энергии свешивались вниз, и от природы слитый с Дао, он дышал естественностью и величием.

— Я сказал, что он рода Цзян, — значит, так и есть, — ответил Цзян Чуань, глядя вниз.

— Ты сказал — и он твой? В крайнем случае, я разобью этот треножник и рассею материнскую энергию по всему миру. Тогда иди и грабь само небо и землю, — пальцы Е Фаня то светились, то гасли.

Этот треножник был выкован в его Колесе и Море, и пока в нём по-настоящему не сплелись линии великого Дао, оставался тайный способ развеять его. Он был готов рассеять его по всему миру.

— Ты посмеешь?.. — издалека закричали Цзян Ичэнь и ещё несколько человек, но в душе они и впрямь тревожились.

— Если ты разобьёшь этот треножник, я уничтожу тебя и телом, и духом, — лицо Цзян Чуаня стало ледяным. Свысока глядя на Е Фаня, он весь источал незримую волю к убийству.

— Тогда обратим всё в прах вместе с собой! — холодно усмехнулся Е Фань.

На самом деле в душе он искал путь к отступлению. Владея искусством «Син», он, разумеется, мог избегнуть нынешней смертельной опасности. Единственное, чего он опасался, — это то, что они находились внутри рода Цзян, и вырваться наружу будет очень трудно.

— Посмей только! — взревел Цзян Чуань, и впрямь боясь, что Е Фань разобьёт треножник и рассеет материнскую энергию. Он выбросил вперёд огромную длань и рассёк воздух.

— Старый Тринадцатый, ты всё больше входишь во вкус! Что за храбрость — давить на юнца? Дай-ка я проверю, чего ты стоишь на самом деле, — громко произнёс Цзян И.

— Бах!

Его правое предплечье засияло, и вокруг разлился сине-зелёный туман. Ладонь и пальцы дрогнули разом и отпечатались в небе, столкнувшись с огромной дланью Цзян Чуаня. Раздался глухой удар.

— Сначала отступим, обогнём этот угол императорских узоров и пересечём пустоту в другом месте, — предложил Ли Хэйшуй.

Треножник из материнской энергии был уже в руках, и не было нужды задерживаться здесь дольше, иначе опасность лишь возрастёт. Прорываться нужно было как можно скорее.

— Тинтин, идём с нами, — произнёс Е Фань, не желая оставлять её здесь.

— Мой дедушка ещё здесь, — заколебалась Тинтин.

— Сестрица, пойдём с нами, — подняв голову, маленькая Наньнань потянула Тинтин за руку.

— Они не посмеют ничего сделать старому Цзяну. Вообще-то Тинтин может и остаться, теперь её никто не посмеет обидеть, — заметил Цзян Хуайжэнь.

Е Фань хотел забрать её вовсе не из страха за неё, а чтобы с помощью бессмертного священного снадобья окончательно излечить её тело Великой Тьмы.

Однако один из высших великих мастеров давно уже взял их на прицел. Прадед Цзян Ичэня, Цзян Жуй, пустил из глаз две золотые нити и следил за каждым их движением.

— Шестой брат, ты и впрямь хочешь так поступить? — Девятый прадед рода Цзян выступил вперёд и заслонил его взгляд.

— Старый Девятый, это бесполезно. Императорские узоры предков уже выставлены, и им не уйти. На твоём месте любой другой тоже смог бы запечатать это место, — покачал головой Цзян Жуй.

— Никто из вас не уйдёт! — злорадствовал Цзян Ичэнь.

— Чтоб его! Тебе только что не разбили всю рожу, ты так и не запомнил урока? — бросил Цзян Хуайжэнь.

— Ты!.. — лицо Цзян Ичэня менялось снова и снова, но он не смел сказать ни одного грубого слова. Его и впрямь запугал этот великий разбойник: избил пощёчинами до одури, и дед его не остановил.

Хоть Тринадцатый дед рода Цзян тоже был очень властен, даже если бы он мог взять этого великого разбойника, он не посмел бы ничего с ним сделать и всё равно бы отпустил.

— Что «ты»?! Назови меня младшим дядей и не смей нарушать старшинство! — отчитал его Цзян Хуайжэнь.

Никогда ещё Цзян Ичэнь не чувствовал себя так мерзко. Дед и внук надавали ему оплеух, а он даже ответить не смел. От злости ему хотелось разбить голову о землю.

Старший дядя Цзян Ичэня, тот седовласый муж средних лет, пригласил нескольких стариков, и они продолжали управлять узорами Великого императора Хэньюя, не давая Е Фаню и его спутникам уйти.

Большой чёрный пёс рассвирепел:

— Чтоб его! Когда этот император в прежние годы попирал Поднебесную, кто смел мне преграждать путь?! Сегодня я покажу вам, на что способен!

Чёрный император встал на задние лапы. Его пара огромных лап была проворнее человеческих рук, и он без устали чертил в пустоте. Пот со лба его тёк ручьём, и было видно, что ему приходится очень тяжело.

Его мастерство в даосских узорах было чрезвычайно высоко, и мало кто мог с ним сравниться. Но даже сейчас он выглядел таким измученным — можно было вообразить, сколь ужасны были божественные узоры, что он начертывал.

— Грохот!

Всего через мгновение аура убийства и разрушения взвилась в воздух. Словно один за другим огромные драконы-цзяо, она разнесла небосвод вдребезги, и свирепое, зловещее дыхание вонзилось прямо в души людей. Воля к убийству разлилась между небом и землёй, и все десять сторон пришли в движение.

Все были потрясены. Это был убойный строй, и хотя от него была лишь малая часть, казалось, он мог уничтожить целый мир. Аура убийства пронзала до костей и скребла душу.

— Это один угол убойного строя Великого императора древности!

Вдалеке две золотые нити из глаз Цзян Жуя засияли ещё ярче. Чистая энергия со всего его тела нитями струилась из-под кожи — его чистая энергия и дух обрели зримую форму.

Многие вскрикнули от изумления. Что это за пёс, откуда он взялся, если владеет узорами двух разных Великих императоров? Это пугало.

Убойный строй Безначального!

В спешке большой чёрный пёс развернул лишь крохотный угол, просто скопировав малую часть из тех остаточных диаграмм, что он хранил как величайшее сокровище.

Но даже так раскаты грома рокотали непрерывно, и аура убийства ударяла в небеса, словно сам несравненный владыка смерти явился в мир!

Большой чёрный пёс почти выбился из сил и безжизненно растянулся на шахматных узорах, но продолжал орать:

— Чтоб его! А теперь попробуйте нас остановить!

— Уважаемые прадеды, вы должны что-то придумать! Нельзя дать им уйти, — нахмурился седовласый муж.

— Тягаться со мной в узорах? Вы ещё молоды! Вот если сможете найти способ взломать этот первый под небесами убойный строй! — большой чёрный пёс залпом осушил большой глоток божественного источника и наконец ожил.

— Мы и впрямь можем пересечь пустоту? — спросил Ли Хэйшуй.

— В любой миг. Узоры двух Великих императоров разом — кто сможет остановить? — с непомерной гордостью отвечал большой чёрный пёс.

— Проклятье! Вам не уйти! Призовите убойный строй предков и подавите их! — подал идею Цзян Ичэнь, но один старик яростно сверкнул на него глазами.

— Божественный правитель оказал мне великую милость, и я этого не забуду. В будущем я непременно отплачу, — передал звуком Е Фань, а затем, окинув взглядом некоторых, добавил: — Однако если кто-то хочет мне зла, я не могу не ответить.

— Нечего злорадствовать! Ещё не факт, что ты сумеешь уйти! — злобно сверлил его взглядом Цзян Ичэнь.

— Цзян Ичэнь, лучше тихо сиди в своём роду. Если только выйдешь и попадёшься мне, я непременно отыщу отхожую яму и заточу тебя в ней на тысячу лет! — громогласно произнёс Е Фань.

— Чтоб его! Вот это мне по душе! — радостно завыл большой чёрный пёс.

Ли Хэйшуй и остальные тоже громко расхохотались, наперебой насмехаясь и заявляя, что, стоит Цзян Ичэню показаться снаружи, они непременно схватят его.

— Ты погоди! — злобно процедил Цзян Ичэнь, мёртво глядя на них.

Е Фань очень серьёзно произнёс:

— Я слов на ветер не бросаю. Смотри сам!

— Ты... хорошо! Хорошо! Хорошо! — Цзян Ичэнь и седовласый муж с ледяными лицами не находили слов.

В этот миг битва Цзян И с Цзян Чуанем достигла высшего накала и готова была разрешиться. Из далёкого неба раздался старческий голос:

— Вы от одного корня — зачем же так?

Многие изменились в лице. Явился патриарх рода Цзян — живое ископаемое, что скоро должно было уйти в нирвану, и старшинство его было пугающе высоко!

— Остановитесь, — снова прогремел старческий голос.

Цзян И и Цзян Чуань оба остановились. Похоже, они с большим уважением относились к этому старику и не хотели пробуждать его гнев.

— Верните треножник из материнской энергии тому, кому он принадлежит, и проводите их. Тинтин, хорошая девочка, отныне будешь при мне, — объявил волю живой окаменелость рода Цзян.

В определённом смысле его слово было весомее, чем приказ самого святого повелителя, и никто не смел ослушаться.

— Почтенный предок, я заберу Тинтин на несколько дней, а потом приведу её к тебе, — вдруг заговорил Цзян И, потому что услышал звуковую передачу своего внука: нужно было покинуть это место и священным снадобьем исцелить тело Великой Тьмы.

— Хорошо, — живое ископаемое не появилось, донёсся лишь его голос.

— Уходим!

Большого чёрного пса трясло, и он не хотел задерживаться здесь ни мгновения. В роду Цзян рождался Великий император, и у них наверняка были и другие несравненные узоры, — он боялся, что этот живой ископаемый их тоже пустит в ход.

— Вшух!

Обрывки императорских узоров стёрлись. Вспыхнул свет — и они исчезли с того места. Лишь перед самым исчезновением раздался тоненький голосок, полный тревоги:

— Пёсик, ты ведь не потеряешь нас?

— Не волнуйся... — слова большого чёрного пса донеслись уже невесть за сколько сотен тысяч ли.

Свет мелькнул — и они очутились посреди бескрайней великой степи. Закат алел, словно кровь, дикие волки протяжно выли, и вокруг царили запустение и глушь.

— Мы что, в Северных равнинах? — сердца у всех дрогнули. Они уже хорошо знали, чего стоит этот безголовый пёс.

Большой чёрный пёс с виноватым видом пробормотал:

— Да не может быть так совпало!

В конце концов они определили, где находятся: это была граница Северных земель, и лишь самую малость отделяло их от Северных равнин.

— Пёс смердячий! Больше не смей возиться с шахматными узорами! Черти другую диаграмму, иначе я лучше умру, чем пойду с тобой!

Лишь когда они вернулись в один из зелёных оазисов Северных земель, все наконец облегчённо выдохнули.

Е Фань вынул несколько священных плодов и передал их Тинтин, дал ей сосуд с божественным источником, а затем и вовсе вложил ей в руки священный меч из чёрного металла с драконьими узорами в дар.

— Старший брат...

— Иди. Тело Великой Тьмы отныне станет для тебя источником стремительного взлёта, а не оковами, — улыбнулся Е Фань.

В конце концов Цзян И увёл Тинтин. Малышка через каждые три шага оглядывалась, не в силах расстаться, и, роняя слёзы, ушла.

— Сестрица, береги себя! — стоя на большом синем камне, маленькая Наньнань махала ей вслед ручкой.

Собрание Нефритового озера должно было вот-вот начаться, и в Северных землях вновь забурлили ветры и облака. Неведомо сколько людей прибыло сюда.

Несколько древних родов — наставников искусства истока, включая много лет скрывавшуюся от мира ветвь Царя Истока, были приглашены и введены людьми Нефритового озера в их чистую землю. Сразу было ясно, что несколько древних камней-царей имели огромное значение!

Даже за миллионы ли оттуда Е Фаня разыскали посланцы Нефритового озера и непременно просили его посетить их.

Несколько дней спустя разнеслась ещё одна весть: треножник из материнской энергии вернулся в руки Е Фаня. Это вызвало настоящий переполох, и у многих глаза налились кровью.

— Малый, твой шанс настал, — злорадно скалился большой чёрный пёс.

— Какой шанс? — спросил Е Фань.

— Само собой — когда весь мир становится врагом, перебить всех царей.

— Это точно Цзян Ичэнь и его люди разнесли весть. Поймаем его и навечно заточим в отхожей яме на тысячу лет! — воскликнул Ли Хэйшуй.

— Поймать его! — кивнул Лю Коу.

В то же время на поверхность всплыл Союз убийц святого, и в нём смутно угадывались тени наследников святых земель. Надвигалась грандиозная буря!

— Неужто и впрямь настаёт время, когда весь мир станет мне врагом? — Е Фань ощущал мощное давление, но взор его очень скоро вновь обрёл спокойствие, и сердце его полнилось боевой волей, вздымающейся до небес!