Вырывая пищу из пасти тигра

Серебряный диск висел высоко, и ясный лунный свет заливал землю. В этих великих горах Циньлина несколько могучих существ уже остановились и прекратили яростную битву.

Вдалеке низвергался серебристый водопад, особенно чарующий под ночной луной. Он был довольно далеко, и звук его был негромок, даря ощущение уединённой красоты.

Ночной небесный волк длиной более тридцати чжанов¹, весь переливаясь синим оперением, ничем не отличался от огромного сине-золотого пэна, и лишь волчья голова его была уродлива, а белые зубы устрашающе скалились. Он опустился на один горный утёс.

¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.

Серебряный гигантский человекообезьян высотой в сотню чжанов, подобный горе, вдыхал и выдыхал энергию сущности неба и земли, и каждый вдох был подобен хлынувшему приливу; серебряная шерсть по всему его телу сверкала и искрилась.

Полуразрушенная бронзовая колесница взлетела в воздух и замерла неподвижно, окутанная лунным сиянием, и над ней поднялась лёгкая дымка.

Вдалеке с низким шипением полз огромный пёстро-цветной паук высотой в четыре-пять чжанов; его тело, казалось, было вырезано из пятицветного нефрита, кристально переливаясь.

Не нужно было и гадать — это был чужеядный король насекомых. Укуси он — и даже повелитель святой земли не выдержал бы и мгновенно погиб.

С другой стороны, ступая по луне, шёл старый монах — кожа да кости. Всё его тело отливало золотом, словно отлитое из жёлтого золота; очевидно, он достиг высочайшего уровня золотого тела архата. Он был облачён в почти истлевшую рясу.

Этот старый монах не проявлял ни следа жизни; он овладел шестнадцатичжановым золотым телом Будды и весь сверкал золотым светом, но на самом деле он давно ушёл в сидячей смерти и теперь был лишь древним трупом.

Однако он обрёл дух и стал культиватором-трупом. Понятно, что такое существо живёт недолго и однажды погибнет от небесной кары.

Е Фань, изумлённый, прятался вдалеке, скрыв свою ауру священным искусством наставника истока и слившись с этой горной грядой, и тихо наблюдал. Это было слишком странно: зачем эти пять великанов собрались здесь?

Можно было отчётливо ощутить, что эти живые существа были чрезвычайно могучи и ничуть не уступали высшим повелителям святых земель; каждый обладал глубокой даосской практикой и скрывался в Циньлине, неизвестно сколько лет занимаясь культивацией.

— Чудесный мозг достанется мне. — издал мощные духовные колебания тот серебряный гигантский человекообезьян; когда его глаза открывались и закрывались, два серебряных луча устремлялись прямо в небеса — трудно было представить, сколь кипучей энергией он обладал.

С резким шипением пятицветный гигантский паук, подобный вырезанному из нефрита, издал духовные колебания, вдыхая и выдыхая сияние; лунный свет в небесах соединился с ним, и он настаивал, что чудесный мозг должен отойти ему.

С другой стороны, старый монах с шестнадцатичжановым золотым телом, хоть и был кожа да кости, обладал могучей силой. Сидя на утёсе, он выдохнул белое сияние и нараспев произнёс древнее писание.

За ним из ничего возник образ огромного Будды; золотой буддийский свет в десять тысяч чжанов, казалось, был готов спасти все живые существа, и звуки буддийского пения разнеслись по небу и земле.

Хотя этот старый монах был мёртв, он по-прежнему обладал буддийским чудесным могуществом, причём чрезвычайно чистым, и это внушало глубокий трепет остальным великанам.

— Не спорьте, драгоценный мозг рождён для меня. — из полуразрушенной бронзовой колесницы раздался голос пурпурного человечка ростом чуть более одного чи². Его духовные колебания были до крайности могучи, и далёкий водопад на краткий миг остановился и перестал низвергаться.

² 1 чи ≈ 3,3 см.

Мощь его божественной мысли вздымалась, словно море, подавляя любые колебания, и нараспев читаемое старым монахом писание едва не прервалось.

Среди пяти великанов он и старый монах были самыми сильными. Даже кучером у него служил труп императора, а его пурпурное тело всё было пронизано светом и было чрезвычайно грозным.

— Что это за живое существо? — Е Фань проявлял к нему самый большой интерес; сперва он подумал, что это появился священный мозг уровня мечты, но оказалось, что нет.

— Камень Среди Нефрита! У тебя ещё пятьсот лет жизни, до великого предела далеко, зачем же ты споришь с нами? — низко прорычал Ночной небесный волк, и все синие перья на его теле встопорщились.

Е Фань был изумлён: пурпурный человечек ростом чуть более одного чи обрёл форму из куска пурпурного нефрита. Это было редчайшее в мире сокровище, поразительное священное вещество, из которого мудрецы древности выковывали священное оружие, передаваемое из поколения в поколение.

Такую вещь можно было встретить, но нельзя было искать намеренно. В далёкой глубокой древности мудрецы почти не могли его найти, и потому оставленное ими оружие передавалось лишь пять-десять тысяч лет и затем гибло под воздействием времени.

— Это священная вещь! Даже мудрец древности пришёл бы в волнение при виде неё, но она обрела дух и превратилась в человеческую форму!

Взгляд Е Фаня загорелся: пурпурный человечек ростом чуть более одного чи стоил гораздо дороже драконьего костного мозга, и выставь его на торги — и несколько божественных династий пришли бы в движение.

Однако теперь он преуспел в культивации и был не слабее высшего императора; подавить его было совершенно невозможно, и помышлять об этом было чистейшим самоубийством.

— У него ещё пятьсот лет жизни; если он не совершит прорыва, его божественная мысль рассеется, и он снова станет драгоценным сокровищем, желанным для мудрецов.

Можно было предвидеть, что, когда через пятьсот лет кто-нибудь придёт за ним, никакого сопротивления уже не будет. Нужно лишь запомнить эту область, и тогда останется просто подобрать священную вещь.

— Каждый да полагается на свои способности. — произнёс серебряный гигантский человекообезьян и с хлопком па обрушил лапой огромную гору.

Остальные живые существа издали по низкому рыку, и в их глазах замерцал свет. Затем они замерли на месте и больше не двигались, словно окаменев.

Е Фань недоумевал. Владея священным искусством наставника истока, он многократно изучал рельеф, но не видел никакого чудесного драгоценного мозга. Как же эти могучие существа определили, и что они обнаружили?

В полночь драконий рёв внезапно разнёсся по небу и земле и под ясной ночной луной был слышен особенно далеко; все горы сотрясались.

Вдалеке из той горы, на которой висел серебряный водопад, разлилась драконья энергия, и наружу вырвалось зелёное сияние, которое соединилось со звёздным и лунным светом и взвилось, словно огромный дракон.

— Я понял! Корень-предок Циньлина жив и может перемещаться. Сегодня под землёй взметнулось драконье дитя, и эти пять великанов, видно, уже не раз видели такое зрелище.

Несколько могучих существ вместе ринулись вперёд и в мгновение ока достигли главного пика; каждый выбросил огромную когтистую лапу и ударил вниз.

— Грохот!

Эта величественная огромная гора треснула и рухнула на землю. Если бы они не сдерживали силу, от неё бы ничего не осталось, и гора обратилась бы в пепел.

В глубине горы находилась драконья пещера; зелёное сияние ударило в небо и разлилось, словно дымка; повсюду вытекала драконья энергия, и стоял невероятный аромат.

— Так и есть: движущаяся драконья жила сегодня вышла из подземных каналов и впитывает силу звёзд и луны! — проговорил про себя Е Фань.

— Бах! Бах!

Пять великанов схватились между собой, и в окружности полутора десятков ли все горы, словно бумажные, под их мощью превратились в пыль, и ни одной горы не осталось стоять.

Е Фань был потрясён: эти живые существа были ещё ужаснее, чем он себе представлял. Всё вокруг стало океаном священного сияния, затопившим всё без остатка.

Он применил небесное око наставника истока и сквозь пять видов священного сияния стал разглядывать драконью пещеру. Там мерцал зелёный свет, и рядом образовалась зелёная каменная чаша, в которой находилось шесть капель священной жидкости, зелёных, как агат, и источающих удивительный аромат.

Каждая капля была величиной с личи, без малейшей примеси, и зелёный цвет её пленял сердце и разум. При этом от них исходили звуки, подобные рокоту моря.

— Высший сорт драконьего костного мозга! Качество гораздо выше, чем у пурпурного драконьего костного мозга, что я видел прежде!

Аромат был крепок и проникал до самого костного мозга. Подземное драконье дитя давно сбежало, оставив лишь эти несколько капель зелёного драгоценного мозга, озарявшего небо изумрудным сиянием.

— Это поистине драгоценность! Эти шесть капель священной жидкости стоят прежних тридцати шести!

Сердце Е Фаня сильно забилось, и в глазах засиял божественный свет. Пять великанов вели жестокую битву, и стоило кому-то потянуться лапой к нефритовой чаше, как остальные тотчас набрасывались на него.

Они сдерживали друг друга, и никто не мог приблизиться; все сражались поодаль, без конца схватываясь вокруг зелёного чудесного мозга, но действовали очень осторожно, и никто не осмеливался атаковать саму зелёную нефритовую чашу.

Е Фань больше не медлил. Применив искусство истока и слившись с этими подземными жилами, он скрыл свою ауру, вошёл в недра земли и на искусстве «Син» с предельной скоростью приблизился к драконьей пещере.

Вот в чём было мастерство наставника истока: идя в драконьих жилах земли, пока не встречаешь сопротивления живых существ, ты чувствуешь себя словно в безлюдном месте и мчишься с невероятной быстротой, оседлав драконью энергию.

Затаив дыхание, Е Фань возник прямо под той драконьей пещерой, а затем резко взметнулся вверх и, выбросив огромную золотую руку, ухватил шесть капель священной жидкости.

— Рёв!

Пять великанов взревели от ярости, совершенно не ожидая, что кто-то посмеет вырвать пищу из пасти тигра и отнять чудесный мозг у них, могучих существ. Все разом обрушили вниз безмерную магическую силу.

Е Фань на предельной скорости, словно луч света, уносился по подземным жилам. Если бы его сейчас схватили, он погиб бы без погребения — ни один из пяти великанов не был добряком.

Издалека донёсся леденящий душу протяжный вой. Камень Среди Нефрита, который и мудрецы древности сочли бы сокровищем, ринулся в погоню. Пурпурный человечек ростом чуть более одного чи весь сверкал, и его воющий звук обрушивал бескрайние подземные жилы.

— Грохот!

Он открыл рот и выдохнул пурпурно-нефритовый божественный луч — это была его врождённая энергия сущности, самая страшная. Одним ударом он разорвал восемьдесят одну подземную жилу и пронёсся на несколько десятков ли, почти догнав Е Фаня.

— Вот это чудовищно!

Е Фань изменился в лице. Он применил искусство «Син» до самого предела, превратившись в плывущий свет, и с помощью искусства истока прокладывал себе дорогу сквозь подземные жилы.

— Бах!

Одна нить врождённой пурпурной энергии взорвалась в подземной жиле, подобная сотворению мира, и на поверхности обрушила несколько десятков огромных гор, не говоря уже о подземном мире.

— Пу-у!

Е Фань выплюнул полный рот золотой крови. Даже его могучее тело было ранено, всё тело сильно сотряслось, кровь и энергия забурлили — любой другой давно бы погиб и телом, и духом.

К счастью, получив этот удар, та нить врождённой пурпурной энергии больше не преследовала его, и расстояние между ними увеличилось, иначе его жизнь была бы в опасности — противник был слишком могуч.

— Ай, беда!

Старый монах тоже пустился в погоню. Перед ним возник образ огромного Будды, который двигался в десять раз быстрее самого монаха и с огромной скоростью нагонял его.

— У-у-ум!

Золотой Будда разжал огромную ладонь и нанёс буддийский ручной отпечаток; подземные жилы безостановочно рушились, сокрушая всё на своём пути. Поверхность земли вздымалась, как разъярённое море, и все горы были разрушены; ничто не могло этому помешать.

Ладонь Будды ударила вскользь, лишь слегка задев Е Фаня, но его отбросило в сторону; изо рта хлынула кровь, пять внутренних органов были ранены, и кости едва не переломались.

В душе его был великий ужас: этот Будда был силён до нелепости — попади под такой удар великий мастер, его тело точно разлетелось бы на куски!

— Насколько же ужасающей была культивация этого старого монаха при жизни?!

Е Фань не смел останавливаться. Впервые за последнее время он ощутил дыхание смерти. Два великана позади были слишком могучи, и тягаться с ними было совершенно невозможно.

Внезапно пурпурное сияние сильно дрогнуло — та нить врождённой пурпурной энергии снова приблизилась. Сам Камень Среди Нефрита не обладал такой скоростью, но выпущенная им нить врождённой изначальной пурпурной энергии обладала именно предельной быстротой.

— Пу-у!

Е Фаня лишь задело кончиком пурпурной энергии; он не получил полного удара, но уже безостановочно кашлял кровью, и левое плечо дало трещину.

Сердце его дрогнуло: неудивительно, что мудрецы древности выковывали оружие из этого священного вещества — заключённая в нём врождённая пурпурная энергия была слишком могуча. Даже повелитель святой земли, попади он под удар, давно бы разлетелся вдребезги!

— Амитофо!

Раздался буддийский возглас, и золотой Будда снова нагнал его. Двигаясь в десять раз быстрее старого монаха, он снова нанёс буддийский ручной отпечаток.

— Бах!

Е Фаня отбросило золотым светом; на его позвоночнике появились трещины, и в других местах тоже произошли переломы. Это было сочетание закона и силы, породившее пустой образ Будды Амитабхи, — одно из сильнейших буддийских чудесных искусств подавления демонов.

Е Фань, вырвав пищу из пасти тигра, заплатил страшную цену. Эти два божества были сильны невообразимо; всё его тело готово было расколоться, и, стиснув зубы, он ускорялся.

Получив ещё несколько ударов, наконец спустя четверть часа он оторвался от золотого Будды Амитабхи и той нити врождённой пурпурной энергии и, отбежав на несколько тысяч ли, остановился.

— Даже пурпурно-нефритовый король, от которого и мудрецы древности пришли бы в волнение, повстречался мне — до чего же страшен! В будущем я вернусь за тобой!

— Чёрт! Даже пустой образ Амитабхи был призван — кем же был этот мёртвый монах при жизни?!

Е Фань сыпал проклятиями. Его святое тело едва не разбилось, и неизвестно сколько костей было сломано; это было самое тяжёлое ранение из всех, что он получал в схватках с противником с самого начала своего пути.

Он потерял полжизни; не будь его тело столь крепким, он давно превратился бы в месиво.

Такая атакующая мощь могла бы обратить в пыль тела полутора десятков повелителей святых земель, и лишь он один мог выдержать такое.

Такова была цена за вырывание пищи из пасти тигра. Е Фань едва не был убит двумя великанами. Он тотчас проглотил несколько больших глотков священного источника, а затем применил Писание нирваны, которому научила его Ан Мяои.

Бескрайняя золотая кровь и энергия запылали, и его кости затрещали. Так продолжалось целых два часа, прежде чем он открыл глаза; кости срослись, и трещины исчезли.

В маленьком треножнике, отлитом из бараньего жира и нефрита, перекатывались шесть капель драконьего костного мозга, каждая величиной с глаз дракона; от них исходили звуки, подобные рокоту моря, и половина неба озарилась изумрудным сиянием.

— Этот драгоценный мозг совсем незауряден! Одна капля стоит прежних шести — это редчайший высший сорт. Раны того стоили: я смогу вступить в пятую трансформацию Превращения в дракона!

Е Фань был рад. Хотя он едва не погиб и чуть не был прикончен теми двумя великанами, награда тоже была огромной. Эти несколько капель чудесного драгоценного мозга имели неизмеримую ценность.

Вскоре он вернулся в восточное ответвление Циньских врат, несколько дней спокойно восстанавливался, пока тело не вернулось в пиковое состояние, а затем снова ушёл.

На этот раз он начал затвор и должен был непрерывно прорываться. Увидев сцену культивации Ли Сяомань, он почувствовал давление: Хуа Юньфэй, несомненно, будет ещё ужаснее.

В последние месяцы он всё время постигал Дао, а теперь ещё и получил помощь драконьего костного мозга, поэтому всё пошло гораздо легче. Осколков великих законов, заключённых в шести каплях драконьего костного мозга, и впрямь оказалось в шесть-семь раз больше, чем раньше.

Через полмесяца Е Фань вышел из затвора, а затем двинулся в путь. Он удалился на целых сто тысяч ли и только тогда остановился; там он ещё два дня тихо наблюдал за обстановкой и, убедившись, что ничего необычного нет, приступил к небесному испытанию.

Это небесное испытание было очень грандиозным, но не могло остановить Е Фаня. Он закалил треножник из материнской энергии, омыл золотого человечка, в которого превратилось море божественного сознания, и выковал своё тело. Через несколько часов он успешно вступил в пятый уровень Превращения в дракона.

— Могучая сила! Я снова сделал большой шаг вперёд!

Всё тело Е Фаня было окружено священным сиянием, и каждый вершок его плоти сверкал кристальной драгоценной чистотой, заключая в себе безмерную ужасающую божественную мощь.

Он полетел дальше в глубины Циньлина, наблюдая горный рельеф. Он верил, что здесь непременно есть священный мозг уровня мечты, сравнимый с бессмертным лекарством.

Два дня спустя Е Фань услышал раскаты грома, и звук был так силён, что все горы задрожали.

— Ни облачка, небеса чисты, как после мытья... Это кто-то проходит небесное испытание!

Сердце его замерло: в нынешнем мире не так много тех, кто способен проходить небесное испытание. Он быстро полетел вперёд, и в нём зародилось смутное ожидание.

Среди горных хребтов показалось огромное озеро, и здесь Е Фань увидел древнюю каменную стелу с тремя вырезанными знаками: «Пруд Превращения в бессмертного».

— Место рождения Синего императора?!

Пруд Превращения в бессмертного был легендой, и многие говорили, что его вовсе не существует. Он не знал, видит ли он перед собой тот самый истинный пруд.

— Кто проходит небесное испытание в Пруду Превращения в бессмертного?!