Обращение в божество
— Старший дядя, скоро придёт время отбирать учеников для внутренних врат. Мой учитель велел вам подготовиться. — Ли Сяомань поклонилась. Она была чиста и неземна, синие пряди развевались, а белоснежные одежды не касались мирской пыли.
— Я понял. — кивнул глава восточного ответвления.
Сердце Е Фаня дрогнуло: если войти во внутренние врата, можно ли стать ближе к Девяти тайнам? Нужно непременно ухватиться за эту возможность — должно быть, у всех остальных такие же мысли.
В последнее время он постоянно следил за Ли Сяомань, но так и не заметил, чтобы она встречалась с кем-то особенным, и не мог обнаружить следов Хуа Юньфэя.
Он был уверен, что Хуа Юньфэй находится в Циньских вратах, но не знал, под чьей личиной, и, пытаясь выследить его через Ли Сяомань, не находил ни единой зацепки или изъяна.
— Старший дядя, я откланиваюсь. — Ли Сяомань совершила поклон, и её одежды взметнулись; подобная сосланной бессмертной фее, она улетела вдаль.
В подземной дыре рассеялась пыль, и под землёй лежал огромный киноварно-красный гроб. Трое сопливых мальчишек ревели внизу, а куры и утки в панике метались и хлопали крыльями.
Глава горы, увидев трёх ревущих детей, не сдержал улыбки:
— Ну и никчёмные же вы! Только и знаете, что воровать кур да собак дразнить. Если не будете слушаться, запру вас в этой дыре.
— Глава горы, спаси! Мы всего один раз украли и больше никогда не будем! — трое сопливых мальчишек, прижимаясь к огромному гробу, рыдали и были страшно напуганы.
Могучий мастер уровня Бессмертного алтаря взмахнул рукавом, подхватил их вместе с гробом и с грохотом куандан вытащил на землю. От гроба веяло сыростью.
Этот гроб пролежал под землёй более десяти тысяч лет, но ничуть не поддался тлену и остался в прежнем виде. Он был вырезан из драконьего дерева с красными прожилками и был необычайно ценен.
— Бах!
В миг, когда крышка гроба была открыта, наружу вылетел зелёный луч света — это оказалась сколопендра длиной в два чи¹, прозрачная, словно зелёный нефрит. Изо рта она извергала зелёное сияние, от которого куры и гуси мгновенно превратились в гной и кровь.
¹ 1 чи ≈ 3,3 см.
Глава горы, находившийся на вершине первого небесного слоя Бессмертного алтаря и бывший полу-великим мастером, обладал поистине великой силой. Взмахом широкого рукава он унёс всех детей прочь.
— Демон-сколопендра!
Многие закричали: эта сколопендра явно достигла большой силы и, хотя не была ужасающе огромной, всё равно внушала страх.
— Бах!
Глава горы вступил с ней в бой, выставив безграничную магическую силу и непрерывно переплавляя её. Но зелёная сколопендра пробила пустоту и сумела сбежать.
Все были поражены: это было чужеядное насекомое, культивировавшее более восьмисот лет. Хотя она ещё не превратилась в человека, её сила была сравнима с полу-великим мастером.
Она шла путём короля насекомых и не стремилась превратиться в человека, продолжая сильную культивацию в теле насекомого, что делало её ещё более страшной.
— Пу-у!
Она выплюнула сгусток зелёного сияния, и её ядовитое дыхание пробило невысокую гору насквозь — можно представить, какой ужасающей мощью оно обладало.
Глава горы издал долгий рёв и выдохнул изо рта маленькую синюю тыкву-горлянку; из неё хлынули безбрежные золотистые пары, очищающие яд, и устремились к зелёной сколопендре.
— Истинная вода великого солнца!
Многие воскликнули, и даже Е Фань поразился. Истинная вода великого солнца была парой истинной воде Великой Тьмы, и хоть и была водой, но содержала в себе предел ян и особенно подавляла тёмных насекомых и зверей.
— Пу-у!
Зелёная сколопендра выдохнула изо рта зелёное сияние, которое превратилось в короткий зелёный меч в форме сколопендры. Он рассёк пустоту и устремился к истинной воде великого солнца и тыкве-горлянке.
— Беда! Эта сколопендра обладает глубоким Дао, быстро отходите! — закричал глава горы.
Он и зелёная сколопендра взмыли в высокое небо и сталкивались вновь и вновь. Один из старейшин внизу превратился в луч света и помчался к главным вратам, докладывая о здешней опасности.
В этот миг люди испытывали одновременно страх и ужас: в киноварно-красном гробу лежали останки, плоть которых ещё не разложилась, но была черна как тушь.
— Это драконье дерево с красными прожилками, оно хранит тело от тления и может пребывать в мире до двадцати тысяч лет. Редчайшее чудо! Этот человек при жизни, несомненно, был фигурой уровня императора, иначе он ни за что не получил бы такого гроба.
— Ужасно! Эта сколопендра сожрала изначальную сущность мертвеца, неудивительно, что она так сильна.
Видя, что творится в гробу, все почувствовали дрожь. Император после смерти стал пищей для ядовитого насекомого — даже в смерти нет покоя.
Несколько сопливых мальчишек и вовсе побелели и дрожали от страха. Только что они прошли по краю смерти, и если бы сколопендра не побрезговала их плотью и кровью, они бы давно уже погибли.
— Грохот!
В небе тело сколопендры сильно задрожало, и зелёный свет ярко засиял; она мгновенно выросла до полутора десятков чжанов² в длину, подобная огромному дракону, с телом, разделённым на множество сегментов. Сотни её ног двигались разом, рассекая пустоту.
² 1 чжан ≈ 3,3 м.
— Это небесная сколопендра на вершине первого небесного слоя Бессмертного алтаря! С ней не справится никто, кроме великого мастера, — её яд слишком силён.
— Пу-у!
Зелёная сколопендра длиной в полтора десятка чжанов выплюнула сгусток зелёной воды, который начисто растворил вершину одной невысокой горы — она исчезла без следа. От этого сильнейшего яда сердца людей сжались от ужаса.
— Демоническое насекомое, расплатись жизнью!
Из далёкого неба раздался долгий рёв. Великий мастер мчался на облаке и, ещё издалека, выбросил вперёд огромную руку, которая, накрыв небо, схватила зелёную сколопендру.
— Высший великий мастер! — Е Фань был поражён. На главном пике и впрямь сидел супер-великий персонаж; разом явился человек уровня императора.
— Пу-у!
Небесная сколопендра в воздухе выбросила зелёное сияние, подобное полотну шёлка, и её ядовитое дыхание разлилось вокруг. Одним выдохом она превратила пять невысоких гор в пыль, и они перестали существовать. Она металась во все стороны, пытаясь уйти.
Однако высший великий мастер обладал средствами, проницающими небеса, и полностью сковал пространство. Он схватил её внизу, с хлопком па зажал, а затем породил облако сияния и начал переплавлять.
— Вот что такое высший повелитель святой земли: подавить короля небесных сколопендр уровня полу-великого мастера для него всё равно что зажать обычное насекомое — никакой разницы. — Е Фань проникся трепетом.
Зелёная сколопендра была смертельно ядовита и безостановочно извергала зелёное сияние, но не могла пробить завесу света. Она переплавлялась магической силой и стремительно уменьшалась. В конце концов она съёжилась до размеров ладони и, зелёная, словно нефрит, замерла в ладони великого мастера.
— Зловредная тварь! Как одно из пяти ядовитых насекомых, ты как раз годишься для взращивания короля гу. — великий персонаж главных врат холодно хмыкнул, поместил её в маленький треножник и удалился прочь.
Вот что такое высший великий мастер: в эпоху, когда нет мудрецов и царственных тел великого свершения, они представляют собой высшую боевую мощь мира и являются истинными владыками земли.
— Эта тварь и впрямь была непроста: она сожрала изломанную изначальную сущность мертвеца.
— Это уже почти не сколопендра, она давно превратилась в гу, пожирающего себе подобных и других живых существ, и с каждым разом становится всё сильнее и сильнее.
Гу — это когда различных королей насекомых запирают вместе и заставляют пожирать друг друга, пока не останется лишь одно. Так выращивают священное насекомое. Этот обычай зародился на Южном хребте среди Пяти краёв, и тамошние люди искусны в разведении гу.
В этот миг, услышав их слова, Е Фань сильно вздрогнул. Он вспомнил о Небесном искусстве пожирающего демона — разве это не то же самое? Культиватор этого небесного искусства пожирает царственные тела человеческого рода, усиливая самого себя, и в конце концов превращается в человеческое подобие короля гу — совершенно одно и то же!
— Когда древний Небесный император создавал это высочайшее демоническое искусство, он, скорее всего, вдохновлялся именно королём гу. — Е Фань внезапно дрогнул в сердце. — Скверно!
Циньлин — таинственная древняя земля, полная древних усыпальниц. В древности сюда приходили хоронить людей даже из божественных династий, и кто знает, сколько древних захоронений в этих горных хребтах.
Хуа Юньфэй здесь — как рыба в воде. Если ему попадутся нетленные тела, это будет настоящий «пир»!
В хорошо сохранившихся трупах высших персонажей наверняка осталась часть изначальной сущности, и попади они в руки Хуа Юньфэя — от одной мысли об этом бросает в дрожь.
— Ему и десяти лет не понадобится, чтобы разгуливать по всему миру!
Е Фань впервые осознал, что будущее Хуа Юньфэя ещё страшнее, чем он себе представлял. Если его не обуздать сейчас, то когда он вырастет, ему, боюсь, не будет равных.
Через несколько дней глава восточного ответвления объявил новость: через два месяца начнётся отбор учеников во внутренние врата. Все в горах пришли в волнение.
— Четыре ответвления проведут состязания; первый занявший место войдёт во внутренние врата. Всего одно место. — сказал глава горы.
Все остолбенели: лишь первый из четырёх ответвлений мог попасть на главный пик. Условия были слишком жёсткими, и после больших боёв все остальные остались бы ни с чем.
Сердце Е Фаня замерло: насколько он знал, только среди учеников этого ответвления было трое или четверо, достигших уровня Превращения в дракона, и все они определённо имели серьёзное прошлое.
А три других ответвления были не слабее. Борьба за первенство будет схваткой дракона и тигра. И это, без сомнения, было сделано намеренно — в Циньских вратах давно знали, что их ученики пришли с нечистыми намерениями.
— Они пришли за Девятью тайнами, а я — только ради тебя, принцесса Юэлин. В кого же ты превратилась, в каком ответвлении скрываешься? — бормотал про себя учёный из восточного ответвления Цинь Юэ.
Это было единственное, что Е Фаню удалось подслушать за последние дни, когда он с помощью священного искусства наставника истока воздействовал на земные жилы и уловил эту речь.
— Вторая красавица Центральных земель, принцесса Юэлин из божественной династии Цзюли, тоже находится в Циньских вратах?! — Е Фань был крайне удивлён. На этом крохотном клочке земли, в маленьком учении на сотню с небольшим человек, скрывались драконы и покоились фениксы; кто знает, какие ещё могучие персонажи здесь есть.
Теперь не нужно было и гадать: тот изящный учёный был фигурой уровня сына императора божественной династии, иначе как бы он посмел явиться следом за небесной девой Юэлин? Он был затаившимся драконом.
— Сколько же здесь, среди восточного, западного, южного и северного ответвлений, таких людей, как принцесса Юэлин и Хуа Юньфэй? И как все они сюда пробрались? — Е Фань недоумевал. Было очевидно, что некоторые пришли сюда уже год или два, а то и раньше.
Два дня спустя глава восточного ответвления объявил ещё одну новость: тот, кто внесёт большой вклад в Циньские врата, также может попасть на главный пик и изучать высшие тайные писания.
— Что считается большим вкладом? — спросили ученики.
— Найти драконий костный мозг для продления жизни старейшинам главного пика или преподнести редкостные материалы, из которых можно выплавить священное оружие владыки...
Все остолбенели: каждое из этих сокровищ оценивалось в миллионы цзиней³ истока. Вот это был поистине супер-«большой вклад»!
³ 1 цзинь ≈ 0,5 кг.
Е Фань подумал, что Циньские врата, несомненно, давно раскусили цели этих учеников и теперь, как лев, разинули пасть, собирая плату за обучение с божественных династий и других великих сил.
— Брат-старина, ты собираешься вступать во внутренние врата? — спросил Е Фань у болезненного старика, когда толпа разошлась.
— Во внутренние врата лучше не входить. — покачал головой болезненный старик.
— Почему? — не понял Е Фань.
— Некоторые поразительные гении, войдя туда, уже никогда не могли уйти. — ответил болезненный старик.
— Кто именно? — Е Фань изменился в лице.
— Например, Правитель Лазурного свода.
— Что?! — Е Фань испугался. Он сразу вспомнил Колокол Лазурного свода, оставленный непобедимым владыкой двадцать тысяч лет назад.
Этот Правитель Лазурного свода, конечно, не мог быть тем человеком из двадцатитысячелетней давности. Болезненный старик, ничуть не скрывая, рассказал кое-какие тайны.
Тридцать лет назад люди уже приходили сюда. Тогда Правитель Лазурного свода был ещё юн и полон сил, и не прошло и года, как он вошёл на главный пик. Да так и остался там жить и больше не уходил.
— Не то чтобы он не хотел уйти, но... — болезненный старик покачал головой.
— Разве за этим что-то кроется? — спросил Е Фань.
— Конечно, кроется. — и болезненный старик поведал о поразительной тайне.
На главном пике Циньских врат скрывались несравненные мастера, не уступавшие мастерам святых земель. Но самым страшным было то, что у них имелось одно тайное искусство под названием «Обращение в божество».
Это искусство могло обратить целого владыку. Если буддизм способен спасать всех живых существ, то это искусство способно обращать всех владык мира, и чем выше был талант человека, тем сильнее было воздействие.
Правитель Лазурного свода, пробыв на главном пике меньше трёх лет, уже стал горным стражем-защитником. Можно представить, какой путь проделало его сердце. А ныне он стал высшим стражем-защитником Циньских врат.
Прошло тридцать лет, а он ни на шаг не покинул гору, пустил корни в Циньских вратах и официально стал одним из них.
Искусство Обращения в божество не контролирует божественное сознание, а действует через изначальную сущность, заставляя человека от всего сердца покориться учению. Это почти колдовство.
— Хотя людей в Циньских вратах и мало, на главном пике отнюдь нет недостатка в могучих мастерах. Правитель Лазурного свода — лишь один из них. А ныне, тридцать лет спустя, он по меньшей мере способен сражаться с высшим повелителем святой земли.
— Главный пик так глубок и неизмерим... — Е Фань застыл в изумлении.
— Естественно. Происхождение Обращения в божество ужасает: говорят, это несравненное священное искусство, оставленное Небесным императором Южного хребта, способное обратить всех владык мира.
— Это же... — Е Фань раскрыл рот от изумления. В мире ходило предание, что Небесный император Южного хребта и есть Великий император Хэнжэнь, и здесь находится одно из его непревзойдённых священных искусств!