Беда с треножником

— О чём думает этот Цзян Ичэнь? Как он смеет силой захватывать треножник из материнской энергии? — глаза Ли Хэйшуя тоже гневно расширились.

Этот треножник стоил целого состояния, и из-за него уже поднялись безбрежные волны. В некотором смысле, вражда Е Фаня со всеми святыми землями прежде началась именно из-за него.

Личное священное сокровище Великого императора древности — его не выменять даже на древний канон. Кто бы остался равнодушен? Е Фань из-за него девять раз был на волосок от смерти и многократно едва не погиб.

Лишь в безвыходном положении он временно отдал этот треножник маленькой Тинтин, чтобы сохранить его с помощью грозной славы несравненного божественного правителя. Иначе он бы просто не выжил.

Никто из них и подумать не мог, что Цзян Ичэнь окажется настолько дерзок и, улучив такой момент, попытается присвоить его себе. Вот уж поистине ловкий расчёт!

В прежние времена все святые земли до крайности завидовали, а Е Фань, рискуя жизнью и забывая о смерти, оберегал это священное сокровище. А теперь тот хотел хитростью отнять его, и это приводило их в ярость до самого темени.

Даже Е Фань сейчас по-настоящему разгневался. Этот треножник он добыл ценой своей жизни — как можно стерпеть, чтобы кто-то вот так его присваивал?

— У этого юнца, однако, слишком велик аппетит! Он и впрямь посмел запустить руку — проглотить такую вещь! — холодно усмехнулся У Чжунтянь.

— Чтоб его! Этот император даже потрогать его не успел, а тут какой-то выскочка! Пойдём зарубим его! — оскалился большой чёрный пёс. При его нраве всё сущее в мире должно было принадлежать ему, и сейчас он тоже был в ярости.

Вдруг лицо Е Фаня дрогнуло:

— Не надо опрометчивых действий. Может быть, всё сложнее, чем мы думаем. Если старшее поколение рода Цзян задумало это присвоить — вот тогда будет настоящая беда.

— Старший брат... — Тинтин сильно винила себя и опустила голову. Если такое важное священное сокровище пропадёт, на душе у неё будет очень тяжело.

— Ничего, Тинтин, не думай об этом. Ты тут ни при чём, — с улыбкой погладил её по голове Е Фань.

— Сестрица, веселее, улыбнись! — хлопая большими глазами и стоя на каменном стуле, маленькая Наньнань держалась совсем как взрослая.

— Идём, прямо сейчас найдём Цзян Ичэня! Даже у моей племянницы сокровище посмел отнять силой — чёрт побери, сейчас сдерём с него шкуру! — Цзян Хуайжэнь, которого обычно звали Цзян-злодей, был далеко не промах.

— Идём, сначала разберёмся с этим юнцом. Если род Цзян встанет на его защиту, мы немедленно уйдём и устроим засаду снаружи. Пусть тогда попробует хоть раз показаться в Северных землях! — добавил Лю Коу.

Надо сказать, эти несколько человек, будучи потомками Тринадцати великих разбойников, были непокорны и необузданы. В прежние времена в Северных землях они осмеливались окружать и бить даже наследника Яогуан и святую деву. Это была свора опасных людей, подобных волкам.

Они сначала проводили старого Цзяна обратно, а затем попросили Тинтин вести их. Ведь здесь было так много божественных островов и гор, что они не могли бродить где попало и сами ни за что не нашли бы Цзян Ичэня.

— Сестрица, не волнуйся! Старший брат и остальные очень сильные, даже старый древесный дух от них улепётывает со всех ног... — судя по всему, маленькая Наньнань говорила о древней чайной роще просветления.

При этих словах им стало немного стыдно: из-за чрезмерной жадности даже древнее дерево не выдержало их.

— Малышка, как тебя зовут? — Тинтин очень полюбила Наньнань и, видя, какая она послушная и милая, взяла её за ручку и повела вперёд.

— Зовут Наньнань, — малышка с детской простотой приняла это ласковое прозвище за своё настоящее имя. Ведь и о своём прошлом она помнила только это слово.

Е Фань когда-то серьёзно размышлял об этом: должно быть, у малышки было какое-то глубоко запечатлённое прошлое, раз она не забыла слово «Наньнань».

Какое же у неё происхождение, никто не знал. Она могла удерживать время и навсегда оставалась двухлетним ребёнком, а память её в любой миг могла стать чистым листом.

Впереди показался очень большой древний остров. Древние деревья упирались в небеса, серебряные водопады струились шёлковыми лентами, и горные вершины высились одна за другой. То было место необычайной духовной красоты.

Было видно, что Цзян Ичэнь занимал в молодом поколении рода Цзян совершенно особое положение, если мог получить такое место для совершенствования. Мало кто из юных отпрысков удостаивался подобного.

— Его прадед — высший великий мастер, и он очень близок к роду главы. Этот юнец получает всё, что хочет, и сам по себе — жестокий и опасный тип. Обычные люди и впрямь не смеют его трогать.

Лю Коу и остальные весьма хорошо знали молодое поколение Северных земель и были осведомлены даже о таких подробностях, как происхождение Цзян Ичэня.

— Кто вы такие? Почему врываетесь на Метеоритный остров? — несколько человек вылетели наружу и преградили им путь.

— Метеоритный остров? По-моему, остров Кометы-злосчастья! — оскалился большой чёрный пёс.

Эти люди сразу изменились в лице и догадались, кто они. Особенно большой чёрный пёс и Е Фань — в их глазах эти двое имели «самую зловещую славу».

— Это важное место рода Цзян, вы не смеете здесь бесчинствовать! — те несколько человек выстроились в ряд и преградили дорогу, не давая им вступить на остров.

Лицо Цзян Хуайжэня помрачнело. Он ощутил, в каком положении находится Тинтин. Сейчас она номинально была маленькой принцессой рода Цзян, но эти люди даже не подумали первым делом приветствовать её.

Он вспомнил, в каком положении Тинтин была раньше. Некоторые в роду Цзян относились к ней крайне несправедливо, и даже старого Цзяна вынудили уйти и открыть маленькую винную лавку, чтобы сводить концы с концами. При этой мысли в нём вскипел гнев.

— А ну прочь с дороги! Пусть Цзян Ичэнь выкатывается сюда! — когда Цзян-злодей впадал в ярость, он тоже не признавал ни родных, ни близких. Хотя он и сам был отпрыском рода Цзян, его это ничуть не волновало.

Е Фань тоже вспомнил многое из прошлого. В тот зимний день, когда бушевала метель, он пришёл в род Цзян и на ледяном ветру увидел, как старого Цзяна унижают отпрыски рода, а зачинщиком был именно Цзян Ичэнь.

Тогда он именно потому и не смог сдержать гнева, что прямо во владениях доисторического рода нанёс удар и перехватил Цзян Ичэня, убив нескольких практикующих и пленив его самого. Лишь когда несравненный божественный правитель велел ему отпустить всех пленённых учеников святых земель, он вместе со всеми освободил и его.

— Дерзость! Знаете ли вы, что это за место?! Даже будучи гостями в нашем роду, вы должны соблюдать приличия! — прикрикнул один из них, пытаясь этим усмирить пришельцев.

— Ослеп ты, что ли? Не видишь — здесь маленькая принцесса рода Цзян? Ты её не узнаёшь или нарочно игнорируешь? — вскричал Цзян Хуайжэнь.

— Приветствуем маленькую принцессу! — услышав это, те несколько человек поспешно подошли и поклонились.

В прежние дни они и впрямь могли не замечать Тинтин. Как тело Великой Тьмы, она не могла прожить и нескольких лет, да и была «подобрана» со стороны, так что вовсе не считалась законной наследницей.

Теперь же всё было совершенно иначе. Это была единственная, кого забрал с собой несравненный божественный правитель и кто следовал за ним в совершенствовании больше полугода. Высочайшее из Девяти тайных искусств — искусство «Доу» — с большой вероятностью досталось этой девочке.

К тому же за ней стоял двоюродный дед — великий разбойник, и положение Тинтин стало чрезвычайно высоким. Никто уже не смел обижать её, как прежде.

Просто из-за старого отношения они ещё не успели перестроиться.

— Прошу, подождите немного, мы доложим.

Один человек быстро полетел вглубь острова, чтобы известить Цзян Ичэня, и больше не смел медлить.

Прошло довольно много времени, прежде чем тот человек вылетел обратно. С лицом, полным извинений, он очень вежливо проговорил:

— Почтеннейшие, прошу прощения! Молодой господин находится в затворе, и мы не можем пробудить его. Приходите, пожалуйста, через несколько дней.

У Чжунтянь тут же холодно усмехнулся:

— Надо же, как удачно — именно сейчас у него затвор. Не раньше и не позже.

— Это ясно как вошь на лысой голове! Он просто не желает нас видеть. Думаешь, спрятался на день — и скроешься навсегда? — холодно усмехнулся Лю Коу.

— Раз он так заважничал, что не снисходит выйти и встретить нас, мы сами пойдём к нему! — вскипел Цзян Хуайжэнь.

— Вы не можете войти! — те несколько человек преградили путь.

— Отойдите! Я хочу видеть моего двоюродного брата — вы и это можете мне запретить? — выступила вперёд Тинтин. Хотя ей было всего девять лет, когда она становилась серьёзной, в ней тоже чувствовалось величие.

Эти несколько человек растерянно переглянулись. В прошлом на эту девчушку можно было не обращать внимания, но теперь с ней и впрямь было нелегко иметь дело.

— Это земли моего рода Цзян. Вы хотите помешать нам? Может, однажды, когда почтенный предок божественный правитель вернётся, вы и его не пустите на порог? — звонким голосом отчитала их Тинтин.

— Это...

— Прочь! — Тинтин первая полетела вперёд.

Е Фань и остальные одобрительно кивнули и вместе с ней влетели на остров, и те люди не посмели их останавливать.

Всю дорогу они не задерживались и прямым ходом добрались до центра древнего острова. Здесь высилось несколько горных пиков. На их вершинах древние лианы изгибались мощно и сильно, одухотворённые источники журчали, облака и туман клубились, и цветные зарева́ вздымались в небо. Всё дышало величием и красотой.

— Цзян Ичэнь, выходи! — громогласно крикнул Цзян Хуайжэнь.

Божественный остров был пуст и безмолвен, и никто не отзывался. Лишь стая одухотворённых птиц, вспугнутая, взмыла в небо.

— Если сейчас же не выйдешь, я подавлю эти горы и заточу тебя вместе с ними!

Едва прозвучали эти слова, как сразу же послышалось движение. Наружу вылетели шестеро стариков, и один из них громко вскричал:

— Кто здесь шумит, забыв о правилах рода? Хотите понести суровое наказание?

Эти старики были мастерами уровня Превращения в дракона, но не из прямой ветви рода Цзян, а людьми, приставленными охранять Цзян Ичэня.

Тинтин выступила вперёд:

— Почтеннейшие старшие, пожалуйста, позовите моего двоюродного брата. У меня к нему важное дело.

Хотя эти люди были весьма почтенного положения, увидев, что Тинтин пришла сюда, они тоже оказались в затруднении и не смели останавливать маленькую принцессу. Теперь всё было далеко не так, как прежде.

— Молодой господин в затворе, и ему в самом деле неудобно выходить, — уклончиво ответил один из них.

— Вот уж поистине непомерная спесь! Если он не выйдет, мы сами пойдём к нему! — сказал Лю Коу.

— Что тут попусту болтать! Запечатаем гору и живьём переплавим его! — закричал Ли Хэйшуй.

Разумеется, это были жестокие слова, лишь для того, чтобы вынудить Цзян Ичэня выйти. Ведь эти несколько человек были «зловеще знаменитыми» потомками великих разбойников, и любой бы поверил, что они способны на такое.

— Хм!

Издалека раздался холодный смешок. Среди громады древних строений показался молодой мужчина. С ледяным лицом он обвёл пришедших взглядом и произнёс:

— Вот уж поистине дерзость! Явились бесчинствовать в наш род Цзян — твари, не знающие ни неба, ни земли! Стража, бейте в Колокол Небесного Звука, собирайте мастеров, хватайте их, выволакивайте и рубите!

Цзян Ичэнь в синих одеждах, заложив руки за спину, стоял на горной вершине, преисполненный надменности. Ледяным взором он окинул всех, и в уголках его губ проступила зловещая ухмылка.

— Этот юнец и впрямь жесток! Хочет под этим предлогом перебить нас всех. Он способен на такое — ещё подлее, чем мы думали, — проскрежетал зубами Лю Коу.

Они не испугались. Как потомки Тринадцати великих разбойников, даже если бы и впрямь навлекли большую беду, их не посмели бы убить, не подумав о тех разбойниках. Тем более сейчас за ними не было большой вины.

Стоявшие рядом старики и впрямь готовы были ударить в Колокол Небесного Звука, чтобы созвать мастеров рода Цзян и уничтожить их.

Тут выступил вперёд Цзян Хуайжэнь и громко вскричал:

— Вы что, бунтовать вздумали?! Не видите, что здесь маленькая принцесса? Это она нас привела! Кого вы убивать собрались? Жить надоело?!

Те старики хоть и были в ярости, больше не смели действовать опрометчиво.

— Вы запугали маленькую принцессу нашего рода — за это следует казнь! Бейте в Колокол Небесного Звука, спасайте Тинтин и рубите их всех! — зловеще усмехнулся Цзян Ичэнь и тихо добавил: — Устроить шум во владениях моего рода — да вы ищете смерти!

С этими словами он с жестокой насмешкой обвёл всех взглядом и под конец уставился на Е Фаня. В его глазах мелькнул беспощадный, ядовитый блеск — он, разумеется, не забыл, как когда-то был пленён и унижен.

— Чтоб его! Этот юнец чересчур коварен! На его земле мы правы, да не можем доказать. Он и впрямь хочет нас угробить! — Лю Коу почувствовал, что дело принимает дурной оборот, и хотел ударить первым.

Е Фань тут же улыбнулся и похлопал Цзян Хуайжэня по плечу:

— Пусть бьёт в Колокол Небесного Звука. Не забывай, кто ты такой. Ты тоже отпрыск рода Цзян, потомок божественного правителя, и ты ему дядя. Подойди и влепи ему пощёчину — кто бы ни пришёл, им останется только смотреть!

— Чтоб его! Я и забыл совсем! Сейчас тот патриарх рода Цзян каждый день держит моего деда при себе и всеми силами уговаривает его вернуться в род, и мне даже дали табличку из божественного дерева! — Цзян Хуайжэнь внезапно всё осознал и вынул из-за пазухи табличку, с помощью которой они и вошли в род и которую никто не смел оспорить.

— Ступайте бейте в Колокол Небесного Звука, зовите мастеров — пусть смотрят, как я буду бить его по щекам! — сказал Цзян Хуайжэнь.

Те старики, увидев табличку из божественного дерева, все изменились в лице. Даже Цзян Ичэнь резко переменился, и лицо его стало очень мрачным.

— Юнец, верни треножник из материнской энергии, — холодно усмехнулся У Чжунтянь.

— Хм! Вы, я гляжу, не робкого десятка! Треножник из материнской энергии — собственность Тинтин, а она — член нашего рода Цзян, а значит, это священное сокровище нашего рода! Вы смеете требовать его обратно?! — усмехнулся Цзян Ичэнь.

— Ты смеешь говорить такое?! — Цзян Хуайжэнь сразу взорвался.

Взор Е Фаня тоже стал ледяным. Когда-то, отдавая этот треножник маленькой Тинтин, он при всех ясно сказал, что это лишь временно, и когда-нибудь он придёт за ним обратно.

Теперь же Цзян Ичэнь говорил такие слова с явным намерением присвоить треножник и не возвращать, да ещё и с праведным видом называл его священным сокровищем рода Цзян.

— Никогда не видел такого бесстыдства! — оскалился большой чёрный пёс и едва не встал на задние лапы, чтобы влепить ему огромной лапой.

— Брат Ичэнь, ты давно одолжил у меня треножник из материнской энергии, пора уже вернуть его, — Тинтин выступила вперёд и своим звонким голоском потребовала его обратно.

Лицо Цзян Ичэня похолодело:

— Тинтин, ты должна знать, что сердца людей коварны. Это священное сокровище нашего рода. Если я сейчас верну его тебе, его непременно отнимут всякие тёмные личности.

— Юнец, ты жить устал?! Как у тебя язык поворачивается говорить такую бессовестную ложь? Ты же знаешь, как треножник из материнской энергии попал в род Цзян! И думаешь, что достоин силой захватить это священное сокровище?! — бросил Ли Хэйшуй.

Е Фань взмахнул рукой:

— Сейчас, похоже, с ним бесполезно говорить. Он упёрся, что это священное сокровище рода Цзян, и не отдаст. Цзян-злодей, теперь твой черёд.

Цзян Хуайжэнь, услышав это, сразу понял замысел и громко расхохотался:

— Отлично! Цзян Ичэнь, хоть мне и стыдно иметь такого племянника, как ты, сегодня волей-неволей придётся признать это родство!

А затем, повернувшись к остальным, добавил:

— Помогите-ка мне схватить его! Я, как дядя, должен свершить семейный суд и как следует проучить его.

Если уж говорить о старшинстве, он был младшим дядей Тинтин и в самом деле годился Цзян Ичэню в дяди, хоть и был того же возраста.

— Вшух!

Е Фань, Ли Хэйшуй и У Чжунтянь окружили его со всех сторон с холодными усмешками на лицах.

— Что вы задумали?! — изменился в лице Цзян Ичэнь.

— Я твой дядя и буду вершить семейный суд! Сейчас я надаю тебе пощёчин, — с недоброй усмешкой проговорил Цзян Хуайжэнь.

— Ты посмеешь?! — взревел Цзян Ичэнь.

— Почему бы и нет? Сегодня все остальные здесь — чужаки и не могут применить силу в роду Цзян, а я имею на это полное право! — холодно усмехнулся Цзян Хуайжэнь и добавил: — Назови меня дядей, а потом я хорошенько с тобой разберусь.

— Ты... ищешь смерти! — лицо Цзян Ичэня стало мрачным как туча.

— Вшух!

Е Фань и остальные совместными усилиями сковали пустоту.

— Шлёп!

Цзян Хуайжэнь, сжимая в руке табличку из божественного дерева, словно призрак метнулся вперёд и с размаху влепил Цзян Ичэню пощёчину.

— Скорее! Бейте в Колокол Небесного Звука! — обнаружив, что тело его скованно в пустоте, Цзян Ичэнь в панике завопил.

— Я — твой старший родственник, а ты смеешь идти против старшинства и даже хочешь убить меня?! Сегодня я выбью тебе все зубы! — навесил на него обвинение Цзян Хуайжэнь и замахнулся огромной ладонью.

— Шлёп!

Раздалась звонкая пощёчина.

— Живо выноси треножник из материнской энергии, иначе сегодня разобью тебе всю рожу!