Перехват и убийство

Обитель Чудес, занимавшая в окружности менее тысячи ли¹, была величественна и божественно прекрасна. Она собирала изначальную энергию десяти сторон и являла собой уголок чистой земли среди людей — одно из сокровенных мест Центральных земель.

¹ 1 ли ≈ 0,5 км.

Е Фань караулил снаружи уже несколько дней и время от времени видел входящих и выходящих, однако ни святой девы Инь-Ян, ни Янь Юньлуаня не обнаружил. Всего же в свитке, что он держал в руках, значилось одиннадцать человек.

Все эти могучие мастера были родом из Центральных земель, с Южного хребта и из Западной пустыни. Каждый из них поднимал руку на Ли Хэйшуя, крайне унижал его — раздробил ему грудную кость и переломал ноги.

Е Фань прождал три дня и наконец заметил одну из целей — на свитке значился мужчина, полностью совпадавший с оригиналом. Однако он не стал действовать опрометчиво, чтобы не спугнуть остальных.

На четвёртый день Пан Бо доставил ему весть: удобный случай приближался. Ученики Обители должны были отправиться на так называемое испытание, и, если не случится ничего неожиданного, святая дева Инь-Ян, Янь Юньлуань и прочие отправятся вместе с ними.

— Отлично. Воспользуюсь этим случаем, чтобы захватить всех разом. Они так унижали Ли Хэйшуя — я положу этому конец.

Вид у Е Фаня был пустотно-ясный; он расправил широкие рукава и, не касаясь земли, улетел прочь.

Пять дней спустя из Обители Чудес вышла группа людей. Во главе шёл Янь Юньлуань — один из чудовищ Обители, обладавший огромной силой, однако в прошлый раз он был унижен и едва не погиб под небесным испытанием, которое обрушил на него Е Фань.

— Чудесный зверь, которого нужно прикончить, — это старая змея, культивировавшая девятьсот лет. Хотя она ещё не обрела человеческий облик, её сила сравнима с первым небесным слоем Бессмертного алтаря. Задача очень трудная.

— Нас так много, и мы выставим врождённые узоры — вряд ли не справимся.

В пяти с лишним тысячах ли отсюда, в одной горной долине, обитала старая змея. Место было полно губительных испарений, повсюду лежали звериные и человеческие кости. Эта тварь, пришедшая из иных краёв, угнездилась здесь и, пройдя через девятьсот лет культивации, обрела определённое Дао.

Она шла путём короля зверей и не пыталась превратиться в человека. С недавних пор она бесчинствовала в округе, и Обитель Чудес послала учеников избавиться от неё — эти люди и были направлены туда.

Когда группа удалилась от Обители Чудес на сорок с лишним ли, перед ними раскинулся открытый простор — равнина, усеянная каменными глыбами, поросшая редкой травой и кустарником, слегка пустынная.

— Это владения Е Чжэтяня. Кто бы мог подумать, что он и есть тот самый Е Фань. Жаль, что тогда мы упустили возможность и не объединились раньше, чтобы окружить и убить его.

— Я уверен, что жить ему осталось недолго. Обидеть Ван Тэна, обласканного небесами, — ничего хорошего из этого не выйдет.

— То, что мы не можем убить его своими руками, вызывает настоящее сожаление. Даже унижение Ли Хэйшуя не утолило до конца мою злобу.

Проходя по этим местам, они вполголоса переговаривались, питая к Е Фаню глубокую вражду и неприязнь — иначе и не сошлись бы вместе.

Внезапно с неба спустился человек. Ни ужасающих колебаний, ни подавляющей ауры — и всё же сердца дрогнули. Он преградил путь.

Это был юноша лет шестнадцати-семнадцати, в пурпурных одеждах. Заложив руки за спину, он отрезал всем дорогу, и в уголках его губ застыла ледяная усмешка.

— Кто ты такой и чего хочешь? — выступил вперёд молодой мужчина и глухо спросил.

— Убить всех вас! — Е Фань отчеканил эти слова по слогам.

Кое-кто тут же расхохотался — никогда ещё не слыхали, чтобы кто-то осмеливался в одиночку выступать против такого множества гениев. Ведь все они были элитой Пяти краёв и наследниками великих школ.

— Ты что, проглотил жёлчный пузырь бессмертного или принял не то лекарство? Как смеешь так безбожно хвастаться, не боишься, что ветер отрежет тебе язык?

— Неразумная тварь! Выходя из дома, надо смотреть в календарь — не ошибся ли ты направлением? Даже нас смеешь перехватывать?

Многие совершенно не приняли его всерьёз: в нынешнем поколении мало кто мог так дерзить, а стоявший перед ними юноша выглядел слишком юным.

— Это Е Фань! — внезапно произнёс Янь Юньлуань.

— Верно, это то самое чудище из Восточных земель! — и святая дева Инь-Ян стала серьёзна.

Едва прозвучали эти слова, как над толпой повисла тишина. Все, кто только что говорил, разом умолкли. Звезда-убийца из Восточных земель явилась — сам хозяин преградил им путь.

Недавно они получили от святой девы Инь-Ян немало выгоды и по её наущению раздробили Ли Хэйшую множество костей, жестоко надругались над ним, но на душе у них было неспокойно.

Е Фань холодно усмехнулся. В его ста жилах заструилась кровь святого, и над макушкой взметнулся толстый золотой столб крови и энергии, когда он обвёл всех взглядом.

— Я не понимаю: некоторые из вас вовсе не знают меня. Зачем вы подняли руку на Ли Хэйшуя? — глухо спросил он.

— Е Фань, ты пошёл против всего мира, и мы этого не потерпели. Ну, тронули его — и что ты нам сделаешь? — произнёс бритоголовый монах с золотым обручем на голове и несколькими шрамами на лице; вид у него был крайне бесстрастный.

— Ты, дикий монах, ни капли милосердия истинного монаха не имеющий, ранил невиновного. Скоро я отправлю тебя к Будде — пусть кается. — Е Фань шагнул вперёд.

— Лучше уж я, грешный монах, отправлю тебя! — шрамы на лице горького монаха дрогнули, придавая ему свирепый вид.

— Сразу видно, что ты дикий монах. Уж не изгнанный ли ты ученик из какой-то западной пустыни? — усмехнулся Е Фань.

— Ты нарываешься на смерть! Я, грешный монах, сейчас отправлю тебя в ад — узри бодхисаттву Кшитигарбху! — монах с распущенными волосами громко заорал, словно его ударили по больному месту.

Когда такой сильный человек выступил вперёд, остальные тоже перестали бояться и приготовились к бою, выставив магические артефакты для защиты.

Янь Юньлуань, будучи главным среди них, естественно, стоял впереди. В прошлый раз он хотел обрушить небесное испытание на Е Фаня, но неожиданно сам был поражён молниями до полусмерти — не только не прорвался, но и едва не стал калекой навсегда.

Он восстанавливался почти полгода, прежде чем снова совершил прорыв, показав телосложение, несравнимое с обычными людьми, и почти чудовищный талант в культивации.

— Е Чжэтянь! Посмеешь ли ты сегодня сразиться со мной открыто и честно?

— Ты не годишься! — Е Фань удостоил его лишь этими тремя словами, отчего лицо Янь Юньлуаня резко изменилось. Когда ещё его так презирали?

— Все, чего мы ждём? Случай редкий — вместе убьём его и отнимем источник материнской энергии! — передала послание святая дева Инь-Ян. Её пышные волосы были подобны облаку, и она расцвела красотой, способной затмить цветы и луну, но то и дело холодно усмехалась.

Сейчас их пути сошлись на узкой тропе, и сказать, что в её сердце не было страха, было бы неправдой. Однако выбора не оставалось — только объединиться и атаковать всем вместе, иначе ей грозила неминуемая гибель.

— Я убил прежних святого сына и святую деву школы Инь-Ян, а ты, запасная святая дева, так и не поумнела. Всё нынешнее началось из-за тебя, и сегодня я снова преподнесу вашему старому главе большой подарок — сниму твою голову.

— Все вместе убьём его! — закричал ещё кто-то. Теперь Е Фань был знаменит, и никто, кроме чудовищных гениев, не осмеливался сражаться с ним один на один.

— Нечего бояться! Отрубим ему голову, что такого в святом теле? Нас столько, что хватит его убить! — выступил вперёд учёный в белом. С мрачным блеском в глазах он первым нанёс удар, выставив пятицветный камень, чтобы обрушить его на Е Фаня.

Иного выбора у них не было — только объединиться. Иначе поодиночке им всем угрожала бы смертельная опасность.

— Хм!

Е Фань холодно хмыкнул, оставив на месте остаточный силуэт, а его золотой кулак разбил вдребезги весь пятицветный камень, и в мгновение ока он очутился прямо перед учёным.

— Беда! Отступай!

Остальные закричали и, выставив магические артефакты, атаковали Е Фаня, чтобы спасти учёного из опасного положения. Но всё было уже поздно.

Е Фань намеренно хотел нагнать на них страху: искусство «Син» не имело равных в мире, и в один миг он достиг цели. Золотой кулак пробил завесу божественной силы так же легко, как стекло.

— Пу-у!

Ударом кулака Е Фань пробил грудь учёного в белом насквозь, а затем слегка встряхнул — тело раскололось и рухнуло в разные стороны. Сам же он в пурпурных одеждах, не запятнанных кровью, стоял неподвижно.

Огромная сеть, алая, как облако, полыхая огнём, упала с неба и опустилась на Е Фаня.

Пятицветный веер — стоило им слегка взмахнуть, как обрушились горы и взревели моря, и пятицветный священный свет затопил небо и землю.

Огромный колокол — с силой загудел, и пустота раздробилась, а колокольные волны в десятки тысяч слоёв хлынули вперёд.

Весь этот край неба и земли почти вскипел. Все разом напали на Е Фаня, не желая давать ему ни единого шанса — иначе стоящим здесь грозила смерть.

Однако ход битвы складывался для них крайне невыгодно: Е Фань как будто вошёл в безлюдное место и вступал в прямое столкновение с их магическими артефактами.

— Чи-ла!

Алая сеть, словно усыпанная звёздами, вспыхнула и раскололась в пустоте.

— Дан!

Серебряный колокол столкнулся с золотым кулаком, и разлились десятки тысяч колокольных волн, но в конце концов драгоценный колокол треснул на десятки кусков и рухнул вниз с неба.

— А-а-а!..

Наконец ещё один человек издал жалобный крик — Е Фань ударом ладони превратил его в кровавое месиво.

— Что случилось? Это Е Чжэтянь? Он перехватил Янь Юньлуаня и святую деву Инь-Ян с другими! — в далёком небе появились чьи-то силуэты, и все они выглядели потрясёнными.

Это место отстояло от Обители Чудес всего на сорок с лишним ли, и проходящие время от времени ученики, естественно, заметили происходящую здесь великую битву.

— Чудище из Восточных земель явилось!

С тех пор как личность Е Фаня была раскрыта, все гадали, когда он объявится снова. И вот этот день настал так скоро.

— Почти все молодые могучие мастера Пяти краёв вошли в Обитель Чудес, один лишь он не явился. Наконец-то он снова показался — посмотрим, кто же сильнее.

В мгновение ока в далёком небе возникло несколько десятков человеческих фигур, и все они наблюдали за боем.

— Па!

Е Фань снова взмахнул огромной золотой ладонью и забил ещё одного могучего мастера. Теперь в сердцах осаждавших его людей зародился настоящий страх, и многие захотели бежать.

Наконец кто-то не выдержал и устремился в далёкое небо. За первым последовали второй и третий.

— Кто посмеет бежать?

Е Фань взял Лук десяти тысяч смертей, натянул тетиву, и лук стал подобен полной луне. Его сила достигла пика, и он вступил в область Восьми запретов.

Золотая радуга вылетела и, пройдя несколько ли, настигла цель. С хлюпающим звуком пу брызнула вереница кровавых капель, и тот человек на месте превратился в кровавой туман.

Затем вылетела вторая стрела — ещё один золотой луч нагнал другого беглеца. Снова лёгкий хлопок, и кровавая плоть с осколками костей взорвались — тот человек погиб ужасной смертью.

Е Фань выпустил три стрелы подряд, и трое первых беглецов были убиты выстрелами, а их тела раздробились в пустоте. Можно вообразить эту ужасающую мощь!

— Одной стрелой убил одного святого сына!

В далёком небе все были потрясены. Такая боевая сила внушала ужас: кто, кроме считанных гениев, мог ещё в молодом поколении соперничать с ним?

— Не бегите! Сражайтесь с ним до конца! Мы близко от Обители Чудес, и Северный император скоро узнает новости. Тогда он лично убьёт его! — закричала святая дева Инь-Ян. Если сейчас они рассеются, никто не останется в живых.

— Сначала отправлю тебя в путь! — с ледяной улыбкой в уголках губ Е Фань натянул лук и нацелил стрелу в эту запасную святую деву, отчего та вмиг побледнела как смерть.

— Сю!

Стрела вылетела, словно золотая змея, — стремительная и пронзительная. С хлюпающим звуком пу на лбу святой девы Инь-Ян расцвёл кровавый цветок, и стрела прошла насквозь.

Прекрасное лицо покрылось каплями крови, и божественная искра в её зрачках угасла. Она погибла и медленно рухнула на землю.

— Не убивай нас, пощади!

— Мы тут ни при чём! Нас только позвали, мы ничего не делали!

Кроме Янь Юньлуаня и того бритоголового монаха, все взмолились о пощаде, и на их лицах отразился ужас. Никто не был свободен от страха смерти, особенно перед таким человеком, как Е Фань.