Прибытие к Священному утёсу
Белоснежные лепестки, словно погребальные цветы на кладбище, один за другим покрытые кровавыми прожилками, кружились и падали, устилая всю древнюю улицу.
Чёрные лепестки олицетворяли смерть. Окутанные туманом, источая дыхание гибели, они тоже плясали между небом и землёй, и от них кровь стыла в жилах.
Два древних божественных царства убийц явили себя разом, и это потрясло всех и задело нервы каждого. Особенно трудно было сохранять спокойствие повелителям святых земель, чьи предки участвовали в истреблении божественных царств.
Некогда три божественных царства правили миром, и на протяжении долгих-долгих эпох все древние школы Восточных земель теряли голос и не смели пробудить их гнев.
Ибо стоило лишь задеть их — и непременно гибли несравненные герои. То была невыносимая тяжесть, и ни одна святая земля не могла её снести.
Три древних божественных царства были могучи и ужасны. Они осмеливались нападать даже на святых мужей древности — и добивались успеха. Кто в мире их не боялся?
То была тёмная эпоха, воистину человеческое бедствие. Древние божественные царства правили миром и свысока взирали на Восточные земли, и каждая святая земля чувствовала небывалое давление.
Лепестки кружились над улицей, и все они были окрашены алыми нитями. Незримая аура убийства вилась вокруг. Приказ об обязательном убийстве, известный по преданиям, явился в мир. От века и до века ещё ни один человек не мог его избегнуть.
— Не знаю, какова их сила теперь. Но в доисторическую эпоху, стоило приказу об обязательном убийстве выйти, ещё ни одному не удавалось уйти от этой участи! — пробормотал большой чёрный пёс.
Многие бросали на Е Фаня странные взгляды. У древних божественных царств убийц был миф о непобедимости: выпущенный ими приказ об обязательном убийстве до сих пор не знал исключений.
— Два божественных царства скрывались бессчётные эпохи, а теперь явились в мир и действуют так открыто. Боюсь, они обладают уже достаточной силой, — нахмурился святой повелитель рода Фэн.
Кое-что он оставил невысказанным: если противник посмел в такой момент выпустить приказ об обязательном убийстве, это явный вызов святому мужу нынешнего века, и, скорее всего, они хотят утвердить свою грозную славу!
Если дело обстоит именно так, то вопрос крайне серьёзен. Это доказывает, что накопленная мощь двух божественных царств убийц разрослась до степени, внушающей запредельный ужас.
— Неужто они и впрямь вернули себе былое величие?! — повелитель Яогуан тоже нахмурился.
В прежние времена в древнем зале Мира людей были собраны черепа почти всех царей, и ни одно телосложение не было упущено. Они истребили всех героев мира, и никто не смел скрестить с ними клинки!
Преисподняя же превосходила и это. Подобные сонму падших, безжалостных божественных духов, они с окровавленными божественными мечами в руках вырезали святых всех эпох — могучие и ужасающие.
В Преисподней хранились содранная божественная кожа, кости, плоть, кровь и внутренние органы святых мужей древности, которых они убивали. Хладнокровные до жути, они были превыше всех таинственны и ужасны.
— Это... — и святой повелитель рода Цзи посуровел лицом. — Если они и впрямь воссоздали величие прежних лет, боюсь, нас ждёт ещё одна тёмная смута и величайшее бедствие.
Древние божественные царства убийц повелевали смертью. Эти люди всю жизнь шли к Дао через убийство и были в мире самыми искусными мастерами великого искусства умерщвления. Человеку того же уровня было почти невозможно противостоять им и уберечься от них.
Все святые земли участвовали в той потрясшей мир великой битве доисторической эпохи. Не то чтобы они не хотели выкорчевать Мир людей и Преисподнюю до основания, но, лишь вступив в настоящий бой, они осознали, какую цену пришлось бы заплатить.
В несравненном божественном царстве — Небесном дворе — скрывались два святых мужа, чей жизненный срок уже почти иссяк. На склоне лет они вовсе не могли явить полную боевую мощь, но всё же заставили трёх несравненных святых мужей из святых земель, что были в самом расцвете сил, уйти вместе с ними в могилу.
Несколько святых земель выбрали удачный момент для удара: старые святые мужи древнего божественного царства убийц вот-вот должны были уйти в нирвану, а новые святые мужи ещё не родились.
Но даже так им пришлось заплатить столь тяжёлую цену. Поэтому у них уже не осталось сил, чтобы до конца уничтожить Мир людей и Преисподнюю, и им пришлось дать тем уйти невредимыми.
— Вшух!
С небес обрушилась потрясающая длинная радуга, в поперечнике целых три чжана¹. То был острейший луч меча, направленный на Е Фаня, — поистине потрясающее мир остриё!
¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м.
— Что?! Это же священное искусство убийственного меча Мира людей! Они нападают прямо перед лицом святого мужа!
Все изменились в лице. Неужто Мир людей и впрямь обезумел? Или же их накопленная мощь разрослась до крайне ужасающих пределов, и они не страшатся даже такого несравненного человека, как Безумный старик?
То было великое искусство убийства, нанесённое персонажем уровня повелителя святой земли. Оно расссекало пустоту и реальность, и ничто не могло устоять. Оно прочертило след великого Дао, словно разрывая преграду между далёкой древностью и нынешним веком.
— Чпок!
Безумный старик взмахнул рукавом, заслонив небо и солнце, и шагнул вперёд навстречу. Он не только вобрал этот луч меча в рукав, но и втянул туда сам небосвод.
— Грохот!
Небосвод тут же разлетелся на куски, и в нём возникла гигантская чёрная дыра. Луч меча был пущен сквозь врата, и могучий мастер из Мира людей не посмел явиться лично.
— Чи!
И снова луч меча рассёк пространство вниз. Кроваво-красное божественное сияние разорвало пустоту и, вытянувшись на две тысячи чжанов, обрушилось на маленькую Наньнань, что сидела на большом чёрном псе.
Глаза Е Фаня похолодели. Древнее божественное царство убийц хотело убить его — это ещё куда ни шло. Но они покушались и на маленькую Наньнань, и это приводило его в бешенство.
— Бах!
Безумный старик щёлкнул пальцем. Луч от щелчка пронзил небо и землю, разбивая кровавое сияние вдребезги, а затем пробил небо и землю насквозь и устремился в другой конец пустоты.
— Грохот!
Вдруг высокий и могучий святой муж привёл в движение обе руки. Впервые на глазах у людей он явил божественное искусство, но никто не мог ясно разглядеть его.
На кончиках его пальцев вились полосы сложных даосских узоров, словно стайка маленьких, длиной в чи², настоящих драконов. Он с силой встряхнул руками, и небосвод тотчас обрушился.
² Чи (尺) — китайская мера длины, около 0,33 м.
— Грохот!
В городе Ванкун все, кроме нескольких повелителей святых земель, почти без сил осели на землю. Никто не мог вынести такого грозного давления, что исходило из самого духа и души.
— Грохот!
Волна ужасающей силы Дао одним махом пересекла пустоту и обрушилась в другую сторону, в ничто. Никто не мог понять, как он это сделал.
— Это... он не открывал врат, а поразил врага сквозь безбрежную пустоту!
Несколько повелителей святых земель остолбенели от ужаса. Безумный старик не применил великого искусства, а лишь легонько начертал тайный приём.
— Дон!
Небосвод загудел, словно продырявленный барабан. Сила Дао, исторгнутая Безумным стариком, пронзила пустоту насквозь, и с того конца донеслись два жалобных вскрика, а затем всё стихло.
Святого мужа нынешнего века нельзя оскорблять! Такое противное небесам средство поистине ужасало дух. Высшие мастера открыли врата и нанесли удар, находясь неведомо в скольких ли отсюда. А Безумный старик сумел определить их местоположение и несравненной силой Дао пробил туда, уничтожив их. Такая боевая мощь внушала каждому глубочайший ужас.
Люди из Мира людей и Преисподней больше не появлялись, но каждый был очень взволнован. Все были потрясены и приёмами Безумного старика, и дерзостью двух древних божественных царств убийц.
Сегодня они объявили о своём возвращении. В грядущие дни Восточным землям не избежать волны убийств, и, боюсь, многие древние школы не смогут остаться в стороне.
Только что они лишь проверяли почву. Но то, что они посмели прощупать самого святого мужа нынешнего века, передавало крайне угрожающий сигнал.
Е Фань был в ярости. Божественные царства убийц раз за разом нападали на него и впутывали ни в чём не повинную маленькую Наньнань, и в нём вскипала бескрайняя жажда убийства.
— Ничего, Наньнань не боится... — малышка потянула Е Фаня за рукав и, подняв голову, тихо проговорила.
Её большие глаза, ясно очерченные, чёрное на белом, были чисты и безмятежны. Она и впрямь была немного напугана, но, пересиливая себя, произнесла это, и вид у неё был очень жалобный.
— Да, Наньнань, не тревожься. Они ничего из себя не представляют, — улыбнулся Е Фань.
В этот миг многие практикующие в городе Ванкун вновь поднялись на ноги. Кроме тех, кого оберегали Безумный старик и повелители святых земель, остальные почти все без сил осели на землю.
Вот она, мощь святого мужа: каждое его движение и жест влияли на бесчисленные живые существа между небом и землёй, и обладал он неизмеримым, непревзойдённым могуществом.
Многие бросали на Е Фаня странные взгляды. Два древних божественных царства убийц ничего из себя не представляют? В прежние времена никто не посмел бы такого сказать.
В былые годы ни один человек не мог избегнуть приказа об обязательном убийстве, выпущенного одним-единственным божественным царством. А теперь два божественных царства одновременно выпустили такой приказ против него — это был почти смертный приговор!
Повелители святых земель снова и снова упрашивали их остаться, но Безумный старик отвечал молчанием и не говорил больше ни слова. Никто не смел настаивать, и им позволили уйти.
— Держи... — Цзи Цзыюэ наконец улучила мгновение и с помощью Великого искусства Пустоты проскользнула к Е Фаню, протягивая маленький треножник из пурпурного нефрита.
Маленькая луна из рода Цзи была белокожа и хрустально-прозрачна и с каждым днём становилась всё пленительнее. Одетая в пурпур, грациозная, как бессмертная фея, с развевающимися шёлковыми волосами и пустотно-ясным взором, она сморщила изящный носик в крайнем недовольстве и подтолкнула Е Фаня:
— Скорее спрячь!
— Что это? — спросил Е Фань и в то же время изумился. После той давней разлуки он впервые стоял так близко к Цзи Цзыюэ.
— Я тайком «одолжила» это у святого повелителя. Это священное снадобье для продления жизни, его приготовил один несравненный божественный правитель из нашего рода в прошлом.
— А!.. — изумился Е Фань. Это, без сомнений, Цзи Цзыюэ украла снадобье, и он был и тронут, и развеселён. Эта небесная гордячка совершила такое дело.
— Чего смеёшься как дурак? Скорее спрячь! — Цзи Цзыюэ сверкнула маленькими тигриными клычками и легонько стукнула его. Затем она одарила маленькую Наньнань трогательной улыбкой, и на щеках её проступили ямочки, а большие глаза изогнулись полумесяцами. — Пойдём со старшей сестрой, хорошо?
Маленькая Наньнань тут же бросилась назад и, обхватив ногу Е Фаня, склонив голову, уставилась на неё. Она, казалось, боялась, что Цзи Цзыюэ уведёт её, и, хлопая сияющими большими глазами, ничего не говорила.
— Ах ты кроха! — легонько проведя пальцем по её носику, Цзи Цзыюэ мелькнула и исчезла в пустоте.
— У той старшей сестры с собой сокровище... — тихонько поведала Наньнань Е Фаню.
Е Фань тут же рассмеялся. Что такого могла знать эта кроха, чтобы такое говорить? Но в пустых зрачках Безумного старика тоже мелькнул луч света, и он произнёс:
— Вещь из Бронзового дворца бессмертных.
От этих слов сердце Е Фаня дрогнуло. Корень его материнской энергии был добыт именно там — а место то было кладбищем несравненных героев.
Он уже слышал предания, что несравненные герои Восточных земель все входили туда, но никто не выходил. Кроме него и Цзи Цзыюэ, лишь одному человеку однажды удалось выйти живым, и он вынес оттуда труп, похожий на останки бессмертного, которые святые земли поделили между собой.
Безумный старик был святым мужем Тяньсюань и наверняка видел доставшиеся по наследству кости и плоть. Выходит, тайное сокровище на Цзи Цзыюэ связано с тем «телом бессмертного»?
Но как маленькая Наньнань смогла это ощутить? Она сумела обнаружить, что у Цзи Цзыюэ есть сокровище. Малышка становилась всё загадочнее.
Е Фань и его спутники двигались на север. Немало людей следовало за ними — это было «паломничество к святому», но никто больше не смел приближаться и нарушать их покой.
За полмесяца Мир людей и Преисподняя появлялись четыре раза. Они не только хотели убить Е Фаня, но и покушались на Наньнань, и дважды убийственный меч направлялся прямо в неё.
Раз с ними шёл святой муж, опасности, разумеется, не было. Те убийцы были не живыми людьми, а чудесными трупами доисторической эпохи, в которых сидели духи-марионетки.
— Какие же древние школы пригласили Мир людей и Преисподнюю? — размышлял вслух Ли Хэйшуй.
— Наверняка кое-кто из наследников святых земель. Очень может быть, что там замешан и этот жестокий Хуа Юньфэй. Почти наверняка есть и люди из школы Инь-Ян. Похоже, многие подозревают, что твои раны исцелились, — бормотал большой чёрный пёс.
Е Фань, поглаживая подбородок, ничего не отвечал. Он знал, что в будущем его ждут непрерывные битвы, и сейчас ему оставалось лишь одно — сделать себя сильнее.
Затем они стали пересекать пустоту и после нескольких переходов окончательно стряхнули всех преследователей.
В конце концов Чёрный император тщательно начертил даосские узоры, готовясь отправиться к конечной цели — Священному утёсу!
Ли Хэйшуй, увидев, как тот старается, только за голову схватился, потому что снова увидел знакомые шахматные узоры, оставленные Великим императором Пустоты.
— Пёс смердячий, сейчас же убери это! Мы не хотим отправиться в Западную пустыню или Северные равнины! Тебе что, мало того, что ты натворил с Пан Бо и Ту Фэем?!
Большой чёрный пёс аж закипел от злости:
— Ты настолько не веришь этому императору?
Маленькая Наньнань, что редко тревожилась, сидела на корточках и очень серьёзно проговорила:
— Пёсик, будь осторожен. Ты каждый раз ошибаешься, смотри не потеряй нас при переносе.
Большой чёрный пёс, у которого не осталось ни капли лица, молча продолжал чертить, копируя шахматные узоры. Пока он это делал, Безумный старик пристально и очень внимательно всматривался в них.
Е Фань понял, что большой чёрный пёс делает это нарочно, чтобы попросить святого мужа оценить его работу.
— Готово. Отправляемся к Священному утёсу. На этот раз точно без ошибок. Через мгновение будем там, — сказал большой чёрный пёс.
— Эти узоры ведут в Западную пустыню... — вдруг произнёс Безумный старик.
— Чтоб тебя! Пёс смердячий, ты совсем безголовый! Хочешь нас угробить?! Если бы мы свалились на гору Сумеру и разнесли Великий храм Грома, те будды и бодхисаттвы бились бы с нами не на жизнь, а на смерть! — в гневе закричал Ли Хэйшуй.
— Но ведь это же путь к Священному утёсу... — недоумевал большой чёрный пёс и, ворочая глазами, вопросительно уставился на Безумного старика.
Безумный старик, ничего не говоря, лишь указал пальцем и переправил его узоры в одном-двух местах.
— Так вот где был изъян! То-то мне показалось, что что-то не так, — пробормотал большой чёрный пёс.
— Вшух!
Вспыхнул свет, и они пересекли пустоту, исчезнув с того места. Оставленные узоры сами собой исчезли без следа.
Спустя долгое время после их ухода из далёких гор примчался размытый призрачный силуэт. Долго простояв на месте, он издал ледяной смех, что, казалось, пришёл из самой Преисподней, и все птицы и звери в этой горной гряде в первый же миг полегли замертво.
Вскоре рядом с ним появился другой человек. Его тень была ещё более размытой, почти прозрачной, и чудилось, что он вот-вот развеется на ветру. Он пристально глядел в пустоту и ничего не говорил, но аура убийства, что исходила от него, заставила увянуть все травы и деревья в целом горном хребте.
Е Фань и его спутники перенеслись неведомо на сколько сотен тысяч ли, из самых центральных земель Восточных земель в место, что уже приближалось к Северным землям.
Священный утёс находился на стыке центральных и Северных земель. Местность эта была особой, и обычно сюда никто не приходил, все держались от неё подальше.
Ибо место это было неблагим. На склоне лет великое совершенное святое тело обагрило своей кровью иссохший утёс и нашло здесь безвременную смерть, и это вселяло страх в каждого.
Надобно знать, что то был непревзойдённое существо, способный соперничать с самим Великим императором древности, а встретил такой конец, оставшись вечной загадкой истории.
Хотя по названию казалось, что это всего лишь один горный утёс, на деле, когда подошли ближе, стало видно, что он безмерно величествен. То был целый великий пик, могучий и суровый.
Он был чёрен, словно тушь, и бесчисленные древние деревья не могли скрыть его черноты. Более полусотни гигантских пиков высилось вместе, и дыхание мощи было грандиозным.
— Великое совершенное непревзойдённое святое тело было слишком могучим. Он вырвал это место прямо из Бессмертной горы и сделал его своей обителью затвора, — вздохнул большой чёрный пёс.
Е Фань и его спутники не могли не содрогнуться. Должно быть, непобедимый ни в небе, ни на земле великий совершенный святой муж на склоне лет, когда его энергия крови пришла в упадок, был настигнут каким-то неведомым существователем.
Будь он в своём несравненном божественном величии, в расцвете сил, когда он достоин был стоять вровень с Великим императором, в этом мире вряд ли кто-то смог бы его уничтожить.
— Герой на закате... Не дано видеть седых волос. Это величайшая печаль мира... — вздохнул большой чёрный пёс.
— Паршивец Е, ты непременно должен раздобыть одно бессмертное священное лекарство и вырастить его, чтобы прожить две жизни. Я от деда слышал, что закат великого совершенного святого тела не был мирен. Ни в коем случае нельзя дожидаться, пока энергия крови упадёт... — проговорил и Ли Хэйшуй.