Великое совершенное святое тело передаёт закон
— Плеск!
Огромная лапа, подобная веяльной корзине, высунулась наружу. Вся поросшая трупной шерстью, с которой капала кровь, она внушала неописуемый ужас и леденила с головы до пят!
В зрачках Безумного старика серебристое сияние разгорелось с неистовой силой, и нити его, словно серебряные драконы, вырвались наружу и устремились к той сине-зелёной громадной лапе.
— Дзынь!
То было средство святого мужа, способное истребить в летучий пепел бескрайние горные хребты. Однако серебристый луч, ударив по той громадной лапе, не смог её разрушить.
Во все стороны брызнули ослепительные искры, и раздался лязг, будто удар пришёлся по божественному железу. Лапа, подобная бесовской, медленно поднималась вверх, и её невозможно было остановить.
— Разве он не мёртв? Или же превратился в трупного святого? — Ли Хэйшуй и остальные стремительно отступили, прячась за спиной Безумного старика.
В чёрном каменном гробу длиной в сотню чжанов¹ стояло пол-лужи крови — ярко-алой и колдовски-прекрасной. Огромная лапа, поросшая зелёной трупной шерстью, вдруг высунулась наружу, и зрелище это было зловещим и пугающим.
¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м. Сотня чжанов — около 330 м.
Тело древнего святого мужа, не тронутое тленом, плавало поверху, но голова его была свернута. Сейчас же, в сочетании с этой громадной лапой, оно внушало ещё больший ужас.
Даже непобедимый в мире глава Небесного двора был живьём удавлен! Разве могло это не леденить кровь? Каждого словно бросило в ледяную бездну, и дыхание почти остановилось.
Дыхание, что источал древний гроб, было гнетущим до предела. Не только вздымающаяся до небес воля к убийству, но и бескрайнее давление, от которого душа готова была разорваться, давило тяжёлой горой.
— То!
Безумный старик легонько вскричал. Его руки взметнулись в воздухе, и впервые он вступил в дело так серьёзно, явив непревзойдённое средство святого мужа.
Множество маленьких драконов длиной около чи² заплавали меж его ладоней и пальцев. То были врождённые узоры, и он разворачивал непревзойдённый великий Путь.
² Чи (尺) — китайская мера длины, около 0,33 м.
Струились нити тумана Хаоса, и даосская диаграмма была глубокомысленна и неизмерима. Его руки чертили в воздухе, издавая звуки грома и молнии, а затем всколыхнулись земля, огонь, ветер и вода — словно творилось новое небо и земля.
— Грохот!
Возникла даосская диаграмма, преисполненная дыханием Начала. Казалось, она была тем самым первым великим Путём, что оформился на заре неба и земли, и Безумный старик извлёк его оттуда и низвёл вниз. Безбрежное давящее величие разлилось окрест.
В этот миг все пятьдесят с лишним чёрных больших гор Священного утёса одновременно содрогнулись, потрясая души до основания.
Безумный старик с лёгким вскриком поднял руку и отпечатал её вниз. Ту гигантскую изначальную даосскую диаграмму он зажал на кончиках пальцев и вбил прямо в древний гроб.
— Плюх!
Пол-лужи крови брызнуло вверх. Поросшая трупной шерстью лапа была накрыта врождёнными узорами, и десятки тысяч маленьких драконов заплавали по ней, а даосская диаграмма продолжала разворачиваться, струясь дыханием непревзойдённого великого Пути.
— Грохот!
Несравненная бессмертная мощь всколыхнулась и устремилась в каждый уголок Священного утёса. Узоры, оставленные Великим императором древности, не преграждали её, а, напротив, исторгли лучи света и вместе с ней подавили и запечатали древний гроб.
— Грохот!
Пятьдесят с лишним чёрных гигантских пиков, что были высечены из Бессмертной горы, сейчас все качались и готовы были обрушиться.
— Плюх!
Наконец поросшая трупной шерстью лапа, подавленная даосской диаграммой, тяжело рухнула обратно в пол-лужи крови, взметнув целый фонтан алой влаги, от которой сама пустота аннигилировала.
Все изменились в лице: попади такая кровь на человека — смерть неминуема. Прошло больше ста тысяч лет, а кровь в гробу всё ещё столь ужасна!
— Одна капля крови способна убить могучего мастера...
Сплетённые врождёнными узорами линии накрыли и запечатали кровавую лужу, и вместе с ней под ними был подавлен и глава Небесного двора.
— Как жаль! Несравненный скипетр убийцы тоже запечатан в кровавой луже, — с сожалением произнёс Ли Хэйшуй.
— Средства святого мужа нынешнего века идут против небес... — изумлённо вздохнул большой чёрный пёс. Он уже готовился к самому худшему и не ожидал, что Безумный старик сумеет запечатать ту бесовскую лапу обратно.
Они отошли подальше от древнего гроба и вновь принялись изучать отпечатанную в воздухе даосскую диаграмму Девяти тайных искусств, тщательно вдумываясь.
Е Фань, сжимая в руке семя бодхи, внимательно вглядывался. Он заметил, что даосская диаграмма насчитывает девять слоёв, и сердце его изумилось. Неудивительно, что, по преданию, один древний святой муж, приняв бессмертное священное снадобье и прожив две жизни, лишь тогда смог довести искусство «Син» до высшего уровня и шагнуть в божественную область времени.
Оно обладало чудесной силой похищать само творение неба и земли, и, чтобы постичь его до конца, требовалось несколько жизней и веков. Это была вовсе не простая вещь, что даётся сразу!
Впрочем, если говорить лишь о скорости, такого долгого срока не требовалось. Те древние святые мужи в своей культивации уже восходили к уровню божественной области.
Сердце Е Фаня было пустотным и ясным. Он понимал, что за короткое время определённо не сможет постичь всего, и, с помощью семени бодхи прозревая Дао, он лишь запечатлел все девять слоёв искусства «Син» в своём сердце.
Кроме него, большой чёрный пёс и Ли Хэйшуй сделать этого не могли — даосская диаграмма была для них размытой, и им было трудно охватить её полностью.
Разумеется, Безумный старик мог запечатлеть её без труда. Уже давно проникнув во всё, он больше не нуждался в созерцании и начал разворачивать её в своём сердце.
Большой чёрный пёс орал:
— Этот император — гений! За такое короткое время я запечатлел четыре диаграммы! Я пойду против небес!
Выпрямившись на задних лапах и крича, что пойдёт против небес, он бегал на двух ногах по Священному утёсу с запредельной скоростью. Е Фань, глядя на это, совершенно лишился дара речи.
— Эта псина — просто нечто! — возмущался Ли Хэйшуй.
Он с огромным трудом запечатлел лишь две диаграммы, и удастся ли постичь их — ещё вопрос. А тут он видел, как огромный пёс бегает туда-сюда на двух лапах, и делает это довольно лихо. Это приводило его в бешенство.
Свинцовые тучи тяжелели, готовые вот-вот обрушиться вниз. В воздухе разливалось таинственное, сокровенное дыхание, и вся чёрная горная гряда казалась какой-то колдовской.
Безумный старик поднял голову и взглянул на небо. Затем он взмахнул рукавом, и крышка каменного гроба взмыла в воздух и вновь накрыла гроб, закрыв его.
После этого они все уселись, скрестив ноги, на Священном утёсе и смежили веки, погрузившись в безмолвие. Каждый постигал своё Дао, и даже самый непоседливый большой чёрный пёс затих.
— Хрясь!
Неизвестно сколько времени прошло, как вдруг из древнего гроба раздался громкий звук. Крышка гроба сдвинулась, и оттуда высунулась огромная сине-зелёная лапа.
Все открыли глаза, и сердца их заколотились от ужаса. Казалось, сам непревзойдённый демонический бог уставился на них, и каждая жилка плоти на теле судорожно сжималась, не слушаясь хозяев.
— Он вылез... — маленькая Наньнань, почти плача, спряталась за Е Фанем.
— Бах!
Крышка гроба тяжело рухнула на землю, и могучая, высокая фигура одним шагом выступила из каменного гроба. Глаза её были острыми, как ножи, и давили до дрожи!
— Что?! — все остолбенели, не ожидая, что всё случится так внезапно. Тело великого совершенного святого мужа само вылезло наружу.
Он был могуч и прям и на две-три головы выше обычного человека. Подобный нетленному божественному демону, он свысока взирал на всё живое и властвовал над судьбами мира, и само время не могло истребить его, — он пребывал вечно!
Эти глаза пугали до крайности, и прямо смотреть в них было нельзя. Окровавленные, густые пряди волос слиплись между собой, и в них струилась нетленная сила. Всё тело его заросло трупной шерстью, и аура была столь гнетущей, что душа готова была разорваться.
— Так вот он — великое совершенное святое тело!
— Умер, но не сгнил!.. Неужто в его плоть вселился злой дух?!
Ли Хэйшуй и остальные не могли и шелохнуться. Даже бежать было невозможно. Гнетущее давление и ужасающее дыхание придавили их так, что они почти теряли сознание.
Безумный старик поднялся. Он тоже был высок и могуч, и взор его, подобный серебряным драконам, был устремлён на ужасающее демоническое тело. Он встал против него.
— Бах!, Бах!...
Этот высокий древний труп шаг за шагом надвигался вперёд. Взгляд его наводил ужас, словно два божественных фонаря, исторгая несравненную остроту.
Чёрные волосы Безумного старика развевались, и аура его резко возросла. Он тоже большими шагами двинулся вперёд, без тени страха, готовый противостоять этому древнему святому трупу.
— Большая беда! В него вселилось древнее существо. Его тело несравненно в мире, и, чёрт побери, оно способно смести всё под небесами... — большому чёрному псу лезли в голову самые дурные мысли.
Вдруг могучее демоническое тело остановилось и больше не приближалось. Оно уставилось на Е Фаня, не отводя взора, и два божественных луча почти соединились с его телом.
— Грохот!
Золотая энергия крови Е Фаня немедленно забурлила. Он обнаружил, что может двигаться, и резко вскочил на ноги. Чистая энергия во всём его теле взволновалась.
Тело его стало подобным семицветному хрусталю — ясным, чистым и без единого изъяна. Золотая энергия крови ударила наружу, ослепительно сверкая. Святая кровь, словно великая река, бурно текла, и внутри тела раздавался громовой гул.
Между святыми телами возникла взаимосвязь!
Тот сине-зелёный лотос в Колесе и Море Е Фаня исторг зелёное сияние в десять тысяч чжанов и, окутанный туманом Хаоса, вдруг вырвался наружу и устремился к великому совершенному святому телу.
— Вшух!
Зелёный свет мелькнул и исчез. Трёхлистный сине-зелёный лотос скрылся в Колесе и Море великого совершенного святого тела, пропав без следа.
Маленькая Наньнань вскрикнула и, вцепившись в край его одежды, замерла в испуге. Ли Хэйшуй тоже стоял с разинутым ртом, не в силах вымолвить ни слова.
Е Фань уже переживал такое однажды и не испугался. Успокоив сердце и сосредоточив дух, он чутко прислушивался. Возможно, это было великое предопределение!
Его божественная мысль словно разделилась надвое: одна часть осталась в его собственном теле, а другая проникла в Колесо и Море великого совершенного святого тела.
В этот миг Е Фань был потрясён до глубины души. Погрузившись духом в сине-зелёный лотос и войдя в Колесо и Море великого совершенного святого тела, он воочию узрел, что такое истинное «Море»!
Пусть оно почти пересохло, но это золотое Море страданий по-прежнему было безбрежным и не имело границ. В нём бурлила вздымающаяся до небес божественная сила, и золотое божественное сияние почти разрывало небо и землю.
В сравнении с ним его собственное золотое Море страданий было лишь маленьким озером, а точнее — крохотной лужей. Разница с великим совершенным святым телом была слишком огромна.
— Так вот в чём проявилась его непобедимая в мире сила?! — Е Фань был поистине ошеломлён.
Сколь же долго нужно было совершенствоваться, чтобы накопить такое безбрежное море божественной силы? Даже почти иссохнув, оно всё равно было несравненным в мире!
— Неудивительно, что он мог соперничать с Великим императором древности...
В прошлый раз, в несовершенном святом теле, Е Фань получил вспомогательный тайный метод, а теперь, разумеется, ожидал ещё большего. Он тщательно рассчитывал и искал.
— Грохот!
Колесо и Море великого совершенного святого тела наконец пробудилось. Бескрайнее золотое безбрежье, казалось, сейчас разобьёт вдребезги весь этот мир. Вздымаясь до небес, оно бушевало, и сине-зелёный лотос тонул и всплывал в нём.
Снаружи Ли Хэйшуй и остальные замерли от ужаса. Великое совершенное святое тело исторгло золотой свет в десять тысяч чжанов, и бесчисленные большие горы пошли трещинами.
Все земли, что не были защищены императорскими узорами, беззвучно обращались в пыль. Лишь этот Священный утёс, под защитой Списка Запечатывания Божеств, уцелел невредимым.
Безумный старик сделался чрезвычайно серьёзным. Он излил поток божественного света и укрыл им маленькую Наньнань и остальных, создав непробиваемую световую завесу.
— Великое совершенное святое тело чересчур ужасно! Столько лет как умерло, а от его плоти ещё исходят такие страшные волны...
Они знали, что это лишь вершина айсберга и что оно, конечно, не может явить истинное несравненное святое величие во всей полноте.
Посреди золотого Моря страданий, подобного безбрежному океану, Е Фань вдруг заметил следы течения божественной силы. Он увидел схожий тайный метод!
То была непревзойдённая даосская диаграмма, что обратилась в безбрежный древний свиток. От неё струилось таинственное и сокровенное дыхание, и бескрайний Хаос бурлил в нём.
Он был мгновенно прикован. Оказывается, это был священный закон, позволявший отдельно совершенствовать одно тайное царство, и он был очень похож на тот метод, что он уже получил прежде!
— Добавилось множество изменений... Он ещё более глубокомыслен...
Е Фань был потрясён. Это был тайный метод, будто нарочно созданный для святого тела. Если соединить его с одним из древних канонов, его можно было без конца развивать и довести одно отдельное тайное царство до предела совершенства.
— Вот он — совершенный древний метод! То, что я получил в прошлый раз, не было полным! — Е Фань прозрел и в то же время безмерно разволновался и обрадовался.
То было не ортодоксальное учение, а вспомогательное тайное искусство, что могло помочь ему развить одно отдельное тайное царство до самого глубокого уровня и явить предел даосского состояния Колеса и Моря.
Е Фань полностью погрузился в него. Постепенно проникая всё глубже, он запечатлел в памяти совершенную даосскую диаграмму. Затем он поднялся в Дворец Пути и продолжил исследование.
— То же самое...
Сердце его изумилось. Этот тайный метод подходил для любого тайного царства и мог служить вспоможением повсюду. Колесо и Море, Дворец Пути, Четыре предела, Превращение в дракона и прочие тайные царства великого совершенного святого тела — все они были освоены с помощью этого тайного метода.
— Превосходно! — Е Фань знал, что это бесценное сокровище, несравненный тайный закон, что в будущем позволит ему шагнуть в непревзойдённые области.
Он чувствовал, что это должен быть вспомогательный тайный метод, присущий исключительно святому телу, и для него он имеет величайшее значение, а ценность его невозможно измерить.
Чем дальше Е Фань исследовал, тем сильнее изумлялся. Великое совершенное святое тело довело каждое тайное царство до самого крайнего предела — это потрясало до глубины души.
Если человек древности посвящал себя одному тайному царству и достигал в нём предела, это уже считалось потрясающим мир достижением, и он шёл, всё сметая на пути. А великое совершенное святое тело, оказывается, посвятило себя всем царствам!
— Неудивительно, что его боевая мощь не знала равных в мире и он мог соперничать с Великим императором древности. Достигнув вершины, он заново и отдельно прошёл каждое тайное царство...