Встреча с человеческим святым мужем древней эпохи

Е Фань и его спутники обернулись и увидели, что древнее гнездо затянуло белёсой пеленой. Хаос бурлил и волновался, и всё это место было полностью затоплено им. Всё исчезло без следа.

— Отныне в мире больше нет Жестокого...

Они знали, что древний Небесный император навсегда исчез из этого мира. Блистательный для всей вечности, он прожил свои выдающиеся годы, и жизнь его наконец подошла к концу.

Никто не знал его, никто не ведал его, и никто не понимал ни крупицы того, что было у него на душе.

Когда всё исчезло, лишь одна личина демона — не то плачущая, не то смеющаяся — осталась в памяти людей. Печаль и улыбка жили в ней вместе, и лишь это открывало крупицу его души.

Е Фань и остальные безмолвно отступали, и трудно было выразить словами, что у них на сердце. Они удалялись от места вечного покоя древнего Небесного императора.

Лишь отойдя далеко от древнего гнезда, они снова заговорили. Юноша из древнего королевского рода приглашал их повидаться с его отцом-царём, считая их почётными гостями.

Все яростно замотали головами: идти туда ни в коем случае было нельзя. Пока обезьяна не вырастет, а Е Фань не достигнет уровня великого совершенства святого тела, они точно будут ничтожны. Боюсь, одного взгляда древнего царя хватило бы, чтобы уничтожить их.

Большой чёрный пёс долго раздумывал, а потом, держа в лапе знак древнего императора, стал обхаживать юношу из древнего королевского рода и попросил у него взаймы куски божественного истока.

— Много мне не надо. Одалживай мне всего один-два куба¹.

¹ Куб (方) — кубическая мера объёма, примерно 33 литра.

Обезьяна тут же покосилась на него, чувствуя, что этот пёс — просто бессовестный, и вовсе не стала переводить.

— Обезьяна, ты что это?! Живо спроси за меня! Я знаю, у тебя у самого божественного истока хватает. Когда паршивец Е вырезал тебя из камня, ты был хитрее всех: ухватил смертоносное оружие, да ещё и два огромных куска божественного истока, в которых можно запечатывать людей, уволок, не оставив нам и волоска!

Большой чёрный пёс, вспоминая ту историю в Божественном городе, кипел от злости и бранил обезьяну.

В конце концов обезьяна передала его просьбу. Юноша из древнего королевского рода был в большом затруднении: божественный исток был чрезвычайно драгоценен и для них, и больших запасов у них не было.

Большой чёрный пёс не желал сдаваться и не хотел уходить с пустыми лапами из этой сокровищницы. Он велел Е Фаню пустить в ход искусство истока и отыскать несколько кусков божественного истока.

Е Фань уже давно тщательно искал. Но все крупные куски божественного истока запечатывали в себе древних царей, и найти что-то бесхозное было почти невозможно.

Они прошли довольно далеко и остановились в одной древней пещере. Сердце Е Фаня дрогнуло: глаза его вдруг заломило, и вся пещера засияла ослепительным блеском, и повсюду был божественный свет.

— Пёс смердячий, хватит дурить ребёнка, — подозвал его Е Фань и передал звуком, что готов добывать божественный исток.

— Чпок!

Он легонько ткнул пальцем и разбил огромный валун. Каменная оболочка треснула, и наружу хлынул ослепительный свет, озарив всю пещеру. Всё сияло священным миром, и выкатился кусок божественного истока размером с человеческую голову.

Большой чёрный пёс тут же бросился к нему и мёртвой хваткой прижал к груди. Поспешно вытерев слюну, он закричал:

— Есть ещё?

— Есть. Похоже, мы и впрямь нашли божественный клад! — Е Фань и сам в душе напрягся и был изрядно взволнован. Ему казалось, что с тех пор как он овладел искусством истока, это будет самая большая добыча.

Потому что в глубине древней пещеры блеск был ещё ослепительнее. В камне было заключено немало кусков божественного истока, и всего их набиралось на два-три куба — почти как тот огромный кусок, в котором был запечатан древний царь!

— Дай-ка я... — большой чёрный пёс сам заработал лапами и принялся долбить камень и расширять пещеру. Вскоре в ней заструился радужный свет, и древняя пещера засияла.

Ещё один кусок божественного истока размером с человеческую голову был извлечён наружу, и большой чёрный пёс, озарённый им, стал почти прозрачным. Чистая энергия бурлила вокруг, словно морской прилив.

— Великая удача, великое предопределение! — Чёрный император, разевая пасть, без конца глупо скалился, и уголки его губ почти сводило судорогой.

Пригнувшись, он быстро рыл землю и вскоре выкопал ещё кусок божественного истока размером с поднос. Золотистое божественное сияние его горело, словно яростное пламя.

— Стой! Не копай больше! — испуганно вскричал Е Фань. Применив божественные глаза, он пронзил каменную стену и увидел человека.

Но он крикнул слишком поздно. Огромная лапа большого чёрного пса уже рассекла каменную стену и обнажила большой кусок божественного истока объёмом в два с лишним куба. Он тихо стоял в глубине древней пещеры.

— Ай лу на ни! — в ужасе закричал юноша из древнего королевского рода.

Е Фаня и остальных пробрал ледяной холод, и они поспешно отступили. Они ощутили ужасающее дыхание, и волосы у них встали дыбом.

Внутри куска божественного истока сидел, скрестив ноги, иссохший до костей старик. Он не подавал ни малейших признаков жизни, но при этом заставлял сердце замирать от ужаса.

Он обнажил верхнюю половину тела — тощую, как скелет, — а ниже пояса был обёрнут звериной шкурой. Выглядел он очень первобытно, но при этом внушал леденящий ужас.

Этот похожий на первобытного человека старик сидел с плотно закрытыми глазами, и глазницы его глубоко ввалились. Седые волосы на голове торчали в беспорядке, словно дикая трава. В руке он держал костяную дубину.

А самое поразительное было то, что всё его тело оплетали железные цепи, почти врезавшиеся в плоть. Багрово-красные цепи сияли переливчатым светом, и с первого взгляда было ясно, что это не простая вещь. На них было выгравировано множество узоров.

То были, без сомнений, могучие узоры, и ими его запечатали и подавили, так что он не мог вырваться и не мог даже шевельнуться.

— Кто... это такой? — сердце Е Фаня сильно забилось.

Было ясно, что это пленник, невероятно могучий и ужасающий. Не подавая волн жизни, он почти превратился в деревянный столб, но устрашал до глубины души.

— Ай лу на ни... — юноша из древнего королевского рода был очень напуган и заговорил быстро и много.

— Он говорит, что это свирепый человек древней эпохи. Он убивал живых существ не моргая и смотрел на жизнь как на траву. Его заточили здесь, — перевела обезьяна.

Е Фань изумился. Он смотрел на этого иссохшего старика, обёрнутого звериной шкурой, и чувствовал что-то очень странное. Как ни смотри, он походил на человека, а не на древнего царя.

— Чтоб его! Этот император тоже считает, что это человек, а не царь древней эпохи. Как же так? — изумился и большой чёрный пёс.

— Это и впрямь свирепый человек древней эпохи? — Е Фань попросил обезьяну спросить.

— Оу ма е доу... — юноша был очень взволнован и без конца отступал, показывая, что им тоже нужно поскорее уходить отсюда.

— Он говорит, что это святой муж человеческой расы древней эпохи. Он очень ужасен и убил бесчисленное множество живых существ, — со странным выражением лица перевела обезьяна.

— Что?! Святой муж человеческой расы древней эпохи?! — Е Фань едва не вскрикнул.

— Этот старикашка в звериной шкуре — человек, что выжил с древней эпохи? — глаза большого чёрного пса полезли на лоб, и они едва не выкатились.

Юноша из древнего королевского рода с серьёзным видом кивнул, показывая, что этот человек до крайности опасен и нужно уйти от него подальше, чтобы не случилось беды.

— Чтоб его! Да он удачливее самого Великого императора древности, раз прожил так долго! — в испуге закричал большой чёрный пёс и застыл в оцепенении.

В душе Е Фаня тоже вздыбились огромные волны. Это был самый долгоживущий человек, какого он когда-либо видел.

О возможности жить, используя божественный исток, он когда-то подробно расспрашивал Чёрного императора и обезьяну. Видя, что древние королевские роды могли сами себя запечатывать, он всё время недоумевал: почему так не делали могучие мастера человеческой расы далёкой древности?

Обезьяна дала ему ответ: на то было время и судьба!

А большой чёрный пёс ответил ещё подробнее. Запечатать себя в божественном истоке и стать живым мертвецом было совершенно бесполезно для Великих императоров древности, потому что они были чересчур могучи, и ничто не могло запечатать волны их жизни!

Что же до могучих мастеров человеческой расы ниже уровня Великого императора, то им такая возможность вовсе не выпала. Как сказала обезьяна — на то было время и судьба!

В доисторическую эпоху ещё мог образовываться обычный чистый исток, а божественный исток перестал формироваться уже в эпоху древности.

Чтобы запечатать себя в истоке, нельзя было использовать уже сформировавшиеся куски — для этого нужна была драгоценная жидкость божественного истока, и в неё следовало погрузиться в самый миг её образования.

Драгоценная жидкость божественного истока была изначальной чистейшей эссенцией неба и земли. В эпоху древности она постепенно иссякла, и, когда сформировалась последняя партия, она перестала возникать вновь.

В эпоху древности случились великие перемены, и процветавшие расы той эпохи пришли в упадок. Но им повезло: они могли использовать эту последнюю партию изначальной чистейшей эссенции неба и земли.

Войдя в те гиблые места, где ещё могла образоваться драгоценная жидкость божественного истока, они запечатывали себя и могли погрузиться в сон, ожидая возможности возродиться вновь.

Разумеется, драгоценной жидкости не могло хватить на всех. Лишь немногие королевские роды и их самые доверенные приближённые имели такую судьбу.

Иначе почему на безбрежных землях и в бескрайней великой пустоши лишь в таких местах, как Запретная земля Начала, Пурпурная гора и Гнездо десяти тысяч драконов, ещё сохранились древние существа?

Сильный пожирал слабого, и лишь несколько королевских родов с трудом добыли драгоценную жидкость божественного истока, а все остальные сгинули в пучине эпохи древности и обратились в жёлтую землю.

В эпоху древности не было недостатка в божественном истоке, но драгоценная жидкость божественного истока в процессе его образования была редчайшей, и добыть её могли лишь самые могучие королевские роды.

Ныне же изначальная чистая энергия неба и земли иссякла, и чудесное зрелище, что бывало в эпоху древности, уже никогда не сможет повториться. Когда божественный исток сформирован, он уже никогда не может быть обращён обратно в драгоценную жидкость.

— В прежние времена рас древней эпохи было несметное множество, и процветание их достигло предела. Но из десятков миллионов или даже сотен миллионов людей хорошо, если один мог получить драгоценную жидкость божественного истока, — вздохнула обезьяна.

— Человеческая раса пережила великое бедствие древней эпохи и выжила, а в позднейшие века им уже не нужно было запечатывать себя, — поразмыслив, произнёс Е Фань.

У могучих мастеров человеческой расы далёкой древности уже не было возможности получить драгоценную жидкость божественного истока древней эпохи.

Что же до Великих императоров человеческой расы, то, хотя они и могли пойти против небес и живой силой породить драгоценную жидкость божественного истока, им самим это было бесполезно. Ибо, доказав свой Путь и став Великими императорами, они уже не могли быть ничем связаны!

Они были чересчур могучи и превосходили всё сущее в мире. Кроме бессмертного священного снадобья, что могло продлить им жизнь на один век, ничто внешнее уже не могло им помочь.

Ненадолго задумавшись, Е Фань быстро пришёл в себя. То, что перед ними был святой муж человеческой расы древней эпохи, было поистине вестью, что поразит как гром среди ясного неба. Если бы его освободить, это непременно потрясло бы Восточные земли и изумило всю Поднебесную.

Внутри куска божественного истока этот старик выглядел поистине первобытно. Кожа его была бронзового оттенка и совершенно иссохшей. Звериная шкура, что обёртывала его ниже пояса, была покрыта пёстрыми узорами, и при ближайшем рассмотрении она поражала: это, без сомнений, была шкура зверя уровня великого мастера, причём очень могучего!

Костяная дубина в его руке была тёплой и гладкой, хрустально-прозрачной и белой, словно нефрит. Сразу было видно, что это не простая вещь, и невозможно было измерить, сколь ужасающей будет её мощь при полном ударе.

Впрочем, поразмыслив, Е Фань успокоился. Разве может оружие святого мужа человеческой расы древней эпохи быть заурядным? Это, без сомнений, потрясающее мир божественное сокровище!

Увы, старик был связан багрово-красными железными цепями и подавлен врождёнными узорами на них. Он ничем не отличался от мёртвого.

— Этого человека нельзя освобождать... — вдруг заговорила обезьяна и, нахмурившись, произнесла эти слова.

— Почему? — спросил Е Фань.

— Как говорит юноша, его культивация пошла прахом, и он потерял ясность рассудка. Он совершил бескрайнее кровавое бедствие...

То был святой муж человеческой расы из эпохи древности, и сила его достигла самого пика. Он был ужасающим человеком, и его боевая мощь была так велика, что внушала трепет!

В эпоху древности у человеческой расы было два несравненных божественных закона. Тот, кто овладевал ими, мог потрясти небеса и землю и гордо попирать Поднебесную.

Этот святой муж древней эпохи изучил Истинный канон Солнца и достиг в нём предела. Затем он изучил Истинный канон Великой Тьмы и хотел слить два божественных закона воедино.

Однако из-за этого случилась великая беда. Священная сила Великой Тьмы и Священная сила Солнца столкнулись друг с другом и никак не могли совместиться, и из этого родилось великое зло.

Днём он был божеством, а ночью — демоном. Рассудок его помутился, и он в кровавом безумии убил множество могучих мастеров человеческой расы и вдобавок вырезал немало высших героев других рас.

Можно сказать, что этот святой муж человеческой расы из эпохи древности совершил неслыханное кровавое бедствие, и многие расы вместе выступили против него.

В конце концов дед этого юноши и его отец-царь вместе вышли и с огромным трудом подавили этого святого мужа человеческой расы, навечно заточив его здесь.

— Почему же его не убили? — спросил Е Фань, и сердце его дрогнуло.

Юноша слегка замялся, и лицо его стало немного неестественным. Обезьяна сразу всё поняла:

— Таинственные законы разных рас можно заимствовать друг у друга.

— Вот оно что! — кивнул Е Фань, и в то же время сердце его забилось от волнения.

Этот святой муж человеческой расы древней эпохи вмещал в себе одном два несравненных божественных закона!

В эпоху древности у человеческой расы всего и было-то два древних канона, а он умудрился изучить оба и соединить их в себе одном, но именно из-за этого и случилась великая беда!