Великая резня на десять сторон
Карта Цзюли, ужасающее оружие предела императора, способное стереть всех мастеров мира людей, являющееся абсолютным оружием этого мира!
В этот момент, схваченная в руку Е Фанем, она с треском развернулась, и волна, проходящая по трём мирам и шести путям, уничтожающая всё живое, мгновенно хлынула, как прилив.
— А-а-а!
Раздались крики боли, и впереди группа культиваторов, словно подожжённые соломенные чучела, почти мгновенно разлетелась на куски, а затем превратилась в пепел.
Под священным могуществом предела, будь ты несравненным гением или обладай небесными способностями, ты не выдержишь и одного удара, словно глиняный горшок, и в мгновение ока будешь разбит вдребезги, и ничего не останется.
— Ш-ш-ш...
Карта Цзюли развернулась, и миры, один за другим, вздымались и опускались, уничтожая всё живое, и все существа исчезали, а мир возвращался к исходной точке, и атакующая мощь была удушающе ужасающей.
Это была страшная божественная сила, которой невозможно было противостоять человеческими силами, и никто не мог устоять; все, кто попадался на пути, сметались и в первый же миг превращались в пыль.
— А-а-а!
Многие культиваторы, издав лишь один испуганный крик, навечно исчезали из этого мира, и среди них было около двадцати полу-великих мастеров и множество знаменитых старейшин.
— Все вы подыхайте! — громко вскричал Е Фань, в котором разгорелось истинное пламя; окружённый врагами и подавленный оружием предела, он прошёл через девять смертей и одну жизнь и наконец сумел переломить ход событий.
Один золотой корабль треснул, и из него выпали двое великих мастеров, и оба в первый же миг погибли ужасной смертью.
Одна золотая древняя башня взорвалась, и ещё один высший человек рухнул с высоты, на месте превратившись в груду осколков костей и кровавую кашу, а затем развеялся в прах.
С оглушительным грохотом одна медная лампа уровня повелителя святой земли разлетелась вдребезги, и пламя взметнулось до небес, и один великий человек развоплотился душой, и ничего не осталось.
— Пу-у! Пу-у!
Кровь ударила в небо, и подряд пять великих мастеров были насмерть придавлены Картой Цзюли, и все они издали лишь один невольный жалобный стон или низкий рык и навечно исчезли из мира.
Карта Цзюли была совершенно неудержима, словно древний Великий император воскрес и обладал безграничной силой, способной уничтожить любого врага, и даже могучий повелитель святой земли под его божественным могуществом был ничтожен, словно муравей.
— Ты, из рода Сяо, хочешь сбежать?! — глаза Е Фаня были очень зорки, и, заметив на краю небес Сяо Тайши, он, ступая искусством «Син», бросился в погоню и встряхнул Карту Цзюли.
Такое оружие предела императора обычные люди просто не могли себе представить; обладая им, ты словно держал в руках власть над жизнью и смертью этого великого мира и был почти всемогущ.
Каким бы великим героем ты ни был, накрытый им сверху, ты был обречён на смерть и не стоил даже букашки, не имея ни капли сил к сопротивлению.
— Нет! — лицо Сяо Тайши исказилось от ужаса, и всё его тело запылало; он воспламенил свою изначальную сущность и, превратившись в луч света, унёсся на сто ли¹ вперёд.
¹ 1 ли ≈ 0,5 км.
Однако всё было тщетно: Карта Цзюли заслоняла небо и с шелестом развернулась, в один миг расстелившись и быстро достигнув его.
Даже высший великий мастер, в смертельном бегстве уносящийся прочь, никак не мог вырваться из пределов её ужасающей божественной мощи; древний свиток пересёк небо и в одно мгновение залил небо и землю, скрутив его.
— Пу-у!
Сяо Тайши выплюнул полный рот крови, и его тело сразу же раскололось на семь частей, разлетевшихся в разные стороны, и кровь окрасила небеса.
— А-а-а!
Он в ужасе закричал: жизнь и смерть были прямо перед ним, и всё началось из-за его внука Сяо Минъюаня, а в конце концов погибал весь род Сяо.
— Остановись! — в его сердце царил ужас, и он был напуган до предела; если бы он мог, он отдал бы всё, что угодно, в обмен на надежду на жизнь.
Жаль, что в мире нет лекарства от сожаления, и, дойдя до такого положения, совершенно не было места для возврата.
Карта Цзюли, подобная безбрежному океану, в один миг расстелилась на несколько сотен ли и залила этот край неба и земли, и Сяо Тайши прямо испарился, начисто исчезнув, и душа его тоже иссохла и навсегда исчезла.
В другой стороне император божественной династии Цзюли нараспев произносил заклинание и, словно огромный пэн, уносился прочь, ни на мгновение не останавливаясь и временно оставив оружие предела императора.
Е Фань же учинял кровавую резню во все стороны, ища врагов; он до глубины души ненавидел этих людей, которые тяжело ранили Пан Бо, Ли Хэйшуя и остальных и поставили маленькую луну рода Цзи на грань смерти, и теперь он хотел прикончить их всех.
— Ван Тэн, выходи, или я до тебя доберусь!
Наконец, Е Фань заметил следы Ван Тэна в нескольких сотнях ли и, схватив Карту Цзюли, бросился в погоню; древний свиток, подобный небесам, безбрежный и бескрайний, расстилался до горизонта.
— Дун!
Золотая боевая колесница опрокинулась, и Ван Тэн, словно перекати-поле, покатился в пустоте; несравненное предельное священное могущество было таково, что даже могучий, как он, не мог его вынести.
Однако хорошо, что он был достаточно далеко, в нескольких сотнях ли, и не находился в самом центре ужасающих волн, а лишь попал под их край. Но даже так он понёс тяжёлое ранение и, выкашливая полный рот крови, едва не разлетелся на куски, и всё его тело было залито кровью.
— Дун!
Карта Цзюли расстилалась, словно безбрежный потоп, и Е Фань разил во все стороны, и никто не мог ему противостоять!
Северный император понёс тяжёлое ранение, но совершенно не смел останавливаться, иначе его постигла бы та же участь, что и тех великих мастеров, что погибли без погребения.
— Бах!
Всего лишь одна нить могущества оружия императора с самого края волны отбросила его золотую боевую колесницу на тысячу чжанов², а затем та тяжело врезалась в него самого.
² 1 чжан ≈ 3,3 м.
— Пу-у!
Он выплюнул полный рот крови, и всё его тело покрылось трещинами, а кости с треском габэн-габэн, словно жареные бобы, едва не переломались одна за другой.
— Грохот!
Надо признать, что оружие древнего Великого императора было чересчур ужасающим и обладало безграничной и неисчерпаемой божественной мощью; Карта Цзюли по-прежнему разворачивалась во все стороны, заслоняя небо и землю.
В критический миг на золотой боевой колеснице проявился пустой образ одного древнего императора, который внезапно открыл глаза и заслонил его от хлынувшего «потопа», но этот древний император тоже разбился и был уничтожен.
С разметавшимися волосами Ван Тэн в смертельном ужасе бежал прочь; это было самое ужасное его поражение с тех пор, как он встал на этот путь, и никогда ещё его так не ранили, ведь даже повелители святых земель трепетали при виде него.
— Ван Тэн, подыхай!
Е Фань громко вскричал и намертво вцепился в него, но за короткое время трудно было его догнать, потому что побуждение оружия императора слишком расходовало силы, и даже у такого могучего, как он, вся жизненная изначальность почти иссохла.
— Бах!
Ван Тэн снова был сбит золотой боевой колесницей, и у него сломалось несколько десятков костей, но глаза его оставались ледяными, и он безмолвно нараспев произносил древнее заклинание.
— Грохот!
Пустота широко раскрылась, и возникла золотая пещера, словно ведущая в высшее небесное царство; золотая боевая колесница, унося его, влетела внутрь и вот-вот должна была исчезнуть.
— Ш-ш-ш...
Карта Цзюли развернулась, и Е Фань, напрягая все силы, нанёс удар, желая удержать Северного императора, потому что это был супер-страшный великий враг, властвовавший в целом поколении, и в будущем мало кто мог бы его обуздать.
— Бо!
Золотая пещера в пустоте была разбита вдребезги, и можно было отчётливо видеть, как тело Северного императора искривилось, а затем деформировалось, и всё оно обагрилось кровью, и белые обломки костей торчали наружу.
Однако золотая пещера в конце концов исчезла, и осталось неизвестным, жив он или мёртв, и след его пропал.
Какова бы ни была его участь, сам факт, что великий Северный император был избит до такого состояния, наконец дал Е Фаню излить затаённую злобу, хотя, конечно, если бы он зарубил его живьём, ему стало бы ещё легче.
К этому моменту Е Фань уже и впрямь был на исходе сил; той грозной мощи, что он только что явил, он был обязан и прежним заслугам Цзи Цзыюэ, которая передала ему безграничную магическую силу, равную силе повелителя святой земли целого поколения.
Теперь же маленькая луна рода Цзи уже была в полубеспамятстве, тяжело раненая и при смерти, и больше не могла передавать ему магическую силу.
Но даже так, держа в руках оружие предела императора, Е Фань был очень страшен; он вливал священный источник жизни в Цзи Цзыюэ и остальных, и сам пил его большими глотками, лишь бы побуждать оружие императора.
— Поистине судьба! Все вы отправляйтесь в преисподнюю!
Е Фань прочёсывал врагов и в этом направлении наткнулся на полтора десятка верховных старейшин из Ваньчу и Цзыфу и сразу же ринулся в атаку.
— Ш-ш-ш...
Стоило Карте Цзюли развернуться, как лица этих людей стали мертвенно-серыми, и они в смертельном ужасе бросились бежать, и священное пламя яростно пылало на их телах, так что они готовы были в один миг сжечь дотла свою изначальную сущность.
— А-а-а!
Крики боли раздавались один за другим; под оружием древнего Великого императора даже непобедимый владыка, явись он, погиб бы с горьким сожалением, не говоря уж о них. Хотя все они были великими людьми из святых земель, сейчас они были словно бездомные псы, в тревоге не находившие себе места.
Раздались испуганные крики, и эти люди, словно опавшая листва, с шелестом падали вниз, а затем разбивались вдребезги между небом и землёй, и все погибали ужасной смертью.
В бескрайней пустоте многие могучие мастера, видя эту картину, цепенели от ледяного холода, и их пробирало от головы до пят; как же этому противостоять? Святое тело впало в неистовство, и весь бескрайний Циньлин трепетал, и неизвестно сколько людей должно было погибнуть.
Е Фань окончательно впал в безумие резни, и на всём его пути неизвестно сколько могучих мастеров падало с небес, и само небо окрасилось в кровавый цвет; в центральной области никто не сохранил целого трупа, а на далёком горизонте трупы с шелестом усеяли всю землю.
— Это вы...
Впереди развевалось золотое великое знамя, и группа людей в панике бежала; это были верховные старейшины Золотой семьи Северных равнин, а также один их молодой господин и один великий мастер.
— Е Фань, учиняя такую кровавую резню, ты не найдёшь себе места в целом мире! — закричал один из них, явно храбрясь, но будучи трусливым внутри.
— Увидеть вас и не убить — где же справедливость?! — Е Фань, драконьим шагом и тигриной поступью, словно яростный ветер, ринулся вперёд и громко вскричал: — Сегодня, явись хоть сам божественный дух, я убью и его без колебаний, и мне всё равно, если разверзнутся хляби небесные! Если мои друзья умрут, я переверну вверх дном все Центральные земли!
— Грохот!
Он встряхнул Карту Цзюли, и этот великий мир едва не рухнул; все могучие мастера Золотой семьи Северных равнин впереди в ужасе закричали, а затем, словно пельмени в кипящую воду, с шумом посыпались вниз.
Один за другим трупы падали с небес, и их молодой господин, и один великий мастер, и множество верховных старейшин — все погибли ужасной смертью.
Е Фань снова встряхнул, и все эти трупы разлетелись вдребезги, а затем горные вершины внизу и земля на несколько сотен ли вокруг были начисто сровнены с землёй, а ещё дальше бескрайние горные хребты обрушились, и перепутанные деревья вырывались с корнем, и разорванные листья падали вниз.
Это была поистине картина конца света, и всё это лишь от одной нити предельного священного могущества, потому что магическая сила Е Фаня иссякала и он не мог её поддерживать, иначе и впрямь невозможно было бы представить!
— Кто же вмешался в оружие предела императора, позволив мне захватить его? — Е Фань, устроив резню на десять сторон и совершенно обессилев, постепенно остыл.
Не иначе как мудрец нанёс удар и с помощью даосского искусства «Бин» из Девяти тайн вмешался в оружие древнего Великого императора, иначе любой другой пришёл бы — и был бы совершенно беспомощен!
— Неужто Сражающийся с Буддой из Западной пустыни и впрямь пришёл? — он решил, что это определённо не Безумный старик.
К этому моменту Е Фань уже поистине едва держался и, опираясь на мощь этого оружия императора, пробил кровавый путь и быстро устремился прочь из Циньлиня.
А в это время Карта Цзюли по-прежнему дрожала и поглощала его безграничную жизненную изначальность, и магическая сила утекала, словно вода, и он чувствовал невыразимую слабость.
— Беда! — втайне вскричал Е Фань, чувствуя, что почти падает с высоты.
— Оружие императора, вернись на место! — на далёком краю небес император божественной династии Цзюли и несколько великих мастеров сидели, скрестив ноги, и громко взывали, нараспев читая древние заклинания.
В то же время появились супер-высшие люди: повелитель святой земли Ваньчу, повелитель святой земли Цзыфу, повелитель святой земли Яогуан, глава Золотой семьи Северных равнин, демонический владыка Южного хребта, священные монахи Западной пустыни и другие — и не спеша двинулись следом.
К тому же раздались волны божественной мощи оружия императора, и кто-то приближался с оружием предела.
Внезапно с другой стороны тоже донеслось несравненное священное могущество, быстрое и грозное, и раздался громкий рёв:
— Кто посмел ранить мою сестру?!
Цзи Хаоюэ с разметавшимися волосами, неся над головой древнее зеркало, ринулся вперёд, а за ним следовали повелитель святой земли рода Цзи и ещё двое великих мастеров, побуждая для него магическую силу.