Последний тайный предел тела

— А-а-а!..

Цзинь Чисяо громко закричал, его левое плечо задёргалось, и из него выросла совершенно новая рука, однако она сильно отличалась от прежней — вся покрытая золотой чешуёй, заметно толще и массивнее.

— И впрямь потомок древних существ, в его жилах течёт кровь древнего короля! — Е Фань с невозмутимым видом стоял в пустоте, держа Лук десяти тысяч смертей.

После гибели одного верховного старейшины трое оставшихся старцев посерьёзнели; они стояли неподалёку, противостоя ему и накапливая силы, готовясь к одному смертельному удару.

— Легендарные Восемь запретов... человек, вошедший в Восемь запретов!

В их глазах мерцал холодный свет — это была поистине скверная новость. Даже Цзинь Чисяо выглядел глубоко озлобленным, в нём смешались зависть и горькое неприятие.

Находясь на третьем уровне Превращения в дракона, он убил мастера уровня Бессмертного алтаря — такое просто неслыханно. Перепрыгнуть за раз восемь уровней — случай, редчайший с древних времён.

Девять превращений дракона — и одним прыжком взираешь на бессмертных. Лишь когда большой дракон позвоночника достигает совершенства, можно вступить в последний тайный предел человеческого тела — Бессмертный алтарь.

Следуя вдоль большого дракона позвоночника всё выше, восходишь на «Бессмертный алтарь» и, окинув взором окрестные пики, видишь, сколь они малы. Это чистая земля, и одновременно — место высочайшего бессмертного сокровища, таящее в себе безграничный потенциал!

Человеческое тело насчитывает пять тайных пределов, а именно: Колесо и Море, Дворец Пути, Четыре предела, Превращение в дракона и Бессмертный алтарь, которые проходят ступень за ступенью.

Некоторые пытались вывести и исследовать шестой тайный предел, но безуспешно, и в конце концов пришли к выводу, что он не может существовать — разве что у божественного духа или бессмертного.

Ни верховные старейшины, ни великие мастера, ни несравненные божественные правители, ни даже мудрецы — никто не выходил за пределы этого тайного предела — Бессмертного алтаря.

Бессмертный алтарь — последний тайный предел человеческого тела, и он коренным образом отличается от четырёх предыдущих пределов, можно сказать, между ними существует сущностное различие.

Этот тайный предел невероятно труден, продвигаться по нему очень тяжело. Каждый шаг вперёд равносилен восхождению на один небесный слой, и разница в силе между предыдущим и последующим шагом колоссальна.

Желающий перейти с одного небесного слоя на другой сталкивается с пропастью и рвом, через которые почти невозможно перелететь; добиться успеха невероятно трудно. Можно себе представить, сколь трудна культивация Бессмертного алтаря.

Можно сказать, что в этом последнем тайном пределе расстояние между каждым небесным слоем равносильно разнице в целый большой предел в прошлом!

Верховные старейшины всех святых земель почти поголовно находятся на первом небесном слое Бессмертного алтаря. Лучшие из них — полу-великие мастера, стоящие на абсолютной вершине первого небесного слоя; им недостаёт лишь полшага, чтобы вступить во второй небесный слой.

Бессмертный алтарь необычайно своеобразен. Если бы в нём было всего четыре небесных слоя, то по силе они равнялись бы четырём большим пределам.

Заметим, что прежде было всего четыре предела: Колесо и Море, Дворец Пути, Четыре предела и Превращение в дракона. А в последнем пределе — Бессмертном алтаре — каждый небесный слой подобен целому большому пределу, и разница между ними колоссальна.

Если же в Бессмертном алтаре окажется восемь или девять небесных слоёв, это будет ещё ужаснее — всё равно что добавится ещё восемь или девять больших пределов!

Сколько же небесных слоёв в этом последнем тайном пределе человеческого тела — Бессмертном алтаре — не знает никто. Ибо людям неведомо, сколь сильны были Великие императоры, и никому не известно, на какой высоте они стояли.

Некоторые говорят: лишь поднявшись на Бессмертный алтарь, ты вступаешь на путь бессмертного, и только тогда можно карабкаться вверх и увидеть, сколько же небесных слоёв в этом тайном пределе.

Колесо и Море, Дворец Пути, Четыре предела и Превращение в дракона, вместе взятые, не обладают таким размахом силы, как один только Бессмертный алтарь.

То, что Е Фань убил верховного старейшину, лишь недавно вступившего на первый небесный слой Бессмертного алтаря, естественно, встревожило остальных. Легенда о Восьми запретах вселяла в них беспокойство: если позволить ему расти дальше, трудно предвидеть последствия.

— У-у-ум!

Пространство содрогнулось, и трое верховных старейшин одновременно атаковали, совместно выдохнув энергию врождённой изначальной сущности, которая сгустилась в картину гор и рек на десять тысяч ли, давящую вниз подобно целому небесному своду.

— Вшух!

Е Фань метнулся прочь, не принимая удара в лоб. Эти трое определённо были сильнее убитого ранее; их совместная атака обладала ужасающей мощью и выходила за рамки Восьми запретов.

Каждый небесный слой Бессмертного алтаря равнялся целому прошлому большому пределу, и не такому, как Колесо и Море, Дворец Пути или Четыре предела, где насчитывалось всего четыре-пять малых уровней, а подобному пределу Превращения в дракона — один небесный слой равнялся девяти малым уровням.

Разумеется, каждый небесный слой уже не подразделяют на девять малых уровней, а говорят лишь о начальной ступени, средней ступени и абсолютной вершине.

Все четыре верховных старейшины находились на начальной ступени первого небесного слоя Бессмертного алтаря, но лишь только что убитый превосходил Е Фаня на восемь малых уровней, а оставшиеся трое превосходили его на девять малых уровней.

Е Фань поднял свою культивацию до предела, являя всевозможные чудеса; всё его тело испускало десятки тысяч лучей золотого света, и он, подобно божественному демону, вздымал волны силы, подобные морю.

И при этом он непрерывно активировал искусство «Цзе», готовясь десятикратно увеличить боевую мощь, чтобы сразиться с врагом и уничтожить всех могучих мастеров.

После того как его сила значительно возросла и он официально вступил в ряды Восьми запретов, он впервые применял искусство «Цзе», желая стать ещё сильнее и превзойти легенду о запретах.

Однако, сколько бы он ни пытался, искусство «Цзе» не запускалось. В обычные дни оно срабатывало после нескольких десятков попыток, сейчас же он попробовал уже более пятисот раз.

— В чём дело? — Е Фань изумился, не понимая такого положения вещей и чувствуя, что случилась серьёзная проблема.

Картина гор и рек на десять тысяч ли, подобная бездонной пропасти, непостижимая и неизмеримая, полетела вперёд и едва не заточила его внутрь.

Е Фань снова отступил, словно дракон, парящий в небе, одним махом удалившись на несколько тысяч чжанов. Он замер в пустоте и всё продолжал попытки, но, проделав это более тысячи раз, так и не достиг успеха.

— Искусство «Цзе»... перестало работать. — Е Фань остолбенел, не понимая, в чём причина.

— Куда же ты денешься! — трое верховных старейшин громко вскричали и каждый выдохнул ещё по глотку энергии врождённой изначальной сущности, влив её в картину гор и рек на десять тысяч ли.

Это было настоящее горное царство, летящее в небесах: величественное, с высокими пиками, звенящими ручьями и летящими водопадами, полное ощущения мощи и при этом необычайно живое.

Е Фань отступал снова и снова, не вступая в прямое столкновение, и бормотал про себя:

— Неужели потому, что я вступил в легендарные ряды Восьми запретов?

Подумав так, он перестал поддерживать предельную боевую мощь, значительно снизил её, и в тот же миг искусство «Цзе» сработало — боевая мощь удесятерилась.

— Сработало, и при этом я снова вступил в область Восьми запретов... — Е Фань замер в оцепенении.

В этот миг он и впрямь поразился: какие же тайны скрывают Восемь запретов? Неужели их и впрямь невозможно преодолеть?

Если бы кто-то узнал, что Е Фань сейчас недоволен, он непременно в гневе воскликнул бы: «Да порази тебя небесное возмездие!»

С древности мало кто мог ступить в область Восьми запретов и сражаться, пересекая восемь малых уровней, — это было подобно сказке. А ныне он стал одним из считанных героев всех времён!

Многие поразительно одарённые люди, чтобы достичь Восьми запретов, прибегали к всевозможным методам и, истощая разум в поисках путей, не могли войти в эти ряды.

А он добился успеха незаметно для самого себя, но не испытывал должной радости. Другой на его месте давно бы рыдал от счастья — ведь это редкость за всю вечность.

— Какие же легенды связаны с Восемью запретами? — пробормотал Е Фань. Он осознал непреодолимость Восьми запретов — даже искусство «Цзе» не могло быть успешно запущено.

— Даже будучи святым телом, не обязательно ступить в Восемь запретов. Хватайте его, надо непременно разобраться, в чём дело! — трое верховных старейшин тайно переговаривались, обменялись взглядами, превратились в три поразительные радуги, ринувшись вперёд и приводя в движение бесконечную магическую силу.

— Восемь запретов... — Е Фань что-то обдумывал, одновременно стремительно отступая, и в голове его рождалось множество мыслей.

Вскоре он поднял голову: сейчас было не время для раздумий, сначала нужно закончить бой.

— Цзинь Чисяо!

Е Фань громко вскричал. Он не мог ничего поделать с тремя верховными старейшинами, потому что те выходили за пределы Восьми запретов, и нацелился на наследника Золотой семьи Северных равнин.

Цзинь Чисяо в этот миг держался позади трёх верховных старейшин, не смея удаляться ни на полшага. Вид у него был мрачный и холодный, и он тоже не сводил глаз с Е Фаня.

Е Фань холодно усмехнулся и сделал ложный выпад против трёх великих мастеров, устремляясь вперёд, а затем внезапно его фигура исчезла с прежнего места, пропав без следа!

Трое верховных старейшин одновременно опешили, ничего не понимая. Однако позади раздался испуганный крик: рядом с Цзинь Чисяо разверзлось пространство, и из него шагнул Е Фань.

— Великое искусство Пустоты! — все они поразились. Это было чудесное искусство рода Цзи из Восточных земель, тайное и никому не передаваемое.

Хотя оно позволяло проходить сквозь пустоту, но при должной осторожности можно было уловить такие колебания. К тому же его скорость далеко уступала искусству «Син», поэтому Е Фань в обычные дни редко им пользовался.

Сейчас же это было не более чем внезапное нападение: трое верховных старейшин не ожидали такого и были застигнуты врасплох, а он подобрался вплотную к Цзинь Чисяо.

На такой короткой дистанции даже полу-великий мастер, столкнувшись с ним, погиб бы. В ближнем бою мало кто мог избежать его приёмов.

— А-а-а!..

Цзинь Чисяо громко закричал, и всё его тело покрылось трещинами. Подобно цикаде, сбрасывающей оболочку, его человеческая плоть раскололась, и наружу вырвалось золотое существо, чтобы противостоять золотым кулакам Е Фаня.

— Древнее существо!

Е Фань изумился. Он и раньше знал, что в жилах этого рода течёт кровь древнего короля, но не ожидал, что они способны трансформироваться в другое истинное тело.

Цзинь Чисяо по-прежнему сохранял человеческий облик — это самая явная черта потомков древнего королевского рода, — но всё его тело покрылось плотной золотой чешуёй, словно вылитое из золота.

К тому же его конечности стали гораздо толще, кости непрерывно трещали, а волосы приобрели золотистый цвет и пылали, словно огонь.

Человеческая кожа и плоть слезли с него кровавыми ошмётками — зрелище было пугающее. Его глаза тоже стали золотыми, а меж бровей вырос единственный рог.

— Бах!

Цзинь Чисяо двумя золотыми руками скрестил удар с золотыми кулаками Е Фаня. Раздался хруст ломающихся костей, и он с жалобным криком, используя силу удара, словно луч света, отлетел назад.

— Пу-у!

В миг, когда Цзинь Чисяо уносился прочь, его ладони превратились в месиво, а следом переломались и кости предплечий — можно вообразить, какую чудовищную силу ему пришлось выдержать.

Однако и Е Фань был поражён: обратившись в древнее существо, Цзинь Чисяо обрёл физическую мощь, сравнимую с полу-великим мастером, то есть с тем, кто стоял на абсолютной вершине первого небесного слоя Бессмертного алтаря.

— Вот сколь могуча плоть древних существ...

— Убей!

Трое верховных старейшин бросились в атаку, но по скорости им было не догнать его. Е Фань давно превратился в луч света и устремился в погоню за Цзинь Чисяо.

— Грохот!

В миг смертельной опасности Цзинь Чисяо стиснул зубы, и его золотое тело запылало, сжигая изначальную сущность древнего существа. Он побежал прочь, понимая, что даже трансформировавшись, он не противник Е Фаню, вступившему в область Восьми запретов.

Восемь запретов были просто чудовищны! У него не было ни единого шанса на победу, оставалось лишь бежать!

— Дважды и трижды — всему есть предел. Ты уже трижды подстерегал меня, пора отправляться в путь.

В углах губ Е Фаня появилась холодная улыбка, и он метнул золотое боевое копьё.

— Чи!

Боевое копьё, словно золотая молния, пронзило облака и пустоту и в один миг настигло цель. С хлюпающим звуком пу оно вонзилось в спину Цзинь Чисяо, выбив целый сноп кровавых брызг.

— А-а-а!..

Цзинь Чисяо истошно закричал. Золотое боевое копьё пронзило его насквозь и, унося его тело, пролетело более тысячи чжанов, пригвоздив его к отвесному утёсу впереди. Золотое древко дрожало, и кровь стекала вниз.

— Нет!

Позади трое старцев взревели, но не могли помешать — они были слишком далеко.

Цзинь Чисяо испытывал невыносимые муки, но не мог пошевелиться: тело было намертво пригвождено к скале боевым копьём, и малейшее движение причиняло боль, пронзающую до костного мозга.

Е Фань приблизился, с хлопком бах выдернул боевое копьё и, держа его одной рукой, подвесил Цзинь Чисяо в воздухе.

— Отпусти меня, я заплачу любую цену и больше никогда не посмею подстерегать тебя! — Цзинь Чисяо смирился, боясь, что Е Фань встряхнёт копьё и разнесёт его на куски.

Недавно он своими глазами видел, как Е Фань то поддевал, то раскалывал девять гор — сила, вырывающая горы, и дух, затмивший целый мир, поистине внушали ему ужас.

— Только пощади мою жизнь, и я сделаю всё, что угодно... — в нём не осталось ни капли гордыни, он униженно молил.

— Ты потомок древнего короля и, должно быть, знаешь древние священные письмена? — Е Фань вспомнил о книге из бессмертной слёзной зелёной меди в своём теле и захотел заставить его расшифровать.

— Вшух!

Вспыхнул луч света, и появился кусок зелёной меди, покрытый пятнами ржавчины, — пустынный, древний и захватывающий дух.

— Знаешь ли ты знаки на нём?

— Я... не знаю. — Цзинь Чисяо с трудом покачал головой. — Слишком много времени прошло, эти знаки давно забыты.

Е Фань пришёл в ярость:

— Какая же от тебя польза, безграмотный!