Два куска зелёной меди
Зелёная медь, покрытая пятнами ржавчины, была размером всего с кулак, но она потянула за собой нервы всех присутствующих, и каждый был до предела напряжён.
Один зелёный лотос пустил в неё корни, и на нём росло лишь три зелёных листа, что имело чудесный смысл: Дао рождает одно, одно рождает два, два рождает три, три рождает всё сущее, — тем самым изъясняя великое Дао.
Почему так? — вот какой вопрос был у каждого. Синий император ушёл, но почему снова явилась подобная картина? Это было слишком похоже, и сердца людей наполнились страхом.
Седой как лунь старец стоял в пустоте, и древний свиток заслонял небо, переплавляя три тысячи великих миров и вися над его головой, словно мог пронзить древность, современность и будущее.
Это был древний образ, способный запечатать само небо и обладающий безмерным божественным могуществом; все небеса всех веков дрожали от него, и души культиваторов трепетали, и многие били поклоны, не в силах вынести этот идущий из самой души ужас.
Некоторые из преследовавших их великих мастеров кашляли кровью, подавленные волнами пробудившегося оружия императора, и даже столь могучие, как они, некоторые пали на колени, не в силах совладать с собой и противостоять.
Вот что такое оружие предела императора: стоило ему пробудиться и исторгнуть хотя бы одну нить силы, как никто из могучих мастеров мира людей не мог ему противостоять, и оставалось лишь покориться.
Однако сейчас Е Фань и его спутники были исключением: Карта Цзюли висела в воздухе и накрывала этот великий мир, но не могла втянуть их внутрь.
Там кусок зелёной меди висел над их головами, и хоть он был покрыт пятнами ржавчины и выглядел очень древним, даже изломанным, из него вдруг вытекли капли зелёного сияния, которые потекли по телу Е Фаня.
Теперь он не был слишком подавлен и мог ещё делать шаги вперёд, что было поистине божественным знамением!
Под могуществом оружия предела императора никто не мог противостоять, и всякий, кто шёл против него, непременно погибал и телом, и Дао; разве что древний Великий император воскрес бы, иначе в мире людей не было силы, способной сопротивляться.
Е Фань же не был уничтожен и мог ещё двигаться, шаг за шагом идя вперёд, — такое редко встречалось с древности доныне. Какое же могучее телосложение для этого требовалось?
— Это кусок зелёной меди!
— Высшее сокровище Центральных земель! Оно само вращает бессмертную силу и защищает святое тело!
Сердца людей были потрясены, и все в ужасе, разинув рты, смотрели на происходящее; это было поистине невероятно и слишком ошеломляюще.
С древности доныне о зелёной меди ходило слишком много слухов, но мало кто мог ясно сказать, что это такое: одни говорили — обломок оружия императора, другие — оружие божественного духа!
Принцесса Юэлин изумлённо приоткрыла маленький рот; она стояла в пустоте, и её чёрные, как облако, волосы были убраны шпилькой с девятью фениксами, а нити священных жемчужин спускались вниз, мерцая кристальным бессмертным сиянием.
Она воистину заслуживала звания второй красавицы Центральных земель: кожа — словно снег, волосы — чёрные и блестящие, глаза — подобны воде, светлые очи и белые зубы, шея — тонкая и изящная, стан — стройный и грациозный. Она обладала красой, заставляющей падающих гусей и рыбу, и красотой, затмевающей луну и посрамляющей цветы, и прелестью, способной пленить город и царство, и осанка её была несравненна.
— Почему так?! — нахмурился тот патриарх божественной династии Цзюли и, стоя в высоком небе и побуждая оружие императора, давил священным образом вниз, отчего земля безостановочно проседала.
— Пу-у!
Е Фань наконец не выдержал и выкашлял полный рот крови, и тело его закачалось; этот кусок зелёной меди лишь под давлением источал капли зелёного сияния, но не пробуждался, и сила, оберегающая его, была ограниченна!
В тот же миг изо рта Цзи Цзыюэ тоже потекла кровь, и лицо её было бледным; выпитый священный источник окрасился красным и вытекал обратно; она подверглась страшному подавлению.
Карта Цзюли, слывущая способной переплавить всё сущее и содержащая внутри три тысячи великих миров, была несравненным императорским оружием в мире людей, и не было ничего, что она не могла бы уничтожить!
Сейчас хлынувшее вниз подавляющее могущество было достаточно, чтобы насмерть раздавить бессчётное множество великих мастеров, и лишь благодаря зелёной меди Е Фань избежал неминуемой гибели и не превратился в пепел.
— Как же так, неужто кусок зелёной меди ожил?! — на краю небес многие были в ужасе.
— Пу-у!
С другой стороны некоторые могучие культиваторы, стоявшие слишком близко, под страшными волнами оружия императора не успели и вскрикнуть, как их тела исчезли, превратившись в человекообразный пепел.
— Бах!
Когда же тело одного великого мастера покрылось тысячами трещин, а затем он с громким криком разлетелся на куски под предельным могуществом, люди ещё больше похолодели от ужаса: этому невозможно было противостоять человеческими силами!
Наконец Е Фань стал отрываться от земли и вот-вот должен был быть насильно втянут в Карту Цзюли; зелёное сияние, источаемое зелёной медью, могло защитить его от гибели, но не служило ему по-настоящему.
В такой миг любой бы отчаялся: подавленный оружием предела императора, он никогда бы не вырвался, и не оставалось ни искры надежды, — разве что постичь Дао и стать императором!
— Сердцем пробуди кусок зелёной меди! Это высшее сокровище Центральных земель, оно существует вечно, нетленно во всех бедствиях и может уничтожить даже бессмертного. Не сдавайся. — кашляя кровью, Цзи Цзыюэ побуждала магическую силу и, заимствуя вечносущий в небе и земле бессмертный свет, вливала его в тело Е Фаня.
— Цзыюэ, не гони больше магическую силу! — сердце Е Фаня дрогнуло: маленькая луна рода Цзи была в очень плохом состоянии и давно уже потеряла все краски, но всё ещё держалась.
— Ничего... мы точно сможем убежать, и оружие предела императора не сможет нас убить... — слабо проговорила она, и между длинными ресницами её глаза уже совсем утратили блеск и былую одухотворённость.
— Я сам справлюсь! — громко вскричал Е Фань и силой утянул маленькую луну рода Цзи за спину, не давая ей больше истощать свою жизненную изначальность.
— У-у-ум!
Карта Цзюли легко дрогнула, и наружу вырвались волны, подобные безбрежному морю; земля на тысячу ли вокруг от одного этого дрожания полностью превратилась в пыль, и если бы те культиваторы раньше в страхе не отступили, никто из них не остался бы в живых.
Но даже так немало людей, не успев и вскрикнуть, погибло и телом, и духом, и среди них было полтора десятка полу-великих мастеров и трое великих мастеров, которые не выдержали и одного дрожания оружия императора!
Е Фань громко закричал, и из его рта вытекла тонкая струйка золотой крови, а Пан Бо и остальные внутри чудес тоже мучительно взвыли, и все были почти разорваны на куски.
Хотя зелёное сияние от куска зелёной меди текло и по телам остальных, они ведь не были святым телом, и ранения их были ещё тяжелее.
— Бах!
Правая рука У Чжунтяня взорвалась, и кровавая плоть с белыми обломками костей отпала от плеча, а остальные части тела тоже пошли трещинами.
— А-а-а!
Ли Хэйшуй жалобно закричал: половина его тела была разбита и почти растворена; лишь одна нить предельного императорского могущества проникла внутрь, и противостоять ей человеческими силами было совершенно невозможно.
— Пу-у!
Кровь брызнула, и Лю Коу покрылся белым потом: он едва не был рассёчен наискось от плеча одной нитью императорского могущества, и если бы Е Фань не заслонил его от этой волны, он, скорее всего, погиб бы.
Но даже так его плечо полностью раздробилось и превратилось в костяные осколки, упавшие на землю, и зрелище было весьма пугающим.
Цзян Хуайжэнь жалобно закричал: его пять внутренних органов были пробиты, и, кроме головы, тело было разрушено до неузнаваемости, и он едва не был убит.
Телосложение Пан Бо уступало только Е Фаню, но сейчас он тоже взревел: его едва не рассекло надвое, и оружие уровня повелителя святой земли — священный лотос, оставленный тем старым демоническим королём, что когда-то хотел поглотить его, — превратилось в пыль, приняв смерть за него.
Но даже так его едва не перерубило пополам, и всё его тело было залито кровью, а Девять божественных оружий померкли и были готовы в любой миг разбиться.
Е Фань был вне себя от тревоги и гнева: друзья рядом были на грани гибели, и от одного этого сотрясения они выпали из его чудес и одной ногой вступили во врата преисподней.
Цзи Цзыюэ была в самом опасном положении: недавно тяжело раненная, она уже не могла держаться, и теперь под императорским могуществом сразу же оказалась на грани жизни и смерти и едва не была разбита.
Е Фань с глухим стоном заслонил её от этой волны и, выкашляв подряд несколько глотков золотой крови, всё же уберёг её от этой смертельной беды.
Конечно, это не значило, что он был достаточно могуч, чтобы противостоять Карте Цзюли, — просто зелёный свет, источаемый куском зелёной меди, задерживал ту мощь оружия императора, которой невозможно было противостоять человеческими силами, и внутрь проникала лишь одна нить.
— У-у-ум!
В небесах тот старец с ледяным лицом и мерцающим в глазах блеском побуждал Карту Цзюли, и великий мир снова сильно дрогнул, готовясь втянуть Е Фаня внутрь.
— Ломайся! — громко вскричал Е Фань.
Тот зелёный лотос в его Море страданий, пустивший корни в зелёную медь, теперь наконец обрёл с ним некую связь и, неся с собой зелёную медь, встал в пустоте и непрерывно закачался.
В тот же миг он, стиснув зубы, выставил своё Море страданий навстречу оружию предела императора, заслонив всех остальных, и даже вышел за пределы области, омываемой зелёным сиянием.
Со стороны это выглядело не иначе как самоубийством: в этом мире никто не мог своим телом выдержать удар оружия императора, и это было чистой погибелью.
— Маленький Е-цзы! — маленькая луна рода Цзи уже теряла сознание, но в этот миг вдруг пробудилась и вскрикнула в испуге.
— Е-цзы! — закричал и Пан Бо.
— Нет, маленький Е-цзы! — все, включая Ли Хэйшуя, изменились в лице.
— Пу-у!
Колесо и Море Е Фаня сразу же прорвалось, и золотая кровь брызнула, но, к изумлению всех, она не испарилась досуха.
Одной нити могущества оружия императора хватило бы, чтобы всё его тело превратилось в пыль без остатка, но он лишь получил рану и не погиб.
— Дун!
Раздался лёгкий толчок, и наружу вылетел ещё один кусок зелёной меди, выскочив из его Колеса и Моря; именно он и разрушил этот смертельный тупик.
Е Фань поставил на кон свою жизнь и наконец вынудил тот кусок зелёной меди, что покоился в его Колесе и Море, выйти наружу; этот кусок был очень одухотворённым и давно уже вступал с ним во всевозможные пересечения, спасая ему жизнь и в Запретной земле древности, и в Бронзовом бессмертном дворце.
— Дан!
Раздался оглушительный раскат: этот кусок зелёной меди вылетел и, не рассеяв несравненной мощи оружия предела императора, лишь защитил Е Фаня, а затем столкнулся с другим куском зелёной меди, и звук сотряс девять небес и десять земель!
В бескрайней пустоте все, кто видел эту картину, едва не остолбенели, и челюсти у них почти отпали, — они не верили, что это происходит наяву.
— Как же появился ещё один кусок зелёной меди?!
— Откуда у него второй?!
— Он не рассеял императорское могущество, но помог ему избежать этой гибели!
— О небеса! Ещё один кусок зелёной меди! Неужто высшее сокровище Центральных земель соберётся воедино и снова явится миру?!
Е Фань едва не был искалечен: его Море страданий было рассечено, и золотая кровь залила всё тело, и в небе всё было ослепительно.
Только что императорское могущество было слишком страшным: лишь одна нить волны вырвалась наружу, а земля на тысячу ли вокруг превратилась в пыль и стала пустыней, и осела на тысячу чжанов¹!
¹ 1 чжан ≈ 3,3 м.
— Маленький Е-цзы... скорее уходи... оружию предела императора невозможно противостоять, и пока зелёная медь защищает нас... скорее уходи. — голос маленькой луны рода Цзи был слаб и прерывист. Но она отчаянно пробуждала бессмертный свет неба и земли, чтобы пополнить магическую силу Е Фаня и дать ему силы бежать.
— Бегство — не выход! Он будет преследовать и убивать нас, и надо, пока два куска зелёной меди защищают нас, полностью разрешить эту опасную ситуацию! — в глазах Е Фаня было почти безумие.
Под вливанием магической силы Цзи Цзыюэ его мощь сравнялась с повелителем святой земли, и вся его золотая кровь и энергия запылали; он поднял боевую мощь до предела и устремился вверх наперекор небу.
— Он безумен!
В бескрайней пустоте великие мастера, увидев это, все были потрясены: с древности доныне кто осмеливался идти наперекор оружию предела императора? Это было всё равно что мотылёк, летящий на огонь, — верная гибель без шанса на жизнь.
Даже повелитель святой земли, держащий в руках оружие императора, не посмел бы так поступить, потому что столкновение двух оружий императора, скорее всего, заставило бы землю просесть, и те, кто их побуждает, непременно были бы разнесены вдребезги и телом, и духом.
Однако сегодня кто-то осмелился с пустыми руками противостоять оружию императора, совершая почти невиданное с древности доныне и желая прямо схватиться с оружием императора!
— Это же... когда-то и Великий император Безначальный, уже почти став императором, голыми руками принимал оружие императора, — и он тоже смеет так?!
— Высшее сокровище Центральных земель изломано и не станет само нападать и не послужит ему, но он всё же смеет так поступать!
Все остолбенели: в небесах вне тела Е Фаня яростно пылала золотая кровь и энергия, озаряя добрую половину неба, и он, словно пробуждающийся бог войны, шёл наперекор небу.
— Проклятие! — лицо беловолосого старца из божественной династии Цзюли изменилось, потому что два куска зелёной меди и впрямь защитили Е Фаня, и это было чрезвычайно странно: оружие императора не перемололо их.
Теперь он, управляя Картой Цзюли, побуждал всю свою магическую силу и был почти опустошён, а видя, как этот человек, почти не подверженный воздействию, летит на него, словно комета, он похолодел от ужаса.
Это было невиданное дело: два куска зелёной меди не излучали атакующей силы, но вот так защитили Е Фаня, не дав ему пострадать, и он достиг их вплотную!
— Предельное пробуждение! — громко вскричал этот старый реликт.
— У-у-ум!
Божественный дух, спавший внутри Карты Цзюли, словно почувствовал и разом пробудился; все небеса всех веков одновременно дрогнули, и ужасающее подавляющее могущество разлилось до девяти небес и достигло всего без исключения!
Е Фань испустил долгий вздох: оружию предела императора и впрямь невозможно было противостоять, и он не мог больше продвигаться вперёд; к тому же пробуждалась какая-то сила уничтожения мира, готовая давить вниз.
— Проклятая зелёная медь! Снова хочет уснуть и не служит мне! — в гневе воскликнул он, и в нём поднялось чувство бессилия: свет двух высших сокровищ готов был померкнуть.
— Грохот!
Небо и земля сильно дрогнули: Карта Цзюли по-настоящему оживала и безумно вытягивала энергию сущности неба и земли, и Е Фань и его спутники снова ощутили подавляющее могущество, подобное концу света.
— Беда! — громко закричали Пан Бо и остальные.
— Как же так?! — однако первым в панике закричал человек уровня императора из божественной династии Цзюли, и этот старец был безмерно напуган.
— На помощь! — он издал крик, но на краю неба лишь показался один высший могучий мастер и тут же превратился в кровавой туман, испарённый оружием императора, и приблизиться было невозможно.
— Что происходит?! Почему оружие императора само оживает?! Нужно слишком много энергии, я не могу его поддерживать! — этот старец был в ужасе: почти в одно короткое мгновение он был почти иссушён до дна своей жизненной изначальности.
— А-а-а, нет! — в ужасе закричал он и, напрягая силы, разорвал связь с оружием императора, желая, чтобы оно снова уснуло.
— Идём на отчаянный шаг! — увидев, что у врага случилась беда и он разъединился с оружием императора, Е Фань с ледяным блеском в глазах и совершенным безумием схватил один кусок зелёной меди и, напрягая всю божественную силу тела, метнул его.
— Пу-у!
Расстояние было невелико, и тот старец, почти до дна иссушённый оружием императора, совершенно не смог защититься, и голова его на месте была разбита вдребезги.
— Почему так?! — все остолбенели: это было невиданное с древности доныне дело, и такого просто не могло случиться; почему оружие императора само пробудилось?
Тот, кто управлял оружием императора, был убит — это было подобно сказке!
— Искусство «Бин»! Не иначе как один мудрец внезапно напал из засады и применил легендарное искусство «Бин», вмешавшись в оружие императора! — император божественной династии Цзюли, у которого волосы встали дыбом, появился на краю небес.
Однако в нынешнем мире было лишь два мудреца: один в Восточных землях, другой в Западной пустыне!
Если бы явился Безумный старик, он ни за что не стал бы так действовать, потому что это было не в его нраве, и к тому же он не владел искусством «Бин».
Неужто пришёл Сражающийся с Буддой из Западной пустыни? При этой мысли у многих волосы встали дыбом: если один мудрец скрывается в тени, это просто чересчур страшно!
Карта Цзюли успокоилась, и заключённый в ней божественный дух погрузился в глубокий сон; она легко и безвольно полетела вниз, на землю.
В бескрайней пустоте неизвестно сколько могучих мастеров напряжённо следили за этим, и они знали, что сегодня, скорее всего, случится величайшее событие: одно оружие императора, возможно, сменит хозяина!
Однако, сколько бы они ни ждали, Сражающийся с Буддой так и не появился, и Карта Цзюли упала на землю, и никто не пошёл её подбирать.
В этот миг все наконец не выдержали и устремились к этому оружию императора, и император Цзюли самолично явился!
— Вшух!
Одна тень промелькнула быстрее молнии: Е Фань находился прямо на поле битвы и владел искусством «Син», поэтому, естественно, первым подоспел и схватил древний свиток в руки. При виде этого все остолбенели.
— Все вы подыхайте!
Он сжал древний свиток и с силой встряхнул его; раздались крики боли, и за одно мгновение все были обращены в пепел и совершенно не могли выдержать удара оружия императора!