Священный сын императора
Девятиоборотный священный талисман длиной менее одного цуня¹, выкованный из священного металла, был ослепителен, прочен и нетленен; вращаясь волчком, он пытался вырваться из ладони Е Фаня.
¹ 1 цунь ≈ 3,3 см.
— Хочешь уйти? Стой на месте! — Е Фань сомкнул пальцы и зажал его в кулаке, изо всех сил переплавляя. Древний императорский талисман Луаньгу источал свет, бьющий до небес, так что нельзя было прямо смотреть.
Это священное сияние было чрезвычайно ослепительным; оно проникало сквозь ладонь и пальцы, окрашивая всю Землю восхождения к бессмертным в золотой цвет, и всё залилось светом, а божественная сила вздымалась волнами.
В воздухе священный меч рубанул навстречу; его сопровождали истинный дракон и священный феникс, а длиной он был в несколько сотен чжанов². Он давил так, что земля сильно дрожала, и не будь это Бессмертной твердыней, бесчисленные горные хребты обратились бы в пыль.
² 1 чжан ≈ 3,3 м.
Мощь этого меча была слишком велика; он был подобен мечу, рассекающему небеса, — разрубал пространство и время, и убийственная сила пронзала тело и доставала до самой души. Ещё не достигнув цели, его убийственное намерение уже было здесь.
— Пу-у!
Невдалеке несколько человек стояли слишком близко; не выдержав этого давящего могущества, они выкашляли полный рот крови и едва не были уничтожены этой мечевой волей и телом, и духом. А ведь это была лишь остаточная волна, пронёсшаяся по воздуху.
Все в ужасе изменились в лице, потому что среди харкавших кровью было двое полу-великих мастеров. Этот поразительный удар меча заставил сердца многих глав учений дрогнуть — он был чересчур ужасающим.
Рядом с Е Фанем вздымался восемьдесят один драконий столб; словно опоры, подпирающие небо, они ударяли ввысь и пронизывали Бессмертную землю силой, и каждый был толщиной с горный хребет.
Раздалось драконье пение, оглушительное и потрясающее, словно ревел мудрец древности, вышедший из бескрайних просторов великой пустоши. Многие были напуганы: это была сила великого дракона Циньлиня.
— Как такое возможно?!
Многие недоумевали: сила эта определённо могла потрясти повелителя святой земли, но как культиватор уровня Превращения в дракона мог явить такую мощнейшую атакующую силу?
Восемьдесят один истинный дракон, огромный и страшный, скрутил священный меч Небесного императора; все они разом издали долгий крик — чистый и звенящий, пронзающий металл и раскалывающий камень. Подземный корень-предок ожил, и бесконечная сила хлынула наружу.
— Остановил меч Небесного императора!
Люди с изумлением обнаружили это: восемьдесят один истинный дракон безостановочно рубился и исчезал один за другим, но в конце концов он заставил золотой священный меч замедлиться.
В мгновение ока восемьдесят огромных драконов были перебиты дочиста, и лишь один остался, чтобы перехватить золотой священный меч, но и он уже поблек.
— Вшух!
Священный меч Небесного императора потяжелел и упал вниз, но не обрушился на Е Фаня, а испустил ещё более ослепительное сияние и породил завесу золотого света, окутавшую раздробленное тело Ван Чуна.
В этот миг Е Фань наконец подавил древний императорский талисман Луаньгу в своей ладони, и тот превратился в тёплую и кристальную драгоценную вещицу, переливающуюся золотым сиянием. А затем он, напрягая все силы, привёл в движение драконью энергию под землёй, чтобы запереть этот священный меч и к тому же перемолоть то раздробленное тело.
Земная жила дрогнула, и наружу вырвался алый золотой священный дракон; алая энергия кипела, и небесный дракон бил хвостом, а его чешуя сияла алым заревом; он был совершенно как живой и ничем не отличался от настоящего дракона.
Все смотревшие были изумлены, особенно несколько следопытов и Оуян Е с товарищами — их сердца дрогнули: это была сила, заимствованная у великого дракона Циньлиня, и средство это было пугающим.
Хоть они и были удивительными людьми, но лишь недавно вошли сюда и никак не могли узнать направление подземных драконьих жил, и тем более — сделать такое.
Алый золотой истинный дракон, словно живой, извивался в небе, преграждая путь священному мечу Небесного императора, и источал силу истинного дракона, от одного удара которой всё сущее разбивалось.
Жаль, что люди не могли видеть картины обрушения десятков тысяч гор, потому что здесь была Бессмертная твердыня, вечная и нетленная, иначе такое зрелище непременно поразило бы душу!
— Бах!
Золотой священный меч дрогнул, и его сияние было немного стёрто алым золотым истинным драконом, и раздробленное тело внутри едва не выпало наружу.
Северный император не мог отвлечься: сейчас его великая битва со Средним императором достигла белого каления, и хоть он и нанёс удар мечом Небесного императора, но в него лишь вошла божественная мысль и не могла долго подпитывать его.
— Если мой младший брат умрёт, я начну великую кровавую резню и буду одного за другим убивать всех, кто рядом с тобой, и мне всё равно, какое у них происхождение!
Голос Ван Тэна, холодный и равнодушный, донёсся издалека. Над его головой с песнями кружили драконы и фениксы, священные и могучие, и он омывался в бескрайнем священном сиянии, словно переродившийся древний император.
У всех в сердцах похолодело: Северный император держал своё слово, и такой могучий человек, сравнимый с повелителями святых земель, давал такую клятву, и это было очень страшно.
Даже император божественной династии, получив такую угрозу, испытал бы трепет, иначе его потомкам и последователям грозила бы повальная гибель.
Е Фань не остановился:
— Тогда я сначала убью тебя!
Алый дракон взмахнул хвостом и взвился в пустоту, словно священная жила, пересёк лазурное небо и бросился в атаку, и священный меч Небесного императора закачался, готовый упасть.
— Грохот!
Невдалеке та золотая древняя боевая колесница ринулась вперёд, давя пустоту и уничтожая преграду времени, и в одно мгновение достигла цели, источая ауру вселенной, пустоши и вечности.
— Бах!
Золотая боевая колесница прорвалась сквозь препятствие, и в воздухе возникла золотая пещера, которая вместе со священным мечом Небесного императора бесшумно исчезла, пропав без следа.
— Боевая колесница Великого императора Луаньгу?! — группа людей окаменела, и тела их обдало холодом; у всех сердца дрогнули, и изнутри поднялся ледяной холод.
— Нет, боевая колесница Великого императора Луаньгу не могла быть такой слабой; явись она — и её хватило бы, чтобы уничтожить всех присутствующих!
— Однако... эта золотая боевая колесница слишком похожа!
Увидев девятиоборотный священный талисман, а затем и эту золотую древнюю боевую колесницу, люди, естественно, провели такую связь, и у всех немели головы.
— Встречи судьбы Ван Тэна слишком страшны! Неужто он заполучил всё, что принадлежало Великому императору Луаньгу?!
У всех присутствующих сердца колотились от страха: в истории человеческого рода те, кто обладал такой великой удачей, всегда становились главными героями неба и земли и силой подавляли и властвовали над целым отрезком древней истории.
В этот миг Ван Тэн не выходил из боя и по-прежнему сражался со Средним императором; оба они были драконами и фениксами среди людей, редкими с древности, и даже Великие императоры человеческого рода в юности были не сильнее.
Они не могли отвлечься, и битва была столь яростной, что приковывала сердца и души всех повелителей святых земель; высшие люди старшего поколения напряжённо следили за ней.
А в это время Е Фань шаг за шагом двинулся вперёд, никого не страшась, и, ко всеобщему изумлению, действительно собирался напасть на Ван Тэна, желая убить его здесь.
Взоры всех устремились на него; повелитель святой земли рода Цзи, император Великого Ся, священные монахи Западной пустыни, демонические владыки Южного хребта и другие — все выказали удивление.
Святая дева Нефритового озера, наследник Яогуан, Янь Жуюй, сын императора Гухуа, вторая красавица Центральных земель принцесса Юэлин и прочие — взоры всех людей молодого поколения застыли.
Впереди был Ван Тэн, обладающий осанкой Небесного императора, который и со Средним императором сражался на равных, внушая трепет главам всех учений, а святое тело восьмого уровня Превращения в дракона не боялось и смело бросало вызов?!
Все ещё помнили, что, когда Ван Тэн только что грозил убить его друзей, Е Фань сказал, что первым убьёт Северного императора, и теперь он и впрямь выступил вперёд.
Эта земля таила в себе древнего великого дракона, и Е Фань, изучавший её месяц, давно постиг каждый её вершок и мог заимствовать силу дракона для своих нужд, достаточную, чтобы сразиться с любым повелителем святой земли.
— Брат, это мой поединок с Ван Тэном, прошу тебя не вмешиваться. — проговорил Средний император; его чёрные волосы рассыпались по плечам, каждый удар и каждая форма были срединно-правильны и умиротворённы, и в нём ощущалась аура древнего святого императора.
— Хорошо! — только и произнёс Е Фань и остановился, не идя дальше, и стал спокойно ждать исхода этой схватки.
Ван Тэн с равнодушным видом посмотрел в эту сторону:
— Моим императорским мечом я обагрюсь святой кровью!
— Ты ещё не стал императором! — холодно усмехнулись У Чжунтянь и остальные.
— Если с моим младшим братом случится беда, все вы будете перебиты до единого, и никто не останется в живых. — Ван Тэн был до предела холоден и безжалостен.
— Какие громкие слова! Ты и меня в них включаешь? — раздался голос, звенящий и твёрдый, словно гудел золотой колокол.
— Дун!
Огромная чёрная дубина пробила небесный свод и обрушилась вниз, могучая и полная силы; законы неба и земли загудели в унисон с ней, и у всех глав учений сердца заколотились от страха.
Чёрная дубина была тяжела, словно миллионы цзюней³, и даже Бессмертная твердыня под её давлением треснула и развалилась; будь это в другом месте, бесчисленные горные хребты обратились бы в пыль.
³ 1 цзюнь ≈ 15 кг.
— Дан!
Ван Тэн встретил её императорским мечом и рубанул по чёрной дубине; брызнули искры, словно пролился целый дождь метеоров, и те великие мастера поспешно уклонялись.
Никто не мог вообразить, сколь страшна была эта дубина: по ней перетекал чёрный свет, и она почти готова была обрушить небо и землю, и уж точно доставила бы головную боль всем повелителям святых земель.
Когда золотой священный меч скрестился с чёрной дубиной, Ван Тэн ощутил чудовищную силу, и большой палец его онемел. Он понял, что явился неслыханный великий враг, и, открыв небесное око боевого искусства, испустил золотой свет, пронзающий Бэйдоу, так что многие не могли прямо смотреть.
Однако с другой стороны в ответ тоже ударили два ослепительных золотых луча; пара золотых зрачков, словно два священных солнца, пылала огнём.
Кто же это? Все были в тревоге: посметь вмешаться в бой Среднего императора и Северного императора — это ли не дерзость, не знающая предела!
— Бах!
Ещё один удар, потрясший небо и землю, и чёрная огромная железная дубина едва не вдавила этот кусок Бессмертной твердыни; сила была слишком ужасающей, и присутствующие великие мастера изменились в лице.
Наконец Ван Тэн, Средний император и таинственный человек разделились и на время остановились.
В поле стоял священный человекообезьян, весь в золотой шерсти, с огненными глазами и золотыми зрачками, и в руке его была чёрная огромная железная дубина, верхним концом пронзающая небо, а нижним — упирающаяся в землю.
Обезьяна пришла — Ли Хэйшуй и остальные с облегчением выдохнули: с этим господином даже все повелители святых земель ничего не могли поделать, и сила его была «вдребезги» могучей.
— Грохот!
Невдалеке те двое древних существ наконец прорвались сквозь узоры наставника истока и с громким рёвом ринулись вперёд, бросаясь на Е Фаня, ещё не ведая, что здесь произошло.
— Проклятое отродье! Я убью тебя!
— Именем хозяина — вырву твою душу и сдеру кожу!
Обезьяна, увидев двух набросившихся древних существ, сразу рассвирепела и, не дожидаясь, пока Е Фань нанесёт удар, высоко подняла заросшую золотой шерстью стопу и с силой наступила на них.
Её чудесная форма была ещё более ужасающей: огромная мохнатая нога, словно давя двух насекомых, втоптала обоих невероятно могучих древних существ в землю.
— И не стыдно вам?! Ваш род опозорен вами до предела, а вы ещё и хозяина себе признали?! — обезьяна не стала лишать их жизни, потому что это было бы слишком легко, и принялась яростно топтать.
Она была подобна пожирающему небеса священному человекообезьяну, высотой с гору, и бедные двое могучих древних существ были втоптаны в лепёшки и распластались там, дрожа всем телом и едва не умирая от страха.
— Ты... Священный сын императора?
— Священный сын императора... пощади!
Обезьяна была единственным отпрыском Сражающегося с богами святого императора древности, и их род был слишком редок; всякий, кто видел её, не мог не узнать.
Двое древних существ, словно мыши при виде кота, не говоря уж о разнице в боевой мощи, от одного только строгого рангового порядка своего рода и ужасающего давящего могущества дрожали от страха и обмякли.
— Позорники, а ну катитесь сюда! — нрав обезьяны был очень крут; приняв нормальный рост, она прикрикнула на двух древних существ.
Все в изумлении переглядывались: эта обезьяна была слишком властна, и, боюсь, только она одна осмеливалась при Северном императоре так отчитывать его слуг.
— Священный сын императора, пощади! У нас есть горькие обстоятельства. — два древних существа дрожали как осиновые листья и, перекатываясь с боку на бок, подползли к ней.
— Раз вы по доброй воле пошли в холуи, не вините меня за то, что я по поручению вашего короля наведу порядок. Сначала подойдите к моему брату и с поклоном испросите прощения. — обезьяна указала на Е Фаня.
Двое древних существ изо всех сил упирались, но под священным могуществом обезьяны были вынуждены, скрепя сердце, встать на колени и с повинной просить прощения.
У всех сердца дрогнули: Сражающийся с богами священный человекообезьян был в столь близких отношениях с Е Фанем, и это заставило многих веки задрожать — весть была не из добрых.
Кто такая обезьяна? Священный сын императора древности!
Многие древние существа не могли забыть того старого Сражающегося с богами святого императора, что повелевал ветрами и облаками и был непобедим в небе и под землёй и осмеливался спорить с самим небом, и перед его сыном они тоже испытывали врождённый трепет.
Присутствующие давно уже проведали кое-какие скрытые обстоятельства, ведь древний род Восточных земель вышел в мир, и, видя эту сцену, все в душе холодели.
Е Фань и сам осмеливался поднять руку на Северного императора и только что выступил вперёд, а теперь явилась ещё и властная обезьяна — у всех были удивлённые лица.
— Проклятая обезьяна!
— Откуда у святого тела такая дружба с обезьяной?!
Многие не сдержали проклятий.