Божественный остров рода Фэн

Безголовый рыцарь, высокий и могучий, в железных доспехах, что струились холодным блеском, надвигался с величием, давящим, словно громада великой горы.

Он был подобен божеству, утратившему голову. Его могущество накрывало небо и землю, и даже небесный свод дрожал перед ним, а бесчисленные чёрные горы гудели и сотрясались.

Сжимая чёрное боевое копьё, он гнал коня по небосводу. Бездонный, как пучина, и безбрежный, как море, могучий боевой дух его вздымался до самого Млечного Пути. Словно бессмертный бог войны далёкой древности, он мчался сюда, убивая, из доисторических времён.

Он привёл в движение грозное дыхание Бессмертной горы. Бескрайний чёрный туман клубился и вздымался волнами. Весь мир дрожал под копытами коня, и всё сущее стенало под остриём копья.

— Грохот...

Конь рыцаря смерти топтал пустоту. Небесная твердь лопалась, и бесконечные чёрные расселины расползались во все стороны. В горной гряде Бессмертной горы стояло ужасающее зрелище.

Большого чёрного пса прошиб ледяной пот ужаса. Этот безголовый рыцарь был чересчур грозен. Подпусти его к себе — взмахнёт копьём, и все до одного исчезнут и телом, и духом.

Вывалив язык, пёс поминутно трясся от страха. Он без остановки перебирал гигантскими лапами, меняя тончайшие детали узора и пытаясь настроить направление переноса.

— Пёсик, давай, старайся! — маленькая Наньнань, прижавшаяся к Е Фаню, тоже сильно нервничала. Затаившись, она боязливо смотрела на безголового рыцаря, что почти уже настиг их.

Большой чёрный пёс изо всех сил вращал даосские узоры. Наконец он со всей силы хлопнул парой гигантских лап — и ввысь ударило бескрайнее сияние. Вспышка света — и все они пропали с того места.

В последнее мгновение ока им удалось пересечь пустоту. В тот самый миг, когда они исчезли, безголовый рыцарь уже налетел на них. Остриё копья пробило небо и землю, обрушило пространство и вонзилось в их призрачные образы.

Ни с чем не сравнимая грозная давящая мощь колыхалась, словно морской вал. Целый первозданный лес вмиг обратился в пыль, и от него не осталось ровным счётом ничего.

Однако узоры, оставленные Великим императором Пустоты, не пострадали. Они сохранились как и прежде, образуя собственный обособленный мирок, полный дыханием великого Дао.

Неведомо в скольких сотнях тысяч ли¹ отсюда вынырнули Е Фань, Ли Хэйшуй и остальные. В недоумении они озирались по сторонам.

¹ Ли (里) — китайская мера длины, около 0,5 км.

Повсюду — золотой песок. Солнце палило нещадно, сухость и зной, казалось, сейчас подожгут само тело. Вокруг стояла мёртвая тишина, ни единого звука.

То была золотая великая пустыня, бескрайняя, насколько хватал глаз. Все песчинки раскалились добела, под лучами яростного солнца испуская нестерпимый жар, и чудилось, что они пропекут тебя до самого нутра.

Ни ветерка. Зной стоял, как в горниле, не давая ни вздохнуть. В золотой великой пустыне не виднелось ни следа жизни, лишь, казалось, полыхало пламя.

— Пёсик, ты что, и правда перенёс нас в Западную пустыню? — спросила Наньнань нежным голоском.

Е Фань и Ли Хэйшуй окончательно остолбенели. Бескрайняя, бесконечная великая пустыня под палящим солнцем струилась золотым сиянием и пышла жаром, словно раскалённая печь. Оба разразились отчаянными воплями.

— Пёс смердячий, да я с тебя шкуру спущу!

— Да это уму непостижимо! Перемахнуть из Восточных земель через всё Чжунчжоу и прямым ходом в Западную пустыню — с закрытыми глазами точнее вышло бы! Как ты вообще нас переносил?!

Они оба бросились на пса, прижали его к земле и принялись тузить. Эта псина довела их до белого каления, и без хорошей трёпки не унять было душевного гнева.

— Случайно... случайно вышло, — большой чёрный пёс и сам несколько опешил.

— Ты мог бы ещё дальше? С самого восточного края света — и прямиком на самый западный! А если бы ты ещё чуточку «случайнее» вышло — ты бы нас на солнце, что ли, перенёс?!

— Да разве я мог так запредельно ошибиться? — пробормотал большой чёрный пёс.

— А это, по-твоему, не запредельно?! Ну ты и умелец!

— Даже если бы Наньнань запустила узоры, и то вышло бы удачнее!

— Вообще-то, Западная пустыня тоже место неплохое. Великий храм Грома на горе Сумеру — это же божественная земля. Каждый год туда стекается бескрайнее море практикующих на поклонение. Можем и прогуляться, — завёл свою песню большой чёрный пёс.

Е Фань и Ли Хэйшуй готовы были прибить его на месте. Эта псина до последнего стояла на своём и несла околесицу — вот уж кто заслуживал взбучки.

— Пан Бо ты закинул в Чжунчжоу, Ту Фэя услал в Северные равнины, а нас зашвырнул в Западную пустыню... Чтоб тебя! Никогда не видел такого безголового пса!

— За Пан Бо ещё ладно: он попал в край славных людей и благодати, возможно, обрящет великое предопределение. Но каково же Ту Фэю, обожающему шум и толпу? В Северных равнинах он может бродить десятки лет и не встретить ни души. Целыми днями глядеть на пустошь — он же там с ума сойдёт от тоски!

Оба наперебой бранили Чёрного императора. Маленькая Наньнань тем временем смирно сидела в сторонке и играла с песчинками, не выказывая ни капли уныния или тревоги.

— Четыре несравненных одухотворённых травы возрастом в десятки тысяч лет — все остались у болтуна Ту. Он как бы получил четыре лишних жизни и точно не помрёт, — всё так же упрямо тявкал большой чёрный пёс. — Жаль только, что мы заранее не поделили те одухотворённые травы.

— Эта псина — просто уникум!

— Ах ты ж! Взбесил меня! Лупи его!

— Гав!

В золотой великой пустыне разразилась яростная схватка между людьми и псом.

Лай стоял ещё долго, но в конце концов всё стихло. Путники полетели прочь из пустыни, ища зелёные земли и многолюдные города.

— О? Странно, — пролетев всего несколько сотен ли, они увидели пышные зелёные пики и вскоре вылетели из пустыни. Всё было совсем не так, как они ожидали.

— Кто вы такие, чтобы запросто расхаживать по боевому ристалищу рода Фэн? — раздался окрик впереди.

Е Фань с друзьями ошарашенно переглянулись.

— Что ты сказал? Род Фэн?! Тот самый род, откуда эта девица Фэнхуан? — вопросил большой чёрный пёс.

— Дерзость! Как ты смеешь так поносить принцессу нашего рода! — лица тех людей стали мрачнее тучи.

Большой чёрный пёс разразился дикими воплями и вдруг со злобой накинулся на Е Фаня и Ли Хэйшуя:

— Сосунки, слышали?! Это центральные земли Восточных земель! Ни в какую не Западную пустыню! А вы только что так со мной обошлись!

Вскоре всё разъяснилось: они вовсе не покинули Восточные земли. Эта пустыня, длиной чуть более тысячи ли², была выбита многолетними сражениями мастеров рода Фэн.

² Тысяча ли — около 500 километров.

— Святое тело Е Фань и этот злобный пёс! — кто-то узнал их, и лица у тех людей переменились.

— Мать вашу, вы говорить-то умеете? Его назвали святым телом, а меня тогда — святым духом! — оскалил белоснежные зубы большой чёрный пёс, приведя тех в оцепенение.

Люди из рода Фэн переглянулись и не сказали больше ни слова. Святое тело последних дней посмело убить даже святую деву несравненной школы Чжунчжоу — им вовсе не хотелось нарываться на беду.

До владений рода Фэн оставалось не более нескольких сотен ли — можно сказать, они уже достигли важных земель этого святого рода. Пролетая мимо, они с удивлением заметили множество людей, стекавшихся сюда.

— Что происходит? Почему все собираются к роду Фэн? — недоумевал Ли Хэйшуй.

Е Фань остановил одного из прохожих и задал ему вопрос. Так они узнали, что святой повелитель рода Фэн приближается к своему тысяча пятисотпятидесятилетию и многие прибывают, чтобы поздравить его с днём рождения.

— Друг Е и друг Ли! Поистине, куда ни глянь, везде можно встретить знакомых! — издалека раздался раскатистый смех.

Великий князь Ся Имин и белая монахиня Ся Илинь, ступая по воздуху, приближались к ним. Рядом следовало несколько стариков — ясное дело, все были мастерами высочайшего уровня.

— Друг Ся, какими судьбами вы здесь? — улыбнулся Е Фань.

— Святой повелитель рода Фэн скоро отмечает день рождения, и мы прибыли поздравить его, — ответил Ся Имин.

Их дядя прибыл лично, а они его сопровождали. Им хотелось свести знакомство с одарёнными юношами, поэтому они и пришли в центральные земли.

— Пойдёмте вместе! — с улыбкой позвал их великий князь.

Е Фань ненадолго задумался, а затем кивнул. Святой повелитель рода Фэн однажды оказал ему услугу. И раз уж он оказался здесь, да ещё получил приглашение от великого князя, отказаться было бы дурным тоном.

Род Фэн — один из древнейших родов Восточных земель. Сочетая огромную силу и глубокую тайну, они брали за образец само небо и землю и постигали тайны непревзойдённого великого Дао. Это был невероятно могущественный род.

Уже по тому, что несравненный божественный правитель выбрал именно их и желал скрепить брачные узы с Е Фанем, было видно, что на этих просторах Восточных земель никто не хотел иметь с ними вражды — все желали дружбы.

Род этот прошёл сквозь смуты тёмных веков разных эпох, но не увядал, достигнув процветания и став сверхгигантом, что надменно взирал на мир. Глубиной накопленной мощи с ним мало кто мог сравниться.

Взору, простиравшемуся вдаль, открывалось зрелище поразительное.

Восемьсот парящих островов, разбросанных, словно звёзды на небе, сияли, словно жемчужины. Каждый остров был по-своему необычен — словно чистые земли из мира божеств, они дарили душе глубокий покой.

— Род Фэн поистине поражает. В легендах говорится о восьмистах божественных островах, и это не ложь! — восхищённо вымолвил Ли Хэйшуй.

Восемьсот островов неподвижно висели в небе. Окутанные бессмертным туманом, они напоминали божественные земли невиданной красоты. Бессмертные цветы распускались, водопады низвергались, пятицветное сияние переливалось повсюду — всё было проникнуто неземной чистотой и изяществом.

На островах стояло множество дворцов: искусные балки и расписные стропила, оплетённые драконами и осёдланные фениксами, облака бессмертных струились вокруг. То было словно божественное царство вне мира. Множество бессмертных журавлей, разноцветных луаней и прочих одухотворённых птиц парило меж островами.

В самой глубине высились бескрайние горы, вздымаясь прямо в небесную высь. Могучие и величественные, они потрясали душу.

Средь гигантских пиков стоял великий древний город, что никогда не опускался вниз. Чужим взорам он был не видим. У каждой из сильнейших святых земель имелось по такому городу, и, по преданию, они были древними божественными городами, оставленными богами.

Множество почтенных старейшин рода Фэн выстроились у божественных островов. С улыбкой встречая каждого гостя, они беспрестанно складывали руки в почтительном жесте, выражая благодарность.

— Не принявшая человеческий облик собака входу не подлежит, — Е Фаня и его спутников остановили и ни за что не пропускали большого чёрного пса.

— В прежние времена ваш глава меня ещё и упрашивал бы прийти! — разъярился большой чёрный пёс.

— Таково правило. Вводить зверей-питомцев не дозволено, — отвечали люди из рода Фэн с недовольным видом.

— Кто тут зверь-питомец? Мой человеческий питомец — и тот уже вошёл. Почему мне нельзя?! — возмущённо заорал пёс, указывая гигантской лапой на некоторых учеников святых земель.

Среди них и правда был тот, кого Чёрный император некогда пленил. Сейчас он готов был живьём содрать с пса шкуру, но, не желая ввязываться в ещё больший срам, опрометью бросился вглубь восьмисот божественных островов.

— Пусть войдут, — подошёл один из стариков рода Фэн. Е Фань знал его — они встречались в Божественном городе Северных земель — и потому отвесил ему поклон.

Разных людей вели на разные острова. Е Фаня с товарищами провели вглубь одного гигантского острова, где большей частью собрались юные ученики святых земель.

Их появление сразу привлекло внимание многих. Здесь присутствовало немало наследников и святых дев, и каждый бросил на них странный взгляд: все изумлялись, что Е Фань до сих пор жив.

Ведь полгода почти истекли, а он всё не умирал.

— Кха... — Е Фань закашлялся кровью и, не придавая тому значения, вытер рот белым платком.

Многие чувствовали в душе невыразимое словами. Ещё в Южных землях они видели, как он постоянно харкает кровью, а в итоге он смог сражаться с Хуа Юньфэем, наследником Жестокого императора, и зарубил святую деву несравненной школы Чжунчжоу.

И вот теперь он снова кашляет кровью, и многие втайне проклинали его, считая, что такого притворщика сам гром должен поразить, — вечно вводит всех в заблуждение, а потом разит наповал. Это поистине обескураживало.

— Друг Е, как твоё тело, в порядке ли? — спросил наследник Яогуан. Тело его окутывало божественное кольцо, не давая возникнуть неприязни. Священный свет ограждал его, и был он подобен сыну божества, ступающему по миру людей.

— Думаю, ещё с полмесяца протяну, — ответил Е Фань.

— Друг Е шутит. Ты непременно одолеешь врата смерти, — с улыбкой отвечал наследник Яогуан.

— Раз уж тебе, недолговечному, осталось всего ничего, так не лучше ли прямо сейчас сразиться со мной?! — шагнул вперёд золотокрылый юный король Пэн. Высокий и могучий, с золотыми очами, вселяющими ужас, он походил на божество демонов, сошедшее в мир, и был грозен до предела.

— Думаешь, я тебя испугался? Хочешь битвы — значит, будет битва. Я не прочь прикончить тебя! — резко развернувшись, Е Фань встал лицом к этому исполненному демонической силы юноше. Тот уже не раз провоцировал его, и схватка была неизбежна.

Другие наследники и святые девы встрепенулись. Это же два сильнейших мастера нынешнего молодого поколения! Если они сразятся, это будет битва дракона с тигром — её ожидали с небывалым нетерпением.

— Птичка, да тебе, я гляжу, жить не надоело! — пробормотал Чёрный император.

— Хм! — золотокрылый юный король Пэн холодно фыркнул, и золотые очи его выстрелили двумя холодными молниями.

Он, Фэнхуан и остальные вовсе не были вынуждены идти в Бессмертную гору, а, отделавшись лёгким испугом, спаслись оттуда. Их бегство было куда благополучнее, чем у Е Фаня и его спутников.

— Брат Пэн желает сразиться? — Фэнхуан, стройная и грациозная, приблизилась лёгкой, воздушной походкой. Хотя на ней была пятицветная маска, прелесть её манер и красота осанки были пленительны. Она легко улыбнулась и промолвила: — Сегодня не годится прибегать к оружию. Можно отложить бой на потом, чтобы все мы насладились зрелищем битвы на пике сил.

На лицах всех присутствующих отразилось странное выражение. Все прекрасно понимали, какие отношения связывали её и Е Фаня, и, видя такое её поведение, чувствовали, что в скором времени можно ждать увлекательного зрелища.