Наследие Небесного двора

Кожа мудреца, квадратная, длиною чуть больше чи¹, была совершенно целой, хрустально-прозрачной, с искорками блеска — таинственная, жуткая и вселяющая в сердце тревогу.

¹ Чи (尺) — китайская мера длины, около 0,33 м.

Письмена на ней, и на лицевой, и на оборотной стороне, были мелки и покрывали её плотно-плотно — десятки тысяч знаков. Обычный глаз вовсе не мог разобрать написанного, так мелки были строки.

Эти древние знаки, словно выкованные из железа и серебра, были мощны и размашисты, как драконы и змеи. Казалось, тысячи клинков и мечей застыли на священной коже мудреца, что источала хрустальный блеск, но ужасающая аура убийства разила в самое сердце и душу.

В тот миг чудилось, будто стоишь в краю лютой стужи — холод пронизывал до костей. Словно внимали вы плачу и стенаниям тысяч и тысяч живых тварей, и перед глазами вставали горы трупов и кровавые моря.

Что за человек содрал кожу с мудреца древности и, переплавив, превратил в бумагу для записей? От этого бросало в дрожь — подобные средства были жестоки и ужасны.

Большой чёрный пёс, устрашённый аурой убийства с божественной кожи мудреца древности, не мог удержать её даже в лапах — те тряслись и подрагивали. В конце концов он расстелил кожу на земле, но даже сам не смел к ней притронуться — можно вообразить, до чего она была жуткой.

— Это уж точно не кожа с лежащего здесь белого скелета!

Ведь этот человек решительно не достиг границ мудреца. По преданию, у мудреца древности даже после смерти ни единый кусочек плоти и крови, ни единая частица кожи не разлагаются. А от этого остались лишь кости.

— Это... священное искусство убийства! — читая древние знаки, большой чёрный пёс не мог унять дрожи и никак не мог успокоиться.

Все обступили его тесным кругом, слово за словом читая дальше. На их долю выпало много событий, но сейчас души их вздымались волнами, и волнение достигло немыслимой степени.

На священной коже мудреца древности были записаны всевозможные способы убийства людей — изощрённое, донельзя жуткое, непревзойдённое священное искусство. В ход шло всё без разбора — оно было создано лишь ради того, чтобы убивать!

— Вот уж истинно ужас!

Не прочитав и малой половины, все уже покрылись холодным потом, и головы пошли кругом. Тайные техники убийства не давали уберечься, и каждый спрашивал себя: доведись ему столкнуться с ними — уцелеет ли, бог весть.

Искусство убийства развилось здесь в целый путь — путь, не похожий ни на какой другой. Он был направлен на истребление всех живых существ под небесами, и с окровавленным священным мечом в руке позволял достичь непревзойдённого плода Дао.

— Это злая книга, это тёмный свиток. Его и впрямь следует уничтожить... — с дрожью в голосе произнёс болтун Ту.

— Ошибаешься. Это бесподобный великий путь, и многое в нём достойно изучения. Если овладеть им, можно не только убивать других, но и защитить собственную жизнь, — возразил Ли Хэйшуй.

— Я знаю, что это... — большой чёрный пёс уставился на священную кожу мудреца и золотую табличку. Дух его сотрясался: он узнал некое древнее наследие.

— Что это?! — все изумлённо воззрились на него.

— Это... священное искусство убийства Небесного двора¹, — со вздохом произнёс большой чёрный пёс. В душе его всколыхнулись бесконечные воспоминания, и он долго не мог прийти в себя.

¹ 天庭 (тянь тин) — дословно «Небесный двор», название древней организации убийц, не связанной с небесными чертогами бессмертных.

— Небесный двор?! — всех точно пригвоздило к месту, и лица их выразили недоверие.

— Этот Небесный двор — не тот Небесный двор. В глубочайшей древности существовало три божественных царства убийц — нетленные школы, что просуществовали десятки тысяч лет и были куда древнее святых земель Восточных земель... — протяжно заговорил большой чёрный пёс.

Организации убийц развились в святые земли, а затем сделались бессмертными божественными царствами — можно вообразить, сколь ужасны они были. Почти у всех под небесами от одного слова «убить» менялось лицо.

Все святые земли трепетали перед ними, но ничего не могли поделать, глубоко опасались их и не смели провоцировать. Ибо три божественных царства убийц были чересчур грозны: они осмеливались нападать даже на мудрецов древности.

— Святые земли убийц далёкой древности ни в какое сравнение не идут с организациями наёмных убийц более поздних времён. Они никогда не убивали безымянных — брались только за тех, кто был рангом выше полу-великого мастера!

— Это... уж слишком пугающе! — Ту Фэй и остальные содрогнулись.

— Школы глубочайшей древности, ужасающий великий путь убийства — всё это поистине несравненно и жутко, — посетовал Чёрный император.

Небесный двор, Мир людей и Преисподняя — три этих имени были тяжелы, как десять тысяч цзюней², и означали три самых ужасающих вида наследия, что жили за сто с лишним тысяч лет до нас. То были три божественных царства убийц глубочайшей древности.

² Цзюнь (钧) — китайская мера веса, около 15 кг.

И не то чтобы их тайные методы превосходили древние каноны святых земель. Просто их путь был создан ради убийства, и от него не было спасения. Следуя этим путём, они и стремились доказать непревзойдённый плод Дао.

Три божественных царства убийц глубочайшей древности — все они убивали мудрецов древности. Кто мог не бояться столь чудовищной силы? И из каждого из них выходили несравненные в мире святые мудрецы-убийцы.

При одной мысли о тех, кто вступил на пределы святых мудрецов, следуя великим путём убийства, головы шли кругом. Вся их жизнь была продиранием сквозь горы трупов и кровавые моря, их священное искусство убийства не имело равных в мире, и если они намеревались кого-то уничтожить, можно было считать, что этот человек уже приговорён к смерти.

В доисторические времена три имени — Небесный двор, Мир людей и Преисподняя — были грозой несравненной силы, и никто не смел им противиться.

Впрочем, эта незримая атмосфера ужаса сеяла в святых землях столь великое беспокойство и недовольство, что в конце концов те объединились и выступили против трёх божественных царств убийц.

Святые земли выбрали удачный миг: их собственное развитие достигло предела процветания, и среди них явилось несколько непревзойдённых святых мудрецов. А вот старые святые мудрецы трёх божественных царств убийц должны были вот-вот уйти в нирвану — сил сражаться у них почти не осталось, а преемники ещё не народились.

То была потрясшая мир великая битва доисторической эпохи. Все святые земли приняли в ней участие. Таких битв от сотворения мира случалось немного, и она воистину стала великим бедствием для человечества.

В той войне земля истекала кровью. Древние божественные царства убийц проникали повсюду, нанося удары везде и всюду, и кровопролитие тех эпох было до крайности тёмным. Кто знает, сколько величайших мастеров тогда погибло.

В конце концов святые земли, обладая подавляющей силой, взяли верх. Оружием предела они забили до смерти старых святых мудрецов трёх божественных царств, что уже готовились почить, — и одним ударом достигли успеха.

Занимавший первое место Небесный двор тогда развалился и был стёрт с лица земли. Ни единой линии наследия от него не осталось. Святые земли окружили его общими силами и перебили всех лучших мастеров этого божественного царства.

Два других древних божественных царства убийц — Мир людей и Преисподняя — не были уничтожены полностью, но после той битвы исчезли без следа и никогда больше не достигали былого величия.

Потому что они поняли: без священного оружия предела, что было у Великих императоров древности, даже обладая несравненной в мире личной убойной силой и непревзойдённым искусством убийцы, против сокрушительной мощи оружия предела им не выстоять.

По преданию, эти два божественных царства убийц ушли далеко в Чжунчжоу, покинув Восточные земли. Хотя некоторые говорили, что Восточные земли по-прежнему остаются их главным оплотом, теперь они стали предельно незаметны.

В эпоху после доисторических времён «Мир людей» и «Преисподняя» тоже появлялись, но никогда больше не царили над миром так, как до великой древности, когда даже святые земли отступали перед ними.

— Небесный двор... ты хочешь сказать, это великое искусство убийства первого божественного царства убийц древности? — все застыли как вкопанные.

Этот белый, как нефрит, скелет был человеком из эпохи десяти с лишним тысяч лет назад — лучшим убийцей Небесного двора, и он умер здесь.

Можно вообразить, как в годы великой смуты тёмных веков все сильнейшие силы мира сообща истребляли божественные царства убийц и главный удар пришёлся именно на Небесный двор. Этому человеку некуда было податься, и он бежал в Бессмертную гору.

Е Фань и остальные наконец поняли, почему от священной кожи мудреца древности и золотой таблички исходила такая пронизывающая кости аура убийства, которую они едва выносили. Иначе и быть не могло с реликвией и записью техник первого божественного царства убийц древности.

— Нужно тщательно вчитаться: это жуткое и древнее наследие. Даже не используя его для тайных убийств других, оно вполне сгодится, чтобы спасать собственную жизнь! — Е Фань внимательно вглядывался в строки.

В нынешнем его положении ему отчаянно не хватало всевозможных священных искусств. Золотокрылый юный король Пэн и остальные наследники святых земель алчно следили за ним, а наследие Жестокого императора было туманно и запутанно, неизвестно, скольких именно оно достигало, — но все они владели несравненными священными искусствами, и ему нужно было, чем противостоять.

Все присели на корточки и принялись вчитываться. Наследие Небесного двора поистине не имело цены. Узнай о нём мир — это вызвало бы грандиозный переполох, а то и бескрайние кровавые бури.

Они прочли лицевую сторону, затем оборотную, и чем дальше читали, тем сильнее сжимались их сердца. Способы убийства и правда не гнушались ничем: низкие, подлые, открытые и прямые... — не уберечься никак.

В конце концов древний свиток из человеческой кожи содержал указание, что есть ещё нижний свиток наследия Небесного двора, его сердцевина: им оказалось... одно из Девяти тайных искусств!

— Неудивительно, что они могли повелевать ветрами и дождями в древние времена — они владели одним из Девяти тайных искусств!

— Уж не то ли это искусство, что на Священном утёсе?!

— Хе-хе... — раздался смех маленькой девочки.

Все так увлеклись чтением наследия на коже мудреца, что не замечали маленькую Наньнань. А сейчас с изумлением обнаружили, что она весело играет с какими-то маленькими существами и заливается радостным смехом.

У подножия этой каменной скалы было несколько древних пещер с явными следами топора и зубила. Наньнань подбежала к одной из них. Золотая лошадка и золотая ласточка увивались возле неё, необычайно послушные, позволяя ей гладить себя.

— Что это?! — изумились все.

Золотая лошадка была ростом не больше чи, позади неё катилась золотая повозочка. Золотая ласточка, размером с пол-ладони, порхала в воздухе. А золотой телёнок, длиной в чи, всё тёрся и тёрся возле малышки.

Были там и другие причудливые маленькие существа, которым и названия не подобрать. Объединяло их одно: все они не имели плоти и крови, а были из чистого золота, но при этом все двигались, совсем как живые.

— Эти древние пещеры — божественная руда! В ней есть священные предметы, что обрели душу! Это драгоценность для плавки оружия! — возбуждённо вскричал большой чёрный пёс.

Все разом вскочили на ноги. Для практикующих тайные свитки и оружие — вечно драгоценные вещи, и никто не мог остаться равнодушным.

— О Небо! Это таинство! Внутри золотой повозочки — человечек!

Золотой человечек спрыгнул с повозочки и, ухватив маленькую Наньнань за рукав, запрыгал вокруг неё. Совсем как живой, он был полон неизъяснимой тайны.

— Они все из древней пещеры, войдём и осмотримся! — все уже хотели двинуться вперёд, как вдруг из одной древней пещеры повеяло грозным, давящим могуществом.

А затем там зажглась пара изумрудно-зелёных глаз. В них стояли слёзы, но они сияли, словно божественные светильники, и были до того ослепительны, что смотреть прямо в них было невозможно.

В этот миг всех будто пригвоздило к месту, они не могли и шелохнуться, словно упали в ледяную бездну, и даже слова вымолвить не могли. В древней пещере было некое неведомое живое существо!

— Старшие братья, что с вами? — маленькая Наньнань заметила неладное, подбежала и принялась толкать их маленькими ручками.

Только тогда они обрели способность двигаться, но незримая давящая угроза всё ещё висела над ними, намертво сковав их.

— Скорее уходим! В древней пещере божественный металл обрёл душу — в будущем он непременно станет святым духом! — тихо проговорил большой чёрный пёс.

Е Фань, терпя бескрайнюю ауру убийства, запечатал золотую табличку и священную кожу мудреца древности и убрал их. Все стремительно попятились прочь от нескольких древних пещер.

Маленькая Наньнань нехотя махала маленькой ручкой, прощаясь с золотыми человечками, лошадками и другими крохотными созданиями.

Лишь когда они отошли на очень большое расстояние, та ужасающая давящая сила исчезла. Только тогда они смогли перевести дух. В пещере определённо обитало нечто совершенно из ряду вон выходящее. Если бы не Наньнань, все бы они полегли там — белый скелет у входа был тому наглядным примером.

— Наньнань, как эти маленькие существа оказались рядом с тобой? — принялся подробно расспрашивать Е Фань.

— Наньнань и сама не знает. Они очень милые и сами подошли ко мне, — ответила малышка с простодушным видом.

— Если я не ошибаюсь, внутри может быть священный предмет, принадлежавший лично Великим императорам, — божественный металл зелёных слёз! — сурово произнёс большой чёрный пёс.

— Что?! — закричали все разом.

— Это, без сомнения, жила божественного металла. Вы обратили внимание: та пара глаз — зелёная, и в них переливаются таинственные слёзы. Это точно божественный металл зелёных слёз! — твёрже прежнего проговорил большой чёрный пёс.

Кроваво-красная медь феникса, чёрный металл с драконьими узорами, божественный металл зелёных слёз — всё это непревзойдённые священные предметы, которые можно повстречать, но нельзя искать нарочно. Даже Великие императоры древности не всегда могли их собрать — что уж говорить об обычных людях.

— Этот кусок божественного металла зелёных слёз уже обрёл душу и в будущем может стать святым духом. Даже высший мастер, явись он сюда, не справился бы с ним. Нам лучше поскорее уходить.

Все были и потрясены, и разочарованы. Здесь, оказывается, был непревзойдённый священный предмет, который поразил их до глубины души, но унести его с собой было невозможно.

— Довольствуйтесь тем, что есть. Мы обрели священное искусство убийства Небесного двора. Можно хоть заново воссоздавать это древнее божественное царство убийц.

Они прошли ещё с десяток ли. Чёрные великие горы становились всё более величественными и могучими, и чудилось, будто они незаметно перенеслись в эпоху до великой древности. Древнее дыхание жизни струилось повсюду, и сердце наполнялось трепетом.

Прошли ещё десяток ли. Чёрные гигантские пики, казалось, вершинами упирались в Небесный двор, а основаниями придавливали Девять глубин. Мощные, неприступные, пугающие. В дремучих первобытных лесах вился чёрный туман, опоясывая всё, словно пояс.

— Вшух!

Луч сине-зелёного света взвился из чёрных громад, рассёк длинный небосвод и унёсся в глубину Бессмертной горы. С небес пролился аромат, проникающий прямо в сердце.

— Это... вы видели? — это была сине-зелёная черепаха! Как она может летать в Бессмертной горе, когда мы не можем?

— Нет. У неё есть корни. Несмотря на такое расстояние, аромат доходит до нас и пьянит. Это бессмертное священное лекарство!

Все застыли на месте, безмерно поражённые. В Бессмертной горе и впрямь водились божественные сокровища, способные летать по воздуху и пронзать землю, сама выбиравшие себе прибежище. Им посчастливилось увидеть одно из них воочию.

— Это легендарное бессмертное священное лекарство — «Десять тысяч лет»! Кто бы мог подумать, что оно окажется в Бессмертной горе! — большой чёрный пёс от жадности едва не откусил себе язык.

В целом мире каждое бессмертное священное лекарство уникально. Стоит ему погибнуть — оно навсегда исчезнет с лица земли, и второго такого не появится.

Даже в доисторическую эпоху священных лекарств было всего несколько видов. Облик каждого из них был подробно описан.

Это бессмертное священное лекарство под названием «Десять тысяч лет» в зрелом виде походило на маленького сине-зелёного чёрного воина и обладало неисчерпаемой лекарственной силой. По преданию, съевший созревшего маленького чёрного воина мог продлить жизнь на десять тысяч лет!

У разных бессмертных священных лекарств были разные свойства: одни помогали постигать великий Путь, другие одаривали непревзойдённой божественной мощью, а это лекарство «Десять тысяч лет» сосредотачивало своё действие на продолжении жизни.

— Вот уж недаром говорится: «Тысячелетний царь-черепаха да десятитысячелетняя гуй»! Съесть его — и продлить жизнь на десять тысяч лет. Это уж слишком против небес! Как срок жизни великого совершенного святого тела! — у Ту Фэя текли слюни ручьём.

— Десять тысяч лет... Каждый Великий император древности растил по одному бессмертному священному лекарству. Жили они куда дольше, чем мы можем вообразить! — и Пан Бо загорелся.

— Вот бы нам поймать его! — глаза Ли Хэйшуя засияли.

— Поймать очень трудно. Ясно же, что когда то древнее чайное дерево, задрав корни, бросилось наутёк, оно переполошило лекарство «Десять тысяч лет». Оно взмыло в небо и скрылось в глубине Бессмертной горы, теперь оно нас остерегается, — с досадой проговорил большой чёрный пёс, виня всех в том, что они спугнули древнюю чайную рощу просветления.

— В этой Бессмертной горе всё воистину таинственно и непредсказуемо. Чего тут только нет: девятиотверстные каменные люди, древняя чайная роща просветления, трава тьмы, божественный металл зелёных слёз, а теперь и лекарство «Десять тысяч лет» объявилось, — вздохнул Е Фань.

— Там домики... — пройдя ещё несколько ли, маленькая Наньнань вдруг протянула ручку вперёд.

Впереди стояло много чёрных больших гор. Несколько из них были суровы и тяжелы лицом. Хоть ростом они были не особенно высоки, даже уступали соседним громадам, облик их был воистину царственен — как у владык средь гор.

— Откуда здесь древние строения?!

На тех горах стояли какие-то древние палаты и залы — не то старинные храмы божеств, не то полуразрушенные даосские обители. Очень ветхие.

— Кто это строил? Возвести такое внутри Бессмертной горы... воистину непостижимо!