Безумный старик наносит удар
Образ Тайцзи был глубокомыслен и неизмерим. То был след, запечатлённый древними, когда их понимание «Дао» достигло высшего совершенства, и в нём заключался непревзойдённый тайный смысл, который трудно выразить словами.
Сколь многосложны и глубоки чудесные истины великого Дао в нём — никто в мире не мог ясно сказать. Е Фань же лишь уловил его отблеск и пока лишь начинал постигать его, и перед ним простиралось ещё бескрайнее поле для откровений.
— Грохот!
Одним ударом он обрушил небесный свод, и в нём рождалась бездонно глубокая чёрная дыра, что поглощала всё вокруг, и даже души зрителей готовы были затянуться туда.
— Треск!
Одна за другой черные огромные расселины бежали вдаль. Взяв чёрную дыру за центр, они крушили всё сущее, и она являла собой исток полного уничтожения.
Левая рука Е Фаня, чёрная и блестящая, стала точкой «предельной Тьмы» в образе Тайцзи и обратилась зримым следом Дао, обладая силой Дао, что сокрушает всё сущее.
— Дон!
То было ужасающее великое столкновение. С самого начала оба выставили несравненные священные искусства: великий путь Инь-Ян против великого пути Тайцзи!
Два этих пути имели много общего, но различие заключалось в двух точках образа Тайцзи: светлая половина обнимала точку предельной Тьмы, тёмная половина — точку предельного Света.
Такое, казалось бы, незначительное различие в толковании великого Дао расходилось на триллионы ли¹, приводя к совершенно разным проявлениям и принося совершенно разные плоды Дао.
¹ Ли (里) — китайская мера длины, около 0,5 км. Триллионы ли — образное выражение неисчислимой разницы.
— Грохот!
Пустота беспрерывно обваливалась, энергия неистово бурлила. То было столкновение схожих великих путей, и обоих оно глубоко задевало!
Поскольку при всём сходстве проявления этих двух путей были совершенно разными, оба они затаили дыхание и напрягали все силы в противоборстве.
То было уже не противостояние силы, а состязание в понимании своих путей и стойкости веры. Свой собственный путь и есть несравненный великий путь — в этой вере они не могли поколебаться!
— Грохот!
Чёрная дыра, рождённая левой рукой Е Фаня, крушила всё сущее и поглощала всё, и была она ещё неизмеримее пучины.
Чёрный небосвод, в который обратилась левая рука наследника Инь-Ян, накрыл всё сверху, высокий, словно гигантский пик, и широкий, как сама земля, но он уже шёл трещинами и, казалось, вот-вот обрушится.
— Грохот!
Наконец с громовым раскатом чёрный небосвод полностью обвалился под ударом точки предельной Тьмы, в которую превратилась левая рука Е Фаня, и всё обратилось в ничто.
Наследник Инь-Ян громко вскрикнул. Чёрные волосы его растрепались, и он улетел прочь, а из уголка рта вытекла струйка крови. В его остром, как лезвие, взоре мелькнул ужас.
По другую сторону Е Фань стоял неколебимо. Золотая энергия крови вздымалась, обращая небеса вспять, и весь он, будто вылитый из божественного металла, был подобен святому воителю доисторической эпохи.
— Четыре предела... — все вокруг загудели, и на лицах проступило потрясение. Никто не мог поверить своим глазам.
— Разве он не отсек свою культивацию? Как он может ещё обладать такой ужасающей боевой мощью? Неужто Божественный лекарь Ван сказал неправду? — люди терялись в сомнениях и догадках, и на многих лицах отразился страх.
Особенно ученики святых земель — многие из них последовали сюда именно для того, чтобы разведать истинное состояние Е Фаня, и теперь все хмурили брови.
— Должно быть, он и впрямь отсек культивацию... — кто-то вспомнил другие слова Божественного лекаря Вана: если Е Фань будет биться насмерть, он может явить боевую мощь уровня Четырёх пределов, но это истощит его без остатка. За всю жизнь он сможет провести не более десяти смертельных битв, а затем тело его умрёт, и Дао исчезнет.
Взор наследника Инь-Ян стал ледяным до предела, и он злобно проговорил:
— Раз ты хочешь биться насмерть, я помогу тебе. Узри же мою подлинную силу!
— Грохот!
Он вытер струйку крови из уголка рта, и тело его исторгло ни с чем не сравнимое сияние, так что смотреть прямо было невозможно. Словно чёрно-белое солнце яростно запылало, озаряя всю пустошь.
Несравненно могучая и величественная аура, словно божественная радуга, пронзающая солнце, словно цунами, что обрушилось на девять небес, — он уподобился божественному духу, что, сбросив оковы, вырвался из преисподней.
В этот миг наследник Инь-Ян источал ауру, что заставляла трепетать и цепенеть от страха. От него веяло запредельной опасностью. Вокруг его тела клубился чёрно-белый туман, словно бурлил Хаос.
— Он прежде запечатывал свою боевую мощь и теперь прорвался в тайное царство Превращения в дракона!
— Это великое искусство печати Инь-Ян несравненной школы Чжунчжоу! В обычные дни он подавлял себя, чтобы без конца совершать прорывы. Теперь он стал несравненным юным мастером первой трансформации Превращения в дракона!
Люди отступали, и сердца их трепетали от страха. Это был, без сомнений, ужасающий персонаж, почти непобедимый среди своего поколения.
Наследник Инь-Ян, в шапке из пурпурного золота, с мечом Инь-Ян за спиной, с развевающимися чёрными волосами и грозным взглядом, стоял между небом и землёй, подобный сошедшему в мир небесному владыке, и давил на всех вокруг.
Е Фань похолодел. Не смея терять бдительности, он поднял свою боевую мощь до предела и произнёс:
— Во второй половине моей жизни мне лишь десять раз дано явить культивацию уровня Четырёх пределов. Я давно дал зарок: в каждой битве убивать одного наследника святой земли, иначе моя растраченная жизненная сила того не стоит.
Все шумно втянули в себя холодный воздух. Всю жизнь — лишь десять раз великих битв, и каждый раз — убивать наследника святой земли! Святое тело и впрямь ужасало!
Взор наследника Инь-Ян похолодел:
— У тебя не будет такой возможности! Я омою твоей святой кровью мой священный меч и принесу жертву душе святой девы!
Юных мастеров уровня Превращения в дракона в нынешнем мире было немного. В Восточных землях сейчас таких почти и не было. Наследник Инь-Ян сейчас был так же бездонно глубок и неизмерим, как океан.
— Сначала Хуа Юньфэй, потом золотокрылый юный король Пэн, а теперь ещё наследник Инь-Ян... Похоже, все наследники святых земель чувствуют нарастающее давление. Пока не вступишь в Превращение в дракона, боязно будет опрометчиво наносить удар.
Люди в душе трепетали и переговаривались.
— Ошибаетесь!.. Возможно, те наследники уже давно достигли этого уровня, просто все они затаились и выжидают.
Сердца людей были неспокойны. Святое тело явилось в мир и одну за другой вело битвы с несравненными юными мастерами уровня Превращения в дракона, создавая в том же поколении невероятно гнетущее давление.
Теперь, чтобы соперничать в молодом поколении, не совершив прорыва до этого уровня, лучше было и не высовываться!
— Это злое отродье и впрямь взвинтило свою боевую мощь до Четырёх пределов. Позволь мне, старику, забрать его жизнь, незачем тратить время.
Позади те два старца заговорили почти одновременно и вместе двинулись вперёд.
— Не нужно. Убивать его — только марать руки двух великих старейшин. Мне довольно, чтобы отрубить ему голову! — с холодной усмешкой в уголках губ проговорил наследник Инь-Ян.
Оба старца покачали головой и вместе стали надвигаться вперёд. Один из них сказал:
— Мы прибыли в Восточные земли лишь для того, чтобы снять его голову. Кто его убьёт — неважно.
Они смотрели на Е Фаня как на мясо на разделочной доске, словно жизнь и смерть его была в их руках и они полностью владели положением. В их глазах стояло презрение.
Аура убийства, что они источали сейчас, была невероятно грозной, и Е Фань чувствовал на себе чудовищное давление, невольно хмуря брови.
— Не обижайте старшего брата... — держась за штанину Безумного старика, проговорила маленькая Наньнань, и её большие глаза наполнились слезами. Она была очень встревожена.
— Всё началось из-за тебя, девчонка! В этой жизни тебе не избегнуть участи рабыни Инь! — ледяным взором обдал её один из старцев.
— Это Наньнань виновата... Старший брат тут ни при чём... — испуганно и обиженно пролепетала Наньнань, робко глядя на них.
— Наньнань, не тревожься. Они ничего из себя не представляют, — улыбнулся Е Фань, и его лицо осветилось мягкой, спокойной улыбкой. Он утешал малышку, чтобы она не волновалась.
— Двум великим старейшинам незачем действовать! Я решительно намерен собственными руками убить его! — наследник Инь-Ян был чересчур горд. С тех пор как их святая дева была убита, в его душе, как у наследника, бушевала вздымающаяся до неба ярость.
Все эти дни он чувствовал себя ужасно перед наследниками императорских династий Чжунчжоу и наследниками несравненных великих школ, и ему постоянно чудились странные взгляды на себе. Только собственноручно убив святое тело, он мог смыть этот позор.
— Тогда позволь мне, старику, сперва прикончить этих праздных людишек!
Два старца со зловещим видом уставились на Ли Хэйшуя и большого чёрного пса, а затем перевели взгляд на Безумного старика и маленькую Наньнань, и жажда убийства выплеснулась наружу.
— У этой девчонки тело бессмертного и кости из нефрита, жаль только, без памяти. Ей остаётся лишь стать рабыней Инь!
— У-у-м!
Оба шагнули вперёд, и пустота дрогнула, так что все вокруг задохнулись от гнёта.
— Вьюх!, Вьюх!
Большой чёрный пёс и Ли Хэйшуй были чрезвычайно прыткими и в первый же миг спрятались за спиной Безумного старика. Не говоря ни слова, они лишь подначивали старцев взглядами.
— Мы отправляем вас в последний путь!
Один из старцев с безжалостной усмешкой выбросил вперёд огромную длань, что накрыла всех.
— Дядя... — готовая заплакать, Наньнань снова толкнула Безумного старика в бедро.
Величественный и могучий Безумный старик наконец отозвался. В его пустых, спрятанных за спутанными волосами зрачках мелькнул луч света. Он опустил голову и посмотрел на Наньнань, а затем поднял её и посадил на плечо.
— Не знаешь, что такое жизнь и смерть! — безжалостно и холодно усмехнулся один из великих старейшин, нанося удар ладонью. Его длань тянулась прямо к темени Безумного старика.
— Вот уж старец, пресытившийся жизнью! — покачивал головой большой чёрный пёс позади.
Взгляд этого великого старейшины из школы Инь-Ян был хищным и мрачным. С жестокой насмешкой он проговорил:
— Отправляйтесь все к смерти! — его длань уже почти опустилась на темя Безумного старика.
Однако Безумный старик не сделал ни единого движения, лишь поднял на него глаза. В пустых зрачках мелькнули и исчезли два луча света.
— А-а-а!..
Этот великий старейшина прямо в воздухе закричал и с глухим плюх! рухнул вниз с высоты, больше не шевелясь. Глаза его были широко раскрыты, полны ужаса, и он умер прямо на месте.
— О Небо! Что произошло?!
Все вскрикнули, не понимая, в чём дело.
— Кажется, этот лохматый чудак просто взглянул на него — и мастер восьмой трансформации Превращения в дракона умер!
Сердце каждого зашлось от страха, и никто не понимал, отчего так вышло.
— Ты!..
Другой великий старейшина взревел. Разинув рот, он выплюнул древнюю бронзовую башню, что вмиг выросла до размеров горного пика и устремилась подавить Безумного старика.
Но Безумный старик по-прежнему не сделал ни единого движения. Он лишь глянул вперёд, и в его зрачках мелькнула и погасла искра света.
— Грохот!
Вся древняя башня рассыпалась вдребезги и обратилась в пыль!
И в тот же миг этот великий старейшина тоже издал лишь один жалобный вскрик и рухнул с небес. Дрыгнув ногами, он испустил дух.
Теперь все видели это очень ясно, и каждого обуял ужас. Двое великих старейшин восьмой трансформации Превращения в дракона были живьём умерщвлены одним лишь взглядом этого лохматого чудака!
— Кто ты такой?! — в темноте появился ещё один старец, но не посмел приблизиться. Указывая на них пальцем, он закричал: — Ждите! Я сейчас приглашу верховных старейшин, и никто из вас не уйдёт живым! Посмотрим, как ты будешь сражаться с великим мастером!
— Подумаешь, великий мастер! Да хоть вашего несравненного главу школы зови! — заорал большой чёрный пёс, и рот его растянулся чуть не до ушей.
— Ждите! — этот старец глянул на Безумного старика и опрометью бросился прочь, исчезнув в мгновение ока.
— Кто же он, этот лохматый чудак? Почему он так ужасен? Сколь же могучей силой он обладает?
— Одним взглядом насмерть сразил двух мастеров восьмой трансформации Превращения в дракона... Это похоже на сказку!
Не было ни одного человека, кто бы не трепетал в душе, и все благоговейно замерли. Происходящее превосходило всякое воображение, и сердца у всех неспокойно колотились.
Тем временем битва Е Фаня с наследником Инь-Ян была в самом разгаре и чрезвычайно яростна.
Наследник Инь-Ян заметил, что произошло с той стороны, и сердце его бешено заколотилось. Он уже хотел бежать: от этого чудака у него по коже бегали мурашки.
Но Е Фань прочно взял его на прицел и холодно усмехнулся:
— Я же сказал: раз я явил культивацию уровня Четырёх пределов, непременно падёт один наследник святой земли!
— Думаешь, я тебя боюсь?! Сегодня я убью тебя! — вскричал наследник Инь-Ян и с лязгом дзынь! обнажил священный меч Инь-Ян!
— У-у-м!
Этот участок мира будто застыл, превратившись в личное пространство меча одного человека. Потоки энергии Инь и Ян струились, и бескрайняя аура убийства и разрушения ударила к небесам!
— Вы и впрямь здесь! Сегодня никто не уйдёт! — из далёкого неба раздался протяжный клич, и полтора десятка силуэтов стремительно приблизились.
Великий мастер школы Инь-Ян и прочие ещё не подоспели, а старейшины школы Цзывэй явились первыми, явно для того, чтобы заступиться за Чжао Фа.
— Хватайте их всех! Кроме святого тела — убить без пощады, ни один не должен уйти! — один из белоголовых старцев весь изошёл жаждой убийства.
— Вшух!
Полтора десятка невероятно могучих людей стремительно окружили Безумного старика и остальных. От каждого веяло аурой убийства, и среди них были полу-великие мастера!