Пленение Ци Хошуй

Один цветок — один мир, одна травинка — один рай!

Среди бесчисленных кристальных лепестков более трёх тысяч священных цветов сияли особенно ярко. Принцесса Ци, чья красота могла покорить город и страну, стояла в центре, улыбаясь с цветком в руке. Её роскошные чёрные волосы, белоснежная кожа и живые глаза опьяняли своей прелестью.

Три тысячи малых миров вращались вокруг неё, словно диски, а она стояла посреди них, подобная деве — владыке бессмертных, взирая на всё живое свысока.

Вшух!

Одна мысль — и цветок распустился. Цветок мира раскрылся, превращаясь в клочок малого неба и земли, и поглотил Е Фаня, заперев его внутри.

В этот миг Е Фань ясно увидел, как клубится туман хаоса, словно при сотворении мира, — это было рождение почти совершенного малого мира.

Распустившийся цветок породил мир — столь же прекрасный, сколь и ужасающий, внушающий страх. И это был лишь один из трёх тысяч!

Е Фань с мрачным лицом раскрыл бесподобное святое тело и вступил в бой всерьёз, не смея проявить ни малейшей беспечности. Это не имеющее себе равных священное искусство потрясало до глубины души, и даже он чувствовал угрозу.

Бах!

Е Фань рванулся, превратившись в луч света, пронёсся сквозь пространство, затмив золотое сияние, и его ладонь, источавшая чистый блеск, обрушилась вниз, словно небесная скрижаль.

Одной скрижалью усмирил мир!

Грохот!

Вздыбилась чудовищная божественная сила, цветы расцвели ослепительным великолепием, красота мира достигла предела. Из тумана хаоса вырывались нити, каждая из которых могла уничтожить дикого дракона.

Дзынь! Дзынь! ...

Е Фань голыми руками разрывал небеса, беспрестанно сталкиваясь с мирами священных цветов и туманом хаоса. Вспыхивали ослепительные лучи.

Такое было под силу лишь святому телу. Другой на его месте вряд ли бы выдержал, ведь сила этих малых миров могла перемолоть любое божественное оружие и клинки, но Е Фань отражал все атаки.

Принцесса Ци улыбнулась, и в этот миг все цветы поблекли. Она встряхнула чёрными волосами, взмахнула белоснежными руками, нанося удар за ударом. Её движения были воздушны, естественны и божественно красивы. Одежды развевались, и во всём этом чувствовался великий ритм пути.

Бом! Бом! ...

В этот миг сотни и тысячи священных цветов распустились, одновременно порождая малые миры. Увидев это, Е Фань почувствовал, как у него немеет кожа головы.

Это священное искусство, не имеющее равных в мире, поистине потрясало разум!

Он не мог не восхищаться в душе: Небесный император Хэнжэнь не имел себе равных с древности и доныне. Он оставил в мире лишь несколько тайных техник, но каждая из них заставляла Е Фаня страдать.

Сначала Хуа Юньфэй, а теперь и принцесса Ци... Е Фань уже остро осознал: хотя «Три тысячи малых миров» и техника «Одна мысль — и цветы распускаются, владыка грядёт» различаются, в них есть схожий божественный ритм.

Неужели Великий император Хэнжэнь действительно перевоплощался в Небесного императора Южного хребта? Сколько же священных искусств он оставил в Южном хребте?

Если это так, то этот древний небесный император поистине потрясает. Его или её жизнь полна легенд. Он был императором во всех пяти землях, но сколько же жизней он прожил на самом деле?

Е Фань не верил ни в какую карму, но теперь, постоянно сталкиваясь с наследием Великого императора Хэнжэня, он невольно испытывал сомнения.

Бом! Бом! ...

Священные цветы распускались снова и снова. Сотни и тысячи малых миров окружили Е Фаня. Небеса содрогнулись, и звуки мирового порядка пронзили пространство, сотрясая его.

— Это... голоса из-за пределов? — Е Фань был потрясён.

Ему казалось, что это звуки из других миров, долетающие извне. Один мир за другим подавляли его, словно все небеса разом обрушились, и владыка бессмертных лично сошёл, чтобы стереть его в порошок.

В этот миг он обрёл редкое спокойствие и застыл посреди пустоты и тишины, позволяя диким гусям лететь на юг, а времени уходить. Небеса старели, земля дряхлела, а он, сложив руки в печати, с неизменным ритмом наносил удары во все стороны.

Он погрузился в состояние просветления, раскрывая собственный путь через священный метод битвы. Ничто извне не могло поколебать его изначальное сердце. Он был единственным и неповторимым во всём этом небе и земле.

Хлоп! Хлоп! ...

Каждым ударом ладони он сокрушал мир, разбивая его вдребезги. Остатки священных цветов кружились в воздухе.

Это были не те малые миры, что он создавал вначале, — они стремились к совершенству. Хоть и небольшие, они содержали в себе частицу великой силы творения и были невероятно ужасны.

Если бы Е Фань не достиг своего нынешнего состояния, разрушить их было бы крайне трудно. Ему пришлось бы применить все свои искусства до предела и биться насмерть.

Но сейчас всё было иначе: в решающем бою не на жизнь, а на смерть он обрёл просветление, отрешившись от всего.

Е Фань не делал ничего нарочито. Он действовал, повинуясь инстинктам, беспрестанно постигая великий путь. Его тело и разум двигались как единое целое, и он наносил удары неосознанно.

Наблюдавшие за боем затаили дыхание. Никто лучше них не знал, насколько ужасны эти почти совершенные малые миры, способные подавить большинство присутствующих.

Бах!

Когда Е Фань сокрушил тысячный малый мир, он пришёл в себя. Его божественное сознание вернулось в реальность, перестав пребывать в личном мире просветления.

Кристальный цветочный дождь кружился. Принцесса Ци стояла в центре. Чёрные блестящие пряди развевались, в глазах таилась божественная красота. Нефритово-белые щёки и алые вишнёвые губы в сочетании с ореолом из священных цветов делали её похожей на небожительницу в мире бессмертных.

— А у тебя, похоже, есть кое-какие способности, я удивлена! — хоть она и улыбалась, затмевая цветы своей прелестью, в душе она была полна мрачной серьёзности, понимая, что встретила грозного врага.

Е Фань тоже не ожидал, что эта «источник бед» (значение ее имени), дерзкая девица, окажется не просто заносчивой, а поистине могущественной, заставляя всех наследников святых земель склониться перед ней.

Но что было ещё важнее, эта красавица достигла второго уровня в превращении в дракона, но проявляла такую боевую мощь! А ведь Е Фань без труда справлялся с теми, кто был на шестом уровне.

— Если проиграешь, правда станешь моим драконьим конём? — улыбка принцессы Ци была прекрасна, как цветок, и полна уверенности.

— А если проиграешь ты, станешь моим духовным зверем? — Е Фань быстро уловил лазейку: эта красавица ни разу не сказала, что будет, если проиграет она сама.

Грохот!

Принцесса Ци, подобная бессмертной фее, подумала — и цветы распустились. В этот миг раскрылись все бессмертные бутоны. Ослепительное сияние и вечность стали немеркнущим великолепием небес и земли.

Три тысячи священных цветов разом распустились, извергнув потоки энергии хаоса. Запах сотворения мира стал невероятно густым.

В отличие от самого начала, теперь возникали настоящие малые миры. Каждый из них источал несколько нитей хаоса, и, сливаясь воедино, они становились поистине ужасающими.

Одежды красавицы Ци развевались, яшмовые руки сверкали белизной, тонкая талия казалась тоньше ивы, а длинные стройные ноги были прямыми, словно у небесной девы. Она танцевала в небесном ветре, излучая божественное сияние.

В этот миг она действительно походила на деву — владыку бессмертных, стоящую в центре мироздания. Одна её мысль заставляла все небеса содрогаться и повиноваться.

Три тысячи малых миров вращались. Это была невероятно мощная атакующая техника. Даже могучему святому телу Е Фаня приходилось нелегко, и он отчаянно сопротивлялся.

Он перестал недооценивать противников. Обитель Чудес собрала гениев со всех пяти земель. Те, кого он побеждал раньше, вовсе не были выдающимися.

Если уж одна принцесса Ци так сильна, то в Обители Чудес, без сомнения, скрываются настоящие тигры и драконы.

Он прекрасно понимал, что там определённо есть чудовищные таланты, чью боевую мощь невозможно даже представить.

Е Фань выкладывался до предела, сражаясь с принцессой Ци. Окружённый тремя тысячами малых миров, он стал единственной мишенью.

Бах! Бах! ...

Он вышел из состояния просветления, но запомнил это чувство. Непринуждённо, но мастерски он использовал священный метод битвы, чтобы противостоять этим мирам.

Вжик!

Однако самым ужасным было то, что среди трёх тысяч миров хаос превратился в меч, который то и дело обрушивался на него!

Это был не иллюзорный, а самый настоящий Меч Хаоса. Даже могучая плоть Е Фаня не смела встречать его лезвие в лоб. Каждый раз он бил лишь по боковой стороне клинка.

— Вот же извращение! — выругался Е Фань.

Священное искусство противницы было слишком мощным. Три тысячи малых миров — это ещё ладно, но они породили ещё и Меч Хаоса, несущий силу миров!

Будь на его месте кто-то другой, его бы уже давно изрубили. Но даже так Е Фань чувствовал огромное давление. Говорят, что красота обратно пропорциональна силе, но эта «источник бед» явно была исключением.

Дзынь! Дзынь! ...

Непобедимый божественный кулак Е Фаня демонстрировал предельную мощь. Он напрямую сталкивался с малыми мирами и противостоял Мечу Хаоса, заставляя силы небес непрерывно рассеиваться и дрожать.

Единственное, что его радовало — священный метод битвы не имел равных. Пока он мог постигать путь, он мог раскрывать всё более мощные смертоносные техники.

Искусство «Доу» было безграничным, но всё зависело от понимания самого заклинателя. Даже двое изучивших это искусство в итоге придут к совершенно разным результатам.

То, какую силу в итоге проявит это священное искусство, полностью зависело от их собственного понимания. Это была дверь, за которой скрывались разные миры.

Это было высшее священное искусство поиска истока боя. Только самые сильные могли дойти до конечного состояния, и на это требовалась целая жизнь упорных исследований и размышлений.

Хлоп! Хлоп! ...

Е Фань раскрывал священный метод битвы, чувствуя его всё лучше. Он в совершенстве применил всё, что постиг в состоянии просветления, без конца разрушая малые миры.

Одновременно он бессчётное число раз сталкивался с Мечом Хаоса. И хоть он не касался лезвия, это всё равно потрясало воображение. Многие в Обители Чудес были ошеломлены.

Битва Е Фаня и принцессы Ци длилась с полудня до самого заката. Они сражались две тысячи раундов, и это был поистине тяжёлый бой.

К этому моменту взгляды многих изменились. При поступлении в Обитель Чудес все знали, что принцесса Ци красива. Она была красавицей, способной своей бедой покорить целое царство, способной кружить головы всем живым существам.

Но никто не знал, что она настолько сильна. Она овладела одним из священных искусств Небесного императора Южного хребта, и это поразило каждого.

К тому же, люди с немалым любопытством смотрели на Е Фаня. Он действительно оправдывал звание самого выдающегося лорда на этой пустоши за всю историю, раз мог так яростно биться с этой поразительной небесной девой.

— Интересно... — произнёс высокий и крепкий мужчина, заложив руки за спину и пристально глядя на двоих сражающихся.

Окружающие в испуге отпрянули, не заметив, когда он появился.

Люди уже узнали его. Это был один из чудовищных гениев. Когда он опоздал к самому закрытию набора в Обитель Чудес и прибыл последним, то одним ударом ранил стража на девятой смене превращения в дракона и был принят в виде исключения.

— Какая сила! — вдалеке стоял мальчуган лет восьми-девяти, пухленький и белолицый, с волосами, собранными в пучок на макушке, и тихо говорил сам с собой.

Это был маленький чудовищный гений. В свои девять лет он обошёл многих и успешно поступил в Обитель Чудес. Его будущие достижения были безграничны!

С другой стороны стоял молчаливый мужчина с распущенными волосами, наполовину скрывавшими лицо. Он выглядел загадочным и холодным. Все отступали, оставляя вокруг него пустое пространство.

О нём у всех сложилось глубокое впечатление. Это был невероятный гений. На второй день после открытия Обители Чудес он прибыл и одной пощёчиной прихлопнул обладателя божественного тела, чем потряс нескольких великих мастеров, пришедших лично осмотреть его.

С другой стороны стоял дикарь в звериной шкуре, с дубиной с шипами на плече. Он простодушно улыбался, казался безобидным, но люди всё равно шарахались от него.

Этот прибыл уже после закрытия Обители Чудес и своей дикой святой силой раздробил ладонь одного из великих мастеров, чем привёл всех в полнейшее изумление.

Чудовищных гениев в Обители Чудес было гораздо больше, чем эти несколько. Были там и те наглецы, что прорывались через испытания... И вот некоторые из этих чудовищ явились понаблюдать за боем, немало всех удивив.

— Пора заканчивать!

Когда счёт обмена ударами перевалил за две тысячи пятьсот, вечерняя заря окрасила небо. Красавица Ци легонько вскрикнула, решая завершить бой.

Бесконечный цветочный дождь закружился, каждый лепесток переливался всеми цветами. Принцесса Ци сияла хрустальной чистотой, подобная возносящейся бессмертной. Она грациозно расправила тело, достигнув совершенства.

Три тысячи малых миров вновь превратились в сияющие священные цветы, окружившие её. На чистом, без единого изъяна, лице в центре лба вспыхнула точка — знак. Сияя во все стороны и держа в руке Меч Хаоса, она надменно взирала на мир.

В этот миг сердце Е Фаня дрогнуло. Его потрясла стремительно растущая мощь принцессы Ци и ужас этого священного искусства.

В этом он увидел проблеск величия Небесного императора Хэнжэня. Быть может, по одной его мысли целых три тысячи больших миров подчинялись его воле?

И ведь это было лишь одно из его несравненных священных искусств. Один лишь небеса знали, какие потрясающие мир искусства скрывались в других его писаниях!

— Убей! — сорвалось с алых вишнёвых губ этой способной пленить всё живое красавицы Ци. Но это «убей» имело совершенно особенный оттенок: убийственная сила пронзала, словно остриё, и была невероятно ужасна.

Грохот!

Три тысячи священных цветов распустились и слились воедино, превратившись в единый малый мир. Одновременно с этим знак в центре её лба вырвался наружу и вонзился в него.

Цветок распустился, мир открылся. Без мыслей, без воли, без формы, без духа — Е Фань в мгновение ока был поглощён этим миром.

В этом малом мире царила тишина. Цветочный дождь застыл в воздухе. Кроме него и принцессы Ци, стоящих друг напротив друга, не было никого.

Без сомнения, принцесса Ци была хозяйкой этого мира. По одной её мысли всё подчинялось ей, и она управляла круговоротом жизни и смерти.

— Это реальный и совершенный малый мир, которым управляю я. Здесь я — божество. Если проиграешь, станешь моим драконьим конём, — улыбалась принцесса Ци, необычайно красивая и обворожительная. С Мечом Хаоса в руке она была поистине непревзойдённой.

— А если проиграешь ты, станешь моим духовным зверем? — Е Фань покосился на неё.

От этих слов красавица Ци мгновенно помрачнела. Взмахнув мечом, она обрушила его. Застывшее малое небо и земля тут же ожили, и вся божественная сила стала служить ей.

Е Фань тоже пришёл в движение, поднимая свою боевую мощь до предела. Медлить было нельзя. Он понял: каждый раз, когда он сталкивается с чем-то, связанным с Хэнжэнем, это представляет для него огромную угрозу.

Грохот!

Е Фань раскрывал священный метод битвы, атакуя этот клочок неба и земли, стремясь уничтожить его. Одновременно он применил искусство «Син», быстрый, как луч света, и напал на принцессу Ци.

Это была потрясающая битва, но, увы, внешний мир не мог её видеть. Это был независимый малый мир, отрезанный от всего.

— Застыньте, небеса! — тихо приказала принцесса Ци, желая остановить всё в этом мире, зафиксировать пространство и время.

Однако Е Фань втайне раскрыл все свои чудеса. Хоть они и не проявились явно, их действие было ощутимо. Остановить его было невозможно.

Вжик!

Меч Хаоса рассёк воздух. Это была самая ужасная атака в этом мире. Е Фань каждый раз бил лишь по боковой стороне лезвия, не смея встретить его в лоб.

— Подавление небесным путём! — снова вскричала принцесса Ци.

— Тебе меня не подавить! — взвыл Е Фань, раскрывая все свои искусства и без конца атакуя малый мир.

Грохот!

Сработало искусство «Цзе», вдесятеро увеличив боевую мощь. Он наконец пробил брешь в темнице малого мира. Одновременно применив искусство «Син» и священный метод битвы, он, излучая божественное сияние, словно божество, ринулся в атаку.

Бах! Бах! ...

Е Фань без конца сталкивался с Мечом Хаоса, бил по нему в лоб и наконец отшвырнул его прочь. Малый мир с грохотом рухнул, а он, словно луч бессмертного света, неистовствовал и крушил всё вокруг.

Грохот!

Все за пределами были ошеломлены: этот малый мир взорвался, и из него одна за другой вырвались две фигуры.

Вшух!

Но тут же они слились в одну. Е Фань схватил принцессу Ци! Одна его рука обхватила её тонкую талию, а пальцы другой прижались к белоснежной, словно у лебедя, прекрасной шее.