Провокация святого мужа

Школа Цзывэй простиралась безбрежно, и повсюду разливались благодатные эманации. Одна за другой высились пурпурные горные вершины, и среди них попадались несравненные одухотворённые травы, росшие по десять тысяч лет, а вокруг клубилась одухотворённая дымка.

Когда Е Фань и его спутники вошли в эти древние земли, до них донёсся аромат, проникающий прямо в сердце. На отвесных скалах и обрывах, у корней десятитысячелетних древних деревьев то и дело можно было заметить редчайшие драгоценные снадобья.

— На том пурпурном утёсе растёт «Древняя божественная орхидея дракона», ей по крайней мере пятнадцать тысяч лет, это несравненное одухотворённое снадобье! — у большого чёрного пса снова разыгралась старая болезнь: его глаза размером с медные колокола загорелись зелёным блеском, и он едва не бросился тут же сорвать её.

Один горный пик за другим переливались цветными лучами и были окутаны облаками и туманом. Скалы и причудливые камни высились повсюду, и всё это очень походило на бессмертную землю.

Помимо каменных гор удивительных и разнообразных форм, многие хребты дышали жизненной силой. Горы были усажены чудесными деревьями, что изгибались, словно рогатые драконы, и колыхались, струясь ярко-зелёным блеском.

Белые как снег огромные водопады низвергались с горных вершин и, пронзая пояса́ облаков и тумана, выглядели необычайно воздушными и величественными.

Почти на каждой пурпурной горной вершине можно было заметить одно-два драгоценных снадобья возрастом более десяти тысяч лет. Даже если не говорить о прочем, одни лишь эти сокровища стоили целого состояния.

Школа Цзывэй обладала древним наследием и существовала уже более ста тысяч лет, так что подобная накопленная мощь была лишь естественна. Однако Е Фань и его спутники всё равно были поражены.

То была древняя земля, старательно обустроенная предками, и чудесных редкостей здесь было столько, что обычные великие школы не шли с ней ни в какое сравнение.

Несколько юных учеников школы Цзывэй провожали их и указывали путь впереди. Каждый из них был в большом волнении, и от этого лохматого чудака у них по коже бегали мурашки.

По преданию, святые мужи древности обладали безбрежной божественной силой и были всемогущи, и никто не мог их измерить. Они были точно божества, шествующие по миру, и внушали благоговейный трепет.

Даже в эпоху далёкой древности такие люди рождались с огромным трудом, и потому их почитали как святых мужей. Все народы поклонялись им, и все века их славили.

В древних землях Цзывэй небо было усеяно звёздами, словно находишься посреди безбрежного звёздного пространства. По главным вершинам струилось звёздное сияние, и выглядело это необычайно прекрасно.

Вскоре глава школы Цзывэй и множество верховных старейшин лично вышли встречать их. Перед лицом существа, равного святому мужу древности, никто не смел заноситься.

Когда такой «божественный человек» явился к их дверям, у всех головы пошли кругом. Если он пришёл с обвинениями, как обороняться? Пустить в ход так называемые «глубинные силы»? Но это же живой, невредимый святой муж, и одолеть его никак нельзя!

— Вы, старший, удостоили нас своим сиятельным посещением, а мы не вышли встретить вас заранее. Просим простить! — все они пали ниц в великом поклоне, и сердца их трепетали.

Что до молодого поколения школы Цзывэй, то они и вздохнуть не смели. Следуя в самых задних рядах и падая ниц, они в душе проклинали Е Фаня: как он сумел пригласить такого бога? Явиться вот так запросто — это до смерти перепугает людей!

Безумный старик не произносил ни слова. Пустыми глазами он уставился на звёзды, что сияли над древними землями Цзывэй, и на ту пурпурную огромную звезду в самом центре, словно о чём-то размышляя.

— Уважаемые старшие, простите, что дерзко нарушили ваш покой и совершенствование... — Е Фань поспешил сгладить обстановку, объясняя, что Безумный старик странствует по миру людей, проходя особого рода «затвор», готовясь к прорыву. Поэтому ко всему внешнему он остаётся глубоко безучастен и, возможно, сейчас как раз странствует духом в Великой Пустоте. Е Фань просил не держать обиды.

Ещё и прорыва готовится достичь? Сверхвеликие люди школы Цзывэй ошеломлённо переглянулись. Он уже достоин сравнения со святым мужем древности, а всё ещё хочет прорываться? Да оставит ли он другим хоть какую-то жизнь!

Е Фань был очень скромен и не давил священной мощью Безумного старика, чтобы принуждать к чему-то. Ему было достаточно лишь заглянуть сюда: после этого школа Цзывэй в будущем уже не посмеет искать с ним счётов.

Безумный старик не мог идти с ним вечно и, возможно, скоро исчезнет. Пока что Е Фаню оставалось лишь так опираться на его силу и внушать опаску святым землям.

— Дядя не любит разговаривать, старший брат говорит правду... — простодушно проговорила маленькая Наньнань, а затем малышка принялась «карабкаться на дерево», цепляясь за одежды Безумного старика, чтобы залезть наверх.

Великие люди школы Цзывэй окончательно обалдели. В нынешнем мире, наверное, только эта маленькая девочка и смела вот так — на существе, сравнимом со святым мужем древности, «карабкаться на дерево».

Большой чёрный пёс подошёл и подсадил маленькую Наньнань на плечо Безумного старика. Девочка ничуть не боялась и преспокойно уселась там.

Люди из школы Цзывэй не смели тревожить Безумного старика и, позволив ему бродить по древним землям, оттащили Е Фаня в сторону и спросили:

— Как же ты познакомился с этим старшим?

— Мы старые знакомые. Он почти что мой наставник: когда-то передал мне поступь Тяньсюань. А теперь мы просто встретились вновь, — улыбнулся Е Фань.

Люди из школы Цзывэй тут же окаменели. Они мгновенно догадались, кто этот лохматый чудак: это же Безумный старик, единственный оставшийся в мире человек из Тяньсюань!

— Вы, верно, хотите убить Е Фаня? — заорал большой чёрный пёс. Он говорил в лоб, словно безрассудный грубиян, разумеется, нарочно, играя роль злодея, чтобы давить и требовать ответа.

— Да разве же такое возможно... — один из великих людей школы Цзывэй поспешно вытер холодный пот и с виноватым видом покосился на Безумного старика, стоявшего неподалёку.

Если разгневать этого святого мужа, он ведь и все древние земли Цзывэй перевернуть способен. Кто же сейчас посмеет нарываться на такую беду?

— Однако же совсем недавно мы сами всё слышали, — не унимался большой чёрный пёс, говоря очень громко.

Маленькая Наньнань, сидевшая на плече Безумного старика в отдалении, жалобно проговорила:

— Дедушки, вы только не убивайте старшего брата, хорошо?

Что за наваждение! Да посмеем ли мы убить? Малышка-госпожа, умоляем, не говори так невинно! У великих людей школы Цзывэй сердце ушло в пятки. Святой муж держал Наньнань на плече, а она так умоляла — у них мурашки бежали по коже.

— Дедушки, вы только не убивайте нас, хорошо? — с жалостливым видом продолжала тихонько просить Наньнань.

Вот уж поистине нагнало страху! Сидя на святом муже и так умоляя, она заставила всех этих великих людей не находить себе места. Один за другим они принялись уверять:

— Всё это лишь недоразумение, и ничего такого не случится.

— Будьте покойны, наша школа Цзывэй всегда жила в мире и не совершит подобного.

— Впредь наши юноши будут чаще с вами общаться и сближаться.

Этим великим людям ещё не доводилось попадать в подобные переделки. Даже святые земли никогда не являлись сюда с обвинениями, а теперь несколько безродных бродяг пригласили с собой святого мужа и явились с визитом.

— Вот и хорошо, что ничего такого нет. А если бы вы и впрямь захотели нас убить, святой муж не остался бы в стороне, — без зазрения совести бахвалился большой чёрный пёс.

— Уважаемые старшие, не держите зла, не слушайте, что он мелет. Вообще-то я пришёл, чтобы повиниться... — Е Фань вовремя остановился и принял очень скромный вид, говоря, что явился с повинной за дело Чжао Фа.

Глава школы Цзывэй был могуч и величествен, словно в шапке из пурпурного золота и в звёздном одеянии. Взор его был бездонен, как океан, а над головой висела пурпурная звезда, и сам он походил на переродившегося Небесного императора.

В обычные дни он и говорить бы не стал с Е Фанем, но сейчас он отбросил гордыню и, легко улыбнувшись, произнёс:

— Всё прошлое забыто, не будем об этом.

— Впредь вам, молодым, нужно почаще общаться... — добавили и стоявшие рядом верховные старейшины.

Е Фань и его спутники вошли в школу Цзывэй, а в конце концов их лично проводили верховные старейшины. Это вызвало потрясение во всех центральных землях — ведь это было великое событие.

— Что за ерунда! Явиться с визитом в сопровождении святого мужа — кто угодно не выдержит!

— Следующей целью они, не иначе, изберут Чжунчжоу? Если нагрянут с визитом в школу Инь-Ян, будет наверняка жарко. А вздумай несравненная великая школа Чжунчжоу сопротивляться — разразится битва, переворачивающая небо и землю.

...

Во внешнем мире стоял гул пересудов. Получив это известие, все святые земли исполнились глубочайшей опаски и до смерти боялись, что Е Фань, не знающий ни неба, ни земли и опирающийся на Безумного старика, пойдёт будоражить их одну за другой.

Случись такое — святые земли утратили бы лицо. Воевать или не воевать? — это поставило бы их перед тяжкой дилеммой.

Очень скоро личность Безумного старика была раскрыта и распространилась из школы Цзывэй, вызвав настоящий переполох. Оказалось, это был несравненный мастер, единственный уцелевший из Тяньсюань!

— Это же Безумный старик!.. Он вернул себе молодость. Шесть тысяч лет миновало, а он не умер. Сколько же ещё он протянет?!

— Неудивительно... Это мог быть только он. Шесть тысяч лет назад он уже был непобедим в Восточных землях, а теперь, спустя столько лет, разумеется, давно сравнялся со святым мужем древности!

— Так это и есть тот несравненный герой прошлых лет? Срок его жизни снова продлился?!

Никто не мог остаться спокойным. Бесподобное существо, что шесть тысяч лет назад в Восточных землях не находил соперников, не исчерпал свой срок жизни, и она продлилась вновь. Это потрясло каждого.

При нынешнем положении дел нельзя было сказать, что святая земля Тяньсюань уничтожена. Пока Безумный старик жив, он в любой миг может возродить её своим несравненным мастерством.

Враги Е Фаня скрежетали зубами от злости. Несравненный божественный правитель был обречён на гибель, и они уже считали, что настало время убить Е Фаня. Кто бы мог подумать, что явится святой муж!

Теперь даже святые земли не смели его трогать. Безумный старик был непобедим, и, впади он в безумие, он мог бы разнести целую святую землю!

Ведь времена уже не те, что прежде. Святые мужи древности почти не рождаются, а он — живой древний канон и святой муж. Кто же посмеет скрестить с ним клинки?

Е Фань и его спутники ушли, готовясь направиться к Священному утёсу. У них не было и в мыслях наведываться в святые земли. Е Фань лишь хотел с помощью грозной славы Безумного старика сохранить себе жизнь и не искал ссор.

Однако в тот же день Восточные земли содрогнулись. Повелители святых земель один за другим прибывали на поклон и спешили предстать перед Безумным стариком.

Святые земли были очень встревожены. Теперь рассудок Безумного старика явно уже не так помутился, и он был столь молчалив, — значит, он уже вспомнил всё, что было в прошлом.

Некогда святые земли дочиста разграбили Тяньсюань. И что же будет теперь, когда этот святой муж всё осознал?

Если в душе его закипит гнев и он обрушится на все святые земли, это станет кровавой рекой и величайшей бедой, и ни одна школа не сможет остаться спокойной.

Когда Е Фань и его спутники вошли в город Ванкун, вся главная улица погрузилась в тишину. Все расступились, и лишь повелители святых земель остались, чтобы приветствовать Безумного старика.

Выражение лица каждого было необычайно благочестивым, и все они были предельно осторожны, кланяясь в великом поклоне, и ни один не смел выказать небрежения.

Повелитель рода Цзян, повелитель рода Фэн, повелитель рода Цзи, повелитель Яогуан, повелитель Цзыфу, повелитель Ваньчу, святая повелительница Нефритового озера...

В этот день Восточные земли содрогнулись так, словно цунами обрушилось на сушу. Взоры всей Поднебесной обратились сюда, и все только и говорили об этом.

Святой муж с именем и историей явился в мир, и срок его жизни снова продлился. Даже в Чжунчжоу уже знали об этом, и там тоже всё бурлило!

Вся школа Инь-Ян погрузилась в молчание и совершенно лишилась голоса. Они больше не смели послать ни единого человека в Восточные земли и даже уже готовились встретить святого мужа в битве прямо в Чжунчжоу.

Рядом с повелителем рода Цзи шли Цзи Хаоюэ и Цзи Цзыюэ. Оба получили возможность лицезреть святого мужа нынешнего века, ведь эти двое были надеждой их рода на будущее.

О том, как божественное тело правителя когда-то в Южных землях сражалось с наследником Инь-Ян, знал весь мир. Тогда наследник Инь-Ян харкал кровью и отступил. Теперь, услышав, что Е Фань собственноручно обезглавил того, Цзи Хаоюэ внимательно оглядел Е Фаня.

Маленькая луна из рода Цзи стояла с ямочками на щеках, и её маленькие тигриные клычки поблёскивали. Узнав, что Е Фань отсек культивацию и может выжить, она почувствовала, как тяжёлый камень упал у неё с души, и очень хотела протолкаться к нему. Но божественное тело правителя удержало её, и она, надувшись, что-то тихо бормотала.

Рядом с повелителем рода Цзян шёл Цзян Ифэй. Белые одежды его были чище снега, и весь он был словно дух, а красота — словно нефрит. Он был чрезвычайно изящен, и не заметить его было невозможно.

Он произвёл на Е Фаня глубокое впечатление: как и Хуа Юньфэй, как и наследник Яогуан, он обладал совершенно особым, присущим лишь ему божественным обаянием.

К этому времени Е Фань уже определённо знал, что Цзян Ифэй — вовсе не то таинственное божественное тело правителя из рода Цзян. Однако он чувствовал, что этот человек, боюсь, бездонно глубок и неизмерим. Не будучи божественным телом правителя, он ничуть не уступал юному божественному правителю рода Цзян.

Рядом с повелителем рода Фэн шла Фэнхуан. Когда она смотрела на Е Фаня, в глазах её читалось сложное чувство. То, что он пригласил святого мужа и в полуискалеченном теле обезглавил наследника Инь-Ян, глубоко потрясло её. Потенциал святого тела был намного больше, чем она себе представляла.

Кроме того, святая дева Нефритового озера, святая дева Даои, святая дева Цзыфу и другие тоже прибыли вслед за своими владыками-повелителями на поклон к Безумному старику.

— Что задумали эти повелители? Зачем они привели самых могучих наследников и святых дев из своих школ? — изумлённо проговорил Ли Хэйшуй.

— Приветствуем вас, старший! Мы все готовы отдать самых лучших наследников в Тяньсюань и помочь святому мужу возродить былое величие Тяньсюань и вновь явить его миру, — хором произнесли повелители святых земель.

— Вот это да! Какой широкий жест! Они смеют так поступить?! — даже большой чёрный пёс был ошеломлён.

В городе Ванкун воцарилась предельная тишина, особенно на этой древней улице, где, казалось, можно было услышать, как упадёт игла. Все взоры обратились сюда, и каждый ждал.

Однако Безумный старик хранил молчание и долгое время не произносил ни слова.

У некоторых повелителей выступил холодный пот. Они дочиста разграбили Тяньсюань, а теперь этот святой муж не только вышел в мир живым, но и рассудок его не помутился. Это внушало им беспредельное беспокойство.

— Мы все готовы предоставить всё необходимое, чтобы Тяньсюань вернула былое процветание! — снова заговорил один из повелителей.

Другие не хотели отставать и наперебой поддакивали, искренне прося возродить славу Тяньсюань и вновь явить блеск этой священной земли, что была в крайней степени процветания.

Святые земли обладали мощными «глубинными силами», способными противостоять несравненной боевой мощи в мире. Но после одного сражения они, скорее всего, на долгое время пришли бы в крайний упадок.

Ибо Безумный старик был святым мужем нынешнего века. Он был цел и невредим, в самом расцвете сил, и срок его жизни был ещё очень долог. Любого врага он мог сразить!

Если бы он начал великую кровавую резню, он истощил бы «глубинные силы» святых земель, потому что мог бы сражаться бесконечно. Это имело бы катастрофические последствия!

— Что ушло, пусть уходит... — наконец произнёс Безумный старик. Подул свежий ветер, густые чёрные волосы развевались, и обнажилось его лицо бронзового оттенка.

Черты его были правильны: нос прямой, рот чётко очерчен, лицо — словно резанное ножом, невероятно твёрдое. Только глубина глаз была необозрима, как две бездны.

Вдруг с небес посыпались большие белоснежные лепестки, каждый величиной с ладонь, и все они были покрыты кровавыми прожилками.

— Мир людей...

Многие разом переменились в лице. Это было действо древнего божественного царства убийц, которым они открыто заявляли об убийстве. Так поступали лишь в доисторическую эпоху. Неужто теперь они и впрямь хотят властно явиться снова?

— Святое тело будет непременно убито!

В небесах прогрохотали четыре слова, словно гром небесный, и вслед за тем упал белоснежный лепесток размером в половину человеческого роста.

— Приказ об обязательном убийстве Мира людей!

— Это приказ об обязательном убийстве, который издают, лишь когда поступает не менее десяти заказов!

Кто-то вскрикнул, поясняя смысл происходящего.

На том огромном белом лепестке были изображены картины житейского моря, символизирующие Мир людей, а на обратной стороне кровью были начертаны два слова: «Е Фань».

То был приказ об обязательном убийстве древнего божественного царства убийц. Даже при защите святого мужа они осмелились явиться и убить его — это было нечто, полное глубокого смысла!

— Хотите убить меня — приходите! — вскричал Е Фань.

Вдруг небо потемнело, и вниз полетели бесчисленные чёрные лепестки, подобные чёрному нефриту, и все они тоже были покрыты кровавыми прожилками.

— Что?! И Преисподняя тоже явилась в мир! Это их убойный приказ!

— Древнее божественное царство убийц — Преисподняя — тоже объявилось!

Люди снова вскрикнули, и все изменились в лице.

В конце концов упал огромный чёрный лепесток, и на нём был изображён божественный дух, что, сбросив оковы, вырвался из Преисподней, символизируя это древнее божественное царство убийц.

Кроме того, на нём кровью были начертаны два слова: «Е Фань»!

Снова приказ об обязательном убийстве. Древнее божественное царство убийц — Преисподняя — тоже получило не менее десяти заказов с требованием убить Е Фаня.

— Оказывается, так много древних школ связались с Миром людей и Преисподней, чтобы обезглавить святое тело... — у всех изменились лица.

Зная, что он идёт вместе со святым мужем, они всё же посмели выпустить приказ об обязательном убийстве. Ужас, внушаемый Миром людей и Преисподней, заставлял людей леденеть.