Безголовый рыцарь

На нескольких чёрных горных телах стояли полуразрушенные палаты и залы, очень древние. По словам Чёрного императора, их архитектурный стиль насчитывал более ста тысяч лет и сильно отличался от нынешнего.

Было ясно, что все эти древние палаты были покрыты даосскими узорами. Иначе даже божественное железо давно истлело бы и не смогло бы просуществовать столь долго.

Им очень хотелось подняться на гору и заглянуть внутрь, но маленькая Наньнань сказала, что та местность покрыта чёрными линиями, золотой нити там нет ни одной, и повсюду клубится опоясывающий чёрный туман.

Большого чёрного пса точно пробрало ледяной дрожью.

— Раз там нет золотого пути жизни — это место верной гибели. Нам ни в коем случае нельзя приближаться!

Они смотрели издалека. Древние строения были на четырёх горных вершинах, и на всех этих горах имелись лекарственные поля, усаженные множеством лекарственных трав.

— Лекарственный аромат! Вы чувствуете? Густой аромат! Это одухотворённые травы возрастом в десятки тысяч лет!

— Во внешнем мире даже одно одухотворённое снадобье возрастом в несколько тысяч лет отыскать невероятно трудно. А здесь они растут свыше десяти тысяч лет!

Ту Фэй, Ли Хэйшуй и остальные не могли сдвинуться с места. Вытянув шеи, они впились глазами в лекарственные поля на чёрных горах, откуда плыл густой лекарственный аромат.

Бессмертных священных лекарств в мире наперечёт — всего несколько видов. Но другие чудесные одухотворённые снадобья могут расти во множестве и не являются единственными в природе.

В это место с доисторической эпохи почти никто не мог войти. Те одухотворённые травы росли невесть сколько десятков тысяч лет: увядали и вновь расцветали. Все они были несравненными драгоценностями.

— Может, если не подниматься на вершины и не приближаться к строениям, а просто сорвать несколько редчайших одухотворённых трав, большой беды не будет? — даже Пан Бо не мог удержаться.

На каждой из четырёх чёрных невысоких гор, посреди склона, было по одному лекарственному полю. Явно возделанные человеком, они были невелики, но лекарственный аромат от них бил в нос густой волной.

— Наньнань, посмотри внимательно: есть ли золотые линии вокруг лекарственных полей? — тихо спросил Е Фань.

— Только одна или две, и они не доходят до самого поля. Между ними ещё порядочное расстояние, — простодушно ответила малышка.

— Подойдём и посмотрим. Если не выйдет — тотчас отступим! — принял решение Е Фань.

Они выбрали третью невысокую гору: там золотых линий было на одну больше, чем на других горах, и лекарственное поле находилось дальше от строений на вершине.

Путники двинулись вперёд и, наконец, достигли подножия горы. Все были напряжены до предела. Лекарственные поля ломились от несравненных одухотворённых трав. Если бы удалось собрать хотя бы десяток с лишним — из них точно можно было приготовить редчайшие одухотворённые пилюли.

Одухотворённые травы, росшие свыше десяти тысяч лет, будучи обращены в пилюли, непременно обладали бы силой оживлять мёртвых и наращивать плоть на костях и не уступали бы девятиотверстной изящной пилюле школы Тайсюань. Ценой в целое состояние, они стали бы божественным средством для спасения жизни.

— Человеческие кости...

Едва ступив к подножию, они заметили белые кости. В зарослях травы что-то белело и блестело, подобно нефриту. Сразу было ясно — здесь полегли мастера высшего уровня. За какой-то миг они насчитали больше десятка скелетов.

— Скорее всего, это старые повелители святых земель, что на закате дней, когда срок жизни был на исходе, вошли в запретную землю жизни!

Очень скоро они установили личность некоторых: там были нефритовые подвески бессмертных императорских династий Чжунчжоу. Многие из погибших оказались несравненными императорами, и все они полегли здесь.

— Странно, почему все они умерли у самого подножия? Что-то здесь нечисто, быстро назад! — Е Фань с Наньнань на руках первым рванулся прочь.

Все это были величайшие фигуры, они почти достигли лекарственного поля — но с чего бы им было умирать именно тут, так и не собрав ни единой одухотворённой травы?

Они стремительно отступали, пока не отошли на порядочное расстояние. И тут все почувствовали, что голову разрывает от боли, а кровь во всём теле, кажется, сейчас закипит.

— Сильнейший яд! На этом лекарственном поле не только одухотворённые травы возрастом в десятки тысяч лет, но и нечто смертоносное, способное убить даже несравненных высших мастеров! — в ужасе закричал Чёрный император.

Лица у всех побелели, тела налились бессилием, и они едва не рухнули на землю. Плоть, казалось, вот-вот разорвётся, кости — сейчас переломятся.

— Ничего, мы не умрём. Совсем недавно мы ели священные плоды Запретной земли древности, их сила способна обезвредить десять тысяч ядов, — процедил сквозь зубы Чёрный император, призывая всех терпеть.

Сам Е Фань и маленькая Наньнань не пострадали вовсе. У Пан Бо симптомы отравления были слабее, и большой опасности он не подвергался.

— Пусть каждый положит в рот по листу чая просветления — они тоже обезвреживают яды!

Затем Е Фань извлёк божественный источник и дал каждому выпить вдоволь. Когда они проглотили ещё и по листу чая просветления, все постепенно пришли в себя.

— Яд мог умертвить даже несравненного императора. Не ешь мы прежде бессмертных священных лекарств — всех бы нас сегодня постигла внезапная смерть, — содрогались они от пережитого страха. В горной гряде Бессмертной горы каждый шаг повергал душу в смятение.

Остановившись неподалёку от подножия, они взирали на лекарственное поле посреди склона. Там всё зеленело и буйно росло — травы всех видов. Но какая из них была смертельно ядовита, понять не мог никто.

— На лекарственном поле лежит мёртвое тело!

Пан Бо заметил труп, сидящий со скрещёнными ногами посреди поля. Тело было иссохшее, но по нему струилось золотое сияние. Оно не разложилось: кожа плотно обтягивала кости, и чудилось, будто на нём надето золотое одеяние.

— Это лысый монах: у него ни единого волоска. Кожа да кости — иссох, но не сгнил! — пробормотал Ли Хэйшуй.

Сердце Е Фаня дрогнуло.

— Это монах из Западной пустыни. Его золотое тело не разрушилось — ясно, что он был высокодобродетельным монахом!

— Этот монах умер по крайней мере десять тысяч лет назад. Силою он намного превосходил повелителя святой земли и был равен нынешнему несравненному божественному правителю, — вынес суждение Чёрный император.

— И такой человек умер там, наверху... Вот поистине гиблое место!

— Такой несравненный мастер явно умер не от яда. Там наверху таится ещё что-то неведомое и грозное! — лицо большого чёрного пса посуровело, и он начисто отбросил намерение лезть за одухотворёнными травами.

— В лекарственном поле лежит ещё и чья-то голова... — болтун Ту подскочил от ужаса: он заметил голову с такой же сухой кожей и плотью.

На голове была надета шапка из пурпурного золота, волосы белы как снег. Казалось, кто-то оторвал эту голову — рваный край был очень неровен. Она безмолвно лежала средь лекарственного поля — зрелище, пронзающее сердце.

— Скорее прочь! Здесь нельзя задерживаться! — Е Фань даже не дал маленькой Наньнань взглянуть туда, боясь испугать девочку.

Они стремительно отступали. В пути им попались четыре одухотворённые травы возрастом в десятки тысяч лет — они росли в зарослях полыни. Если бы не разливавшийся лекарственный аромат, заметить их было бы решительно невозможно.

Ту Фэй расхохотался и пошёл срывать их одну за другой. Все четыре травы сияли пятицветным божественным светом и таили в себе мощную жизненную силу, вскормленную духовной красой неба и земли. Каждая хрустально искрилась и переливалась.

— Разбогатели! Из них можно приготовить высшие одухотворённые пилюли! Каждая такая травинка — что целая жизнь! — рот болтуна Ту растянулся чуть не до ушей.

Они предположили, что с лекарственного поля занесло семена, которые укоренились и проросли по соседству, и хотели было тщательно всё обыскать. Но тут из древних строений на невысокой горе внезапно раздался громоподобный удар: Дон! От этого звука сердце у каждого едва не разорвалось.

— В древней палате есть живое существо!

Не оборачиваясь, они бросились прочь. Ни мгновения дольше они не смели здесь задерживаться. Если уж золотой монах и тот старый даос умерли на лекарственном поле — место это, вне сомнений, таило в себе великую беду.

— Дон!, Дон!...

Позади, казалось, били в божественный барабан: звук раздавался глухой и тяжёлый. С каждым ударом кровь у всех ускоряла бег, и сосуды, казалось, вот-вот полопаются.

— Чудится, будто это стук сердца какого-то могучего существа? — изумился Чёрный император. — Если это и впрямь стук сердца, то по жизненной мощи он не уступает представителю древнего королевского рода!

Как и та древняя чайная роща просветления, все они в ужасе припустили со всех ног, ни разу не обернувшись. Лишь миновав полтора десятка чёрных горных хребтов, они сбавили ход.

— Так не пойдёт. Мы шаг за шагом приближаемся к центру Бессмертной горы! — мрачно произнёс Пан Бо.

— Ищи жизни там, где смерть. Судя по расположению этих даосских узоров, должен найтись путь спасения, чтобы покинуть Бессмертную гору, — неуверенно сказал большой чёрный пёс.

Пройдя немногим более десяти ли³ вперёд, они наткнулись на огромное озеро. В нём вздымал волны каменный крокодил — с первого взгляда было ясно, что это тварь ужасающая.

³ Ли (里) — китайская мера длины, около 0,5 км.

— Тут что, опять каменный зародыш?!

— Я понял... — задумчиво проговорил Чёрный император. — Неизвестно, сколько в Бессмертной горе непревзойдённых владык. Но один из них точно святой дух. И девятиотверстный каменный человек, и этот каменный крокодил — должно быть, его потомки!

Они по широкой дуге обогнули озеро. Но каменный крокодил всё же их заметил. Однако, уставившись на маленькую Наньнань, он снова погрузился на дно и больше не показывался.

Все возблагодарили судьбу. Не будь с ними маленькой Наньнань, в этом походе они непременно погибли бы, и пути к жизни для них не существовало бы вовсе. В Бессмертной горе каждый шаг — пропасть. С их силами им было далеко не уйти.

— Божественный предмет из-за пределов мира! — вдруг завопил большой чёрный пёс, далеко высунув язык, и на морде его отразилось крайнее изумление.

Прямо перед ними лежал огромный сине-зелёный бронзовый диск в целую сотню чжанов⁴ в поперечнике. Он валялся посреди хаоса каменных обломков, почти целиком погребённый под гигантскими глыбами. Это и был тот самый небесный божественный предмет, за который сражались повелители святых земель.

⁴ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м.

Диск протаранил скалу и теперь лежал под грудой камней, мерцая холодным, чистым блеском — непостижимый и таинственный.

— Божественный предмет, выкованный мудрецом древности! Это драгоценность!

— Не подходите! Там нет ни единой золотой нити, это место сплошь окутано чёрным светом, — тоненько и нежно прозвучал голосок маленькой Наньнань.

— Что?! Снова место верной гибели! — большого чёрного пса захлестнуло глубочайшее разочарование.

Е Фань и Пан Бо тоже ощутили бессилие. Никто на свете не желал больше их двоих приблизиться и разведать, что же это такое: божественный предмет, оставленный мудрецом древности, или всё-таки посланец иной цивилизации из-за пределов мира.

Наконец они приблизились к центральной области Бессмертной горы. Двадцать семь великих гор вздымались прямо к облакам, чёрные, как тушь. Все они были окутаны поясами чёрного тумана и преграждали путь впереди.

Каждая из них была властелином среди гигантских пиков, и величие их душило так, что невозможно было дышать. Могучие, суровые, неприступные — они источали вечную, неизменную, ужасающую ауру.

И пусть чёрные тела гор поросли исполинскими древними деревьями, густыми и зелёными, это лишь усиливало ужас!

— Двадцать семь гигантских пиков выстроились прямо на востоке. Посмотрите на другие стороны — там тоже стоят ровные ряды гор. Если везде по двадцать семь, то всего выходит сто восемь владык-гор, обступающих центр Бессмертной горы.

Что же такое находилось в самом сердце Бессмертной горы? Все сгорали от яростного любопытства, но глубоко сознавали: стоит приблизиться — смерть неминуема.

— Где же наш путь к жизни? — к тому моменту они почти отчаялись. Если идти дальше, придётся перевалить через эти гигантские пики и проникнуть в самую сердцевину.

— Там есть доска для игры, полная золотого света... — простодушно проговорила маленькая Наньнань, указывая на какой-то древний лес.

— Доска, полная золотого света... — большой чёрный пёс аж подпрыгнул. — Это, несомненно, Врата Жизни, оставленные Великим императором Пустоты!

Следуя указаниям Наньнань, они вошли в тот первозданный старый лес и впрямь увидели огромную игральную доску с пересекающимися линиями, сплошь испещрённую даосскими узорами. Однако, кроме маленькой девочки, никто больше не видел сияния золотого света.

— Превосходно! Это точно Врата Жизни. Можно потихоньку попытаться постичь их устройство, — воспрянул духом Чёрный император. Эта доска была начертана одним из Великих императоров и являла собой верх утончённости неба и земли. Для Чёрного императора она была божественным кладом.

Большой чёрный пёс уселся на корточки возле доски и погрузился в раздумья. Никто не мог понять, что к чему, и они стали озираться окрест.

— Плохо! Из центра Бессмертной горы выходит какое-то существо! — понизив голос, проговорил Ли Хэйшуй, и лицо его сильно переменилось.

— И правда появилась тварь! — изумился Пан Бо.

Двадцать семь великих гор, стоявших впереди, заслоняли центральную область. Там вился дьявольский туман, и из него вылетело одно живое существо. Сперва оно было смутным и расплывчатым, но, пройдя сквозь чёрный туман, вдруг стало отчётливым.

— У него нет головы! — зрачки Е Фаня резко сузились. Увиденное было за гранью вообразимого.

То был всадник без головы, облачённый в чёрные железные доспехи. Высокий, богоподобный и могучий, он сжимал в руке чёрное копьё и имел облик, покоряющий небо и землю. Жаль только, не было у него головы — на месте шеи виднелись следы кровавой влаги.

Под ним был огромный каменный конь. Он мотал головой, вилял хвостом и, задрав голову, протяжно ржал. Мощь его пугала до дрожи. Каменные копыта величиной с чайную чашу при каждом шаге проламывали пустоту.

Появление такого безголового всадника из самого сердца Бессмертной горы воистину ужасало дух. Единственное, что немного успокаивало: он не приближался, а лишь кружил средь двадцати семи гигантских пиков.

— Что же там, в центре Бессмертной горы, если оттуда выходит такая жуткая тварь? Головы нет, а он жив!

— Его глубины и вовсе нельзя постичь. Но один только каменный конь — уже чудовищно грозен. Можно вообразить, сколь силён его хозяин!

Безголовый всадник был пугающ до предела. До них оставалось ещё с десяток ли расстояния, но исходившая от него мощная грозная аура ощущалась отчётливо — она накатывала, словно бурный прилив.

— Чёрный император, ты постиг загадку? — поторопил Е Фань. Если они не смогут быстро уйти, а безголовый всадник их обнаружит — грозит великая беда.

Этот всадник вырвался из самой Бессмертной горы. Кто он был такой — совершенно непонятно. И пусть происхождение маленькой Наньнань было необычайным, не факт, что она сумела бы его усмирить.

— Готово! Этот император постиг! Это узоры, оставленные Великим императором древности, и с их помощью мы можем пересечь пустоту и убраться отсюда, — проговорил большой чёрный пёс. Душа его преисполнилась радости: он не только мог бежать с этого места, но и заполучил сам рисунок такого узора, что приводило его в невероятное возбуждение.

— Ты уверен, что разобрался? — спросил Е Фань. Он считал, что эта псина в делах чересчур ненадёжна: каждый раз, когда пересекали пустоту, промахивались на миллионы ли. Он до смерти боялся, что и здесь случится большая беда.

— Кто я, по-твоему? Будь спокоен! — гордо бросил большой чёрный пёс. Но под конец всё же смутился и добавил: — Однако для надёжности давайте по одному. Кто первый?

Услышав это, никто не решился и слова вымолвить: веры ему не было.

Большой чёрный пёс ужасно разозлился:

— Настолько не верите этому императору?

— Ну хорошо, я пойду первым! — вызвался Пан Бо.

— Нет, идём все вместе, — остановил его Е Фань.

Пан Бо улыбнулся:

— В этой псине есть своя правота. По одному — надёжнее. Не тревожься, нам всем выпала великая судьба и долгая жизнь.

Большой чёрный пёс разъярился и раздосадовался ещё сильнее:

— Как вы можете мне не верить?!

— Я тебе верю. Обязательно перенеси Пан Бо в безопасное место, — сказал Е Фань.

— Будь спокоен! Никаких проблем. Перенесу его прямо в город Ванкун, который мы недавно покинули, — с видом полного хозяина положения отвечал большой чёрный пёс.

Он выбрал точку на доске и велел Пан Бо встать туда. Затем привёл в действие расположенные рядом даосские узоры. Вспышка света — и Пан Бо мгновенно исчез.

А на месте возник ряд причудливых узоров, которые мерцали и переливались — до того глубокомысленные и таинственные.

Увидев это, большой чёрный пёс разинул пасть, и язык его едва не вывалился на землю. Запинаясь, он тихо пробормотал:

— Мать честная... Как же его так далеко зашвырнуло? Это что за чертовщина!

Чувствуя неладное, Е Фань вцепился в него.

— Куда ты перенёс Пан Бо?

— Да ты не волнуйся, недалеко. В будущем непременно с ним увидимся, — с виноватым видом принялся объяснять большой чёрный пёс.

Услышав это, Е Фань лишь утвердился в мысли, что теперь тот был где-то в невообразимой дали. Не отпуская пса, он потребовал:

— Говори быстро, куда ты зашвырнул Пан Бо?

— Не переживай, совсем близко. Всего лишь к западу от Восточных земель, — пояснил большой чёрный пёс.

— Это ты называешь близко?! Мы в центральной части Восточных земель, а ты отправил его в западную часть. Чтобы он сам долетел обратно, потребуется года два-три! — кипятился Е Фань.

— Кхм... — кашлянул большой чёрный пёс всё с тем же виноватым видом. — Ты не понял. Я хотел сказать — нечаянно... отправил его к западу от Восточных земель. То есть, кхм, конкретнее — в Чжунчжоу.

— Ах ты пёс смердячий! Убью! — Е Фань в ярости вцепился большому чёрному псу в горло. Его трясло от злости и гнева.

Пан Бо зашвырнуло в Чжунчжоу! Если он надумает лететь обратно сам, ему потребуется самое малое пять-шесть лет, а если достаточно далеко — то, глядишь, и все десять с лишним.

— Эта псина сумасбродствует без предела! — Ту Фэй и Ли Хэйшуй тоже стояли, вытаращив глаза, и пылали негодованием.

— Отпусти! — большой чёрный пёс вырывался, но, ясное дело, уверенности ему недоставало: он понимал, что дал маху.

— Ты сказал — перенесёшь в город Ванкун в центре Восточных земель, а на деле промазал до самого Чжунчжоу! Бывает ли что-то более нелепое?! — Е Фань готов был отметелить пса.

— Кхм, испокон веков Чжунчжоу — земля выдающихся людей и место благодати. Древних школ там без числа. Пан Бо досталась древняя книга Демонического императора, и сейчас ему больше всего не хватает закалки. То, что он попал в Чжунчжоу, — для него хорошо! — всё более веским тоном возражал большой чёрный пёс.

— Этой псине нельзя верить ни в чём! — Ли Хэйшуй и Ту Фэй тоже не могли сдержать злость.

— Как ни крути, а то, что мы можем перенестись прочь из Бессмертной горы, заслуживает радости! — голос большого чёрного пса становился всё уверенней, но тут он, словно вспомнив что-то, жалобно завопил: — Беда! Половина чая просветления у него! Пятьдесят с лишним листов!

Е Фань отдал Пан Бо Плеть, бьющую по духу, и тот использовал её для срывания листьев чая просветления. Листья так и остались у него.

Большой чёрный пёс истошно вопил и безутешно сокрушался, а Е Фань облегчённо выдохнул. Пан Бо отправился один-одинёшенек в Чжунчжоу, и пусть эти божественные предметы остались при нём — по крайней мере, это давало ему некоторую защиту.

— Делить божественные листья чая просветления! Скорее делить! — возопил большой чёрный пёс.

На семени цилиня, которое было у Е Фаня, тоже насчитывалось около полусотни листьев. Их тотчас поделили: большому чёрному псу, Ту Фэю и Ли Хэйшую досталось по десять с лишним листьев.

— Кто на этот раз? — спросил большой чёрный пёс.

— Лучше умереть, чем поверить тебе! — хором замотали головами Ли Хэйшуй и Ту Фэй.

— Если мне не верите — сидеть вам тут до скончания века в Бессмертной горе, — фыркнул большой чёрный пёс.

В конце концов Ту Фэй, набравшись мужества, выступил вперёд:

— Пёс смердячий, если ты посмеешь перенести меня в Чжунчжоу, я с тебя шкуру спущу!

— Будь покоен, то была ошибка. На этот раз гарантированно без промаха! — с клятвенным видом заверил большой чёрный пёс.

Ту Фэй встал смирно на узоры и не шевелился.

Чёрный император, подумав ещё немного, активировал линии и пробормотал себе под нос:

— На этот раз, должно быть, без таких сумасбродств.

— Вшух!

Вспыхнул свет. Ту Фэй исчез, а на месте проявились ряды причудливых узоров — таинственных и сокровенных.

Большой чёрный пёс застыл с разинутой пастью и не мог вымолвить ни слова. Увидев это выражение, Е Фань и Ли Хэйшуй тут же поняли, что снова беда: эта псина опять вляпалась. Оба разом набросились на пса и вцепились в него.

— Куда ты перенёс Ту Фэя?!

— Кхм, отпустите, на этот раз недалеко. Всего лишь к северу, — ответил большой чёрный пёс.

— В Северные земли?!

— Кхм... в Северные равнины.

— Убью! — Ли Хэйшуй мёртвой хваткой вцепился в пса.

Северные равнины стояли наравне с Восточными землями, Чжунчжоу, Южным хребтом и Западной пустыней и были самой северной окраиной этого мира. С Северными землями Восточных земель их путать было никак нельзя.

— Северные равнины — миллионы ли без людского следа, беспредельно унылые. Ничего, кроме бескрайних степей да великой каменной пустоши. За целую жизнь там можно не встретить ни человека, а ты зашвырнул его в это место, куда даже птицы не гадят! — Ли Хэйшуй сцепился с Чёрным императором.

— Грохот!

Вдруг из центральной области Бессмертной горы тот самый безголовый всадник источил чудовищную, вздымающуюся до небес волну. Верхом на гигантском каменном коне он ринулся к ним. Копыта коня, огромные, как чайные чаши, при каждом шаге крушили пустоту — зрелище было ужасающим.

— Беда! Рыцарь смерти мчится сюда! — в ужасе вскричал Е Фань.

— На этот раз все вместе! Быстро, вставайте сюда! — завопил большой чёрный пёс.

— Пёсик, будь осторожен, смотри в этот раз не зашвырни нас в Западную пустыню, — простодушно проговорила маленькая Наньнань.