Необычное движение

Дуань Дэ остолбенел. Подул ветерок, и всё его тело пронизал холод. Осознав, что произошло, он, издав истошный вопль «У-у-у!», завопил истошно и душераздирающе.

Его раздели до нитки! В глазах у него потемнело, и, пошатнувшись, он едва не боднул головой землю. Затем он завыл, словно волк, непрестанно стеная и отказываясь верить в произошедшее.

В этот миг на нём, кроме подштанников, не осталось ровным счётом ничего. Даже молниеносные сапоги были сняты дикарём и надеты на его собственные ноги.

— Бессовестный Небесный владыка!.. Да чтоб твоего деда! — вне себя от ярости, Дуань Дэ прокрутился на месте восемь кругов, а затем девять раз подпрыгнул, едва не выплюнув кровь.

Он окончательно обезумел: тридцать лет тяжких трудов — и в один миг всё стало пустышкой. Вся коллекция магических сокровищ, множество божественного оружия правителей — всё исчезло. Ему даже штанов не оставили.

В нескольких ли¹ отсюда, в первобытной горной цепи, Е Фань, стоя на горной вершине и глядя вдаль, не мог удержаться от смеха при виде этой сцены.

¹ 1 ли ≈ 0,5 км.

Дикарь тоже простодушно смеялся, бормоча себе под нос:

— Поделом тебе! Нечего было всё время зариться на моё добро.

— Сволочи! Да у вас совесть есть?! Вы даже штаны, обувь и носки у даоса увели! Чтоб вас! Есть ли вообще что-то, что вы бы не умыкнули?! Я с вами не закончил! — Дуань Дэ топал ногами, вены на лбу вздулись, проклятия лились рекой.

— Ты и носки у него стащил? — спросил Е Фань у Дунфан Е.

Дикарь почесал голову:

— Они из нитей небесного шелкопряда, ни вода, ни огонь их не берут. Я вместе с обувью и носки надел.

Е Фань потерял дар речи.

Он прикинул, что если бы не присутствие Юйде, Дуань Дэ лишился бы и подштанников, потому что они тоже были из нитей небесного шелкопряда.

— А-а-а-а! — Дуань Дэ орал не переставая, словно резаная курица или утка. Он действительно был готов свихнуться: ни единого сокровища не осталось! Он готов был разбить голову о землю.

— Дым пошёл! И вправду пошёл! — дикарь указал вперёд.

И действительно, из носа, ушей и рта Дуань Дэ повалил белый дым. Точнее говоря, это была изначальная энергия сущности, или, иначе, огонь гнева. Он так разозлился, что дым валил из всех семи отверстий.

— Загорается! Загорается! — дикарь не сводил глаз.

Энергия сущности Дуань Дэ бурлила по всему телу — от гнева. Божественная сила выплёскивалась наружу, и весь он, казалось, воспылал. Волосы встали дыбом — он походил на живой факел.

Бум! Бум! ...

Он колотился головой о каменную стену, не в силах сдержать раскаяние. Ему хотелось умереть. Вся его коллекция сокровищ, с которой не сравнятся собрания скольких угодно повелителей святых земель, была утрачена полностью.

Единственным желанием было вцепиться кому-нибудь зубами. Столько священных предметов, выкопанных из древних гробниц, кто-то разом унёс! Это было хуже, чем если бы его убили.

Дуань Дэ жалобно выл, не в силах терпеть. Он подскочил, помчался к одной из гор и начал нарезать круги. Если бы он не дал выход своему гневу, то, казалось, действительно сошёл бы с ума.

— Один круг, два, три... — бессовестный дикарь принялся считать за ним круги с превеликим терпением.

— А-а-а!.. Даос с вами на одной земле не уживётся! — Дуань Дэ на одном дыхании пробежал сто двадцать семь кругов вокруг горы, а затем ткнулся головой в землю и, стоя на коленях, без остановки бился лбом.

Е Фань сидел на горной вершине, подперев подбородок рукой, и беспрерывно хихикал. Впервые он видел толстяка Дуаня в таком поражении. Обычно он сам всех обсчитывал, а сегодня бесился от ярости.

Затем Дуань Дэ снова понёсся, извергая белый дым из ушей и носа. На этот раз он пробежал несколько сотен кругов без остановки.

— Триста пятьдесят семь... триста семьдесят два... — терпеливо считал дикарь.

В конце концов Дуань Дэ пробежал целых четыреста кругов, а затем плюхнулся на землю. Выражение его лица было непередаваемо мрачным, будто он проглотил дохлого ребёнка, а лицо аж позеленело.

— Даос вечно бил гусей, а теперь гусь выклевал ему глаз... — без конца злобно бормотал он.

— Эта чёртова пещера — всего лишь кусок неполного бессмертного чудесного дерева, и больше ничего! Чтоб её! Тоже фальшивка! А в итоге даос ещё и столько сокровищ в придачу потерял! О, как я ненавижу! — Дуань Дэ подошёл к пещере и одним ударом ладони с грохотом разнёс целую каменную стену.

— Сзади меня оглушили подлым ударом, спереди приложили чёрным кирпичом! Проклятье! Это же моё самое любимое занятие! — скрежетал зубами Дуань Дэ. Он даже тени не увидел перед тем, как отключиться — вот уж позор!

— Моя чаша! В ней таилось древнее писание, на ней были выгравированы императорские письмена! Первое божественное сокровище с древности и доныне! И вот так потерялось... Даос не смирится! Я пойду против небес! — Дуань Дэ колотил кулаками по земле.

— Внутри чаши таились небо и земля, отдельный мир... — он тараторил без умолку, беспрерывно причитывая и выбалтывая множество тайн.

— Древнее писание называлось «Преодоление испытания». Оно отнимало творение неба и земли и превосходило всё с древности и доныне... — говорил он загадочно и сокровенно, очень завлекательно.

— В этой чаше и вправду есть древнее писание? Что он там бормочет всё тише и тише, уже почти не слышно? — сердце Дунфан Е забилось быстрее, и он шагнул вперёд.

— Плохо дело! Уходим быстро! Этот проклятый толстяк ломает комедию! Боюсь, он уже заметил слежку, — изменился в лице Е Фань.

Он потащил Дунфан Е прочь, быстро устремляясь в глубь горной цепи, желая бесшумно ускользнуть. Но Дуань Дэ, словно струйка лёгкого дыма, уже преследовал их.

— У этого проклятого толстяка поистине острейшее чутьё! — удивился дикарь.

— Уходим! — Е Фань схватил его и, применив искусство «Син», в один миг превратился в молнию и исчез за горизонтом.

Сначала Дуань Дэ ещё скрежетал зубами, но тут же впал в полное отупение: враг не оставил ему даже спины для взгляда! Так быстро уйти за несколько горных хребтов, исчезнув без следа!

В конце концов Е Фань и его спутники вернулись в ту древнюю пещеру и, уставившись на разбитую чашу и таз для собирания сокровищ, долго изучали их, но так и не смогли открыть и были в полной растерянности.

Далеко в горах Дуань Дэ сидел на жертвенном алтаре и, используя кровь в качестве проводника, непрерывно бормотал заклинания. Тучи заволокли всё небо, и картина была ужасающей.

Нити кровавых прожилок струились, свинцовые тучи давили до самой земли. Грандиозная древняя формация была активирована, свирепствуя во все стороны, словно пробуждался владыка древности.

Сверкали молнии и грохотал гром, кроваво-красные электрические разряды переплетались. В чёрном, как смоль, небе и земле, казалось, пробуждались и возвращались души древних воинов, испуская ужасающую пульсацию, подобную безбрежному океану.

Бум!

Вдалеке, в древней пещере, где находились Е Фань и его спутники, раздался мощный грохот. Разбитая чаша, словно обретя жизнь, вдохнула энергию сущности неба и земли и почти в одно мгновение высосала всю духовную энергию целой горной цепи.

— Беда! Это что, оружие древнего мудреца? Оно пробуждается!

— А может, даже священное оружие великого императора!

Они стремительно отступили. Казалось, в разбитой чаше заключён целый звёздный небосвод, способный поглотить солнце и луну. Затем она превратилась в чёрную дыру, засасывающую всё сущее.

Первым делом она поглотила таз для собирания сокровищ, а затем сильно задрожала. Испускаемое ею давящее величие было невыносимым, словно в этот мир переходил несравненный дьявольский владыка.

Грохот!

Разбитая чаша содрогнулась, в один миг обрушив большую половину огромной горы, а затем взмыла к небесам и стремительно улетела вдаль.

— Она улетела!

Е Фань и остальные взмыли в небо. Небосвод был чист, как после мытья, но на краю неба уже сгустились чёрные тучи, в которых плясали кроваво-красные молнии, словно открывался целый демонический край.

Они полетели туда и увидели, как Дуань Дэ с распущенными волосами стоит на кровавом жертвенном алтаре и безостановочно бормочет заклинания. Бескрайние чёрные тучи давили прямо над его головой.

Это необычайное зрелище, естественно, привлекло внимание других. Появилось немало людей, которые попытались схватить разбитую чашу. Однако Дуань Дэ издал громовой рык, и разбитая чаша превратилась в бездну, мгновенно поглотив больше десяти человек, оставив лишь кровавой туман.

— Этот тип и впрямь страшен! — Е Фань и его спутники тихо отступили, не смешиваясь с толпой. Разбитая чаша была возвращена Дуань Дэ, и отнять её теперь точно было невозможно.

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем чёрные тучи над кровавым жертвенным алтарём наконец рассеялись. С бледным лицом Дуань Дэ убрал разбитую чашу и таз для собирания сокровищ и, оскалив зубы, улетел прочь.

— Не дай Небесный владыка мне узнать, кто это был! — душа его сжималась от горечи. Тот, кто ударил его дубиной и приложил кирпичом, наверняка был знакомым, иначе не оставил бы его в живых.

Среди чистой земли, полной пения птиц и аромата цветов, тихо журчал духовный родник, а воздух был напоён ароматом плодов. Е Фань и его спутники, поев духовных фруктов, стали прощаться.

— Высший великий мастер предположил, что первобытные древние короли-звери этого мира собираются объединиться и, возможно, двинут десятки тысяч необычных зверей в атаку на людей-культиваторов. Лучше пораньше уходи отсюда, а когда буря минует, возвращайся, — предупредила Юйде.

Е Фань кивнул. Это известие было для него очень важно. Мир бессмертной пещеры ожидала великая буря. Прибытие множества людей-культиваторов нарушило тишину этого места и вызвало недовольство необычных королей-зверей.

Принцесса Юйде покинула мир бессмертной пещеры. Дикарь тоже ушёл искать место для закрытой культивации, чтобы переплавить Лампу Небесного демона, опасаясь, что Дуань Дэ с помощью тайного метода призовёт её обратно.

Е Фань нашёл безлюдную пустынную гору и начал испытывать мощь бессмертного чудесного дерева, с большим нетерпением в сердце. Эта молодая ветвь была длиной чуть больше половины чи¹, и на ней росло семь нефритовых листьев, переливавшихся потоками света, кристально-прозрачных, готовых источать капли.

¹ 1 чи = 1 цунь ≈ 3,3 см.

Держа драгоценное дерево в руке, он встал перед горным утёсом и легонько махнул им вперёд. В результате он прождал довольно долго, но ничего не изменилось. Он снова взмахнул с силой, но по-прежнему всё было тихо и мирно, утёс даже не шелохнулся.

— Разве не говорили, что один взмах бессмертного чудесного дерева сокрушает всё сущее? — он вертел ветвь и так и эдак.

Е Фань не сдавался и снова взмахнул драгоценным деревом. Заструилось смутное благодатное разноцветное сияние, и лучи благодатного света упали на утёс, но в результате вновь не возымели ни малейшего действия.

Хотя эффекта не было, каждый раз драгоценное дерево поглощало всю божественную силу Е Фаня, словно бездонная яма, которую невозможно было наполнить.

— Только тратит божественную силу, а толку никакого?! — он едва не швырнул драгоценное дерево о землю. Если бы он не был святым телом, чью божественную силу трудно исчерпать, он рухнул бы без сил уже после предыдущих попыток.

Е Фань поступил наперекор и, беспрерывно изливая божественную силу, взмахивал драгоценным деревом снова и снова.

Его сила иссякала сорок девять раз, пока наконец один красный нефритовый лист на бессмертном чудесном дереве не засиял ослепительным светом и не выпустил луч алого сияния, упавший на утёс.

Грохот!

Утёс издал оглушительный гул, оторвался от земли и, словно опавший лист, легко улетел прочь, перемещаясь к горизонту.

— Сдуло целую гору! — изумился Е Фань.

Вскоре с передовых областей пришла ошеломляющая новость: больше десяти могучих мастеров вошли в глубь первобытного древнего мира, и в итоге лишь один полу-великий мастер сумел сбежать, но сошёл с ума и беспрестанно бормотал четыре слова: «Бессмертный владыка».

Более того, некоторые слышали, как из глубины мира бессмертной пещеры доносились боевые кличи, сотрясавшие небеса, словно несколько сотен тысяч солдат шли в яростную атаку. Небо и земля померкли, и казалось, будто мудрецы участвуют в этой великой битве, отрезая путь вперёд. Приблизиться было невозможно.

— Уходи скорее! Первобытные древние короли-звери собираются начать атаку! Десятки тысяч необычных зверей будут уничтожать людей-культиваторов...

Многие получили это известие и больше не думали о тайнах глубины мира бессмертной пещеры. Избежать надвигающейся великой беды было сейчас важнее всего. Необычные звери готовились к бунту.