Совместный полёт к бессмертным

Один старец вышел вперёд. Холодный и безжалостный, он произнёс приговор судьбе Е Фаня, решив немедля убить его.

— Ах ты дряхлый старикашка! Чего выпендриваешься? Не видишь, что здесь этот император? Живо катись сюда и кланяйся! — с величавым видом, уперев все четыре огромные лапы в землю и высунув ярко-красный язык, принялся распекать его Чёрный император.

Будучи верховным старейшиной святой земли, человеком высочайшего достоинства, — кто смел так с ним разговаривать? А тут какой-то пёс так его унижал, что он пришёл в неописуемую ярость и готов был выругаться, но, увы, удерживаемый положением и лицом, был вынужден всё проглотить.

— Эй ты, облезлый! Этот император с тобой говорит! Слышишь? — скосив глаза, уставился на него большой чёрный пёс. — Ты, кажется, любишь выносить приговоры? Я тоже угощу тебя одним! Иди и прими смерть!

— Я прикончу тебя!

Даже у глиняного человека есть толика гнева, а уж тем более у великого человека со столь блестящим положением. Кто смел перечить ему? Он тут же взорвался.

— Чтоб его! Погоди-ка! — большой чёрный пёс вытянул вперёд огромную лапу и, отклонив голову в сторону, даже не глядя на противника, остановил его.

— Мы с тобой один на один или толпой на одного? — оскалился большой чёрный пёс. Изрыгая грязную брань, он при этом напускал на себя вид отстранённого от мира мастера.

— Всего лишь убить собаку — к чему столько болтовни?

— Болтовни про твою бабку! Мы с тобой вдвоём насмерть, или вся ваша шайка старых хрычей — против одного этого императора? — большой чёрный пёс не стеснялся в выражениях, и у того аж сердце зашлось от злости.

— Чтоб его! Я сейчас прикончу тебя! — наконец не выдержал тот и разразился бранью.

— Ну что за человек! Столько лет прожил, а всё не можешь удержать язык за зубами. Никакой воспитанности, — произнёс большой чёрный пёс.

У всех головы пошли кругом. Этот пёс без конца бранился, а теперь ещё и других упрекал в невоспитанности. Вот уж поистине уникум.

— Вжух!

Этот верховный старейшина больше не мог сдерживаться и чувствовал, что у него сейчас пар из головы пойдёт. Указав пальцем, он пронзил пустоту чёрным лучом, что устремился прямо в голову Чёрного императора.

— Вот уж поистине бессовестный! Ты напал на меня исподтишка! — заорал большой чёрный пёс и, раскрыв свою кровавую пасть, рявкнул: — Этот император желает биться с тобой открыто и честно, по справедливости и без обмана!

У всех заныли зубы. Этот пёс был чересчур хорош для топора, и кое-кому хотелось прямо сейчас поставить котёл и сварить его, добавив масла, соли и соевого соуса, а потом перемешать и съесть.

— Ради честности мы выйдем наружу и сразимся не на жизнь, а на смерть, один на один. Этот император нанесёт удар, и это непременно станет классической битвой, что прославится в веках!

— Этот пёс чересчур зануден! Старина Ци, ступай наружу и живо прикончи его! — многие уже не могли его выносить.

Большой чёрный пёс стрелой рванулся прочь, веселее кролика, и прямиком дал дёру.

— Чтоб его! Ах ты пёс! Стоять! — у старика Ци всё лицо пошло чёрными тучами, и он был в неистовой ярости.

— Катись к своему деду! Думаешь, этот император и впрямь будет с тобой считаться? Давай расстанемся сейчас, а через пятьсот лет встретимся снова! — задрав хвост, улепётывал большой чёрный пёс и, обернувшись, добавил: — Паршивец Е, держись! Через пятьсот лет я приду и отомщу за тебя.

Вот уж бесподобный пёс! Все так и сыпали проклятиями.

Увы, радость его обернулась бедой. С глухим дон! он был отброшен кем-то обратно. Несравненные мастера из темноты запечатали все десять сторон, и даже птаха не могла пролететь.

— У-у-у!

Большой чёрный пёс жалобно взвыл. Раненый, он отлетел в сторону и, воспользовавшись этим, очутился прямо перед Лю Ии.

Её бросили на произвол судьбы, и никто не обращал на неё внимания, считая уже бесполезной. Чёрный император успешно пробрался к ней и взвалил её на спину.

Из темноты вышел несравненный мастер, скрывавшийся до сих пор, — могучий воин уровня великого мастера.

— Чтоб его! Этот император будет биться с вами насмерть! — взревел Чёрный император.

— Чёрный император! Ко мне! — тайно передал звуком Е Фань.

Увы, могучие мастера разделили их, и соединиться было невозможно. Беззвучно и бесшумно появилось несколько старцев, и, подавив всё вокруг, они окружили их. Среди них были и персонажи уровня великого мастера!

— Вы, однако, высокого мнения обо мне... — изумлённо произнёс Е Фань. Даже великие мастера явились сюда.

— Пёс смердячий, а-а-а... — тот самый старина Ци, что рванулся вперёд, схватился рукой за горло и с жалобным воплем рухнул наземь безголовым трупом. Радужный луч рассёк его голову в кровавой туман.

— Что это?! — все страшно изумились.

В лапах большого чёрного пса был зажат чёрный деревянный ларчик, в котором лежал маленький меч длиной в один цунь¹. Дрожа и колеблясь, он изрыгал лезвийное сияние. Это он только что вылетел наружу и сразил одного из верховных старейшин.

¹ Цунь (寸) — китайская мера длины, около 3,3 см.

— Никогда не думал, что вещица из закутка окажется такой действенной, — не нужно было и говорить, что большой чёрный пёс вынес её из Горы Древнего Императора.

Несколько старцев окружили его, но между ними возникло противостояние, и никто не решался напасть.

Средь больших снежных пиков мощно и величественно высились ледяные сосны, простирая ветви к небу. Ледяной ветер завывал, вздымая тысячи снежных куч, и ледяные осколки разлетались во все стороны.

По другую сторону кишели человеческие тени. Е Фаня окружили, и, не обращая внимания на то, что происходит у большого чёрного пса, все готовились разом напасть и убить его, не давая ему ни единого шанса бежать.

Святая дева Ваньчу стояла в толпе с бледным лицом. Одна её нефритовая рука была вырвана, и всё тело покрылось холодным потом. Чёрные волосы до пояса были залиты кровью, и она едва не лишилась чувств.

— Неужто никто из вас не посмеет сразиться со мной один на один? — взглянул Е Фань на тринадцать наследников, и на лице его мелькнула насмешка.

Все присутствовавшие здесь наследники изменились в лице. С детства и доныне — кто же говорил с ними так, с оттенком презрения?!

Они были небесными гордецами Восточных земель, всегда пребывали в центре внимания и были почитаемы в своей гордыне. Когда же их так презирали?

Однако сейчас никто не выступил вперёд. Ни у одного из них не было уверенности, что он подавит Е Фаня силой. Каждый только что уже испытал его.

Тринадцать наследников ничего не могли с ним поделать. Кто-то был тяжело ранен, а один и вовсе погиб здесь. То был урок, и кровь служила тому свидетельством!

— Ха-ха... — громко расхохотался Е Фань, и смех его был до крайности дерзок. Взлохмаченные волосы развевались, а очи метали молнии.

Этот дух необузданной силы и величие единоличного владыки приводили их в ярость, но никто по-прежнему не смел скрестить с ним клинки.

Святое тело доросло до того, что в молодом поколении Восточных земель уже мало кто мог с ним соперничать. То была их бессильная печаль.

Кроме наследника Яогуан, божественного правителя Восточных земель, Хуа Юньфэя и ещё нескольких человек, — кто ещё мог ему противостоять? Они и впрямь не могли придумать.

Отсечь культивацию? Пошли к чёрту! Кто бы в это поверил!

— Ну, раз так, нападайте все вместе! Я отправлю вас всех в последний путь! — гордо взирая на героев, Е Фань совершенно не страшился и хотел перебить всех.

Видя его таким, все в душе теряли уверенность. Никто не выступил вперёд, боясь, что он подстроил «убойную ловушку», и все мялись в нерешительности.

— Ха-ха... — расхохотался Е Фань, обводя взглядом тринадцать наследников и бросая косые взгляды на верховных старейшин и полу-великих мастеров.

Этот смех резал уши, и всем казалось, что он полон презрения. Все кипели от ярости: столько людей окружило его, а он ещё смеет так себя вести!

— Я убью его!

Один из старейшин шестой трансформации Превращения в дракона, что вышел из святой земли Ваньчу, большими шагами надвинулся вперёд. Люди этого уровня прежде уже могли преследовать Е Фаня, и весь мир знал об этом.

— Грохот!

Он держал в руке бронзовую башню, что давила вниз, словно горный пик. Стоя на её вершине, он был преисполнен величия, и снежные вершины трескались под его напором. Начался великий снежный обвал, пугающий, словно цунами.

— Бах!

Е Фань, словно дракон, взмыл в воздух. Чистая энергия во всём его теле вскипела, искусство «Цзе» сработало, и боевая мощь возросла десятикратно. Одним ударом кулака он проломил небо!

— Дон!

Раздался оглушительный гул. Бронзовая башня, что была тайным сокровищем, вобрала Е Фаня в себя, и все возликовали.

Однако их улыбки ещё не успели расцвести до конца, как застыли на лицах. Тело башни пошло трещинами, и древняя башня, огромная как гора, разлетелась на куски.

Особенно на вершине: Е Фань вырвался наружу и разбил мастера, что стоял там, на несколько частей!

Золотой кулак, словно врезаясь в груду гнилой глины, шёл напролом и размозжил этого старейшину на несколько кусков. Кости и плоть брызнули во все стороны.

Могучий мастер шестой трансформации Превращения в дракона вместе со своим магическим сокровищем был уничтожен Е Фанем одним ударом кулака, без всяких сомнений. Каждый шумно втянул в себя холодный воздух.

— Он что, достиг великого совершенства Четырёх пределов?

Прежде Е Фань был на втором небесном уровне Четырёх пределов и мог сражаться с мастерами четвёртой трансформации Превращения в дракона. Из этого все заключили, что он определённо снова поднялся на уровень.

— Нет! Он на третьем небесном уровне Четырёх пределов и ещё не достиг великого совершенства! — кто-то разглядел суть.

— Но мне почему-то кажется, что он уже достиг великого совершенства? — высказал иное мнение другой.

Их пугала не столько нынешняя боевая мощь Е Фаня, сколько его скорость совершенствования. Это было чересчур быстро! Ещё года не прошло — неужто он подряд поднялся на два небесных уровня?

— Кто не согласен — выходите все вместе, я перебью вас всех! — уверенность и дерзость Е Фаня привели всех в ярость. Полу-великие мастера выступили вперёд и уже готовы были уничтожить его.

— Дон!

Над головой Е Фаня проявился древний треножник. Издавая дрожащий звон, словно вечерний барабан и утренний колокол, он колебал души людей. Десятки тысяч нитей материнской энергии свешивались вниз и укрывали его прочной бронёй.

В этот миг взоры у всех загорелись жарким огнём, и все они были прикованы к корню материнской энергии — священному сокровищу, что оставил древний Небесный император!

— Не знаешь, что такое жизнь и смерть! — холодно усмехнулся полу-великий мастер с оттенком издёвки. Выбросив вперёд огромную длань, он потянулся прямо за треножником, намереваясь забрать его.

— А-а-а...

Вдруг его огромная длань залилась кровью, и плоть с костями перемешались в месиво. Казалось, по ней прокатился целый горный пик, и все кости пальцев раздробило.

— Ты... что у тебя в треножнике?! — в ужасе вскричал полу-великий мастер и, шатаясь, отступил назад. У него волосы встали дыбом: он почувствовал, будто внутри затаился дикий феникс, способный испепелить всё сущее.

То был, разумеется, святой муж древней эпохи. Хоть он и был запечатан в божественном истоке, даже когда Е Фань приближался к нему, у него было чувство, что его тело сейчас разорвётся, — что уж говорить о плоти других людей? Сунув руку в треножник, они непременно сами себя ранили.

Несколько полу-великих мастеров надвинулись вперёд и уже готовы были объединить силы, чтобы уничтожить Е Фаня.

— У-у-у!

По другую сторону большой чёрный пёс жалобно завыл. Чёрный деревянный ларчик в его лапах был выбит, и сам он, хватанув пастью снега, едва не рухнул в снежную долину. Лю Ии соскользнула с его спины и упала на землю.

— Вшух!

Святая дева Ваньчу бросилась вперёд, подхватила Ии и с безжалостной, жестокой холодной усмешкой уставилась на Е Фаня.

— Е Фань! Сейчас же встань передо мной на колени и, как пёс, моли о пощаде! — она потеряла руку, и хоть в будущем её можно было отрастить, сейчас она была почти безумна.

— Чтобы я встал перед тобой на колени? Ты не дождёшься этого и в этой жизни, — холодно усмехнулся Е Фань.

— Если ты не встанешь на колени, я сейчас же заставлю тебя воочию увидеть, как она умрёт! — в глазах святой девы Ваньчу замерцал ледяной блеск.

На нежной, тонкой шейке Лю Ии проступила кровавая полоса. Серебряный нож лежал поперёк неё, и струйка алой крови стекала вниз. Лицо её застыло в горькой потерянности, и время, казалось, остановилось.

Сердце Е Фаня тоже почти перестало биться. Он был в неимоверной ярости, и суставы его пальцев посинели, а чёрные как смоль волосы зашевелились без ветра.

— При всех встань на колени и умоляй меня... — без конца холодно усмехалась святая дева Ваньчу.

— Е Фань, уходи... — проговорила Лю Ии.

Е Фань успокоился. Сняв треножник с головы и уменьшив его до размера кулака, он взял его в ладонь и, глядя на всех, произнёс:

— Кто первый убьёт эту тварь и спасёт Ии, тому я и брошу этот треножник.

Все эти люди не знали, кто есть кто, и все скрывали свои истинные лица. Услышав эти слова, многие встрепенулись, и от них разлилась аура убийства. Кто бы остался равнодушен к священному сокровищу древнего Небесного императора?

— Ты... — в ужасе вскричала святая дева Ваньчу и оттолкнула Лю Ии. Большой чёрный пёс тотчас рванулся вперёд и снова подхватил её.

— Сейчас эти слова бесполезны. Незачем обсуждать, кому достанется треножник. Сначала убейте его! — подал голос один из великих мастеров и надвинулся вперёд. Все обступили его.

— Дон!

Е Фань бросил треножник на землю, и вокруг тут же поднялся гомон. Все, кто скрывался во тьме, вышли наружу и приблизились, боясь остаться позади.

— Посмотрим, как ты сотворишь чудо! — раздался зловещий голос, полный бескрайней ненависти.

— Обезглавить святое тело — и это прямо сейчас! — хором вскричали все, и аура убийства наполнила горный хребет.

— Почтеннейшие! Давайте вместе взлетим к бессмертным и отправим вас в последний путь! — рассмеялся Е Фань.

У него, разумеется, был козырь, иначе он ни за что не пошёл бы сюда на верную смерть и не стал бы напрасно жертвовать жизнью.

Но он вовсе не собирался использовать того святого мужа древней эпохи. То был обоюдоострый меч: стоило выпустить его — и он сам бы погиб!

— Грохот! — море грома в десять тысяч чжанов обрушилось с небес и в один миг затопило всё вокруг. То был океан небесного испытания!

— Чтоб его! Малый, ты забыл обо мне и втянул меня в это заодно! Вот уж поистине дрянь! — завопил как резаный большой чёрный пёс и изо всех сил прикрыл собой Ии.

Е Фань пребывал в затворе не ради прорыва, а лишь чтобы достичь той самой грани. Он всё это время сдерживал себя и лишь сегодня, придя сюда, отпустил всё и здесь проходил небесное испытание!