Демоническая мощь, вздымающаяся до небес
— Царь Павлин, что ты задумал? Устроить шум на Собрании персиков бессмертия в Нефритовом озере? Думаешь, мы тебя и впрямь боимся? Хочешь битвы — я готов!
Среди святых земель не было недостатка в людях с горячим нравом. Один из великих мастеров Ваньчу прямо на месте поднялся с места. Их святой повелитель погиб в Гнезде десяти тысяч драконов, и могучие мастера этой школы давно кипели от ярости.
— Так чего же ждать? Встретимся на помосте жизни и смерти Нефритового озера! — Царь Павлин, хоть и выглядел как изящный юноша, всегда был чрезвычайно властен. Иначе разве задумал бы он прикончить святого повелителя Яогуан?
— Хорошо! Встретимся на помосте жизни и смерти и разрешим всё разом! — этот великий мастер из Ваньчу, младший соученик покойного святого повелителя, тоже был человеком крутого нрава.
— Грохот!
Небесные чертоги вскипели, и все поднялись с мест. Несравненный демонический царь собирался биться с персонажем уровня повелителя святой земли — это, без сомнений, становилось главным событием.
Собрание, что устраивалось лишь раз в пятьсот лет, имело огромное влияние, и почти каждый раз на нём происходили такие решающие схватки. Это давно уже не было тайной.
— Персонажи уровня повелителей святых земель будут биться! Мы не зря сюда пришли! — тихо переговаривались кое-кто из могучих вольных практикующих.
— Демонический царь выходит в мир, и высшие великие мастера меряются силами. На этот раз, боюсь, и впрямь кровь обагрит небосвод, и яростная битва дойдёт до кипения! — перед главным залом все наследники и святые девы изменились в лицах, и сильнейшие преемники великих школ тоже были взволнованы до глубины души.
— Не знаю, какие великие люди ещё вступят в бой. Неужто это будет битва, раздирающая само небо и землю? — молодое поколение было очень неспокойно, потому что всё это касалось их школ.
— Старый даос Красный Дракон и даос Ворон — эти двое несравненных старых демонов могут ходить поперёк Восточных земель. Кто же им противостоит?
— Ты слишком недооцениваешь святые земли. Среди них непременно найдётся одно-два живых ископаемых, что могут сразиться со старым даосом Красным Драконом. Они точно выскочат.
И внутри, и снаружи Небесных чертогов — и старшее поколение, и молодое — все переговаривались, и дух каждого был взволнован, и многие были до крайности возбуждены.
Когда наследники и святые девы смотрели на Е Фаня, на их лицах читались очень сложные чувства. Ныне в молодом поколении лишь он один мог стоять в Небесных чертогах и лицом к лицу противостоять старшему поколению. И всё это началось из-за него.
В Небесных чертогах разливалась аура убийства. Этой битвы было уже решительно не избежать, и у многих в глазах замерцал ледяной блеск.
Все они были властелинами целых областей, и раз приняв решение, его было трудно изменить. Им непременно предстояло взойти на помост жизни и смерти Нефритового озера.
— Просим Владычицу Запада вести эту битву и открыть древний боевой помост, — произнёс один из повелителей святых земель.
Помост жизни и смерти Нефритового озера располагался прямо на облаках. По преданию, он никогда не опускался вниз и был безбрежен и грандиозен, прочен и нетленен. Он вполне мог выдержать битву повелителей святых земель, не опасаясь разрушительного бедствия.
Владычица Запада легонько вздохнула. Она знала, что остановить это уже невозможно. Обе стороны копили обиды давно, и на этот раз они лишь выплеснулись благодаря случаю. Разрешить всё можно было только битвой.
— Надеюсь, каждый из вас сумеет остановиться на должном.
— Просим Владычицу Запада открыть боевой помост! — громко произнёс один из великих мастеров Цзыфу и, выступив вперёд, явно тоже приготовился к бою.
— Открыть помост жизни и смерти Нефритового озера! — произнесла Владычица Запада, и голос её через величественные дворцы плавно разнёсся над облаками.
В тот же миг все двинулись наружу, и боевой дух бурлил, словно море. Человеческие тени мелькали, и властелины всех сторон, подобные божествам и демонам, стояли снаружи Небесных чертогов. Их энергия крови, словно у диких драконов, вырывалась наружу.
То было чудесное зрелище: из темени каждого вздымался кровавый луч, толстый, словно горный пик, и, словно огромный дракон, пронзал небосвод. Зрелище было пугающим до предела.
Молодое поколение всё как один содрогнулось. Вот она, разница — словно небесная пропасть, через которую не перешагнуть. Такая буйная, чистая кровь была подобна яростному морю и могла поглотить миллионы живых существ.
— Грохот...
Свинцовые тучи, словно горы, были тяжелы и мрачны и давили так, что невозможно было вздохнуть.
Густые серые облака почти придавили землю. Из них источалось древнее дыхание, и вместе с ним разливалась густая аура смерти и разрушения.
Помост жизни и смерти Нефритового озера представлял собой огромное боевое ристалище, вымощенное каменными плитами. Каждый камень, казалось, мог поведать свою историю.
На нём виднелись следы ножей и выбоины от стрел, и пятна крови пестрели повсюду. Неведомо сколько несравненных мастеров стояло здесь, и в битвах раздирали небо и решали жизнь и смерть.
Безбрежное боевое ристалище простиралось, насколько хватал глаз. На многих камнях были высечены имена могучих мастеров, и трещины виднелись повсюду. Всё это очень походило на древнее поле битвы.
Хотя здесь не лежали горы трупов, дыхание павших мастеров было неистребимо и пронзало до самых костей.
Всякий, кто приходил сюда, невольно проникался чувством: казалось, в один миг он пережил тысячи и тысячи великих битв и ощутил дыхание уже ушедших несравненных героев.
— Одно из самых прославленных боевых ристалищ Восточных земель, и поистине не зря. Не знаю, какие могучие мастера сегодня обагрят своей кровью этот песок.
— Я до сих пор ясно помню Собрание Нефритового озера тысячелетней давности. Старый святой повелитель Линь Тяньчун из Цзыфу с духом, поглощавшим горы и реки, в последней битве одного за другим убил великих мастеров, но в конце концов его жизненный срок иссяк, и он ушёл в нирвану прямо здесь.
— Я, старик, тоже помню, как полторы тысячи лет назад несравненный демонический царь Чи Цанцюн в белоснежных одеждах, поразительный и блистательный, один бился против всех героев. Ещё один шаг — и он мог бы продлить свою жизнь ещё на век. Увы, в конце концов его тело пошло трещинами, и успех обернулся крахом, и кровь его обагрила древнее боевое поле.
Многие старшие люди вспоминали минувшее. Здесь случилось очень много великих битв, и всё казалось, будто это было вчера, а те люди и события ещё не ушли вдаль.
Боевое ристалище Нефритового озера и впрямь было совершенно особым местом. Каждые пятьсот лет, во время Собрания персиков бессмертия, здесь происходили потрясающие небо и землю великие схватки.
Неведомо сколько блистательных великих людей пало здесь, оставив за собой одну вечную легенду за другой, и пережившие те события не могли не вздыхать.
Царь Павлин издал протяжный клич и, превратившись в пятицветный божественный свет, опустился на помост жизни и смерти. Заложив руки за спину, он обвёл героев взглядом и произнёс:
— Кто не согласен — выходите на помост!
Эти семь слов были, можно сказать, до крайности дерзки. Свысока взирая на властелинов всех сторон, он был готов испытать свой меч на всей Поднебесной!
— Хватит бахвалиться! Другие тебя боятся, а я, Оу Етянь, не страшусь! — младший соученик покойного святого повелителя Ваньчу, что давно уже ждал этого, превратился в луч сине-зелёного света и рванулся вперёд.
— Грохот! — он с ходу нанёс удар, без лишних слов. Из его пяти пальцев ударили десятки тысяч лучей энергии Хаоса и превратились в море мечей.
— Дзынь!, Дзынь!, Дзынь!...
Звон мечей взметнулся до самого Млечного Пути. Десятки тысяч хаотических мечей были несравненно остры, и каждый удар высекал печать великого Дао, словно само Небо обрушивалось вниз!
— Я давно слышал, что Оу Етянь переплавил один луч энергии Хаоса, и это и впрямь правда. Неудивительно, что он так уверен в себе.
Все изумились. После того как этот луч энергии Хаоса был переплавлен, его мощь превзошла всякое воображение. Один меч — одна печать, и он разбивал пустоту в прах.
Десять тысяч нитей печатей великого Дао свешивались вниз, и каждая могла разрушить целую древнюю божественную гору. Они устрашали до самого мозга костей, и у многих за пределами боевого ристалища даже души дрожали в унисон.
— Ужасно! Слишком ужасно! Он пребывал в затворе пятьсот лет и не выходил в мир и достиг такого уровня. Вот он — высший могучий мастер!
Люди были потрясены, и многие вскрикивали.
Десять тысяч хаотических лучей меча превратились в десять тысяч нитей печатей великого Дао и соединились вместе, образовав истинное давящее величие самого Небесного Пути!
— Грохот!
Они обрушились вниз, заслонив небо и землю, и разбивали в пыль всякое зримое существо, и каждый содрогался от ужаса!
Оу Етянь с ходу нанёс смертельный удар. Он не хотел биться сотни и тысячи раундов и применил самое сильное атакующее священное искусство, желая уничтожить демонического царя.
Царь Павлин издал протяжный клич, и горы и реки содрогнулись. Не будь боевое ристалище защищено, многих за его пределами разорвало бы на куски, и они не смогли бы выдержать этой звуковой волны.
— Грохот!
В небесах проявились бесчисленные звёзды. Каждая из них была ярче солнца, и всё это древнее поле битвы, казалось, сейчас запылает. Оно наполнилось ужасающими волнами, подобными целому океану.
— «Звёзды сияют в синем небе»!
— Одно из самых ужасных чудес доисторической эпохи!
Многие вскрикнули. То было одно из противных небесам средств Царя Павлина, и он тоже пустил его в ход с самого начала. Он желал одним ударом разрешить жизнь и смерть, не оставляя себе пути назад.
— Дзынь-дзынь-дзынь...
Каждая звезда была огромна, словно горный пик, и давила на безбрежное, бескрайнее боевое ристалище, сталкиваясь с десятью тысячами хаотических лучей меча.
— Дон!
Казалось, само высокое небо было размолото в пыль. Всё там превратилось в область полного уничтожения, и ничего больше не существовало. Никто не мог разглядеть, что происходит.
— Бах!
Бесчисленные звёзды в небе угасли, и лишь Хаос вился вокруг. Все в изумлении замерли: неужто Царь Павлин был убит?
— Вшух!
Оу Етянь вырвался наружу. Всё его тело было в крови, и на нём зияло множество трещин. Он понёс немыслимо тяжёлый урон и, словно ветер и молния, пытался бежать с древнего поля битвы.
В пустоте стоял Царь Павлин. Он издал громовой рык, и огромное боевое ристалище едва не перевернулось, а свинцовые тучи разлетелись на куски.
— А-а-а... — закричал Оу Етянь. Его тело в пустоте треснуло, и голова, конечности — всё отделилось друг от друга.
— Плюх!
Он взорвался в пустоте. Ему и так уже было почти не вынести, а теперь один громовой рык заставил его окончательно разлететься на куски, и он погиб и телом, и духом.
Все застыли в оцепенении. Один из великих мастеров был живьём досмерти закричан Царём Павлином! Тот стоял в центре ристалища, его чёрные волосы развевались, и демоническая мощь вздымалась до небес!
— Я беру Е Фаня под свою защиту! Кто не согласен — выходите на помост! — голос Царя Павлина сотрясал небосвод, и он стоял, заложив руки за спину.
Он бросал вызов всем героям — что за величие духа! Мало кто в Поднебесной посмел бы на такое!
За пределами ристалища поднялся хаос. Святая земля Ваньчу потеряла одного высшего мастера, и это было великое событие, которое поистине ошеломило многих.
— Царь Павлин чересчур могуч! Говорят, у него есть ещё более грозные скрытые приёмы и множество средств, идущих против небес, — с изумлением переговаривались люди.
— Ли Даоцин! Посмеешь ли ты сразиться со мной?! — громогласно вскричал Царь Павлин, вызывая на бой святого повелителя Яогуан.
Сердца всех дрогнули. Бросать вызов при таком скоплении народа — это было явное намерение зарезать святого повелителя! Все шумно втянули в себя холодный воздух.
Если бы эти двое сошлись в битве, она, без сомнений, потрясла бы небо и землю. Восемьсот лет назад они уже бились три дня и три ночи и не могли решить, кто сильнее. Весь мир знал об этом, и Восточные земли тогда содрогнулись.
— Почему бы мне и не сметь! — в такой обстановке святой повелитель Яогуан прямо принял вызов. Это касалось достоинства целой святой земли.
— Святой повелитель, позволь мне взять этого демона-юнца, — раздался старческий голос, и он остановил святого повелителя Яогуан — Ли Даоцина.
— Старший соученик... — произнёс святой повелитель Яогуан Ли Даоцин.
— Не нужно ничего говорить. Я сам с ним справлюсь, — этот человек был дряхл до крайности. Кожа его была дряблой, плоть и кровь почти иссохли, волосы стали редки. Опираясь на посох, он медленно вышел из толпы.
— Среди святых земель и впрямь есть живые ископаемые! Это старший соученик святого повелителя Яогуан — Сюй Чэнкунь. Ему уже больше трёх тысяч лет, а он ещё жив!
— Полторы тысячи лет назад он сиял в зените славы и здесь же, излучая ослепительный свет, победил всех могучих врагов, а потом удалился от мира. И вот он снова вышел, но, увы, уже на склоне лет.
— Совершенно ясно, что масло в его светильнике иссякло, и жить ему осталось недолго. Теперь он хочет отдать остаток сил.
Появление этого старика вызвало всеобщий гул. Все страшно изумились и наперебой заговорили.
— Вшух!
Он, словно призрак, двигался с запредельной быстротой и беззвучно, бесшумно возник посреди огромного боевого ристалища. Его мутные глаза выстрелили двумя лучами чистой энергии, и он уставился на Царя Павлина.