Окровавленная улыбка

Треножник из материнской энергии явился вновь и вернулся в руки святого тела. Сумеет ли он удержать его? Скорее всего, грядёт великая буря.

Все в Северных землях только и говорили об этом, и неведомо сколько людей уже загорелось желанием. В прежние годы Е Фаня преследовали и охотились именно из-за этого священного треножника.

Теперь же повсюду говорили, что он отсек свою культивацию, и это ещё сильнее распаляло чужие замыслы. Люди из святых земель, что странствовали вовне, не могли сохранять спокойствия и все пристально следили за новостями.

Даже защита несравненного божественного правителя больше не помогала. Теперь каждый мог догадаться, что Цзян Тайсюй, девять из десяти, уже не сможет явиться в мир. Даже сам род Цзян пришёл к такому заключению.

Да, Цзян Тайсюй ушёл в нирвану — таков был вывод, к которому пришли все. С того самого мига, как он отправил маленькую Тинтин обратно в род Цзян, это заключение было почти подтверждено.

Единственное, за что ещё мог благодарить судьбу Е Фань, — это существование человека, равного святому мужу древности, Безумного старика. Иначе повелители святых земель, возможно, уже вышли бы на охоту сами.

Однако устрашить на время — ещё не значит устрашить навсегда. Уже сейчас многие рвались в бой, ибо невозможно было устоять перед соблазном треножника из материнской энергии!

Грубая заготовка оружия предела была бесценным божественным сокровищем. Даже за десятки миллионов, за сотни миллионов цзиней истока её было не купить. Даже Великий император древности не всегда мог повстречать такое бессмертное сокровище, и не было никого, кто остался бы к нему равнодушен.

Недаром же первый жестокий человек доисторической эпохи выковал сам себя, потряс древность и озарил современность, и создал Треножник, пожирающий небо, оставив после себя пугающую запись.

— Чтоб его! Снова люди увязались за нами! Всего несколько дней — а ты уже стал почти как бессмертное священное снадобье, каждый хочет откусить от тебя кусок! — поражался большой чёрный пёс.

Они вошли в один захолустный древний город. Немало людей, не спеша, следовало за ними по пятам, и не нужно было гадать, что они зарятся на божественное сокровище.

— Ничего не поделаешь. Треножник из материнской энергии чересчур драгоценен. И он так тяжёл, что его хватит выплавить оружие предела, не опасаясь, что бессмертного материала недостанет, — вздохнул Цзян Хуайжэнь.

Эта чистейшая материнская энергия была не чета священному мечу из чёрного металла с драконьими узорами, где того металла было лишь с ноготь. Это был целостный изначальный корень, что жил и рос без конца, и он мог тронуть сердце любого мастера.

— Чи!

Из пустоты вырвался луч меча и ударил, словно падающая звезда. Сияя ослепительным блеском, он нёс разрушение и смерть и накрыл всех разом.

— Бах!

Е Фань выбросил руку. Его золотые ладонь и пальцы засияли, и по ним пробежал след Дао. Он стёр этот луч меча в незримое.

— Наконец-то кто-то не выдержал и напал. Давайте перебьём их всех! — сказал Лю Коу.

— Это лишь проба. Пока не трогаемся, — покачал головой Е Фань.

— Священных сокровищ Великого императора древности — по пальцам перечесть. Каждое из них — несравненная бессмертная драгоценность. Чёрный металл с драконьими узорами, кроваво-красная медь феникса, божественный металл зелёных слёз — во всём мире не сыщешь и полу-ляна. То, что люди приходят бороться за это, можно понять, — заметил Ли Хэйшуй.

Корень материнской энергии был именно таким редчайшим бессмертным сокровищем. Завладеть им — значило прервать самый корень этого священного материала, и впредь его уже было не встретить. Цену его невозможно было измерить.

Все святые земли и несравненные великие школы горели алчностью. Что им какой-то божественный правитель или святой муж? Пройдёт несколько тысяч лет — и всё обратится в прах. Только такое священное сокровище было истиной.

У Чжунтянь, со своей леопардовой головой и круглыми глазами, был очень могуч и являл собою типичного здоровяка Северных земель. Сейчас он нахмурился и мрачно проговорил:

— Беда! За нами увязался даже полу-великий мастер. Я знаю этого человека — это очень сильный бродячий практикующий из Северных земель!

— Я тоже заметил нескольких. Кто-то из них — великие старейшины северных школ, кто-то — могучие одиночки, все на седьмой трансформации Превращения в дракона! — добавил Лю Коу.

Некоторые уже не могли сдерживаться и хотели ловить рыбу в мутной воде, рискуя по-крупному.

— Старший брат, Наньнань видела несколько человек. Они то и дело появляются рядом с нами, и каждый раз — другие, — когда те люди исчезли, маленькая Наньнань потянула Е Фаня за одежду и тихо сказала ему.

— Мир людей... — лицо Е Фаня посуровело. Он уже пережил такое однажды. Убийцы древнего божественного царства скрывались в бескрайнем людском море, и распознать их было очень трудно.

Не подавая виду, он открыл божественные глаза и стал ждать, когда те люди появятся снова.

— Один, двое... — сердце его сильно забилось. Их было целых восемь убийц. Все они выглядели как обычные люди, и невозможно было определить ни их культивацию, ни уловить малейших необычных волн.

Если бы божественные глаза не могли видеть их подлинное лицо под маской, трудно было бы представить, что эти с виду заурядные люди — могучие убийцы, что ходят во тьме с окровавленными мечами.

— Древнее божественное царство убийц наконец явилось снова. Теперь дело плохо! — пробормотал большой чёрный пёс.

— Этот мерзавец Цзян Ичэнь — воистину жесток сердцем! Он разнёс весть о треножнике из материнской энергии, чтобы чужими руками уничтожить нас, — сказал Ли Хэйшуй.

— И Мир людей, и Преисподняя — оба здесь! — Е Фань чувствовал давление. В конце концов он насчитал тринадцать убийц, и это были лишь те, кто пришёл посмотреть. Скрытно находилось ещё несколько, о которых он не знал.

— Надвигается буря. Древние божественные царства убийц поистине умеют выбрать время. На этот раз они наверняка собираются нанести один смертельный удар и заодно отнять треножник! — сказал Цзян Хуайжэнь.

Другие боялись святого мужа нынешнего века, и только эти два божественных царства не ведали страха и даже осмеливались бросать ему вызов. Всякий раз, думая об этом, большой чёрный пёс не мог сдержать дрожи и полагал, что они, скорее всего, так же могучи, как в далёкой древности.

— Паршивец Е, ты уверен, что хочешь продолжать идти вот так? — Ли Хэйшуй немного заколебался. Могучие враги всё прибывали, и это был очень опасный знак.

Цзян Хуайжэнь и У Чжунтянь тоже советовали на время укрыться и не показываться на глаза — иначе непременно случится большая беда.

— Ничего. Пройдём ещё немного. Я уже приготовил для них один убойный строй! — в уголках губ Е Фаня мелькнула ледяная усмешка.

— Малый, ты что, хочешь уморить этого императора? Несравненный убойный строй чересчур выматывает дух и энергию... — оскалился большой чёрный пёс, крайне недовольный.

— Ты что, хочешь накрыть всех одной сетью и перебить всех, кто идёт за нами?! — страшно перепугался Лю Коу.

— Это лишь первый набросок замысла. Не знаю, сколь велика мощь убойного строя, что поставит Чёрный император, — улыбнулся Е Фань.

— Не слишком ли это жестоко? Ты будешь так ходить повсюду — и скольких же людей привлечёшь? Неужто хочешь истребить их всех до единого? — сердце У Чжунтяня гулко забилось.

Цзян Хуайжэнь, однако, усмехнулся:

— Так и надо! У кого нет намерения убивать, тому и не грозит смерть. А с теми, кто пришёл убить паршивца Е, чего нам церемониться?

— Верно! Именно так и следует. Раз они пришли убивать и грабить, значит, мы их всех уложим несравненным убойным строем! — с глубоким одобрением кивнул Ли Хэйшуй.

— Я хочу увидеть в точности, кто же больше всех жаждет убить меня и отнять треножник... — улыбнулся Е Фань.

— Не знаю, сколько голов слетит с плеч. Впрочем... если они придут убивать и грабить, то пусть пеняют на себя, — усмехнулся Лю Коу.

У Чжунтянь, человек очень прямой и открытый, вздохнул:

— Ваши улыбки уже обагрены кровью. Многим, видно, суждено умереть.

— Старший брат, ты что, размяк? Это не в твоём нраве, — заметил Цзян Хуайжэнь.

— Просто на мгновение задумался. Что ж, устроим кровавую резню! — У Чжунтянь преисполнился могучего духа.

— Чёрт побери, малый! Ты только подумал — а знаешь, скольких сил это будет стоить императору? — покосился на Е Фаня большой чёрный пёс и, не переставая ворчать, выказывал крайнее недовольство.

Однако когда Е Фань вынул один священный плод и помахал им, пёс сразу оживился, и слюни потекли у него ручьём, и он едва не бросился вперёд.

Теперь, когда несравненный божественный правитель отсёк свой источник и даже бессмертное священное снадобье было бессильно, выживет ли он, зависело лишь от него самого. Поэтому оставшимися священными плодами Е Фань мог распоряжаться сам.

В конце концов большой чёрный пёс, колотя себя огромными лапами в грудь так, что раздавался гулкий стук, поклялся, что воспроизведёт несравненный убойный строй Безначального Великого императора в совершенстве и без изъяна.

Разумеется, это была лишь малая часть. Только её он и знал. Узоры Великого императора древности не могли сохраниться в мире целиком, но и той части, что была у него в лапах, если её выставить, было вполне достаточно!

— Старший брат, тот седовласый идёт, — сморщив изящный носик, тихо подсказала маленькая Наньнань.

Приглядевшись, Е Фань и впрямь заметил старшего дядю Цзян Ичэня. На лице его была маска, и даже божественные глаза с трудом пронзали её — лишь с полным сосредоточением сил.

— Отлично! Он здесь! Теперь устроим ему большую расправу! — возбуждённо закричал Лю Коу, узнав об этом.

Все эти дни они только и думали, как бы схватить Цзян Ичэня, но тот не покидал пределов рода, и они ничего не могли поделать. И вот явился другой ненавистный тип — не покарать его было бы просто грешно.

— Этот тип, оказывается, мастер восьмой трансформации Превращения в дракона! Он готовился напасть на нас из укрытия. Хорошо, что мы его раскрыли, иначе он был бы огромной угрозой, — проскрежетал зубами Ли Хэйшуй.

— Не будем действовать опрометчиво. Нельзя, чтобы из-за него одного весь несравненный убойный строй пропал даром, — сказал Е Фань.

Город Дымчатых Облаков был древним и обветшалым. Как и его имя, всё здесь стало лишь дымом и облаками прошлого. У него было славное минувшее, и даже остались следы Великого императора доисторической эпохи.

Увы, всё стало прошлым, и былого величия больше не существовало. Осталось лишь запустение. Людей в городе было мало, меньше сорока тысяч, и то был древний город без капли жизненной силы.

Е Фань и его спутники вошли в этот увядший древний город и решили именно здесь выставить древний убойный строй Безначального!

— Согласно доисторическим записям, два божественных царства убийц, понаблюдав за целью тайно, обычно наносят удар в течение пяти дней. Скорее всего, это случится нынешней ночью.

Благодаря этим древним тайным сведениям, что предоставил большой чёрный пёс, они могли действовать гораздо спокойнее, ибо на этот раз они были намерены начисто истребить всех, кого вышлют два божественных царства.

Ночь была подобна воде, и в небесах мерцали редкие звёзды. Эта ночь в городе Дымчатых Облаков была очень тихой и даже какой-то вялой и безжизненной. С наступлением глубокой ночи этот древний город словно утрачивал последние следы жизни.

Стоя на древней платформе, Е Фань взирал на звёздное небо. Маленькая Наньнань сидела рядом, подперев подбородок, и, позёвывая, выглядела совсем сонной.

Но на самом деле они не звёздами любовались, а божественными глазами обозревали окрестности, высматривая тех, кто скрывался во тьме.

За эти несколько дней число преследователей сильно возросло. Уже появились полу-великие мастера, и мелькали силуэты наследников святых земель.

— Вот уж не думал, что наследник Ваньчу придёт, — проговорил про себя Е Фань. Зрение его было чрезвычайно острым, и даже тех, кто прятался на самом краю небес, он мог уловить в истинном облике.

Этой ночью непременно случится резня. Многие, похоже, безмолвно сговорились и явились одновременно, окружая их.

Однако все они держались очень скрытно и находились далеко, на краю небосвода, выжидая удобного момента, и не спешили нападать первыми.

— И Яо Си прибыла, — сердце Е Фаня дрогнуло. Святая дева Яогуан пряталась в облаке посреди пустоты, и никто, кроме него с его божественными глазами, не мог бы её заметить.

— Наследник Даянь — Сян Ифэй! — его взгляд мелькнул, и он заметил ещё одного наследника святой земли. Когда-то в Божественном городе он уже имел с ним дело и не думал, что тот тоже явится.

— Старший брат, люди древнего божественного царства пришли... — маленькая Наньнань зевнула и заметила перемену.

Е Фань кивнул и, стоя на древней платформе, продолжал вглядываться, пытаясь разглядеть всех, кто прятался во тьме.

— Цзинь Чисяо, наследник рода Золотого, тоже здесь... — сердце Е Фаня похолодело. Этот человек был очень могуч. Говорили, что в жилах этого рода течёт кровь древнего царя, и они не принадлежали к человеческой расе.

— Так и есть, наследник Цзыфу тоже прибыл! — он заметил тень ещё одного наследника святой земли. Он давно уже догадывался, что этот человек обязательно явится.

Е Фань подхватил на руки маленькую Наньнань и, влетев в глубокий внутренний двор, соединился с Чёрным императором и остальными и передал им, где находятся те люди.

— Слишком многие пришли. Здесь практикующие из множества великих школ. Старший дядя Цзян Ичэня привёл с собой полтора десятка человек и находится ближе всех.

— Древние божественные царства убийц затаились в пустоте и вот-вот нанесут удар!

Они обменялись сведениями, чтобы в нужный миг успешно привести в действие убойный строй Безначального.

— Здесь и полу-великие мастера, и даже наследники и святые девы. Внушительный состав, — вздохнул У Чжунтянь.

Е Фань ненадолго задумался и проговорил:

— Чёрный император, через мгновение, когда все они войдут, постарайся запустить убойный строй Безначального. Кто бы это ни был — раз они вошли, руби их всех!