Убийственные замыслы

— Я, право, не верю, что друг Е сам отсечёт свою культивацию. Когда человек уже стоит на вершине, он скорее умрёт, чем согласится возвратиться к обыденности, лишь бы выжить, — с улыбкой проговорил наследник Яогуан. Зубы его сверкали белизной, кожа струилась золотым светом, а волосы стали золотыми — весь он был словно укрыт божественным одеянием.

Сердце Е Фаня дрогнуло. Наконец-то он увидел остриё наследника Яогуан: это был первый раз, когда тот предпринял наступление на него. Пусть не слишком явное, но в нём уже скрывался беспощадный убийственный ход.

Е Фань сказал, что сам отсечёт свою культивацию, а противник обронил такие слова, оставляя глубокий след в душе каждого. В будущем это непременно подтолкнёт многих испытывать его.

Порою одно слово может сразить действеннее и страшнее, чем настоящая битва. Наследник Яогуан небрежно обронил фразу и уже заронил в сердца зёрнышко.

— У разных людей разное состояние души, и выбор разный. У меня нет твоих великих стремлений, и я, разумеется, могу всё отпустить. Я лишь хочу выжить, — с улыбкой отвечал Е Фань.

— Друг Е обладает великой душой и является первым за сто с лишним тысяч лет святым телом, что сломало проклятие. Разве он может смириться и отказаться от всего сам? Желаю другу Е успешно одолеть смертельный рубеж, — ослепительно улыбался наследник Яогуан. Он весь источал божественное сияние.

Е Фань вздохнул и произнёс:

— Впереди тебя — бесподобный путь Великого императора, а впереди меня — последняя дорога жизни. Здесь я желаю тебе прямого и гладкого пути.

Путь, по которому шли Великие императоры древности, не мог быть ровным. Им приходилось в бою побеждать всех царей, сметать героев Поднебесной и в одиночку восходить на вершину — только так можно было воцариться над миром.

Когда Е Фань произнёс эти слова, другие наследники и святые девы хоть и не выразили ничего открыто, но что у них было на душе — неизвестно.

Наследник Яогуан не придал этому значения. Волосы его отливали золотом, и сам он был подобен воскресшему божественному духу. Легко улыбнувшись, он больше не сказал ни слова.

— Он точно не выживет. Даже если отсечёт культивацию, через это испытание ему не пройти, и будет только горше, — проворчал один из юношей рода Фэн.

— Вот именно! Если он примет семя священного лекарства цилиня, то лишь впустую растратит его, никакого проку не будет. Лучше уж вернуть его нашему роду в уплату долга! — недовольно поддакнул другой отпрыск.

Служанка Фэнхуан, что красотой напоминала цветок и луну и по положению не уступала обычным отпрыскам рода Фэн, когда-то в Божественном городе Северных земель была повержена Е Фанем и с тех пор питала к нему лютую ненависть.

Теперь она, конечно, тоже подала голос и с насмешкой бросила:

— Святое тело прогремело по всей Поднебесной, кто же его теперь не знает? Интересно, какие дары ко дню рождения ты приготовил нашему святому повелителю? Наш старец всегда любил божественные предметы. Уж не собираешься ли ты преподнести ему священный меч и семя священного лекарства цилиня?

Е Фань покосился на неё:

— Всего-то прислужница — да есть ли тебе здесь место говорить?

— Ты!.. — девушку затрясло от злости. Будучи служанкой принцессы рода Фэн, она удостаивалась почтения даже от прямых потомков рода, и никто обычно не смел с ней так разговаривать.

— Не знаешь правил — ступай туда, где тебе место. Ты всего лишь служанка, а смеешь мне указывать? Разве такая, как ты, может распоряжаться тем, что я подарю? — холодно выговорил ей Е Фань.

— Ты... дерзок! — приближённая принцессы рода Фэн, что всегда смотрела свысока, не могла стерпеть такого унижения. Её глаза гневно расширились, и тело затряслось.

Присутствовавшие при этом наследники и святые девы взирали на них с разными выражениями лиц.

— Да, я чересчур дерзок, — легонько усмехнулся Е Фань и больше не стал обращать на неё внимания, лишь мельком глянул на Фэнхуан, но ничего не сказал.

— Отойди прочь! — ледяным тоном приказала Фэнхуан.

— Госпожа... — взвизгнула служанка.

Взгляд Фэнхуан холодно пронзил её, и та, перепуганная, тут же замолчала и, понурив голову, быстро покинула божественный остров.

— Прошу прощения у всех, я не умею держать в строгости людей и выставила нас на посмешище, — проговорила Фэнхуан и, взглянув на Е Фаня, холодно добавила: — Не опускайтесь до её уровня.

В этих словах явственно сквозила колкость: она сравнила Е Фаня со своей служанкой, намекая на его недостойное поведение. Тон её был ледяным, и на лице читалась лёгкая брезгливость.

Большой чёрный пёс оскалился. Он пуще всего не переносил такие повадки, и не будь это земли рода Фэн, он бы опять пустил в ход свои чёрные зубы.

— Собачка, веди себя хорошо, не кусайся. Даже если ты пришёл вместе со старшим братом, тебя всё равно наругают, — сказала Наньнань, которая ещё не доставала Чёрному императору до ноги. Задрав голову, она легонько подтолкнула его.

Е Фань тут же расхохотался и, подхватив её на руки, произнёс:

— Наньнань у нас такая послушная.

Услышав это, Фэнхуан потеряла дар речи и, развернувшись, направилась в другую сторону.

Остальные отпрыски рода Фэн переглянулись. Хотя некоторые были крайне недовольны Е Фанем, они не смели больше этого показывать, ибо прекрасно понимали, в какой он сейчас ситуации.

Здесь собрались ученики многих великих школ Восточных земель, и каждый был личностью незаурядной. Они сбивались в кружки по двое, по трое, заводили знакомства и беседовали — многим из них в будущем предстояло стать вождями своих учений.

Если уже сейчас завязать кое-какие связи и дружеские отношения, в будущем это, несомненно, принесёт огромные выгоды. Любой, в ком бурлили амбиции, не упускал возможности завести знакомства.

— Друг Е, я готов обменять девятиоборотную божественную пилюлю на твой священный меч из чёрного металла с драконьими узорами — она может продлить твою жизнь, — вернулся Чжао Фа, вновь заговорив с улыбкой.

Хотя он сказал это негромко, сидевшие рядом это заметили и обратили на них внимание.

Е Фань ощутил к нему прилив убийственной ярости. Произнеся это сейчас, Чжао Фа явно развил замысел наследника Яогуан и, задав такой вопрос, преследовал поистине коварные цели.

Менять или не менять? Это был выпад с требованием ответа. Пилюля для продления жизни у него в руках. Не менять — нелепо, это вызовет подозрения. Впрочем, Чжао Фа не стал делать так, чтобы о том узнали все на божественном острове.

— Ты хочешь одну лишь одухотворённую пилюлю обменять на мой священный меч из чёрного металла с драконьими узорами? Уж не шантаж ли это? — полушутя-полусерьёзно спросил Е Фань с прохладцей в лице.

— Друг Е ошибается. Это не обычная одухотворённая пилюля. Она выплавлена из высших одухотворённых трав возрастом в десятки тысяч лет и способна оживлять мёртвых и наращивать плоть на костях. Это священное средство для спасения жизни. Для тебя это божественный предмет продления жизни, которого не купить за десять тысяч золотых, — улыбаясь, пояснил Чжао Фа.

Е Фань уже знал от маленькой Наньнань, что этот человек — недобрый и, надеясь на то, что жить ему уже недолго, в будущем намерен жестоко с ним расправиться и отнять его сокровища.

— Редкий товар дорожает, ты хочешь косвенно шантажировать меня, — проговорил Е Фань. Хотя он знал, что этот человек — не из добрых и замышляет убить его и отнять сокровища, сейчас ему было не с руки что-либо выказывать.

— Да разве же так? Друг Е, не истолковывай превратно. Я лишь хочу преподнести тебе то, в чём ты нуждаешься больше всего, — мягко и деликатно улыбался Чжао Фа.

Ли Хэйшуй с усмешкой вставил:

— Если ты хочешь помочь Е Фаню, так просто отдай ему одну девятиоборотную пилюлю. Зачем же торговаться? Даже Хуа Юньфэй и тот дарил Е Фаню девятиотверстную изящную пилюлю.

Лицо Чжао Фа застыло.

— Друг, такие шутки плохи. Я и Хуа Юньфэй — люди совсем разные. Он злоумышленник, а я от чистого сердца.

Теперь все под небесами знали, что Хуа Юньфэй — наследник Жестокого Великого императора, и никто не желал иметь с ним ничего общего, а тем более — быть с ним сравниваемым.

— Я хочу обменять священный меч на бессмертную пилюлю, остальное для меня малополезно, — с улыбкой произнёс Е Фань и не стал говорить больше.

Лицо Чжао Фа помрачнело, и, не найдя, что ещё сказать, он развернулся и ушёл.

Большие глаза маленькой Наньнань, ясно очерченные, чёрное на белом, сверкали и блестели. Она уставилась в одну сторону, внимательно прислушиваясь, а затем, качая руку Е Фаня, тихо проговорила:

— Старший брат, он говорит, что заставит тебя горько пожалеть и очень скоро растопчет тебя ногами.

— Этот тип Чжао — поистине двуличен, за сладкими речами скрывает нож, как о нём и говорят. Четвертовать бы его! — мрачно сказал Ли Хэйшуй.

— Будьте осторожнее, — предостерёг Яо Юэкун.

День рождения святого повелителя рода Фэн ещё не наступил, но Е Фаню волей-неволей приходилось думать, что же ему подарить. Листья чая просветления точно не годились — слишком большие последствия.

О божественном источнике, святых плодах и тому подобном и говорить было нечего: если он их предъявит, все сразу поймут, что он входил в Запретную землю древности и успешно исцелил рану великого пути.

Проведя там немало времени, он вместе с Ли Хэйшуем и маленькой Наньнань покинул собрание, чтобы отправиться в соседний древний город Цзытяньду — осмотреться и придумать, какой поднести дар.

Белая монахиня очень полюбила маленькую Наньнань и, когда они уходили, подарила ей нитку браслета, на котором были вырезаны смеющиеся божества и будды — совсем как живые.

Восемьсот божественных островов рода Фэн остались далеко позади. Пролетев несколько сотен ли¹, Е Фань и его спутники вдруг услышали злобный смех: дорогу им преградили.

¹ Сотня ли (里) — около 50 км.

Перед ними стояла служанка Фэнхуан, и лицо её кривила ледяная ухмылка. Стиснув зубы, она процедила:

— Ты думаешь, тебе это сойдёт с рук?

За её спиной показался какой-то старик. Хотя одет он был как слуга, сила его была глубокой и непостижимой — с первого взгляда ясно, что это мастер высочайшего уровня.

— Что ещё тебе нужно? Может, тебя послала Фэнхуан? Чего она хочет? — спросил Е Фань.

— Не будь трёх миллионов цзиней истока², предоставленных родом Фэн, ты был бы никем, никчёмным отбросом! А ты снова и снова выказываешь мне неуважение! Не забывай, где ты находишься! — лицо служанки Фэнхуан делалось всё более ледяным и суровым. — Сегодня ты отсюда не уйдёшь!

² Три миллиона цзиней истока (源, юань) — около полутора тысяч тонн. Цзинь (斤, цзинь) — китайская мера веса, около 0,5 кг.

— Какой дерзкий язык! Ты всего лишь служанка Фэнхуан, а посмела явиться сюда, чтобы убить меня. Ты понимаешь, что это значит? Это Фэнхуан тебя послала? — Е Фань спокойно глядел на неё.

Женщина, задрав голову и преисполнившись надменности, ледяным голосом отчеканила:

— Сегодня ты не уйдёшь! Под давлением божественного правителя мы не убьём тебя, но спустить с тебя шкуру вполне сможем. Самое время отобрать твой священный меч из чёрного металла с драконьими узорами и семя священного лекарства цилиня. Я преподнесу их от твоего имени нашему святому повелителю, в уплату твоих долгов!

— Впервые вижу такую наглую прислужницу. Вести себя подобным образом... это нечто, — проговорил Е Фань.

Служанку Фэнхуан, похоже, глубоко оскорбило слово «прислужница», и она завопила пронзительным голосом:

— Даже принцесса никогда меня не корила! А ты, презренный, осмелился оскорблять меня! Теперь жди своей смерти! Дядя И, быстро хватай его и переломай ему все кости до единой!

— Хорошо!

Старик в синей одежде кивнул и бросился вперёд. Волосы его были седы, тело — сухопарым. Из его пальцев выстреливали лезвия, острые, как ветер.

— Седьмая трансформация Превращения в дракона! — вскрикнул Ли Хэйшуй. Противостоять такому персонажу они были решительно не в силах — разница в уровнях была слишком огромна.

Выбросив вперёд громадную длань, старый слуга потянулся к Е Фаню. Он холодно и злорадно ухмылялся с таким видом, будто уже сгрёб их всех.

— Ты всего лишь старый слуга при Фэнхуан. Не боишься, что род Фэн, узнав об этом, обвинит тебя? — отступая, громко выкрикнул Е Фань.

— Госпожа не станет меня наказывать, потому что ты зашёл слишком далеко и давно уже вызвал её недовольство, — с ледяным лицом произнёс старый слуга в синем. Его длань опускалась, испуская бесчисленные врождённые линии, что, переплетаясь, образовывали чёрную, как смоль, ужасающую клетку. С презрением на лице он намеревался пленить Е Фаня.

— Ах вы, парочка холуёв! Вы заходите слишком далеко! — мрачно вымолвил Е Фань и, стремительно ускользнув, повернулся к Чёрному императору: — Запечатай их!