Гибель под грозой

Бескрайние молнии, пурпурное сияние в десять тысяч чжанов¹ — всё это полностью поглотило небо и землю. То был уже не одиночный разряд, а целое море грома!

¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м. Десять тысяч чжанов — образное выражение.

Всё перестало существовать, затопленное раскатами грома. Взгляд всюду натыкался лишь на ослепительный свет, и даже с огромного расстояния чувствовалась эта разрушительная сила.

Что уж говорить о тех, кто проходил испытание прямо внутри. Пурпурное марево застилало всё, и за много ли вокруг перехватывало дыхание, и всех пробирала дрожь.

— А-а-а...

Первыми раздались душераздирающие крики: кого-то настигла кара, и он обратился в летучий пепел, навсегда вычеркнутый из этого мира.

— Чтоб его! Паршивец Е! Этот император с тобой поквитается! — большой чёрный пёс без устали бранился и сыпал проклятиями. Он тоже был поглощён пучиной.

— А-а-а...

Всё здесь вскипело. Многие в панике кричали: кто мог вынести такое бедствие небес и земли? Никто и не думал, что Е Фань пустит в ход подобное средство.

— У-у-у! Ах ты хитрец Е! Чтоб тебя! — даже большой чёрный пёс поносил его на чём свет стоит. Можно вообразить, что творилось в душах остальных.

Каждый готов был живьём содрать с Е Фаня шкуру. До такого жестокого приёма он додумался — сколько бы они ни просчитывали, никто не предвидел такой беды.

Кое-кто знал, что Чёрный император не имеет равных в искусстве даосских узоров, и нарочно выбрал место гибели древнего Святого Духа, чтобы лишить его возможности действовать. Тысячи предосторожностей были приняты, но этого хода никто не предусмотрел.

Вот же дрянь этот малый!

Все хотели выругаться. Такой подлый приём — это же погубить всех разом. Не было ни одного, чьё лицо не побелело бы как снег. Легендарное небесное испытание — что может быть колдовским и ужаснее его.

— Грохот!

Грозовой шторм в десять тысяч чжанов поглотил неведомо сколько горных хребтов. Пурпурное сияние смыкалось с небесами, и каждый вершок пространства был заполнен грозой. Зрелище пугало до последнего предела.

— Слишком жестоко! Я не хочу умирать! А-а-а... — жалобные крики раздавались то и дело.

— Е-жестокий! Я и после смерти не прощу тебя! А-а-а... — пронзительные вопли, просачиваясь сквозь море грома, слабо разносились окрест. То была великая убойная кара.

В тот день, узнав, что Ии в плену, Е Фань немедленно ушёл в затвор в Нефритовом озере. Он затаился и не подавал виду, хотя давно уже мог совершить прорыв. Всё это время он сдерживал свой уровень, ожидая именно этого дня.

Он хотел привести с собой Красного Дракона, Царя Павлина и остальных, но противник заметил это. Однако то не было его последним средством: небесное испытание и было его козырем в этом походе!

Проходить испытание посреди смертельной ловушки и втянуть в него всех — самому достичь успеха и подняться на великое совершенство Четырёх пределов, а врагам же — обратиться в летучий пепел.

Увлечь всех за собой в испытание — можно сказать, это был жестокий приём. Он пошёл на это лишь от безвыходности, придумав такой ход, чтобы взломать ловушку.

— Грохот!

Грозное небесное испытание грянуло в назначенный срок. Оно разило так, что небо и земля обугливались, и снежные горы плавились, и не оставалось ни пяди целой земли.

— Как ты жесток... — закричал один из персонажей уровня наследника святой земли. Всё его тело окутали электрические лучи, и он отчаянно сопротивлялся.

— Ты слишком мучаешься. Я отправлю тебя в путь! — с холодной усмешкой в уголках губ Е Фань шаг за шагом двинулся вперёд.

В этот миг он был центром моря грома, истоком бешенства. Бесчисленные электрические лучи стремились прямо к нему, и, стоило ему двинуться, — это были поистине грозовые горы и электрические моря!

— А-а-а... — завопил этот наследник. Такого испытания он решительно не мог выдержать. Каждая клеточка его плоти обуглилась.

— Дай-ка я погляжу, кто же ты такой. Не думал, что на тебе тайное сокровище, скрывающее истинное лицо, — в один шаг Е Фань очутился прямо перед ним. Он тоже противостоял грозе, но ещё мог держаться.

— Хрясь!

Тайное сокровище на нём разлетелось вдребезги под грозовым штормом, и открылось знакомое лицо, полное ужаса. Он был уже полностью искалечен грозой.

— Так это ты... — изумился Е Фань.

То был запасной наследник Яогуан — Ли Жуй. Когда-то Е Фань уже подавлял его, а позже отпустил в Божественном городе.

— Треск!

Пять молний ударили в темя. Голова Ли Жуя треснула, мозг вытек, и божественная душа рассеялась. Затем обрушилась ещё волна молний, и он погиб и телом, и духом, обратившись в летучий пепел, и от него ничего не осталось.

Е Фаню не нужно было и гадать: сюда наверняка прибыл кто-то из верховных старейшин одной из ветвей Яогуан вместе с Ли Жуем.

— А-а-а...

По другую сторону жалобно вопил старейшина восьмой трансформации Превращения в дракона. Кожа его лопнула, плоть разорвалась, и белые кости торчали наружу. Обожжённая плоть источала смрад.

Они были очень сильны, но вовсе не обязательно им было легче, чем наследникам. Чтобы противостоять небесному испытанию, требовались тайные сокровища.

У большинства наследников в руках были весомые орудия, в которых сплелись законы, и за короткое время они ещё не могли умереть и продолжали бороться.

— Ты из Цзыфу! Я видел тебя в Нефритовом озере!

Очутившись прямо перед этим великим старейшиной, Е Фань выбросил палец и коснулся его межбровья. Электрический луч хлынул внутрь, и с глухим бах! этот человек взорвался, и осколки костей брызнули во все стороны.

То было смертоубийственное море грома. Находясь внутри, укрыться было негде, и всех поглотила стихия. Даже дышать — и то приходилось электрическими лучами.

— Нет в мире справедливости!

Многие старшие мастера в отчаянии взывали. Видя, как Е Фань, словно по безлюдному месту, расхаживает посреди грозового шторма, ничуть не страдая, и без конца убивает людей, они теряли последнюю надежду.

— Чудовище! Он — тот, кто проходит испытание, а сам не боится! Мы же больше не можем терпеть!

— Гром небесный! Почему же он не умирает?! Такому чудовищу не место в этом мире!

Многие сыпали проклятиями и злобно рычали. Никто не мог вынести этой небесной кары.

— Плюх!, Плюх!...

Е Фань, словно бог смерти, идущий во тьме, пожинал жизни. Всюду, где он проходил, люди без конца валились замертво и обращались в пепел.

На самом деле ему даже не нужно было наносить удары. Стоило ему лишь подойти туда — и герои уже не могли выдержать. Ведь он был центром моря грома, и разрушительная сила вокруг него была самой страшной.

Ещё когда Е Фань сломил проклятие и впервые проходил небесное испытание в Божественном городе, он уже навлёк на себя девятикратное и пятикратное испытание, от которого даже у повелителей святых земель менялись лица.

А после, с каждым новым уровнем, испытание становилось всё более грозным, и теперь мало кто мог его вынести.

Сам Е Фань тоже скалил зубы и изо всех сил противостоял грозе. Надобно знать, что прочность его физической оболочки давно превзошла всех повелителей святых земель.

Бежать они не могли не потому, что не хотели, а потому, что было некуда. Многие следовали за ним в этом испытании, и укрыться было невозможно.

Е Фань давно уже понял это. Когда он проходил своё первое испытание, Чёрный император говорил ему: тот, кто окажется внутри, непременно будет втянут в него.

В прежние годы и Безначального Великого императора часто било громом. Стоило ему начать испытание, и любой, кто втягивался в него, был обречён на гибель.

Если же кто-то с более высокой культивацией пытался помочь и принять удар на себя, на него обрушивалось ещё более ужасное небесное испытание.

Ради этого Безначальный Великий император даже создал особые узоры, обманывающие небеса, чтобы не втягивать невинных людей. Но, увы, те, кто сейчас стоял перед Е Фанем, ничего подобного не знали.

— А-а-а... — наследник Даои, Ли Дунлай, с растрёпанными волосами, в ужасе кричал. Его золотой боевой корабль был разбит, и теперь он выставил своё жизненное магическое сокровище, чтобы противостоять испытанию. Это сокровище дал ему сам святой повелитель Даои.

— Теперь ты уже не боишься раскрыть, кто ты? — противостоя испытанию, Е Фань шаг за шагом приближался.

— Е Фань, как ты жесток! Ты знаешь, что за люди здесь собрались?! Ты хочешь перебить всех до единого?! — в ужасе вскричал наследник Даои, Ли Дунлай.

Электрические лучи оплели его тело, и он бился в судорогах. Многие места на нём уже пропеклись до готовности. Его Небесный шёлковый зонт, в котором сплелись законы, тоже больше не мог защищать и понемногу трещал.

— Кто бы они ни были — неважно. Тот, кто расставил смертельную ловушку, чтобы убить меня, должен быть готов к уничтожению. Говори, кто за всем этим стоит! — допрашивал Е Фань.

— Грохот!

Восемьдесят одна молния ударила подряд — все багрово-красные, во множество раз ужаснее, чем всё это море грома. Они все обрушились на Е Фаня и заставили его пошатнуться.

— Чтоб его! Нет в мире справедливости! — глаза наследника Даои едва не вылезли из орбит.

Он бился из последних сил, но не мог сдержать ужасное море грома и был готов погибнуть и телом, и духом. А Е Фань, встретив ещё более страшные багровые молнии, лишь слегка покачнулся!

Ли Дунлай был вне себя от ярости и почти обезумел. Но ему некогда было думать: море грома сотрясало его, и всё тело трескалось, кости обнажались, и сил сопротивляться больше не было.

Его Небесный шёлковый зонт был разрушен, и защиты больше не осталось. Он не мог прожить и мгновения — его телесная оболочка решительно не могла противостоять пурпурному морю.

— Говори живо! — Е Фань схватил его и поднял.

— Я и впрямь не знаю! Мы все лишь получили весть. Мы из Союза убийц святого и не знаем, кто главный, — в ужасе проговорил наследник Даои, Ли Дунлай, выкладывая всё.

— Плюх!

Ударом ладони Е Фань разбил его голову, и тот погиб безвременной смертью.

— Чтоб его! Паршивец Е, скорее спасай меня! Этот император больше не может держаться! — завопил как резаный большой чёрный пёс.

Е Фань знал, что с ним ничего не случится, потому что всё время следил за происходящим там. Но всё же в первый же миг поспешил к нему.

В лапах большого чёрного пса был зажат знак древнего императора, что сиял благодатным светом и отводил море грома, не давая ему приблизиться. Лю Ии была укрыта за его спиной.

— А-а-а!.. Ох, умираю от боли! — вопил большой чёрный пёс, и всё его тело содрогалось.

До сих пор он был невредим, но Е Фань был центром грозового шторма, и стоило ему приблизиться, как все молнии разом обрушились на пса. Вокруг засверкали разноцветные лучи: там были и электрические лучи пяти стихий, и даже тонкие нити хаотических молний.

— Чтоб его! Отойди! Отойди! — завопил большой чёрный пёс. Взвалив на спину Ии и ступая на задних лапах, он, задрав хвост, понёсся прочь, словно удирая от змей и скорпионов.

— Малый, ты погубил меня! На этот раз я прохожу испытание вместе с тобой! — хоть большой чёрный пёс и вырвался наружу, всё было не так, как в прошлый раз. Сегодня он по своей воле вступил в противоборство и был втянут в него, и теперь, куда бы он ни побежал, ему предстояло пройти собственное небесное испытание.

Вот что значило «быть втянутым»: это не ограничивалось местом. Теперь, даже если бы он где-то начертил узоры, обманывающие небеса, было уже поздно.

Е Фань вынул ту «бессмертную драгоценность», что добыл в Гнезде десяти тысяч драконов, и убрал в неё святого мужа древней эпохи. Затем он повесил треножник из материнской энергии над головой и дал ему вместе с собой проходить испытание.

Потому что всякий раз, когда он проходил испытание, этот треножник вбирал и запечатлевал на себе крохотные отпечатки законов. Это был необходимый шаг на пути его превращения в оружие предела.

Более того, Е Фань выпустил наружу и своё ужасающее божественное сознание. Золотое маленькое озеро в его межбровье превратилось в одного Владыку бессмертных, точь-в-точь как он сам, что сидел, скрестив ноги, перед его лбом и тоже принимал омовение молниями.

Он закалял себя в ужасном небесном испытании и проходил полное возвышение. В этот миг он вступил на уровень великого совершенства Четырёх пределов. Золотая энергия крови его стала буйной, и боевая мощь возросла на целую ступень.

— А-а-а...

Жалобные крики раздавались один за другим. Всё здесь походило на преисподнюю в мире людей. Небесное испытание Е Фаня было чересчур ужасным: даже персонаж уровня повелителя святой земли не мог его вынести, не говоря уже об остальных.

Е Фань без конца наносил удары и одного за другим лишал жизни многих людей. Даже полу-великие мастера уже погибли двое и обратились в грозовой пепел.

— А-а-а...

В этот миг он увидел двух верховных старейшин из Ваньчу и их святую деву Чжао Яньжань. Они объединили силы и выставили несколько весомых орудий, чтобы противостоять бедствию, но были уже почти стёрты и телом, и духом.

— Ты...

Все изменились в лице и, видя, что Е Фань приближается, задрожали от ужаса.

— Плюх!

Е Фань был холоден и безжалостен. С треножником из материнской энергии над головой он шаг за шагом приближался. Ударом ладони-ножа он отсёк голову святой девы Ваньчу, и она улетела прочь.

— Бах!

Безголовое тело ещё не успело исторгнуть кровь, как электрические лучи превратили его в уголь. А голова с гулким хлопком разорвалась на куски.

— Святая дева! — закричали два верховных старейшины Ваньчу. Но и они не избегли смертельной участи.

— Бах!

Оба были обращены в летучий пепел нитями хаотического грома, что навлёк на них Е Фань, и исчезли без следа.

Взор Е Фаня стал бездонно глубок. Он вливал в себя божественные молнии в десять тысяч чжанов и без конца закалял тело, божественное сознание и треножник из материнской энергии. Всё его тело сияло хрустальным блеском.

В этот миг его кожа, плоть и кости струились светом и стали ещё могучее прежнего. А перед его межбровьем золотое божественное сознание превратилось в «его самого» — размером лишь с кулак, но оно вдыхало и выдыхало всё это бескрайнее небесное море.

Зрелище было ужасающим до предела. Казалось, он сейчас вберёт в себя всё небесное испытание без остатка. Он вдыхал и выдыхал грозовую энергию и так выковал своё божественное сознание невероятно могучим и несокрушимым.

В этот миг золотой человечек сидел, скрестив ноги, и, словно семицветный хрусталь, был весь без изъянов и пятен, и сиял ослепительным блеском.

Что же до треножника из материнской энергии, то и он менялся. На нём появлялось всё больше тонких, плотных узоров, что отпечатывались на внутренних стенках. Глубокомысленные и неизмеримые, они начинали вплетать в него путь и закон, и он шествовал к превращению в оружие уровня повелителя святой земли!

Е Фань без конца преображался. С головы до ног он сиял ослепительным блеском, и каждый вершок его плоти мерцал драгоценным сиянием.

Он шёл вперёд и видел множество трупов. Среди них были и наследники святых земель: он уже насчитал семь-восемь человек, что пали и превратились в уголь.

Наконец он увидел одного великого мастера. Тот давно уже вырвался из моря грома и теперь на далёкой снежной вершине проходил своё собственное небесное испытание.

Без сомнений, в этом и сказывалось «втягивание»: куда бы ты ни бежал — это было бесполезно, и ты непременно должен был пройти через испытание!

Е Фань рассмеялся. Его тело было ясным и чистым, без единой пылинки. Вдыхая и выдыхая море грома, он стремительно понёсся вперёд и обрушился туда с божественным громом в десять тысяч цзюней².

² Цзюнь (钧) — китайская мера веса, около 15 кг. Десять тысяч цзюней — образное выражение.

— Я помогу тебе!

— Ты... — этот великий мастер был в ужасе. Он никогда не проходил небесного испытания, и собственного ему уже было не вынести. Он был вынужден остановиться здесь и с трудом разряжал его. Разве мог он принять на себя те грозовые лучи, что нёс Е Фань и что не под силу было выдержать никому из смертных?!

— Грохот!

Море грома накатило, и как раз в этот миг обрушился хаотический небесный гром — несравненно ужасный. Всё залило ослепительным светом. Хаотических нитей было немного, но они разбивали всё сущее вдребезги!

От такого бедствия даже Е Фань выкашливал кровь, и треножник из материнской энергии дрожал, и на нём появлялось множество отметин. Этот великий мастер был могуч, но противостоять этому не мог.

— Треск!

Всего девять ударов — и его оружие обратилось в пыль и навсегда исчезло между небом и землёй.

А затем восемьдесят одна нить хаотического грома подряд обрушилась вниз и била его, словно лотосовый лист на ветру, заставляя неистово метаться.

— А-а-а!.. Мелкий зверёныш Е! Я и после смерти не прощу тебя! — яростно завопил он.

— Так ты младший соученик святого повелителя Даои! Ты — Ли Муцин! Я видел тебя в Нефритовом озере! — холодно усмехнулся Е Фань.

— А-а-а...

Восемьдесят одна нить хаотического грома отгремела, и великий мастер Ли Муцин обратился в грозовой пепел, навсегда вычеркнутый из этого мира.

Е Фань перевёл дух. Золотой человечек в его межбровье, словно море, вбирающее сотни рек, втянул в себя все хаотические электрические лучи и без конца закалялся.

Его тело и треножник делали то же самое. Проходя всё это вместе, они сияли, словно божества, и струились волшебным, прекрасным светом, ослепительно сверкая.

В этот миг он поистине был божеством, что шествует по миру людей!

Небесное испытание не могло проникнуть в него, и великое бедствие не смело приблизиться. Он шёл посреди бескрайнего океана молний.

Он видел один обугленный труп за другим и без конца собственноручно приканчивал тех, кто ещё не умер. Четверо полу-великих мастеров уже погибли и лишились Дао.

— Ты... ты демон! Знаешь ли ты, скольких людей убил и кто они?! Восточные земли содрогнутся от великого землетрясения!

Когда Е Фань, ведя за собой грозовой шторм в десять тысяч чжанов, отправил в последний путь второго великого мастера, что проходил собственное испытание, тот произнёс эти слова.

— Я же сказал: сегодня случится чудо, и я убью вас всех! — Е Фань был непоколебим.

Он проходил испытание и доказывал свой Путь, а все остальные без конца гибли. Жалобные крики раздавались то и дело, и зрелище было ужасающим.