Великая кровавая резня

Глубокая ночь была подобна бездне. Древний город утопал в полной тьме. Стоило узорам Безначального Великого императора проявиться, как они поглотили духовную энергию неба и земли и обратили это место в древнее смертоубийственное поле.

В этот миг незримая воля к убийству бурлила, словно целый великий мир распадался и рушился, и аура смерти и разрушения разливалась, будто намереваясь истребить всё живое в мире!

— Что происходит?!

Людей объял ужас. Казалось, они рухнули прямо в адскую преисподнюю. Каждая клеточка их плоти сжималась в судороге и сочилась кровью, каждая косточка мелко дрожала и издавала хруст.

И могучие практикующие, и те, что послабее, — все обратили мысли в прах, и у каждого было наваждение, будто настал последний день, а сердца их наполнились отчаянием.

Стоило убойному строю Безначального Великого императора выйти, как все оказались запечатанными внутри, и ни один не мог вырваться!

— Сопляк Е Фань! Думаешь, расставив клочок узоров, ты сможешь запереть нас? — один практикующий уровня Четырёх пределов передал звуком и рванулся наружу.

— Хрясь!

С небес ударил луч сине-зелёного света, и запахло палёным. Всё тело этого человека задымилось белым дымом, плоть и внутренности затряслись, и черты лица исказились.

— Бах!

Он рухнул замертво. Плоть его полностью обуглилась, сражённая сине-зелёной молнией, и божественная мысль тоже обратилась в ничто.

— Это... — многие шумно втянули в себя холодный воздух. Даже многие старшие мастера уровня Превращения в дракона изменились в лице. Того человека только что вытолкнули вперёд на пробу, и один удар превратил его в труп.

Е Фань стоял под ночным небом, и в уголках его губ застыла ледяная усмешка. Ничего не говоря, он спокойно обводил всех взглядом.

Почти ни один не показывал своего истинного лица. Все, кто явился за треножником, всевозможными способами скрыли свой подлинный облик. Человеческие тени кишели повсюду — здесь были и мастера Четырёх пределов, и Превращения в дракона, и полу-великие мастера!

— У-у-у! — протяжно завыл большой чёрный пёс, появившись неподалёку. Весь в крови, в хаосе битвы он получил нелёгкие раны.

Позади У Чжунтянь и Цзян Хуайжэнь тоже были обагрены кровью. Хотя они отступили в первый же миг, их тоже задело — слишком много могучих мастеров явилось сюда.

— Ну давай, похвастайся ещё! Иди убей этого императора! Чтоб тебя, на других не смотри — я с тобой говорю! — рычал большой чёрный пёс, уставившись на одного старца шестой трансформации Превращения в дракона.

— Всего лишь облезлый, низкородный пёс-демон... — насмешливо бросил тот старец, ничуть не сознавая опасности и не ведая, что это узоры самого Великого императора древности.

— Ах ты старый хрыч, умри! — большой чёрный пёс нанёс удар и привёл убойный строй в действие.

— Чи!

Вспыхнуло багровое зарево, ослепительное, словно праздничный фейерверк, но аура убийства в нём была подобна ледяному морозу на тридцать тысяч ли, и пронизывающий до костей холод накрыл того старца.

— А-а-а...

Этот старец шестой трансформации Превращения в дракона жалобно вскрикнул и прямо на месте обратился в кровавый гной под этим багровым заревом. Он был сражён, и тело, и дух его погибли безвременно.

Даже многие старшие мастера изменились в лице. В темноте у всех кровь стыла в жилах. То был глубокомысленный и таинственный узор, и, раз запустившись, он стал бы великим бедствием.

— Сопляк Е, мы даруем тебе ещё полмгновения жизни... — несколько могучих мастеров, что весьма гордились своим знанием даосских узоров, объединили силы и открыли врата, пытаясь бежать.

— Вшух!

Начертанные ими линии разбились, словно мыльные пузыри, и в тот же миг несколько десятков кроваво-красных молний, переплетясь, ударили вниз.

— Грохот!

Багровые молнии обрушились на головы, и все они были сражены. Тела их задымились, одежды обратились в летучий пепел, и плоть обуглилась дочерна. Электрические лучи пронзили их насквозь, и головы пошли трещинами.

Все семеро погибли. Все они были искусны в даосских узорах, но ни один не выжил и стал второй партией жертв.

— Что это за узоры? Как они могут быть так ужасны? — никто не мог оставаться спокойным, и в душах зародился страх.

Столько людей пришло охотиться за треножником, и все они попали в ловушку. Если все они умрут, это будет великая резня. От одной мысли об этом кровь стыла в жилах.

— Чи!

Блеснул пурпурный свет, и острейший луч меча обрушился с неба, целя прямо в темя Е Фаня. Он хотел пронзить голову сверху вниз и убить одним ударом.

Один из могучих мастеров древнего божественного царства убийц прятался в том самом участке пустоты над головой Е Фаня и в решающий миг нанёс сокрушительный удар.

Однако когда луч меча был ещё в нескольких чжанах от него, тело убийцы пронзила судорога. Сине-зелёный свет полоснул по нему, и он прямо на месте обратился в кровавый гной и стёк вниз.

— Дон!

Божественный меч упал наземь и высек сноп искр. Могучий убийца был стёрт узорами и перестал существовать.

— Чёрный император! Запускай убойный строй и сотри их всех! — произнёс Е Фань, не желая затягивать, и приготовился перебить всех до единого.

— Какой дерзкий язык! Букашка, ты и впрямь мнишь себя святым мужем древности? Тебе до этого далеко! — наконец выступил один из полу-великих мастеров. Заложив руки за спину, он уставился на Е Фаня с ледяным и безжалостным лицом.

— Грохот!

Он вдруг нанёс удар. Между его ладонями и пальцами засверкали молнии, и сплетение электрических лучей образовало море грома, что сложилось в даосскую диаграмму и, словно свет, вращаясь, понеслось вперёд.

Сердце Е Фаня дрогнуло. Следуя указаниям Чёрного императора, он стремительно отступил внутри убойного строя. Тело его то прояснялось, то угасало, и он покинул то место.

— Дон!

Раздался глухой удар. Диаграмма моря грома мгновенно обрушилась и одновременно привела в действие убойный строй древнего Великого императора. Из него исторглось дыхание, что стирает самый мир людей.

— У-у-м!

Пустота задрожала, и сама земля готова была провалиться. Взметнулся поток бессмертного света, и десять тысяч нитей благодатного многоцветья расцвели, словно гигантские бессмертные цветы, выстреливая несравненной аурой убийства.

Полу-великий мастер вскрикнул и, напрягая все силы, пытался противостоять этому бескрайнему убойному свету. Но всё было тщетно. Божественная алебарда в его руке, выкованная из метеоритного железа, словно трухлявое дерево, обратилась в порошок и с тихим шорохом осыпалась вниз.

— А-а-а... — закричал он. Его руки начали растворяться, и кости вместе с плотью превращались в кровавую кашу.

Неодолимая убойная волна катилась вперёд, словно яростный вал, и каждый следующий вал был сильнее предыдущего. Даже полу-великий мастер не мог ей противостоять!

— А-а-а... — он утратил былую невозмутимость и спокойствие, и лицо его исказилось ужасом. Задрав голову, он кричал к небесам, но ничего не мог изменить.

— Бах!

Его тело пошло трещинами. Словно пропущенное через жёрнов небесного божества, оно пядь за пядью обращалось в кровавую кашу, начиная с конечностей, и наконец с глухим плюх! его голова тоже разлетелась на куски.

— На прорыв! Нужно вырваться!

Все кричали. Увидев эту картину, никто не мог не испугаться. Если даже полу-великий мастер был стёрт, кто мог сохранять спокойствие?

Пожалуй, лишь объединив усилия всех, можно было открыть путь к жизни. Иначе все до одного погибнут здесь.

— Как ты жесток! Поставил такую смертельную ловушку и ждал, пока мы войдём, — многие смотрели на Е Фаня, и в их взглядах смешались гнев и испуг.

— Вы пришли убить меня и отнять треножник, так будьте же готовы, что убьют вас, — улыбнулся Е Фань.

— О чём тут ещё говорить? Чёрный император, запускай убойный строй и уничтожь всех! — воскликнул Ли Хэйшуй.

— Хорошо! Сейчас же приведу узоры в действие! Сегодня точно прольётся река крови! — закричал большой чёрный пёс.

— У-у-м!

Вдруг пустота была пронзена. Оттуда вылетела кровавая стрела и устремилась прямо в горло Чёрного императора. Тот громко вскрикнул и в ужасе отпрянул.

— Чёрный император, что с тобой?! — испугался Е Фань, боясь, что случится непредвиденное.

— Эта штука... как она могла сохраниться?! — дрожащим голосом проговорил большой чёрный пёс, и в нём чувствовался страх.

— Чи!

Кровавая стрела, словно радуга, пронзала императорские узоры и неслась дальше, целя в Чёрного императора. От неё разливалось дыхание смерти.

— Дон!

Е Фань бросился вперёд и, прикрывшись треножником из материнской энергии, принял этот удар на себя.

Кровавая стрела, словно радуга, не разбилась и продолжала преследовать Чёрного императора. Дыхание смерти от неё сгущалось, и она не остановилась бы, пока не убила бы его.

— Вшух!

Е Фань поднял треножник, и материнская энергия заструилась, вбирая Чёрного императора внутрь.

— Что это такое?

— Это тайная стрела, которую Великие императоры древности использовали, чтобы убивать врагов прямо в узорах! Она не остановится, пока не убьёт, и её почти невозможно стереть даже узорами, — большого чёрного пса и впрямь пробрал страх.

— Дон!

Кровавая стрела, словно луч, без остановки била в треножник из материнской энергии. Не будь он достаточно прочен, его бы уже пробило насквозь.

— Дон!, Дон!...

Кровавая стрела обладала чудовищной силой, и каждый раз она почти сбивала треножник в сторону. Е Фаня словно колотили гигантским молотом в десять тысяч цзюней¹, и тело его мелко дрожало.

¹ Цзюнь (钧) — китайская мера веса, около 15 кг. Десять тысяч цзюней — образное выражение неисчислимой тяжести.

— Если бы можно было выставить хотя бы треть узоров, даже тайная стрела древнего Великого императора была бы стёрта! — злобно проговорил большой чёрный пёс.

— О? Это не то! Это запретное орудие, а не настоящая тайная стрела Великого императора древности! — вдруг радостно вскрикнул он.

Потому что в этот миг кровавая стрела потускнела и после семи-восьми ударов с глухим плюх! обратилась в пепел, стёртая узорами.

Запретным орудием называли то, что можно использовать лишь несколько раз. Хоть мощь его и была велика, применять его вечно было нельзя.

— Всего лишь грубая подделка под запретное орудие, а как напугала этого императора! Я уж было поверил, что тайная стрела Великого императора древности могла сохраниться! — большой чёрный пёс полностью воспрянул духом и выпрыгнул из треножника.

— Чи!

И снова кровавый луч выстрелил вперёд. Вздымая ветер и гром и сотрясая облака аурой убийства, он целил прямо в горло Е Фаня, чтобы убить одним ударом.

— Это человек из рода Цзян! — мрачно произнёс Лю Коу.

Стрелял из лука не кто иной, как Цзян Хуайань, старший дядя Цзян Ичэня. С ледяным взором он без остановки натягивал лук, и в мгновение ока несколько багровых, как кровь, стрел полетели в Е Фаня.

— Всего лишь грубые подделки под запретное орудие, они бесполезны! — закричал большой чёрный пёс и привёл узоры в движение.

— Грохот!

Один за другим огромные драконы взмыли в воздух и пронзили облака. То были сгустки ауры убийства, и узоры Безначального Великого императора явили свою ужасающую сторону.

— А-а-а...

Тут же раздались жалобные вопли, и в мгновение ока несколько десятков практикующих были стёрты и телом, и духом, разорванные аурой смерти и разрушения на куски, и от них ничего не осталось.

Раздался хруст, и несколько стрел, что выпустил Цзян Хуайань, обратились в пыль и рассеялись в воздухе.

— Обездвижь его! — указал пальцем на Цзян Хуайаня Е Фань.

— Гав! Этот император как раз об этом и думает! Просто убить его — слишком легко! — закричал Чёрный император.

Ночное небо всколыхнулось, и проступили бесчисленные линии узоров. Цзян Хуайань и его люди все были скованы и не могли шевельнуться внутри убойного строя.

А остальные в отчаянном порыве бились наружу. Грохотали раскаты грома, и убойный свет бил во все стороны. Множество людей обратилось в кровавую кашу и полегло на месте.

— Вшух!

Е Фань бросился вперёд и выхватил из рук Цзян Хуайаня пурпурный большой лук и несколько кровавых стрел.

— Чи!

Рядом вдруг появилось несколько полу-великих мастеров и нанесли смертельный удар, пытаясь использовать этот миг, чтобы уничтожить его.

— Чжэн-чжэн-чжэн...

Десятки тысяч мечей зазвенели разом. Убойный строй Безначального менялся тысячами превращений, и сотни тысяч лезвийных лучей ударили в четырёх полу-великих мастеров.

— А-а-а...

Один из них на месте превратился в решето, и даже его голова была пронзена сотней мечей. Он погиб и телом, и духом.

— А-а-а...

Другой закричал, изрубленный сотнями лезвийных лучей в кровавую кашу, и умер безвременно, перестав существовать.

— Вшух!

Е Фань отступил назад. Следуя указаниям Чёрного императора, он шёл как по безлюдному месту. Затем, натянув лук и положив стрелу, он выстрелил, и кровавый луч блеснул в воздухе.

— Плюх!

Третий полу-великий мастер и сам уже был почти стёрт убойным строем, а тут Е Фань ещё и попал ему прямо в межбровье. С громким криком он обратился в облако кровавого тумана.

— А ты!

Е Фань снова натянул лук. Последний полу-великий мастер, что был при смерти, только взмыл в воздух, как кровавый луч обрушился вниз и пронзил его темя.

— Плюх!

Голова разлетелась на куски, и тело этого могучего мастера обратилось в кровавую кашу. В один миг он был убит и даже не успел издать жалобного крика.

Всех обуял ужас до крайней точки. Пять полу-великих мастеров были убиты один за другим! Как им было не бояться? Все заголосили.

— На прорыв! Обязательно прорваться! — люди, словно пчёлы, ринулись вперёд, намереваясь вымостить путь к жизни своими трупами.

— Проклятье! Он заманил нас в ловушку! Если только я выживу, я убью его сто раз! — кто-то втайне давал лютые клятвы.

— Грохот!

В небесах словно вращался гигантский жёрнов, безжалостно перемалывая жизни. Кровавый свет то и дело взмывал вверх, и люди без конца обращались в кровавое месиво.

То была лишь малая часть узоров, оставленная древним Великим императором, но она обладала чудесной силой истребить всё живое в мире. Стоило попасть внутрь — и вырваться было почти немыслимо.

В этом участке пустоты взвивались тысячи и тысячи огромных драконов — то была самая ужасающая аура убийства. Вспыхивали и переливались молнии всех цветов, и кого они поражали, тот немедленно обращался в пепел.

— А-а-а...

Жалобные крики не смолкали. То была сцена, подобная полю князя смерти. Убойный свет вращался и разбивал одно тело за другим вдребезги, и кровь текла рекой.

В эту ночь чересчур многие напали на Е Фаня. Но из всех, кто вошёл сюда, ни один не ушёл — все были вырезаны.

Зрелище походило на древнее поле битвы. Громоздились горы трупов, и кровь текла потоками. Резкий запах крови бил в нос, и кровавый туман вился вокруг, окрашивая пряди волос Е Фаня и его спутников в алый цвет.

— Это же всё могучие мастера!.. Слишком многих убили на этот раз, — вздохнул У Чжунтянь.

— Раз уж мы начали великую резню, остановиться уже нельзя. Не стоит мягкосердечия. Не напали бы — и ладно. Но раз уж напали, рубить их всех! — сказал Е Фань.

— Чи!

Е Фань натянул лук и положил стрелу, целясь в Цзян Хуайаня. Кровавая стрела, словно радуга, пронзающая небеса, пролетела вперёд.

— Плюх!

Уклониться ему было некуда, и стрела попала прямо в живот. С глухим бах! его Колесо и Море разбилось вдребезги, и вся божественная сила иссякла.

Одной стрелой Е Фань полностью искалечил его!

— А-а-а...

Цзян Хуайань закричал, и в глазах его стояло отчаяние. Колесо и Море было разрушено, и божественная сила иссякла, и отныне он уже никогда не мог встать на путь культивации.

— Вы... — он завопил пронзительно и жалобно, полный бескрайней злобы, глядя на Е Фаня и остальных.

— Кто ты такой? — холодно спросил Е Фань и, выбросив огромную длань, подтащил его к себе и на месте запечатал, не давая ему и рта раскрыть.

— Я не знаю, кто ты, но раз ты пришёл убить меня, я тебя не отпущу. Позже заточим в отхожую яму, и самое малое — на тысячу лет! — он швырнул его Ли Хэйшую.

— Верно! Этого типа и впрямь следует покарать! — закричал Лю Коу.

Убойный строй работал и безжалостно пожинал жизни. Е Фань же внимательно высматривал, где скрываются наследники святых земель.

— Цзинь Чисяо из рода Золотого Северных равнин? — Е Фань уставился на могучую фигуру. Вся она была в чешуе, словно лютый зверь, и, попирая ногами трупы, рвалась наружу.

— Чтоб его! Род Золотого — и впрямь потомки древних существ! — изумлённо проговорил Цзян Хуайжэнь.

— Прикончи его! — сказал Е Фань. Кто бы это ни был, раз вошёл в убойный строй, ему суждено умереть.

— Грохот! — Чёрный император привёл убойный строй в действие.

Бескрайний кровавый свет пронёсся по нему, и это высокое тело тут же разорвалось. Чешуя осыпалась, и туловище развалилось на куски, но при этом были лишь волны божественной силы, а крови не было.

— Это одно из божеств в его Дворце Пути, а не его собственное тело! Но оно так могуче, что почти сравнится с наследником святой земли, — сердце Лю Коу дрогнуло.

Цзинь Чисяо был очень осторожен и не стал показываться сам, а лишь вывел одно из своих божеств, чтобы наблюдать. Но теперь, когда оно было сражено, он тоже понёс огромный урон своей изначальной энергии.

Это место затопил кровавый свет, и бескрайняя воля к убийству бурлила, словно целое море.

Издалека было отчётливо видно, как убойный строй Безначального превратился в огромный жёрнов, что перемалывал одно тело за другим в кровавое месиво и без конца пожинал жизни.

Зрелище было чудовищно ужасающим. По земле текла кровавая вода, и лежал толстый слой кровавого месива. То была кровавая картина, подобная чистилищу в мире людей.

— Наследник Цзыфу!

Взор Е Фаня похолодел. Он снова увидел этого наследника. Тот, с распущенными волосами, в соломенном плаще и бамбуковой шляпе, с огромной чёрной тыквой за спиной и гнилой колотушкой в руке, шагал по чужим трупам.

— Дзынь!

Е Фань обнажил священный меч Инь-Ян и большими шагами двинулся вперёд, проходя сквозь линии узоров.

— У-у-м!

Словно ворочая горный хребет, он размахнулся священным мечом Инь-Ян и рассёк высокое небо, разбивая небосвод. Удар был тяжёл и мощен!

— Дон!

Е Фань взмахнул мечом и тяжело обрушил его вниз. Наследник Цзыфу встретил удар гнилой деревянной колотушкой. Вспыхнул свет Хаоса, и два орудия столкнулись, исторгнув оглушительный грохот.

— Дон!

Наследника Цзыфу отбросило прочь, и он выплюнул кровь полным ртом. Только что он едва не был стёрт узорами и уже понёс огромный урон своей изначальной энергии, а сейчас держался из последних сил.

Однако гнилая деревянная колотушка в его руке была поистине ужасна. Она оставила трещину на священном мече Инь-Ян, что было просто невероятно.

— Вшух!

Е Фань снова рассёк воздух сверху вниз. Луч меча почти сомкнулся с чёрными тучами в небе, и был он толщиной с горный пик, и вид его ужасал до глубины души!

— Ты не можешь убить меня! Знаешь ли ты... — наследник Цзыфу понимал, в каком он состоянии, и сейчас решительно не мог вести бой.

— Мне всё равно, кто ты! Раз ты посмел прийти убить меня и отнять треножник, будь готов умереть! — громогласно вскричал Е Фань, не давая ему и рта раскрыть. Если бы тот назвал своё имя, а потом был убит, в будущем это принесло бы немало неприятностей.

— Дзынь!, Дзынь!...

Священный меч Инь-Ян был тяжелее горного пика, и каждый удар заставлял наследника Цзыфу харкать кровью. Тот раскрывал рот, желая что-то сказать, но не имел ни единого шанса.

Если бы не гнилая колотушка в его руке и чёрная тыква за спиной, что то и дело в решающий миг спасали ему жизнь, он давно был бы убит.

— У всех этих наследников — великая судьба. Если бы не тяжёлые раны от убойного строя, убить его было бы куда труднее, — нахмурился Е Фань.

Он не знал, где тот добыл гнилую колотушку и прочее, но у него были и соответствующие техники, и вместе они обладали чудовищной мощью.

— Пора заканчивать! Я отправляю тебя в путь!

В конце концов Е Фань одним взмахом меча рассёк воздух поперёк. Сила его руки была столь велика, что внушала ужас. Он так размахнулся священным мечом Инь-Ян, что клинок изогнулся и, казалось, вот-вот сломается.

— Плюх!

Одним ударом Е Фань снёс голову наследнику Цзыфу. Кровь ударила вверх на три с лишним метра, и безголовое тело рухнуло в кровавую лужу. Тогда он взмахнул мечом снова и рассёк пополам голову, что пыталась улететь!

— А-а-а...

Душа наследника Цзыфу издала пронзительный, полный нежелания вопль: «Е Фань, и ты тоже недолго проживёшь...» — и пурпурный сгусток света рванулся наружу.

— Плюх!

Е Фань рубанул мечом, и пурпурный свет разлетелся вдребезги, погубив наследника святой земли и телом, и духом. Он не хотел давать ему ни мига, чтобы закричать, и не позволял назвать своё имя.

— Убить тебя — всё равно что даром! Теперь ты всего лишь прохожий Цзя! — стоял он с окровавленным священным мечом в руке.