Противостояние героев в Небесных чертогах

Слова ребёнка — самые правдивые. Что может понимать двухлетняя кроха? Возможно, она и впрямь слышала такие слова, потому и произнесла их.

Безумный старик из Тяньсюань, существо, сравнимое со святым мужем древности, давил на сердца всех, словно огромная гора. Кто же не опасался его? В главном зале воцарилось молчание.

— Что понимает маленькая девчонка? Просто болтает языком! — подал голос один из верховных старейшин Ваньчу, не желая, чтобы все прониклись страхом. Он всей душой хотел вырвать кости Е Фаня.

Однако никто не поддержал его. Боишься не десяти тысяч — боишься одного. Все знали, что Безумный старик некогда шёл вместе с Е Фанем и что он давно уже несравненен и непобедим в Восточных землях.

По преданию, святой муж древности обладал безбрежной божественной силой и был всемогущ. Никто не мог его измерить, и он был всё равно что божество, шествующее по миру.

Даже в эпоху далёкой древности такие люди рождались с огромным трудом, и потому их почитали как святых мужей. Все народы поклонялись им, и все века их славили!

— Святое тело должно умереть, иначе не унять гнева Поднебесной! — произнёс один из верховных старейшин Цзыфу. Он был вторым, кто подал голос.

Однако остальные по-прежнему не высказывались, ибо поистине глубоко остерегались, боясь, что Безумный старик и впрямь выпрыгнет.

Святой муж древности: его взор мог разрушить всё сущее, одна вылетевшая капля его чистой крови могла убить великого мастера, и в древние времена он повелевал ветрами и дождями и был всемогущ.

Даже один волос, что сам собой выпадал с его тела, был тяжёл, словно древняя божественная гора, весом в триллионы цзюней¹, и мог сразить целую армию.

¹ Цзюнь (钧) — китайская мера веса, около 15 кг. Триллионы цзюней — образное выражение неисчислимой тяжести.

Можно сказать, святой муж древности был почти божеством. Каждая капля его крови, каждый вершок его плоти, каждая кость были непревзойдённым божественным предметом, и сила его была ужасающа до невообразимости!

— Даже под защитой святого мужа нужно следовать правде. Этот юнец жесток сердцем и погубил стольких собратьев по пути — а все они были нашими старыми друзьями. Как же можно так отпустить его? Он должен быть казнён!

Наконец один из великих мастеров рода Золотого из Северных равнин подал голос. С величественным видом восседая на возвышении, он сурово и праведно потребовал смерти Е Фаня.

Старый глава школы Инь-Ян из Чжунчжоу, чей жизненный срок подходил к концу, но чья божественная сила вздымалась до небес и заставляла сердце трепетать, в этот миг с очень спокойным лицом, но с ледяным безразличием в голосе произнёс:

— Тот, кто зовётся святым, различает великое добро и зло. Обезглавить этого юнца и принести жертву мстительным душам — не противоречит воле святого мужа. Чего же вам, почтенные, опасаться? Каждый из нас может казнить его!

В главном зале по полу, выше колен, стлался белый туман. За каждым нефритовым столом сидело по одному властелину, и все они, словно затаившиеся дикие драконы, таили в телах пугающую энергию крови и источали ужасающие волны.

В этот миг все они оживились, и от каждого разливалась аура убийства. Многие один за другим начали подавать голоса в поддержку.

— Теперь он посмел убить даже повелителя святой земли! Если дать ему вырасти, он что же, перевернёт Восточные земли вверх дном?! Не убить его — как утешить скорбящие души?!

— Заманил властелинов всех сторон в ловушку и погубил их. Умерло столько людей — как же, не убив его, унять гнев?!

Порох был подожжён. Те властелины молчали, но сидевшие подле них старейшины и прочие один за другим подавали голоса и требовали немедля казнить Е Фаня.

— Вы все плохие люди! Все вы обижаете старшего брата! Безумный дядя придёт и спасёт нас! — сморщив носик, звонко выкрикнула маленькая Наньнань, и её детский голосок разнёсся по главному залу.

Е Фань улыбнулся и, обведя всех взглядом, спросил:

— Почему вы оказались в Гнезде десяти тысяч драконов?

— Потому что ты завёл нас туда! — вскричал один из верховных старейшин Цзыфу.

— Кто принуждал меня непременно вести вас, чтобы я смыл с себя обвинения? — спокойно спросил Е Фань.

— ... — многие не могли вымолвить ни слова, и лишь аура убийства осталась в воздухе.

— Кто снова и снова твердил, что то место — великое зло и туда нельзя идти? — без тени волнения, словно говоря о деле, его не касающемся, продолжал Е Фань.

— Ты знал, что случится великая беда, — почему же ясно не сказал и не остановил людей?! — вскричал верховный старейшина Ваньчу.

— Кто ложно обвинил меня, будто я — наследник Жестокого? Я упирался руками и ногами, но меня поносили и хотели убить на месте. Разве мне дали хоть что-то толком объяснить? — с ледяным лицом произнёс Е Фань.

— Ты ещё и правым себя выставляешь? Погубил стольких властелинов, а теперь хочешь снять с себя всю вину?! Не убить тебя — само небо не потерпит! — вскричали люди из Храма Истинных Демонов.

Святой повелитель Ваньчу, заместитель главы школы Инь-Ян, младший брат главы рода Золотого, хозяин пика Туманного, владыка Храма Истинных Демонов — все они были мертвы.

От святого повелителя Цзыфу осталась лишь одна голова, и верховные старейшины всех сторон понесли тяжёлые потери. Слишком уж много великих людей полегло, и они, разумеется, не могли оставить это просто так.

Ничего не говоря, Е Фань лишь вынул кусок прекрасного нефрита и закрепил его в пустоте. На нём проявились картины — одна за другой, — а также речи всех присутствовавших.

— Почему вы вошли в Гнездо десяти тысяч драконов и что тогда происходило — здесь всё записано ясно и чётко.

Всё это Е Фань записал на божественный нефрит. События того дня быстро сменяли друг друга: было отчётливо видно, как его шаг за шагом вынуждали.

Это заставило многих умолкнуть. Если говорить по совести, все они сами на это напросились, и слово «поделом» было бы здесь даже слишком мягким!

— Как бы то ни было, ты погубил стольких людей и должен заплатить жизнью за жизнь! — вскричал один из верховных старейшин школы Инь-Ян.

Ваньчу, Цзыфу, род Золотого, Храм Истинных Демонов, пик Туманный и прочие наперебой поддакивали, и все они были яростны и гневны.

— За-за-за... за мать твою! — пробормотал большой чёрный пёс так тихо, что почти никто не услышал. Но разве могли присутствовавшие здесь люди не расслышать? Многие всё уловили.

— Что это за пёс? Вышвырнуть его! — у одного из верховных старейшин школы Инь-Ян едва не разорвались лёгкие от злости.

— Заткни рот! — обезьяна своим почти сгнившим смертоносным оружием, словно огромной дубиной, тяжело ударила в землю, и раздался громовой гул дон!.

Теперь все знали, что древние королевские роды скоро выйдут в мир, и все в душе остерегались его. Они и впрямь боялись, что в будущем он призовёт нескольких ужасающих царей.

— Почтеннейшие, я уже размножил этот божественный нефрит во множестве копий и широко разослал по всем концам Поднебесной, — с небрежным видом произнёс Е Фань. — Если вы считаете меня неправым, пусть эти нефриты разойдутся по свету, и пусть вся Поднебесная рассудит.

Лица у всех застыли. Если передавать это лишь на словах, ничего страшного. Умри Е Фань — и великие школы могли бы приписать ему любые преступления.

Однако если подлинные улики разойдутся по свету, это и впрямь доставит многим великим силам огромную головную боль.

Е Фань не испытывал страха в душе. В крайнем случае — пустить в ход святого мужа древней эпохи, разбить печать и устроить кровавую резню.

— Умершие ушли, и вина не на Е Фане. Почтеннейшие, лучше подумайте о том, в каком положении окажется человеческая раса, когда расы древней эпохи выйдут в мир, — произнесла Владычица Запада.

Многие хотели что-то сказать, но им было неловко идти против лица святой повелительницы Нефритового озера. На этот раз Владычица Запада приложила огромные усилия и, взяв Нефритовый Приказ Божественного города, спасла их.

— Дон!

Небесные чертоги содрогнулись. Множество учеников святых земель, что стояли у входа в главный зал, было отброшено прочь, и внутрь большими шагами вошли трое могучих мастеров. Все они были преисполнены грозной, суровой мощи и внушали трепет.

Царь Павлин: его волосы были легки и воздушны, и с виду ему было лет семнадцать-восемнадцать. Весьма изящный, он, однако, обладал демонической мощью, что устрашала весь мир, и одним рыком мог сокрушить горы и реки.

— Эти люди умерли поделом! Они сами напросились! — войдя, он с ходу изрёк эти слова. Явно он пришёл поддержать Е Фаня.

То был персонаж с самой вершины пирамиды великих мастеров, подобный Наньгун Чжэну, и он вполне мог прорваться через этот уровень и вступить в более высокую, глубокую область.

Рядом с ним стоял Царь Цзяо — высокий и могучий, на вид средних лет. Его энергия крови была подобна морю и внушала ужас.

А третий был ещё страшнее. Ветхое даосское одеяние, что было на нём, казалось, носили уже сотни и тысячи лет. Его кожа бронзового оттенка была иссохшей до крайности, но духом он был крепок и бодр. То был даос Красный Дракон.

Ему было больше трёх тысяч лет, и он был на полпоколения старше обычных повелителей святых земель. Почти перешагнув предел великого мастера, он мог ходить поперёк Восточных земель и не стесняясь преследовать повелителей святых земель.

Даже обезьяна, увидев его, нахмурилась. В прошлый раз в Божественном городе она едва не понесла огромный урон от старого даоса Красного Дракона.

— Убил — значит убил. Умерли — значит умерли. Чего вы ещё хотите? — ледяным тоном произнёс даос Красный Дракон, обводя всех взглядом.

Три потрясающих мир демонических царя явились вместе и оказывали на всех мощное, давящее давление. Каждый в душе испытывал глубочайшую опаску.

— Красный Дракон, мы не виделись тысячу пятьсот лет, а ты всё с тем же нравом. Не слишком ли широко ты заправляешь? — произнёс несравненный старый глава школы Инь-Ян из Чжунчжоу.

— Не согласен — выходи, сразимся! — даос Красный Дракон холодно усмехался, ничем не сдерживая себя. — Так нападать на юного — и тебе не стыдно? Я беру святое тело под свою защиту!

— Красный Дракон, не думай, что ты непобедим в Поднебесной. Придётся, видно, нам с тобой сразиться, — старый глава Инь-Ян, чей жизненный срок почти иссяк, разумеется, ничего не боялся.

В этот миг у входа в главный зал появилась и Янь Жуюй, потомок Синего императора. Её чёрные, как туча, волосы были украшены шпилькой с девятью фениксами, а одета она была в нефритовые одежды, расшитые горами и реками. Словно священный лотос, она была свята и чиста, несравненной красоты, и прелестный лик её был единственным в мире.

Но при её появлении у многих сердце сильно забилось, и они почуяли большое зло.

Все знали, что несколько великих демонов оберегают её и что она представляет волю демонической расы. И Царь Павлин, и даос Красный Дракон могли в любой миг легко получить от неё священное оружие предела.

Ныне лишь священное оружие, оставленное Синим императором, могло быть легко пущено в ход, без необходимости подавлять так называемые «глубинные силы». Оно было самым нестабильным фактором в нынешнем мире, и многие великие школы глубоко его остерегались.

— Приветствую старших, — выступил вперёд Е Фань и отвесил великий поклон.

Царь Павлин похлопал его по плечу, а затем, глядя на некоторых глав школ, произнёс:

— Давить силой? Думаете, мы вас боимся? Кто не согласен — выходи и сразись!

Глава рода Золотого из Северных равнин, весь источая золотую чистую энергию, что бурлила волнами, ответил:

— Почему бы и не сразиться? Думаешь, мы вас испугались?

— Верно! Сражаться — так сражаться! Здесь столько собратьев — вы втроём хотите сорвать Собрание персиков бессмертия в Нефритовом озере? — поддакнули и люди с пика Туманного.

В главном зале многие могучие мастера поднялись с мест, и многие властелины тоже подали голоса. Противостоя трём великим царям демонической расы, все они источали ауру убийства.

— Нефритовое озеро раз в пятьсот лет устраивает Собрание, и каждый раз на нём случаются битвы уровня повелителей святых земель. Раз уж слова не сходятся — значит, встретимся на помосте жизни и смерти!

У Дао, Ту Тянь, Цзян И и другие из Тринадцати великих разбойников Северных земель тоже поднялись и встали в один ряд с Царём Павлином и его товарищами.

Разные лагери копили обиды много лет, и теперь всё готово было взорваться, и множество властелинов втягивалось в это.

— Почтеннейшие, зачем же так... — увещевала Владычица Запада, не желая допустить кровавой битвы. Хотя в Нефритовом озере каждый раз готовили помост для битв, она не хотела видеть его в деле.

— Брат Красный Дракон, мы не виделись две тысячи лет, а оба ещё живы... — произнёс даос Ворон с глубоким вздохом.

— И ты ещё жив... Из старых друзей остались только мы с тобой, — кивнул даос Красный Дракон, и чувств в его голосе было много.

Все почуяли большое зло. Это живое ископаемое явно тоже встало на ту сторону. Если на помосте начнут меряться силами, этот рубеж будет очень трудно преодолеть.

Даос Ворон был, без сомнений, ужасающим до предела хозяином!

— Что, не согласны? Давайте сразимся! — снова обвёл всех взглядом Царь Павлин и холодно усмехнулся.