Встреча

Бессмертный Небесный Император, по преданию, почти превзошёл божеств, и даже расы древней эпохи не были уверены, существовал ли он когда-либо. Можно вообразить, сколь волшебна и призрачна эта история.

Неужто Бессмертная гора и впрямь была создана им? Это маловероятно. Уже в эпоху древности он отошёл в прошлое и не мог дожить до позднейших веков.

Бессмертный, эфемерный и бесплотный... Даже императоры древней эпохи не могли жить вечно и тоже уходили в нирвану. Так было и со старым отцом обезьяны: пройдя сквозь бессчётные эпохи, прожив пугающе долгий век и достигнув ужасающего предела, он всё же не обрёл вечной жизни.

— Бессмертный даос... — Е Фань вспомнил Бессмертного даоса со Священного утёса.

Тот отвесный утёс был высечен из Бессмертной горы. Смерть великого совершенного святого мужа, скорее всего, была связана с ним, а позже Безначальный Великий император подавил его Списком Запечатывания Божеств.

Из этого нетрудно было заключить, сколь ужасен Бессмертный даос. Он, без сомнений, был непобедимым существом, достойным соперничать с Великим императором древности, иначе не мог бы иметь такого послужного списка.

— Бессмертный Небесный Император никак не может быть им. Если он и впрямь существовал, то был мастером, почти превзошедшим божеств! — сказала обезьяна.

Услышав всё о Священном утёсе, она сделала такой вывод и в своих словах превозносила Бессмертного Небесного Императора до крайних пределов.

— Он был божеством в сердцах бесчисленных рас древней эпохи. Ни в небе, ни на земле никто не мог его победить, — вздохнула обезьяна.

Её старый отец был императором древней эпохи. Он прошёл сквозь бессчётные века и устрашал всю ту эпоху, но тоже умер прямо у неё на глазах — его жизненный срок иссяк.

Воочию узрев гибель Священного императора Божественной обезьяны, она хоть и знала, что её старый отец был величайшим в веках и никто не мог с ним справиться, всё же считала, что Бессмертный Небесный Император был ещё сильнее.

Ибо он был божеством в сердцах рас древней эпохи, чересчур иллюзорным, и нельзя было с точностью сказать, существовал ли он. Люди полностью обожествили его, так что ему почти поклонялись.

— Скорее всего, кто-то беспредельно превозносил Бессмертного Небесного Императора, потому так и назвал Бессмертную гору. Существо, что обитает там, возможно, имеет с ним некую связь или обрело его наследие, — предположила обезьяна.

— Увы и ах! Священный император Божественной обезьяны, Бессмертный Небесный Император — такие великие существа, и они не могли стать бессмертными и были стёрты временем!

— А разве не то же самое с Великими императорами далёкой древности человеческой расы? Разве они не уходили один за другим?

— Сколь поразителен и ужасен был Жестокий Великий император! Он гордо взирал на мир людей и был непобедим в веках, а под конец даже выносил божественный зародыш и прожил куда дольше обычного Великого императора, но всё равно исчез в реке времени.

— Да, сколько же героев обратилось в прах! Безначальный Великий император превзошёл всю древность и был непревзойдён в целом мире, но в конце концов тоже не совладал с временем и ушёл в нирвану в Пурпурной горе.

Все были глубоко тронуты. Сколь бы ни был велик древний император или Великий император, ни один не смог выжить. Это само по себе было величайшей печалью.

Бессмертный — то, чего страстно желали, но не могли коснуться. Сколько рас, сколько эпох — и величайшие, самые непревзойдённые люди, что рождались за это время, не могли открыть оковы судьбы.

Маленькая Наньнань потянула Е Фаня за одежду и, подняв невинное личико, спросила нежным голоском:

— Старший брат, а что такое «божество»?

— Тоже нечто эфемерное и бесплотное, как и бессмертный. А может быть, это предания, что родились, когда самых могучих людей древности обожествили, — ответил Е Фань.

— Почему же нельзя точно сказать, существуют ли они? — ресницы малышки дрогнули, и её большие глаза, ясно очерченные, чёрное на белом, были необычайно чисты.

— Вот именно потому, что их нельзя постичь и они окутаны таинственной пеленой, и родились всевозможные предания и такие названия, — Е Фань погладил её по голове. — Быть может, бессмертные и божества — это как раз то, что люди выдумали себе сами.

— Учение об отсутствии бессмертных... — взор обезьяны слегка потускнел, и она снова вспомнила старого отца.

Священный император Божественной обезьяны был одним из величайших существ от века и до века. Он звался соперником самого Неба, рукой давил солнце и луну и щелчком пальца мог сорвать звезду, но и он скончался с сожалением о бессмертных.

— Непревзойдённые мастера не почитают бессмертных, но отсутствие веры в конце концов — это тоже печаль... — таковы были последние слова отца обезьяны.

— Если Наньнань поверит, что старший брат — божество, станет ли старший брат настоящим божеством? — хлопая большими глазами, произнесла Наньнань свою причудливую фантазию.

Большой чёрный пёс что-то пробормотал, и никто не расслышал, но сердце Е Фаня дрогнуло. Наньнань была «божественным младенцем», — какое же у неё происхождение?

Они расспросили обезьяну о многом, но, увы, тогда она была слишком мала и знала очень ограниченно. Она не была полноценным живым ископаемым и не могла дать больше ответов.

— Раньше мы обобщённо называли императоров древней эпохи и королевские роды «древними царями», а теперь узнали, что между ними есть различие и что древних императоров было всего несколько.

— Запретная земля древности... — нахмурилась обезьяна. Выслушав точное описание её местоположения, она, казалось, что-то припомнила.

До древней эпохи этой запретной земли жизни не существовало, и она возникла позже. Долго поразмыслив, обезьяна произнесла:

— Если я не ошибаюсь, таинственные люди древней эпохи появились именно там.

В эпоху древности Запретная земля древности была овеяна глубочайшей тайной. По преданию, она была связана с тем, что за пределами мира, и очень возможно, что соединялась с древней императорской звездой Цзывэй и скрывала один древний путь.

Сердце Е Фаня дрогнуло. На дне пропасти Запретной земли древности и впрямь был пятицветный алтарь — это определённо был древний звёздный путь. Неужто он существовал столь долгое время?

— Мир грядёт к смуте. Без могучей силы в будущем не устоять. Все цари человеческой расы являются разом, Чудесная школа открывается вновь, древние расы готовы вернуться, и святой дух вот-вот выйдет в мир. Поистине смутное время, — бормотал большой чёрный пёс.

После этих слов все ощутили давление. В будущем мир, без сомнений, будет принадлежать могучим. Обычные практикующие, боюсь, и вовсе не будут иметь веса.

Если все те расы явятся, одни небеса знают, что за великий расцвет настанет, и, может быть, тогда разразится потрясающая мир битва императоров и императриц!

— От века и до века ещё никогда в одну эпоху не рождалось двух Великих императоров, но на этот раз всё как-то туманно...

— Ты уж слишком далеко загадываешь. В нынешнем веке даже святой муж явился лишь один.

Так, продолжая беседовать, они шли вперёд и прогуливались по чистой земле Нефритового озера, не спеша возвращаться в своё жилище в пурпурных бамбуковых зарослях.

Нефритовое озеро было очень обширным и вмещало всевозможные ландшафты. Миновав холмистую область, они вышли к группе озёр, чьи пейзажи были необыкновенно живописны.

Здесь было множество озёр, и каждое, словно зеркало, сияло хрустальным блеском и отражало мягкий свет. Все они были прозрачны до самого дна, и в воде плавали всевозможные чудесные рыбы и благодатные звери.

У озёр пейзаж был подобен картине: плакучие ивы струились дымкой, божественные деревья сияли хрустальным блеском, свежие цветы благоухали, и лепестки их дождём кружились в воздухе, и аромат волнами плыл окрест.

Здесь было много озёр, и красоты были подобны стихам. Некоторые юные герои молодого поколения прогуливались здесь, заводя друзей и беседуя о чём-то.

Едва прибыв сюда, Е Фань и его спутники заметили нескольких святых дев. Каждую из них окружали юноши, и все они были в центре внимания.

— Эти люди что, хотят увести невест у наследников святых земель? — пробормотал Лю Коу, и взгляд его растерянно блуждал по сторонам.

— Не нарывайся на неприятности! — предостерёг У Чжунтянь.

— Да что они из себя представляют? Разве им сравниться с паршивцем Е? Ради того чтобы в мир явилось святое тело — врождённое тело Дао и взрастить второго Безначального, он прямо зарубил наследника Цзыфу. Вот это крутость! А они так, мелочь, — сказал кто-то.

— Почему у вас любое дело перевирается до неузнаваемости? — сверкнул на них глазами Е Фань.

— Мы правду говорим. Безначальный Великий император был так могуч, что ещё до того как стал императором, голыми руками принимал удар священного оружия предела. Кто от века и до века мог такое? — сказал Цзян Хуайжэнь.

— Если бы был шанс взрастить такого потомка, я бы даже силой отнял его будущую мать! — заявил Ли Хэйшуй.

— Злодей, Чёрная Вода... Ваши деды и впрямь были прозорливы и заранее угадали ваш нрав, — усмехнулся Е Фань.

— Паршивец Е, мы же о тебе печёмся! Появился шанс повторить Безначального Великого императора! — закричал Лю Коу.

— Чтоб его! — большому чёрному псу это было очень не по душе, но в конце концов он тоже кивнул: — Шанс и впрямь редчайший, и над ним стоит поразмыслить. Если бы такое телосложение явилось, этот император, презрев всё, отправил бы его в Пурпурную гору, чтобы в будущем он смел всех царей!

Впереди стоял юноша, от которого исходил священный свет, и каждый волос его сиял хрустальным блеском. То был наследник Яогуан. Он устрашал всё поколение Восточных земель и был в зените славы.

Рядом с ним было много учениц из великих школ и несколько юношей, что следовали за ним. Словно звёзды вокруг луны, они окружали его в центре.

— Друг Е... — наследник Яогуан заметил их и, раздвинув толпу, направился в их сторону.

Те прекрасные девушки и несколько юношей из его свиты выказали изумление. Все они были отпрысками знаменитых родов и, разумеется, знали обо всём, что совершил Е Фань.

В нынешнее время он был единственным, кто убивал наследников святых земель, и почти подавлял всё молодое поколение Восточных земель. Тех, кто мог соперничать с ним, теперь набралось бы не больше пяти.

Все эти люди, стоя перед Е Фанем, слегка нервничали. Этот ясноликий юноша с виду был безобиден, но, без сомнений, являл собой божество смерти!

То была грозная сила. Е Фань теперь смутно подавлял подавляющее большинство молодого поколения Восточных земель и давил на этих людей чудовищным гнётом.

— Я слышал, ты тоже попал на прицел древнего божественного царства убийц, и мы стали товарищами по несчастью, — улыбнулся Е Фань.

— Поистине не знаю, кто нанял их убить меня, — покачал головой наследник Яогуан, но улыбка на его лице не угасала, и весь он сиял золотым светом.

— Разве они не потерпели неудачу? Сами роняют свою славу! Древние божественные царства убийц — не более чем так! — сказал Е Фань.

— Культивация друга Е бездонно глубока, и, возможно, ты и впрямь заставишь древние божественные царства убийц сойти с пьедестала, — улыбнулся наследник Яогуан и добавил: — Однако не теряй бдительности. За эти дни они уже убили двадцать девять старших мастеров, и среди них был один владыка целой школы. И ни единой осечки.

— Вот как? — сердце Е Фаня дрогнуло.

— Прежде они ошиблись в оценке тебя и действовали, главным образом чтобы закалять молодое поколение. Если же они будут терпеть неудачу за неудачей, то непременно пошлют царей старшего поколения и безжалостно сотрут тебя.

Наследники тех великих школ, в основном девушки, тихо стояли рядом и смотрели, как они беседуют. Ни одна не смела выступить вперёд и прервать их, и все они испытывали некоторый трепет.

Если бы эти двое сошлись в битве, кто бы погиб, а кто выжил, кто слабее, а кто сильнее — никто не мог сказать. Но победитель из них определённо мог бы оспаривать место первого человека в молодом поколении Восточных земель!

Сейчас, однако, в глазах всех, оба они улыбались, и в них не было и тени вражды. Трудно было представить, что меж ними высекутся искры и разразится великая битва.

— Друг Е... — приблизился наследник Даянь, Сян Ифэй, с улыбкой на лице. Рядом с ним был наследник Даои и ещё несколько наследников высших великих школ.

В душе Е Фаня вскипела жажда убийства. В ту ночь Сян Ифэй определённо появился и хотел напасть, но в конце концов не вошёл в убойный строй Безначального.

Ему были глубоко противны такие люди, что при лице — благородные мужи, а за спиной — ядовитые змеи. Однако на лице его засияла ослепительная улыбка, и он ничем не выдал своего намерения убить.

— Сян Ифэй, давно не виделись, — проговорил У Чжунтянь, и в уголках его губ мелькнула насмешливая, холодная усмешка. В ту ночь все они знали, что этот человек там был.

Сян Ифэй не придал этому значения и вместе с наследником Даои выступил вперёд, держась очень вольготно, и приветствовал всех.

Е Фань тоже с притворной улыбкой очень оживлённо отвечал им и обменялся парой вежливых слов с наследниками нескольких высших великих школ.

— Как жаль! Наследник Цзыфу и наследник Ваньчу — эти два брата уже никогда не появятся вновь, — покачал головой Сян Ифэй.

— Никто не думал, что они нарвутся на друга Е, — вздохнул и наследник Даои.

Е Фань и его спутники опешили, не ожидая, что они сами поднимут это дело, и не понимали, к чему это.

По другую сторону наследник Яогуан лишь улыбнулся и ничего не сказал.

Другие наследники великих школ, услышав это, заговорили и принялись обиняками выспрашивать Е Фаня, но никто не смел задать вопрос прямо — слишком щекотливым было дело.

— Хм!

Раздался холодный смешок. У озера вдалеке несколько старцев ледяным взором обвели всех и уставились на Е Фаня.

— Проклятье! — сердце Е Фаня похолодело.

Наследник Даянь и наследник Даои слегка подсказали — и тут же вызвали пересуды остальных. Сами же они больше ничего не говорили. А вдалеке как раз проходили несколько верховных старейшин из Цзыфу и Ваньчу — это было чересчур уж вовремя.

— Так ты и есть то самое святое тело? — старец в пурпурных одеждах с ледяным лицом уставился на него.

— Да, это я, — спокойно ответил Е Фань.

Теперь все знали, что Е Фань убил наследника Цзыфу и наследника Ваньчу. Но никто не тыкал в это пальцем, ведь те двое, идя убивать его, скрыли свои истинные лица.

— Герои рождаются среди юных! — голос другого старика был ледяным и пронизывал до костей, и от него веяло явной жаждой убийства.

— Не стою такой похвалы, — очень спокойно, с безразличным видом отвечал Е Фань.

Лица нескольких старцев сделались ещё мрачнее. Наследники двух их святых земель были уничтожены человеком, что стоял перед ними, и они кипели бескрайним гневом.

Для двух великих святых земель это было позором!

Однако им было неудобно при всех убить Е Фаня, и они не смели этого сделать, ведь за ним стоял святой муж далёкой древности.

Открыто и принародно выступить было нельзя, но если бы кто-то втайне убрал Е Фаня — это было бы уже другое дело.

— Когда юный человек чересчур яростен духом — это не к добру.

— Тот, кто слишком выставляет своё остриё, легко ломается.

Воля к убийству нескольких старцев хлынула к Е Фаню, но посторонним было очень трудно её ощутить. Разумеется, они не могли напасть сейчас же, но в душе давно уже приняли некое решение.

Е Фаня это не волновало. Противник мог лишь выказывать жажду убийства, но он был уверен, что при всём честном народе на него не нападут.

— От века и до века немало несравненных гениев погибало ещё в юности.

— Многие поразительные чудесные таланты были чересчур распущенны и не знали своей глубины, и им было трудно вырасти.

Несколько старцев становились всё более ледяными, и жажда убийства сквозила в каждом их слове.

— Разве? — не придавая значения, Е Фань скользнул по ним равнодушным взглядом и произнёс: — Я слышал, два наследника святой земли пали. Ах!.. Быть может, они были чересчур поразительны и оба были несравненными гениями. Увы и ах!

Едва он произнёс это, как у нескольких старцев едва не пошла горлом кровь. Эти слова ранили их в самое сердце и в самую печень, и их же собственными речами он почти удушил их.

— Кучка старых хрычей! — вдруг заговорила обезьяна. Сейчас она была в человеческом облике и выглядела юношей лет двадцати.

Никто не знал её происхождения, и, увидев, что она смеет так говорить, все были поражены.

— Юнец! Твой наставник не учил тебя почитать старших и уважать Путь?

— Годами мал, а перед старшими смеешь молоть языком? Не знаешь, что такое жизнь и смерть!

Несколько старцев с ледяными лицами и не подозревали, что перед ними Божественная обезьяна.

— Зажились на свете и строите из себя старших! А ну вон отсюда! — обезьяна была чрезвычайно властна. Глаза её гневно расширились, и она при всех отчитала нескольких старцев.