Пробуждение Великого императора
Это был ещё довольно юный молодой человек, он упал в мелководье Бессмертного озера и сжимал в руке кусок зелёной меди величиной с кулак, покрытый пятнами ржавчины.
Самым необычным было то, что на нём пустил корни маленький зелёный лотос высотой чуть более одного чи¹; его цепкие и кристальные корни обвивали медь, и эти двое росли, сопровождая друг друга.
¹ 1 чи ≈ 3,3 см (в контексте малых размеров).
У Е Фаня защипало кожу на голове, и сердце резко дрогнуло: этот кусок зелёной меди, весь изломанный и разбитый, был очень похож на тот, что находился в его теле, — вполне возможно, они происходили из одного источника!
А самое главное — на этом куске зелёной меди рос маленький зелёный лотос, что было до жути похоже на легенду: именно так в прошлом и родился Демонический император.
Не только он пристально уставился на зелёную медь и маленький зелёный лотос, но и все остальные обратили туда свои взоры; пусть люди и не знали происхождения медного куска, но при виде зелёного лотоса все были потрясены.
Всем было известно, что из Пруда Превращения в бессмертного вышел один Великий император, и никто не мог не ужаснуться при виде этой картины.
— В Бессмертном озере нет живых существ, даже рыб нет, а теперь... неужели снова появится новый Демонический император?
— Эта зелёная медь — неужто обломок оружия предела императора? С древних времён доныне в нём осело невесть сколько бессмертных сокровищ!
У нескольких глав учений сердца забились быстрее и заколотились без остановки; они вместе шагнули вперёд: то, что было в руках молодого человека, имело слишком важное значение, и они непременно должны были это отнять.
Молодой человек дрожал: несколько глав учений надвигались на него, и у него от ужаса волосы вставали дыбом, он чувствовал себя на грани жизни и смерти и понимал, что взял то, чего ему не следовало брать.
И в этот миг издалека примчался один толстяк, неся над головой разбитую чашу размером с железный котёл; не касаясь земли, а паря на высоте одного чи, он подлетел.
Он был единственным культиватором, который мог здесь летать; словно каменный шар, он рухнул вниз к озеру и, выбросив руку к куску зелёной меди, с чрезвычайно взволнованным лицом попытался схватить его.
Несколько глав учений одновременно нанесли удар, давя вниз, словно горные пики, и преградили путь бессовестному даосу Дуань Дэ; Бессмертное озеро всколыхнулось, и белые волны ударили в небо, а толстяк с шумом путун рухнул в воду.
Люди поразились: объединённый удар нескольких глав учений не смог ранить его — чёрный свет, испущенный разбитой чашей, остановил его, и он лишь упал в озеро.
— Безмерный небесный достопочтенный! Я, ничтожный даос, и в прошлой, и в нынешней жизни имею с этим глубокую связь! — Дуань Дэ снова нанёс удар, и в тот же миг с разбитой чаши над его головой спустились тысячи и десятки тысяч нитей чёрного сияния, окутывая всё внизу.
— Да как ты смеешь! — несколько глав учений громко вскричали и снова все разом атаковали, выставляя магические орудия для подавления.
Этот молодой человек был до смерти напуган: великие люди так яростно схватились, и его лицо, словно он съел горькую тыкву, исказилось мукой, и он не мог ни двинуться вперёд, ни отступить.
Для него это было величайшей небесной встречей, но под столькими взорами он не мог ею воспользоваться и никоим образом не мог убрать драгоценный материал в свои руки.
Несколько глав учений спустились с воздуха, и десятки тысяч чёрных лучей от разбитой чаши тоже упали вниз, но в этот миг зелёный лотос на зелёной меди слегка качнулся и отбросил всё прочь.
— Путун!
Хоть он был высотой всего в один чи, но обладал нетленной божественной силой: отшвырнув всё, он вместе с куском зелёной меди погрузился в центр озера.
— А-а-а!.. Нет! — Дуань Дэ завопил душераздирающе, словно лишился родной матери, и, крича, готов был броситься следом.
Несколько глав учений тоже до боли сжали сердца; прыгнув вперёд, они выбросили огромные руки и, напрягая все силы, пытались выудить его из глубины Бессмертного пруда, но всё было тщетно, и они не смогли его схватить.
— О небеса! Снова упустили, совсем чуть-чуть — и опять мимо. — у Дуань Дэ закружилась голова, и он едва не опрокинулся в озеро.
Сердце Е Фаня тоже на мгновение напряглось; видя, как кусок зелёной меди погружается в центр озера, он испытал горькое разочарование: пробуждая бессмертную энергию в озере, он совершенно не мог её остановить и был бессилен.
— Обломок оружия предела императора, вещь, существующая с древних времён!
— Это озеро зовётся Прудом Превращения в бессмертного, и, возможно, здесь и впрямь рождался бессмертный, и это обломок бессмертного оружия!
Люди вздыхали и хватались за сердце, и все испытывали безмерное сожаление; несколько глав учений и Дуань Дэ готовы были плакать и биться головой о землю.
— Рёв!
Вдалеке раздался громкий рёв, и озёрная вода вскипела, а туман и сияние ударили в небо; здесь же клубилась густая благодать и переливались всевозможные цвета, всё было кристальным и ослепительным.
У подножия другой горы творилось что-то ужасающее: после того как появилось человекоподобное красное мохнатое существо, оно начало великую кровавую резню, и в одно мгновение погибло восемнадцать человек с первого небесного слоя Бессмертного алтаря.
Человекоподобное красное мохнатое существо промчалось вперёд, и его огромная красная мохнатая лапа снесла им черепные крышки, так что мозги разлетелись во все стороны.
— А-а-а!
Наконец и один великий мастер постиг беда; из его уст вырвался жалобный крик, и половина его тела была оторвана: кровь хлестала, и кишки с внутренностями вывалились наружу.
Выставленные им полтора десятка оружий были все разом проглочены красным мохнатым существом; оно хрустело ими, словно бобами, и они с треском габэн-габэн разрушались в его зубах.
— Па!
Красное мохнатое существо снесло ему черепную крышку и с хлюпающим звуком тилю начисто высосало содержимое; лишь несколько капель мозга прилипло к густой красной шерсти в уголках его рта, и вид был чрезвычайно свирепым.
У каждого человека волосы встали дыбом, и кожа с костями похолодели; это человекоподобное красное мохнатое существо было страшнее лютого духа, обладало чудовищной жаждой убийства и было до крайности жестоким.
— Бессмертный через разложение трупа! Неужто оно вот-вот преуспеет в культивации, раз так ужасно?!
Не было никого, кто не испытывал бы ужаса: пал даже великий мастер, и как тут сражаться? Кто бы ни пошёл против него, никто не мог быть ему соперником; не явись сюда святой человек человеческого рода — и все бы погибли.
В глазах человекоподобного красного мохнатого существа мерцал кровавый свет, истреблявший все чувства мира людей; они были подобны двум кровавым безднам, способным до смерти напугать человека.
Никто не мог и предположить, что так называемая священная жемчужина содержит в себе такое существо; скорее её следовало назвать демонической жемчужиной, и разбить её означало открыть врата преисподней.
— Это предок рода Цай, третий наставник истока из Восточных земель! На склоне лет с ним случился злой рок, и его похоронили в древней драконьей пещере Циньлиня, и вот в кого он превратился! — кто-то, знавший тайную историю, громко вскричал.
— Бейте все вместе, иначе все погибнем!
Даже главы всех учений не могли сохранить спокойствие и все разом взревели, нанося удары и выставляя всевозможное оружие.
— Дан!
Раздался протяжный звон колокола; огромный золотой колокол, звеня, сотрясал девять небес и, словно звезда, падал вниз, обрушиваясь на человекоподобное красное мохнатое существо.
— Грохот!
Забушевало небесное пламя, и замерцала печь Восьми Триграмм, огромная и безмерная, отлитая из синей бронзы; с неё струились вниз изначальные законы великого Дао, подавляя третьего наставника истока.
— Грохот!
Чёрный огромный жёрнов вращался, словно отлитый из чёрного священного металла, и давил вниз, будто желая перемолоть всё живое в мире.
Все главы учений наносили удары, выставляя оружие, выкованное ценой собственной жизни и взращённое в себе; сейчас положение было чрезвычайно опасным, и одно неверное движение могло привести к полному уничтожению, и никто не остался бы в живых.
Человекоподобное красное мохнатое существо и впрямь было чудовищно свирепым: оно превратилось в кровавый луч и вступило в прямое столкновение со всевозможным оружием, и лишь за один миг послышались звуки ломающегося оружия и жалобные крики великих людей.
Золотой колокол, чей звон сотрясал девять небес, разбился на несколько десятков кусков; печь Восьми Триграмм, в которой яростно пылал огонь, треснула на несколько больших частей; чёрный огромный жёрнов был смят в кучу металлолома — всё было уничтожено!
— А-а-а! — жалобно вскрикнул один великий мастер: его сердце было вырвано и забилось в огромной красной мохнатой лапе, а затем было разгрызено и проглочено.
— Чи!
Человекоподобное красное мохнатое существо развернулось и, расставив пять пальцев, оставило пять дыр на черепной крышке другого великого мастера, и пять струй белого мозга ударили вверх.
— Треск!
С силой рванув, оно оторвало правую руку третьему великому мастеру и, засунув в рот, с хрустом габэн-габэн принялось жевать; белые обломки костей торчали наружу, и кровь текла по уголкам рта.
Сцена была кровавой и жестокой; третий наставник истока, словно злой дух, сбросивший оковы преисподней и вырвавшийся наружу, убивал каждого встречного, и никто не был ему соперником.
Он не применял никаких особых приёмов, но мог по своей воле использовать изначальную силу небесного Дао для своих нужд, и все те могучие мастера были им скованы и не могли даже шевельнуться.
— Пока не придёт святой человек человеческого рода, с ним никому не справиться! — кто-то пал духом, и один великий мастер в ужасе закричал.
— В нынешнем мире есть лишь двое святых: один далеко в Восточных землях, а другой — Сражающийся с Буддой на горе Сумеру, на краю небес, и их никак не призвать для подавления!
Внезапно раздался долгий рёв: волосы Царя Павлина развевались, и даосские одежды Красного Дракона взметались от ветра; вдвоём они приняли из рук Янь Жуюй одно оружие, исторгшее десятки тысяч чжанов² синего света.
² 1 чжан ≈ 3,3 м.
Разлилась аура древнего Великого императора, и ужасающие волны, подобные великому разрушению космической вселенной, безбрежно вздымались и опускались, так что, казалось, само синее небо всех веков вот-вот обратится в пустоту!
Оружие предела императора пробудилось, и священное могущество Синего императора вновь явилось в мире; главы всех учений были готовы пасть на колени, и даже священные духи древности трепетали перед ним.
Это был хаотический синий лотос, девятью листьями подпирающий небо и землю, и один изумрудно-зелёный корень-лоза подавлял божественных духов; он казался живым Демоническим императором, потому что оружие было выковано из его собственного тела!
Стоило оружию императора явиться, как оно едва не раздавило все небеса и мириады миров; несколько ближайших великих мастеров наконец не выдержали и пали на колени, не в силах вынести этого императорского могущества.
Человекоподобное красное мохнатое существо в ужасе прекратило резню и, слегка дрожа, безостановочно отступало, испытывая идущий из самой души страх.
Вот что такое могущество Демонического императора! В пост-древнюю эпоху он был единственным, кто постиг Дао, и, разрушив законы неба и земли, силой подавил весь этот великий мир — высший Великий император!
— Чжэн!
В этот миг раздался ещё один драконий крик, и вылетел один драконий меч, способный, казалось, обрушить все небеса, и обладал он атакующей мощью, не имеющей равных в мире!
Лезвие меча было головой дракона, по клинку вился узор девяти когтей, а рукоятью служил драконий хвост; и пусть даже десять тысяч солнц собрались бы вместе, их свет не был бы так ярок, как его сияние.
Меч Великого императора явился в мир, не позволяя Первейшему за сто тысяч лет одному затмевать всё; два оружия засияли разом, и солнце с луной померкли.
— Пу-у!
Многие главы учений закашляли полным ртом крови; пусть они и были владыками нынешнего мира, но не могли вынести этого могущества и, шатаясь, отступали, бледнея.
Два оружия императора, словно два луча вечного света, были совершенно невыносимы; это была идущая из самой души покорность, и даже повелители святых земель не могли сдержаться и готовы были пасть ниц и поклониться до земли.
Человекоподобное красное мохнатое существо было очень могучим и убивало глав учений, словно срывая цветы и выпалывая траву, но сейчас оно попятилось; каким бы сильным оно ни было, оно не смело соперничать с могуществом императора.
Оно отступало всё дальше, а затем громко закричало и вырвалось из древней пещеры, побежав в другом направлении.
— Беда!
У культиваторов на берегу Бессмертного пруда похолодело на спинах: человекоподобное красное мохнатое существо устремилось на эту гору, несясь прямо к ним, словно сама смерть.
— Куда же ты денешься!
Позади Царь Павлин и даос Красный Дракон громко кричали и, держа в руках хаотический синий лотос, из которого струилась сила творения неба и земли, пустились в погоню.
Император Великого Ся с Мечом Великого императора над головой, превратившимся в огромного золотого дракона, тоже ринулся вниз; стоило этому мечу явиться, как небо и земля задрожали.
— А-а-а!
Человекоподобное красное мохнатое существо взбежало на вершину горы, и ещё до того, как оно нанесло удар, с берега Бессмертного озера раздались жалобные крики: все без исключения несколько великих знатоков искусства истока из Восточных земель покрылись красной шерстью и, словно лютые духи, катались по земле.
Е Фань почувствовал, что всё его тело готово расколоться, но в критический миг золотая святая кровь запылала в нём, и ужасающая аура была удержана снаружи; он оказался единственным мастером искусства истока, который не упал.
Все, видя эту картину, похолодели от головы до пят, и зрелище это едва не разрывало им сердца и души; они совершенно не понимали, отчего это происходит.
В этот миг все умолкли, словно ледяные цикады, и не смели даже вздохнуть, молча ожидая прибытия оружия предела императора, и никто не осмеливался пойти и вырвать у чудовища ту человеческую бессмертную пилюлю из его тела.
— Замолчите!
Вдруг раздался громкий окрик, и из самой глубины древней пещеры под корнем горы донёсся этот окрик, словно некое высшее существо пробудилось от глубокого сна и исторгло ужасающие волны, подобные безбрежному океану.
Оттуда вырвалась древняя боевая колесница высотой не более одного чи; её вёз пурпурный маленький цилинь длиной чуть более одного чи, а над ней парил синий маленький дракон длиной чуть более одного чи, и позади летел алый кровавый священный феникс размером чуть более половины чи.
Кроме того, семь-восемь человечков высотой чуть более половины чи, расцвеченные в разные цвета и подобные нефритовым фигуркам, быстро бежали впереди, расчищая путь.
На древней боевой колеснице стояло человекоподобное существо ростом чуть более одного чи, подобное божеству и окружённое ста восемью священными кольцами, и громко вскричало:
— Кто здесь поднял шум и потревожил пробуждение бессмертного древнего Великого императора моего рода?!
Оно было высшим существом, а не тем самым бессмертным древним Великим императором, но обладало безбрежным ужасающим могуществом, и хоть ростом было чуть более одного чи, казалось, что оно готово обрушить само небо и землю.
— Великий император?!
— Есть ещё живой древний Великий император?!
Все остолбенели и не могли поверить в происходящее: как в позднейшие времена может ещё существовать такое существо? Оказывается, один древний император спал в древней драконьей жиле Циньлиня! Кто же он?!