Подавляя Мир людей
Несравненное остриё меча, сине-зелёное, словно вода, изрыгало лезвийное сияние и целило прямо в голову Е Фаня. Уклониться было невозможно — это был смертельный удар!
Никто не мог подумать, что сразу после битвы Е Фаня с золотокрылым юным королём Пэном случится такая перемена. Пришелец обладал искусством пронзать небеса и возник из пустоты.
Потрясающая мир атака исподтишка! Всех пробрал ледяной холод. Кто мог избегнуть такого покушения? Никто даже не знал, как она появилась, а остриё меча уже коснулось головы.
Стремительный, беспощадный удар, рассчитанный на одно смертельное касание. Порази он цель — и человек погиб бы сразу и телом, и духом, без малейшего шанса выжить.
— Гав!
Большой чёрный пёс взревел, словно дикий дракон, и от его рыка горы содрогнулись, а бесчисленные травы и деревья разлетелись вдребезги. Но сколь бы ни был грозен этот рык, он не мог разрешить ближней беды.
— Старший брат!.. — вскрикнула маленькая Наньнань. Она не смотрела бой — слишком кровавым он был, и Ли Хэйшуй вынес её только после окончания схватки. Но девочка увидела именно эту сцену и залилась плачем.
Белые одежды развевались, небесная фея парила в воздухе, и несравненное лезвийное сияние уже срезало прядь волос Е Фаня и почти коснулось кости его черепа.
В этот миг, когда всё висело на волоске, тело Е Фаня изогнулось, превратившись в след Дао в форме дракона и став разделительной линией инь и ян в образе Тайцзи.
То был след великого Дао!
Но этого было недостаточно: даже преодолев предел скорости, он всё равно не мог избегнуть меча, что уже касался его головы. Остриё коснулось кожи и кости.
— Вшух!
Поступь Безумного старика также влилась в этот след, став частью драконьей траектории, и помогла ему, обратив драконом, улететь прочь.
Капли золотой крови брызнули, прядь волос была срезана. Е Фань всё же не мог увернуться от этого меча — тот уже вонзился и вот-вот готов был пронзить его голову насквозь.
Время будто застыло. Все затаили дыхание, каждый раскрыл глаза до предела и в предельном напряжении следил за происходящим.
Святое тело последних дней было невероятно могучим и одолело не знавшего преград золотокрылого юного короля Пэна, — но теперь его убьют ударом из темноты? Никто не мог остаться спокойным.
Такое покушение было чересчур грозным, и кто угодно с трудом мог бы его избегнуть. Несравненный путь убийства — поистине священное искусство смертоубийства!
Время словно замерло, и в душе Е Фаня пронеслись вереницы следов «Дао». Как же взломать это? Неужто и впрямь он должен умереть?
Быть может, сработай искусство «Цзе», скорость его возросла бы многократно, и он избегнул бы беды. Но для этого требовалось время, а сейчас он совершенно не мог его применить.
В этот миг перед его внутренним взором пронеслась череда картин, и вдруг одно священное искусство всплыло в его сердце.
То было наследие Небесного двора, что прочертило небосвод кометой и озарило его сердце.
Священное искусство Пустоты и Реальности!
Тело обращается в пустоте, убивая без формы, — тайное, не передаваемое вовне искусство Небесного двора!
Е Фань получил наследие Небесного двора совсем недавно и, хотя изучал его, никогда ещё не применял. Теперь же, когда искра озарения вспыхнула в нём, иного выбора не было — оставалось лишь привести его в действие.
— Вшух!
Почти в одно мгновение его тело утратило чёткость и растворилось в пустоте, словно его вовсе не было. Священное искусство Небесного двора слилось с его драконьим телом Дао и пришло в действие.
Словно трепещущий свет, он скользнул в пустоте, достигнув предела скорости. Тело его было размытым и колебалось на грани реального и мнимого.
Несравненное остриё меча пронзило его насквозь, входя в эту размытую призрачную тень, и брызнули капли золотой крови, но пробить его оно не сумело.
В этот миг Е Фань пребывал в удивительном, чудесном состоянии меж зримого и пустого — то была эволюция священного искусства Небесного двора, что слилась воедино со следом Дао в форме дракона.
В этот решающий миг он сплавил несколько божественных искусств с собственным телом Дао и невообразимым образом обратил смертельный расклад, избегнув великой беды.
Несравненное остриё меча поразило его голову, но чувства пробитой плоти не возникло — оно лишь вошло в некую тень, и насквозь её не пронзило.
— Вшух!
Е Фань вырвался и неподалёку вновь обрёл реальную форму из состояния пустоты. Он избегнул беды, но голова его всё же была ранена: на макушке зияла рана, едва не пробившая теменную кость.
Золотая кровь текла с его головы, склеивая волосы в мокрые пряди. Ещё чуть-чуть — и он лишился бы тела, и Дао его исчезло бы.
Когда сила достигает этого уровня, единственным по-настоящему уязвимым местом остаётся голова. Стоит её разрубить — и постигнет гибель и тела, и духа.
Все шумно втянули в себя холодный воздух, не ожидая, что Е Фань окажется настолько искусен и сумеет избегнуть смертельного удара, разрушив безвыходную западню.
— Дзынь!
Не говоря ни слова, Е Фань взмахнул священным мечом из чёрного металла с драконьими узорами и сам перешёл в атаку! С тех пор как он достиг успехов в культивации, ему ещё не наносили такого тяжёлого урона — ему едва не снесли голову.
Теперь ему не нужно было гадать, кто эти люди. Это были люди из «Мира людей»!
Мужчина в сером и женщина в белом, окутанные туманом, оба совсем не старые, были подобны призракам из преисподней, и от них не исходило ни малейшей волны божественной силы.
Мир людей повелевал убийством и через это постигал великий Путь. Принятие заказов на убийство было для них вторичным, а главной целью — закалка самих себя, поэтому они не намного превосходили свои жертвы по уровню культивации.
— Убить!
Взмахнув священным мечом, Е Фань устремился вперёд. Сейчас его воля к убийству была ещё яростнее, чем у людей из Мира людей. Противник и впрямь нанёс по нему удар. Не прояви он сейчас молниеносной изворотливости — был бы уже мёртв.
— Дон!
Столкнулись острия мечей, брызнули искры, и лезвийное сияние ударило в небеса.
Мужчина в сером улетел прочь, и в тот же миг женщина в белом, словно облачко лёгкого дыма, в один миг исчезла. Нанеся удар, они тотчас отступили. Покушение провалилось, и они, не задерживаясь ни на миг, решительно бежали.
— Думаете уйти? Не так-то просто!
Подобный божеству смерти, с золотой кровью на прядях волос и взглядом, острым, как ледяная молния, Е Фань поднял десятичжанный священный меч и устремился в погоню.
В этот миг всех объял страх: мужчина в сером и женщина в белом исчезли из виду.
Но Е Фань, словно обретший дар ясновидения, направлял длинный меч в одну точку, и остриё его обнажалось без остатка, постоянно указывая в одном направлении. Явно он взял на прицел двух могучих мастеров Мира людей.
— Где эти люди?
— Как он может их видеть, когда мы не замечаем?
Многие вскричали, и тела их пробрал холод. Если на них нападёт такой убийца — как избегнуть гибели?!
В этот миг лишь наследник Яогуан, божественное тело правителя из рода Цзи, святая дева Нефритового озера и ещё несколько человек, чьи очи источали божественное сияние, всё ещё могли видеть их и следили не отрываясь.
Духовное чутьё Е Фаня улавливало следы двух могучих мастеров. К тому же он открыл божественные глаза и ясно различал всё без остатка. Он прочно держал на прицеле мужчину в сером и не упускал из виду женщину в белом.
— Дзынь!
Е Фань размахнулся десятичжанным¹ священным мечом, и тот обрушился, словно чёрная гора. Удар был тяжёл и мощен, пустота обвалилась. То был несравненно весомый удар!
¹ Чжан (丈) — китайская мера длины, около 3,3 м. Десять чжанов — около 33 м.
— Дон!
Мужчина в сером был вынужден обороняться и, взмахнув кровавым мечом, отсёк в сторону десятичжанный священный меч. Звук был таков, будто пронзили металл и раскололи камень, и звон меча прогремел по небосводу.
Его тут же отшвырнуло прочь. Он не мог вынести этой тиранической власти и мощи святого тела, и от давящего чувства, подобного горе, его руки онемели.
— Вшух!
Мужчина в сером скрылся в пустоте, и тело его почти исчезло. Ещё быстрее, чем прежде, не оборачивая головы, он улетал. Будучи «семенем» Мира людей, он хорошо понимал, когда нужно отступить.
Раз покушение провалилось, следовало немедленно удалиться. Иначе не выдержать бушующей, достигающей небес ярости святого тела последних дней. Уклониться от его острия было наилучшим выходом.
Но Е Фаня едва не убили, и разве он мог их отпустить? Громогласно вскричав: «Вы ещё хотите уйти?!» — он наступил на след, оставленный Безумным стариком, и почти в один миг настиг его. Божественные глаза пронзали пустоту, и укрыться от них было нельзя.
— Грохот!
Чёрный священный меч в его руке достиг в длину целую сотню чжанов² и, словно огромная чёрная гора, обрушился вниз, и небосвод заходил ходуном и пошёл трещинами.
² Сотня чжанов — около 330 м.
Зрачки мужчины в сером сузились. Скрепя сердце он принял бой. Ему вовсе не хотелось столкнуться с несравненной чудовищной силой физической оболочки святого тела — ведь она была ещё ужаснее, чем у дракона или Пэна!
— Дон!
Кровавый меч, в котором сплелись неполные законы, разом разлетелся на куски, а сам он с кровью на губах был отброшен прочь, словно подбитый камень.
— Мир людей! Кто велел вам убить меня?! — взревел Е Фань и снова рассёк воздух чёрным священным мечом.
Над бесчисленными горными хребтами на лицах всех проступило потрясение, и сердца их несказанно изумились. Древнее божественное царство убийц — Мир людей — снова явился?
Хотя многие знали, что они всегда существовали, лишь сделавшись куда незаметнее, но слышать собственными ушами, что Мир людей хочет казнить святое тело, всё равно было потрясающе.
В нынешнем мире лишь самые древние школы могли знать способы связаться с «Миром людей». Это поистине давало пищу для размышлений.
Узнав, что это были ужасающие персонажи Мира людей, все поняли: мужчина в сером и женщина в белом непременно были «семенами» этого божественного царства убийц.
В Мире людей конкуренция была жесточайшей, и «семян» в молодом поколении насчитывалось немного. Лишь самые искусные могли обрести такой статус.
Но теперь «семя» древнего божественного царства убийц само спасалось бегством от святого тела! Вот это поражало! Кто же здесь был убийцей?
— Грохот!
Чёрный священный меч Е Фаня снова рассёк воздух и перерубил пополам целый горный пик, а стокилограммовый клинок перечеркнул небосвод!
— Дон!
Древняя башня, что выставил тот мужчина в сером, разлетелась вдребезги, а сам он снова выплюнул кровь и в отчаянии побежал прочь.
— Вы хотели убить меня — сегодня я сделаю так, что вам некуда будет деться ни на небе, ни на земле! Мир людей, говорите? Ну и что!
Золотая кровь с прядей волос Е Фаня капала ему на лицо, и он был подобен божеству мести, что сбросило оковы, — могучему и несравненному.
Его белые зубы сверкали ледяным блеском. Ступая по воздуху, он крушил чёрным священным мечом все преграды!
— Грохот!
Е Фань был богоподобен и несравненно могуч. Золотое пламя яростно пылало вокруг него, чёрные волосы развевались, взгляд бездонно углубился, и, сжимая священный меч, он без остановки наносил удары.
Этот участок мира был им полностью изрублен и без конца обваливался. Он нанёс подряд сорок девять ударов мечом и рассёк ровно сорок девять горных вершин.
Каждый раз, когда чёрный огромный меч опускался, он давил, словно чёрная демоническая гора, и мужчина в сером непрерывно харкал кровью.
Все его магические сокровища и оружие были перетёрты в пыль. Затем его руки разлетелись вдребезги и превратились в кровавый туман, а после и само тело пошло трещинами.
Когда обрушился сорок девятый удар, сточжанный чёрный огромный меч в руке Е Фаня живьём раздавил его в кровавое месиво, и он был полностью умерщвлён.
— Святое тело чересчур яростно! Оно обратило в бегство и убило выходца из древнего божественного царства убийц!
— Это... вот это мощь!
Все стояли с разинутыми ртами. Древние божественные царства убийц почти никогда не знали провалов, а уж чтобы их людей убивали в ответ — это было и вовсе неслыханно. Но вот это случилось прямо у них на глазах.
Сердца у всех колотились. Это святое тело последних дней было чересчур властным! Несравненно могучим! Оно стёрло с лица земли выходца из Мира людей!
Но в тот миг, когда все на мгновение остолбенели, произошло нечто поразительное: семь божественных радуг возникли из пустоты и устремились в одну точку — в Е Фаня!
Ледяной свет озарил землю, и наружу вырвалась несравненная аура убийства!
Семь великих мастеров исторгли ауру убийства и заставили в бесчисленных горах миллионы деревьев разлететься на куски, бесконечные листья закружились в воздухе, а десять тысяч зверей, дрожа, припали к земле.
Ледяной холод пронизывал до костей, словно настала лютая зима и завыл северный ветер. В этот миг травы и деревья увяли, и вся тьма живого прервалась, а горы обратились в запустение и тлен!
Небесная фея!
Опять это несравненное убийственное искусство! С той лишь разницей, что теперь нападавших было семеро, а не одна только женщина в белом.
— Древнее божественное царство убийц поистине ужасно: они подстроили такую ловушку, дали одному своему «семени» погибнуть и именно в этот миг обнажили звериные клыки — один удар, и смерть!
— Мир людей! Их главная цель — закалка собственных учеников. Того «семени» явно не дорожили, и его решительно принесли в жертву.
Семь могучих мастеров Мира людей одновременно применили приём «Небесная фея», возникнув из пустоты и напав на Е Фаня, — опасность достигла предела.
Даже одна женщина в белом этим божественным искусством убийства уже ранила его и едва не пронзила ему голову, откуда до сих пор текла золотая кровь.
Можно вообразить, перед какой смертельной ловушкой сейчас стоял Е Фань. То была стопроцентная западня!
Все решили, что Е Фаню не выжить. Всё случилось так внезапно — разве можно было уберечься? Ведь нынешняя ловушка была в семь раз сильнее предыдущей.
Но Е Фань не выказал страха, и в уголках его губ мелькнула ледяная усмешка. Он не боялся, ибо, открыв божественные глаза, уже давно заметил семерых и был полностью готов.
Его тело изменило форму, почти обратившись настоящим драконом. Он явил даосский след образа Тайцзи и превратился в кривую, подобную дракону.
— Плюх!
Предвидя ловушку благодаря заранее открытым божественным глазам, он теперь безжалостно нанёс удар. Его изогнутое тело стало следом великого Дао.
Первым же движением он пронзил одного из «небесных фей». Брызнула кровь, и кровь хлынула фонтаном.
Ничто не было страшнее его тела в этот миг. Точно рассчитав траекторию каждого, он сам стал зримым следом Дао.
— У-у-м!
Шесть мечей всколыхнулись разом, и божественное сияние ударило к небесам. Шесть «небесных фей» многократно усилили натиск и указали остриями в одну точку!
Мир людей обладал наследием безмерной древности, и ещё за сто с лишним тысяч лет все святые земли безмерно остерегались его и не смели провоцировать. Их несравненная грозная слава была очевидной.
Такое древнее царство убийц, разумеется, владело приёмами, идущими против небес. Шесть «небесных фей» действовали слитно, вовлекая дыхание великого Дао. Шесть мечей, словно радужные лучи, превратились в шесть даосских картин и исторгли ни с чем не сравнимую, величественную ауру убийства, надвигаясь вперёд.
Но Е Фань был слишком быстр. Священный метод битвы достиг совершенства и слился воедино с изогнутым драконьим следом Дао, и эта кривая являла несравненный плод Дао.
— Плюх!
Он пронёсся мимо, уйдя от надвинувшихся даосских картин, и его тело стало самым ужасным оружием. Драконья кривая рассекла надвое второго противника.
Кровавый свет мелькнул, и туман разлился — этот могучий мастер умер, и тело, и дух его погибли.
— Вшух!
Оставшиеся пятеро встряхнули мечами, и даосские картины развились в пять первоэлементов, образовав таинственную и непостижимую картину убойного строя, что накрыла этот участок неба.
Е Фань не ведал страха, ибо был уверен в своих силах: он владел наследием Небесного двора и мог разглядеть безвыходную ловушку насквозь.
Драконий след Дао, рождённый священным методом битвы, пробил даже Священное искусство небесного демона, разящее мудрецов, и позволял ему с гордостью стоять на своём. А теперь, раскусив ловушку, он и подавно ничего не боялся.
— Плюх!
Е Фань рассёк третьего убийцу. Драконья кривая сокрушала всё, и не было ничего, что могло бы ей противостоять. Являя собой след Дао, он пронёсся мимо и обратил того человека в кровавый туман.
Все наблюдавшие не могли не прийти в трепет. Это же были люди из древнего божественного царства убийц, а Е Фань убивал их так, словно играючи!
Сердце Е Фаня было спокойным и не ведало страха. Пусть это и были могучие мастера Мира людей — раз уж они пришли убить его, то точно так же обречены на смерть.
В душе он размышлял: наследие Небесного двора нужно вобрать без остатка. Только так можно будет противостоять тем ученикам, которых эта древняя школа посылает для закалки.
За сто с лишним тысяч лет Небесный двор, держа скипетр непревзойдённого убийцы, царил над миром. Одна его мысль — и на земле вставали кровавые горы трупов. Словно извечные высшие чертоги, он властвовал над судьбами других.
Это наследие, бывшее первым среди трёх древних божественных царств убийц, возможно, станет для Е Фаня важнейшей опорой в будущем. В его душе зародилась мысль: он захочет воссоздать Небесный двор.