Пи Сю

Глава 1065

«Пи Сю?» — Мо Хуа стало крайне любопытно, и он решил расспросить господина Ту.

«Это...» — только господин Ту собрался ответить, как вдруг его сердце болезненно сжалось, заставив его резко замолчать.

Он пристально посмотрел на Мо Хуа, покачал головой и больше не проронил ни слова.

Хотя Мо Хуа не понимал причин такой реакции, интуиция подсказывала господину Ту, что рассказывать Мо Хуа слишком много категорически нельзя.

Он уже начал немного жалеть, что вообще упомянул само слово «Пи Сю».

В конце концов, чем меньше проблем, тем лучше.

«Помни мои слова: веди себя смирно», — бросил господин Ту на прощание.

Его фигура растворилась в кровавом свете, и он спешно удалился, словно у него действительно появились неотложные дела.

В мясной темнице Мо Хуа остался в полном одиночестве.

Оказавшись один, Мо Хуа проявил терпение и принялся изучать оставленный господином Ту стержень формирования «Кровавого жертвоприношения Пустоши».

В своем уме он непрестанно разбирал структуру этого центрального стержня, совершая расчеты, прокручивая и моделируя траектории движения Духовной ци раз за разом, чтобы углубить свое понимание.

Однако невозможность запечатлеть всё это на бумаге заставляла Мо Хуа чувствовать, что ему чего-то не хватает.

Вскоре ему стало скучно.

Превозмогая скуку, Мо Хуа еще некоторое время пристально наблюдал за стержнем формирования, чтобы убедиться — в этот момент за ним не следит чье-то холодное Божественное сознание.

Похоже, господин Ту не обманул: у него действительно были срочные дела, и он ушел заниматься ими.

Только тогда Мо Хуа облегченно вздохнул.

Он поспешно уселся, скрестив ноги, поправил на голове костяной обруч и невольно пробормотал про себя: «Священный артефакт Великой Пустоши, божественный зверь Пи Сю, печать из клыка... Этот господин Ту действительно высокого мнения обо мне...».

«И как ему только не жалко было...»

Будь такая вещь в руках самого Мо Хуа, он бы точно не стал использовать столь ценный предмет ради такой мелочи, как запечатывание простого культиватора ранга Установления фундамента.

Мо Хуа покачал головой.

Проблема заключалась в том, что эта вещь действительно его сковала.

Если не разобраться с этой печатью, он практически ничего не сможет предпринять и будет лишь сидеть в ожидании смерти.

Только разрушив оковы, он обретет пространство для «свободных действий» и сможет начать свои маленькие хитрости.

Мо Хуа приступил к попыткам снять печать.

Это был далеко не первый раз — когда выпадала свободная минутка, он пробовал взломать это ограничение, но неизменно терпел неудачу.

Божественное формирование, заключенное в этом Священном артефакте, было слишком глубоким и сложным; на нынешнем уровне культивации «разрушить» его было невозможно.

Мо Хуа предположил, что культиватор, создавший этот артефакт в древние времена в племени Великой Пустоши, вероятно, был выдающимся гением с исключительным статусом.

Вполне возможно, он даже был заклятым врагом Злого бога, и в одиночку вел свой народ на подавление падших и злых богов.

К сожалению, человек в итоге не может тягаться с богом.

По крайней мере, люди живут не так долго, как боги.

Каким бы гениальным ни был культиватор, даже если он сможет подавлять Злого бога в течение одной жизни, он не сможет делать это вечно.

Как только такой гений уходит из жизни, а среди потомков наступает затишье, Злой бог снова возвращается.

Более того, против тех, с кем бог не может справиться напрямую, он использует других «людей», искушая их сердца.

Иногда именно «человек» становится самым мощным оружием Злого бога против себе подобных.

Господин Ту перед ним был наглядным примером.

То же самое касалось и этого Священного артефакта Великой Пустоши.

Изначально созданный людьми для подавления Злого бога, он в итоге стал использоваться приспешниками этого самого бога для подавления самих же людей.

Мо Хуа немного погрустил об этом.

Затем он отбросил лишние мысли и сосредоточился на взломе артефакта.

Запечатывающая сила этой реликвии была невероятно велика.

Если бы господин Ту держал его под замком постоянно, Мо Хуа вряд ли бы что-то придумал.

Но господину Ту не повезло в одном: он на глазах у Мо Хуа несколько раз «разблокировал» печать, а затем снова её «накладывал»...

Это дало Мо Хуа шанс.

Священный артефакт был подобен комнате, а Мо Хуа — запертому в ней «узнику».

Изначально этому «узнику», чтобы выйти, нужно было разобрать стену, то есть разрушить формирование.

Но господин Ту, будучи хозяином, несколько раз открыл и закрыл «замок» прямо перед глазами Мо Хуа, фактически выдав ему ключ.

Этим «ключом» был узор формирования Божественного замка.

Господин Ту действовал скрытно, вычерчивая узоры кровавыми нитями — тайно и зловеще.

Кто-то другой, возможно, ничего бы не понял, но Мо Хуа, обладая основами Божественных формирований и изучив технику расчета, с первого взгляда уловил скрытую тайну.

Пока господин Ту несколько раз снимал печать, Мо Хуа по крупицам и следам постепенно вывел узор «ключа», который использовался для управления артефактом.

Это был особый узор формирования Божественного замка с уникальной последовательностью.

Мо Хуа долго тренировался, воспроизводя его в уме, пока не добился сходства на семьдесят-восемьдесят процентов.

Но даже этого было достаточно для «взлома» — в крайнем случае, пришлось бы попробовать несколько раз.

Дальнейшее было относительно просто.

Разумеется, эта «простота» была относительной — лишь по меркам Мо Хуа.

Благодаря Даосской стеле, бесчисленным дням и ночам практики и глубокому пониманию пути формирований, его Божественное сознание могло самостоятельно воплощать формирования прямо в Море сознания.

Обычные культиваторы на такое не способны.

Злые духи — тем более.

Даже боги, рожденные небом и землей и наделенные врожденными способностями, не могут изучать формирования.

Поэтому создать дубликат «ключа» внутри печати и воплотить узор для открытия замка мог, пожалуй, только такой «чужак», как Мо Хуа — получеловек-полубог, способный проявлять формирования в своем Море сознания.

Это настолько выходило за рамки обычного «здравого смысла» мира культивации, что господин Ту, при всем своем воображении, вряд ли мог такое предположить.

Мо Хуа начал понемногу «подбирать отмычку» к замку костяного Священного артефакта, используя узор Божественного замка...

Раньше у него не было возможности попробовать.

Теперь же, в отсутствие господина Ту, он мог без опаски заняться разрушением печати.

Время шло.

Мо Хуа проявлял безграничное терпение.

Спустя неопределенный срок раздался тихий щелчок — формирование Божественного замка распалось, и печать артефакта наконец поддалась.

Мо Хуа просиял.

Получилось!

Раз он смог «скопировать» ключ и открыть замок изнутри, значит, Священный артефакт Великой Пустоши больше не представлял для него угрозы.

Его Божественное сознание теперь могло свободно действовать в обход ограничений господина Ту.

Многие планы, которые он вынашивал долгое время, теперь можно было начать воплощать в жизнь.

С улыбкой на губах Мо Хуа сделал шаг вперед, преодолевая Божественный замок и прорываясь сквозь печать артефакта.

Однако в следующий миг он замер, и улыбка медленно сползла с его лица.

«Что-то не так...»

Он явно прорвал печать, но чувства «свободы» так и не появилось.

Перед ним всё еще тянулся длинный коридор из Божественных замков, конца которому не было видно.

Мо Хуа нахмурился: «Что происходит? Разве я не взломал этот артефакт? Почему я всё еще не могу выйти? Неужели внутри этой реликвии скрыта еще одна печать?»

Мо Хуа немного подумал и продолжил путь по коридору Божественных замков.

Чем дальше он шел, тем сильнее становилось давление.

Было ощущение, что плоть и кости его воплощенного Божественного сознания начинают сжиматься под этим гнетом.

Мо Хуа посерьезнел и, задействовав Божественную сущность для защиты, упорно двинулся вперед, преодолевая сопротивление.

Стены вокруг были выстроены из невероятно искусных узоров Божественных замков, напоминая «Великую стену» божественного пути, уходящую в бесконечность.

Спустя долгое время узоры замков исчезли, и перед ним открылось широкое пространство, в центре которого возвышался величественный и торжественный божественный храм.

Этот храм стоял на пути, словно застава на Великой стене, олицетворяя мощь, способную сдержать мириады злых сил.

Глядя на него, Мо Хуа невольно почувствовал трепет.

Поколебавшись, он всё же медленно вошел внутрь.

В тот миг, когда он переступил порог храма, в лицо ударил сильный ветер, вспыхнул ослепительный божественный свет, и на плечи легла бесконечная тяжесть величия.

Мо Хуа поднял голову и увидел огромный золотой фонарь, висящий высоко в небе.

Он моргнул, и заметил, что фонарь тоже моргнул несколько раз, а из его глубины заструился золотисто-нефритовый свет — «фонарь» явно наблюдал за ним.

Мо Хуа тут же понял: это не фонарь, а огромный глаз.

В этот момент раздался свист, и к нему повернулась гигантская золотая голова.

Два огромных, похожих на фонари глаза уставились на крошечного Мо Хуа сверху вниз.

Человек и зверь замерли, глядя друг на друга.

Не успел Мо Хуа среагировать, как это чудовище разинуло огромную пасть и со скоростью молнии — «ам!» — проглотило его целиком.

Зверь несколько раз жевнул, обнаружив, что добыча не жуется и неприятно «давит на зубы», поэтому решил не утруждаться и просто проглотил её.

Сделав это, обладатель огромной головы закрыл пасть, зажмурился и снова улегся на пол.

В храме мгновенно воцарилась тишина.

Однако покой длился недолго: вскоре зверь почувствовал нечто инородное в горле.

Это «нечто» медленно карабкалось вверх по пищеводу, добралось до рта и принялось дергать его за язык и пытаться разжать зубы.

Гигантская голова испытывала явный дискомфорт и плотно сжала челюсти.

Но маленькое существо внутри начало буянить еще сильнее, используя огонь, лед, золотые вспышки и прочие колющие и обжигающие техники.

Вскоре боль дошла до корней зубов.

У зверя не хватало одного зуба, и именно в эту пустую лунку забрался наглец, начав рубить десну мечом.

Зубная боль — хуже смерти.

Зубная боль — хуже смерти.

«Огромная голова» в конце концов не выдержала, оскалилась и с громким чихом выплюнула всё, что только что проглотила.

Сила этого плевка была огромной: Мо Хуа, словно маленький мячик, несколько раз отскочил от земли, прежде чем остановился.

К счастью, его воплощенное Божественное сознание было невероятно прочным — его нельзя было ни разжевать, ни разбить при падении.

В противном случае его бы либо превратили в кашу зубами, либо разнесли на куски этим плевком.

Мо Хуа поднялся, на полную мощь активировал Божественную сущность, засияв золотом, и только тогда смог рассмотреть существо перед собой.

Это был божественный зверь золотисто-нефритового цвета.

На голове — два драконьих рога, глаза — словно золотые колокольчики, тело напоминает могучего льва.

Шерсть бело-нефритовая с вкраплениями золотых узоров, четыре лапы с тремя пальцами, покрытые золотой чешуей, а когти — из чистого золота.

Его аура была одновременно свирепой и священно-торжественной.

Мо Хуа мгновенно осознал его имя: Пи Сю. Божественный зверь, обитающий в Священном артефакте Великой Пустоши для подавления зла и божественной защиты.

По словам господина Ту, этот артефакт был создан древними мастерами племени Великой Пустоши на основе одного зуба Пи Сю с использованием Божественных формирований и тайных техник.

Но Мо Хуа и представить не мог, что внутри реликвии скрывается настоящий, живой божественный зверь.

«Нет, не живой...» — поправил себя Мо Хуа.

Скорее всего, это был дух Пи Сю.

Мо Хуа прищурился.

Неудивительно, что этот костяной обруч называют «Священным артефактом Великой Пустоши» и он способен сдерживать Злого бога...

В нем заключена полноценная душа древнего и могучего божественного зверя.

Даже не в Великой Пустоши, а в Даосском Дворе такая вещь считалась бы редчайшим божественным сокровищем.

И господин Ту действительно использовал нечто подобное, чтобы «запечатать» его?

У него всё в порядке с головой?

«Или же... господин Ту сам не знает о душе Пи Сю...» — нахмурился Мо Хуа.

Впрочем, называть душу «полноценной», пожалуй, было не совсем верно — у этого Пи Сю явно не хватало одного зуба.

Мо Хуа заметил это, когда оказался у него в пасти.

У Пи Сю было четыре больших клыка, а помимо них — ряды зубов поменьше.

Не хватало как раз последнего зуба в верхнем ряду.

Мо Хуа невольно задрал голову, пытаясь рассмотреть челюсть зверя.

Это действие разъярило Пи Сю.

То ли из-за того, что он не смог «съесть» Мо Хуа и потерял лицо, то ли потому, что потеря зуба была его болезненной темой, а Мо Хуа теперь беспардонно пялился на пустую лунку, пытаясь убедиться, действительно ли у него не хватает одного зуба.

Пи Сю взревел, распространяя волны божественной мощи, и снова кинулся на Мо Хуа.

Тот почувствовал, как величественная аура давит на него, лишая воли к сопротивлению.

Понимая, что это давление божественного зверя, Мо Хуа задействовал Божественную сущность, принимая облик бога и рассеивая эту мощь.

Вспышка водного света — и Мо Хуа, используя технику Иллюзорного тела водяной тени, исчез, оставив лишь послеобразы.

Пи Сю щелкнул зубами в пустоте.

Он поднял свои огромные глаза и увидел, что Мо Хуа стоит в нескольких метрах в окружении водной дымки.

Зверь глухо зарычал, тряхнул головой и снова бросился в атаку.

Мо Хуа не собирался просто ждать.

Он сосредоточился, в его ладонях проявилось формирование «Огня Ли» — земля вздыбилась, вырвалось пламя, мгновенно окружив Пи Сю.

Зверь на миг замер, пораженный тем, что этот человечек способен воплощать формирования.

Каменная клетка попыталась сковать Пи Сю, а яростное пламя лизнуло его шерсть.

Но зверь мгновенно вырвался из оков, а огонь для него был не горячее теплой ванны — он не причинил ему ни малейшего вреда.

Пи Сю отряхнулся и посмотрел на Мо Хуа с явным презрением, словно насмехаясь над его жалкими усилиями.

Лицо Мо Хуа стало холодным. Он сжал кулак, и в его руке материализовался меч из Божественного сознания, усиленный мощью формирования.

Меч, наполненный силой пяти элементов, с силой опустился на Пи Сю.

Однако и это не помогло — клинок даже не смог срезать ни единого волоска с его шкуры.

Мо Хуа изменился в лице.

«Вот он какой, божественный зверь... Какого же он ранга? Почему он такой сильный?»

При такой прочности даже использование финального стиля «Меча, убивающего душу», вероятно, в лучшем случае лишь слегка оцарапало бы его.

Пи Сю, казалось, почувствовал мысли Мо Хуа и уловил слабую угрозу, исходившую от острия его меча.

Этот мелкий человечек… осмеливается хотеть его ранить?

И, похоже, действительно мог это сделать?

Зверь пришел в ярость.

Он взревел, его зрачки вспыхнули величественным золотым светом, шерсть засияла, а на теле проступили древние узоры, сплетаясь в золотую броню из законов Дао.

Рога засветились ослепительно, излучая высшую власть, а его зрачки запылали, как два солнца, способные испепелить любую нечисть и потрясти мир.

Мощь божественного зверя мгновенно заполнила всё пространство.

Мо Хуа оказался прижат к месту этой силой, не в силах пошевелиться.

Под пристальным взглядом двух солнечных глаз он почувствовал, как священная сила Великой Пустоши проникает в саму его душу, словно выставляя её на суд под палящие лучи.

Эта сила игнорировала границы рангов и уровней культивации, она не признавала знатности или богатства — она судила лишь добро и зло, правду и ложь.

«Это... сила законов божественного зверя?»

Мо Хуа вздрогнул.

«Судящая» сила Пи Сю становилась всё мощнее, жар разливался по всему телу, просвечивая его Божественное сознание насквозь.

И вдруг Мо Хуа почувствовал... что ему очень тепло и приятно.

Сначала было немного горячо, но спустя мгновение ощущение стало напоминать солнечную ванну.

Сила законов Пи Сю подействовала на него умиротворяюще.

Мо Хуа невольно зажмурился от удовольствия.

Он не был демоническим культиватором, не был злым духом.

Хотя на его руках была кровь, он убивал лишь тех, кто погряз в грехах.

Его Даосское сердце оставалось чистым.

Он постигал Небесное Дао и трудился на благо живых существ, истребляя нечисть и повсеместно используя свои формирования, чтобы спасать людей.

Мо Хуа не вел им счет, но эти деяния превращались в небесные заслуги, формируя его карму.

Поэтому, какой бы мощной ни была «изгоняющая зло» сила Пи Сю, она не могла причинить вреда Мо Хуа.

Как Мо Хуа не мог ранить Пи Сю, так и Пи Сю мог лишь устроить Мо Хуа «сеанс загара».

Зверь сначала был шокирован, а затем почувствовал разочарование.

Не поймать, не съесть, не проглотить...

Потратил столько сил, задействовал врожденные законы, а толку ноль.

Перед ним был не демон и не злой дух — ни единого «злого помысла».

Пи Сю понуро улегся на место, потеряв к Мо Хуа всякий интерес.

Величие зверя рассеялось, законы отступили, и приятное тепло исчезло.

Мо Хуа даже стало немного жаль, он хотел продолжения этого «солнечного душа».

Впрочем, то, что огромная голова Пи Сю больше не пыталась его прихлопнуть, было хорошим знаком.

Мо Хуа и сам не хотел убивать Пи Сю — да и не смог бы, даже если бы очень захотел.

Ранг этого зверя невозможно было определить, его сила была пугающей, а владение законами — абсолютным.

Даже если Мо Хуа проучится еще лет сто, он вряд ли с ним справится.

Сейчас было не время для сражений, нужно было как можно скорее найти выход из печати.

Мо Хуа начал осматривать храм.

Без помех со стороны Пи Сю он быстро нашел выход, который вел за пределы печати артефакта.

Однако его лицо тут же омрачилось: выход был заблокирован.

Огромный зад Пи Сю плотно закупоривал проход.

(П.п Опа, легенду не забыли? Через рот в задницу не пролезть, дырки нет! Вот учите историю, она вам потом пригодится в жизни, как говорила учительница!)

Мо Хуа подбежал к голове зверя и вежливо спросил: «Здравствуйте, не могли бы вы немного подвинуться?»

Пи Сю даже не взглянул на него, лишь лениво облизнул клыки — ему было скучно.

Делать было нечего, и Мо Хуа решил прокрасться к хвосту зверя и потихоньку ткнуть его мечом.

Пи Сю лишь недовольно рыкнул.

Ему не было больно, поэтому он не стал нападать, но и с места не сдвинулся ни на миллиметр.

Мо Хуа вздохнул, чувствуя себя беспомощным.

В честном бою ему не победить, проскользнуть незаметно — тоже не вариант.

Мо Хуа нахмурился, обдумывая ситуацию и прибегая к расчетам.

Он вдруг осознал: возможно, в этом и заключается природа Пи Сю?

Пи Сю любят сокровища, они всё забирают себе и ничего не отдают.

Если его поставили охранять и подавлять зло, ни одна нечисть не сможет вырваться из его пасти.

И хотя Мо Хуа не был злом, Пи Сю всё равно его не выпустит.

Такова его природа, таков его закон.

Это означало, что с того момента, как Мо Хуа вошел в храм, Пи Сю решил оставить его при себе навсегда.

Мо Хуа снова вздохнул.

Он явно недооценил этот «Священный артефакт Великой Пустоши».

С таким стражем и его бескомпромиссными законами эта вещь заслуженно носила свое имя.

Если не получается силой — придется действовать хитростью.

Мо Хуа подошел к грозной голове зверя и спросил: «Ты не проголодался?»

«Выпусти меня, и я найду тебе что-нибудь очень вкусное».

Пи Сю проигнорировал его.

Мо Хуа подумал и добавил: «Тебе не скучно торчать здесь целыми днями? Тут даже никакой нечисти нет, чтобы её подавлять...».

Зверь покосился на него.

Мо Хуа тут же замотал головой: «Я ведь не злой дух, какой смысл меня сторожить?»

Пи Сю нахмурился, словно в словах мальчика была доля истины.

Мо Хуа поспешил закрепить успех: «Отпусти меня, и я обещаю: как только освобожусь, обязательно поймаю и приведу сюда какого-нибудь сильного злого духа, чтобы ты мог его подавить».

Пи Сю снова посмотрел на Мо Хуа, словно спрашивая: «Правда?»

Мо Хуа кивнул: «Честное слово».

Зверь замер, погрузившись в раздумья.

Всё-таки он был божественным зверем — соображал он медленно, и ему было далеко до изворотливого ума Мо Хуа.

Видя, что зверь колеблется, Мо Хуа поднял два пальца: «Двух! Обещаю привести двух больших злых духов!»

Глаза Пи Сю мгновенно вспыхнули.

Подавление зла было его предназначением, но артефакт веками лежал без дела, и зверь давно не исполнял свой долг.

В его голове закрутились шестеренки.

С одной стороны, его природа велела быть жадным: раз кто-то попал на его территорию — выхода нет.

Но отдать одного маленького человечка в обмен на двух больших демонов...

Обмен один на два — это явно выгодно.

Главное, чтобы этот малец сдержал обещание.

Пи Сю широко раскрыл глаза, вглядываясь в Мо Хуа, и увидел в его глазах кристальную чистоту.

Тот факт, что его «изгоняющая зло» сила не причинила мальчику вреда, уже доказал его праведность.

Зверь принюхался — и его глаза засветились еще ярче.

Он почувствовал родственный запах.

Запах души дракона ...

А еще запах какой-то «большой белой собаки».

Отношение Пи Сю мгновенно стало дружелюбным.

Мо Хуа тоже обрадовался, поняв, что ему наконец поверили.

Не успел он ничего сказать, как Пи Сю склонил голову и коснулся своей лапой, покрытой золотой чешуей, лба мальчика.

Мо Хуа на мгновение замер, но потом понял намек.

Он подошел и прикоснулся своим лбом к лбу Пи Сю.

В этот момент вспыхнул ослепительный золотой свет.

Слова древнего «контракта» потекли из межбровья зверя прямо в Море сознания Мо Хуа.

Этот договор запечатлелся золотым сиянием на лбу Мо Хуа.

Мо Хуа почувствовал, как из его лба медленно вырастает рог — чистый золотой рог, в котором была заключена сила законов Пи Сю для изгнания нечисти.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.