Небесный человек - часть 2
была невинность женщины и героический дух юноши.
По сравнению с мужчинами он был невысоким, но по сравнению с женщинами казался выше.
И пара глаз, сияющих, как звёзды.
В их глубине лежала нотка сострадания, намек на глубину, и аура недосягаемого величия.
На мгновение Хуа Цяньцянь почувствовала, что это не была внешность, которая должна быть у «человека».
Бессмертные существа в легендах, совершенные в Дао, с Инь и Ян гармонично объединенными, несвязанные мирской пылью, вероятно, выглядели именно так.
— Старшая сестра...
— Старшая сестра?
Только после того, как Мо Хуа позвал дважды, Хуа Цяньцянь очнулась от оцепенения.
Она тут же вытащила кучу одежды из коробки, её глаза сияли, когда она смотрела на Мо Хуа: — Младший брат, примерь сейчас эту одежду.
Нося стандартное даосское одеяние Долины Ста Цветов, он уже выглядел как безупречная яшма, трансцендентный и потусторонний, красивый именно таким образом.
Что бы случилось, если бы он надел более изысканные одеяния?
Монах полагается на золото, чтобы сиять, человек полагается на одежду.
Даже бессмертным нужны безупречные волшебные одежды, чтобы выделить их.
Если бы только Мо Хуа надел эту одежду и позволил ей увидеть, даже на один взгляд, у неё не было бы сожалений.
Мо Хуа энергично покачал головой, категорически отказавшись.
— Нет!
— Просто примерь...
Хуа Цяньцянь подобрала платье и подошла, чтобы надеть его на Мо Хуа. Среди борьбы внезапно нежный, но укоризненный голос донесся из-за двери:
— Цяньцянь, зачем ты закрыла дверь среди бела дня?
Мужун Цайюнь, держа жетон пещерного жилища, толкнула дверь и тут же наткнулась на пол, усыпанный беспорядочной одеждой и шпильками, покрасневшую Хуа Цяньцянь и Мо Хуа, чье лицо было красным как яблоко, обоих запутавшихся в своих даосских одеяниях Долины Ста Цветов.
Мужун Цайюнь мгновенно застыла.
Двое внутри также замерли.
Через мгновение Мужун Цайюнь задрожала от гнева: — Вы...
Сердце Хуа Цяньцянь мгновенно наполовину похолодело.
— Сестра Мужун, это не то, что ты думаешь...
— Еще смеешь спорить?!
— Сестра, позволь мне объяснить...
...
После приступа хаоса дверь пещерного жилища снова закрылась.
Мужун Цайюнь сидела внутри с суровым лицом.
Хуа Цяньцянь и Мо Хуа сидели рядом, склонив головы как двое детей, которые сделали что-то неправильное.
— ...Действительно ли это так?
Мужун Цайюнь спросила с серьезным лицом.
— Да...
Хуа Цяньцянь и Мо Хуа пробормотали.
Мужун Цайюнь укорила: — Даже если вы хотите расследовать причину смерти младшей сестры Цзинь'Эр, вы не можете заставить Мо Хуа носить даосское одеяние Долины Ста Цветов и пробираться в долину. Как только дело раскроется...
Хуа Цяньцянь сказала: — Я возьму на себя полную ответственность.
Мужун Цайюнь сказала с некоторым раздражением: — Ты сама всё ещё просто ученица с характером ребенка. За что ты можешь взять ответственность?
Хуа Цяньцянь пробормотала: — По крайней мере, вина не падет на младшего брата Мо...
Мужун Цайюнь сердито посмотрела на неё.
— И как ты могла позволить младшему брату Мо носить женское даосское одеяние Долины Ста Цветов?
— Потому что это красиво выглядит... — слабо сказала Хуа Цяньцянь.
Мужун Цайюнь чуть не захотела потянуть её за уши.
Именно тогда Мо Хуа также поднял голову и тихо сказал: — Старшая сестра...
Мужун Цайюнь перевела взгляд на Мо Хуа.
Один взгляд, и она не могла отвести глаз.
Когда она вошла раньше, она была слишком шокирована, слишком поглощена гневом, чтобы ясно видеть Мо Хуа.
Теперь, успокоившись и снова посмотрев на Мо Хуа, она была немедленно поражена его захватывающей дух внешностью, её сердце пропустило удар.
В тот момент у неё даже была абсурдная и смехотворная мысль, что «младшая сестра Цяньцянь поступает правильно».
Мужун Цайюнь немедленно покачала головой, отбросив мысль, в то время как голос Мо Хуа достиг её ушей:
— ...Старшая сестра, должны быть нерассказанные тайны за смертью старшей сестры Е Цзинь.
— Также, то, как она умерла, было крайне опасно...
Мужун Цайюнь приложила большие усилия, чтобы заставить себя не смотреть на лицо Мо Хуа, а сосредоточиться на том, что он говорил.
— Опасно?
Мужун Цайюнь казалась озадаченной.
— Да. — Мо Хуа кивнул, — я не знаю, что испытала старшая сестра Цзинь'Эр перед смертью, но наверняка она перенесла великую несправедливость и боль, чувствуя себя совершенно безнадежно, таким образом выбрав табу в культивации, «умирая трагической смертью, рот полон обиды, превращаясь в свирепого призрака», как её единственный выход.
— Превращение в свирепого призрака...
Лицо Мужун Цайюнь побледнело.
Хуа Цяньцянь также побледнела от страха.
Она только знала, что Е Цзинь однажды спрашивала, превращаются ли люди в призраков после смерти, но она никогда не подумала бы, что она рассмотрит возможность стать «свирепым призраком» и будет размышлять о самоубийстве.
Даже до такой степени, что совершит самоубийство «трагическим» способом самосожжения.
Мужун Цайюнь также поняла серьезность проблемы.
Хотя незнакомая с Дао призраков и богов, она знала, что как только кто-то превратится в свирепого призрака, они будут чрезвычайно злобными и причинят бесконечные бедствия.
Культиваторы дрожали бы при упоминании призраков, поскольку призраки отличаются от людей; они бестелесны, противоположны системе культивации крови и духа культиваторов, делая их не только трудными для борьбы, но и крайне опасными.
Некоторые высокоранговые культиваторы с глубоким божественным сознанием могут не бояться призраков,
но без средств сдерживания сверхъестественного у них всё равно не было бы способа справиться с этими призраками.
Если младшая сестра Цзинь'Эр действительно превратилась в свирепого призрака...
Мужун Цайюнь обеспокоенно взглянула на Мо Хуа: — Не означает ли это, что ты также в большой опасности?
Мо Хуа покачал головой и сказал: — Со мной всё будет в порядке.
Мужун Цайюнь собиралась спросить почему, но видя спокойное выражение лица Мо Хуа, глубокие глаза и ауру успокаивающей устойчивости,
она сдержалась.
В критические моменты неподвижность побеждает.
При их первой встрече, всякий раз, когда Мо Хуа сталкивался с кризисом, он иногда показывал это выражение.
Теперь, годы спустя, когда Мо Хуа повзрослел и провел несколько лет как Старший Брат, эта аура контроля над всем стала ещё более очевидной.
Мужун Цайюнь вздохнула: — Хорошо тогда...
У всех культиваторов есть свои тайны.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------