Дворец Четырех Символов

Глава 1347

Собственными глазами наблюдая за тем, как рушатся высокие стены Императорского Дворца, а Императорские Гвардейцы безжалостно уничтожаются, Дань Лин видела, как бесчисленные даосские солдаты вместе с целой лавиной разнообразных злых духов и Демонических Монстров, подобно безудержному приливу, устремились в самые глубины этого места.

На самом краю горизонта небосвод окрасился в зловещие, постепенно темнеющие тона кровавой Ци, которая неумолимо расползалась, окутывая своими миазмами весь Императорский Дворец.

Лицо Дань Лин в одно мгновение стало смертельно бледным.

Она растерянно замерла и, не веря своим глазам, тихо пробормотала себе под нос: «Это невозможно… Оборона Императорского Дворца всегда была чрезвычайно строгой и бдительной. Как такое могущественное укрепление могло быть прорвано за столь ничтожно короткое время…»

Взгляд Мо Хуа слегка сгустился.

Юноша внимательно посмотрел в сторону Янь Чжу и молодого господина Тоба, после чего глубоко погрузился в свои мысли, анализируя происходящее.

На другой стороне площади Янь Чжу всё ещё продолжал яростно и не на жизнь, а на смерть сражаться с Цин Чжу.

В какой-то момент он больше не смог сдерживать бушевавший внутри гнев и громко выругался: «Цин Чжу, ах ты дрянная девка!»

Однако Цин Чжу оставалась абсолютно холодной и безучастной к его оскорблениям.

Выражение её лица напоминало лед, а сама она лишь непрерывно использовала ци сознания и секретные духовные техники Цинцю, чтобы шаг за шагом подавлять божественное пламя Янь Чжу.

Увидев, что Янь Чжу прочно связан боем и никак не может освободиться, молодой господин Тоба мгновенно сориентировался в ситуации.

Он резко вытянул руку и указал пальцем прямо на Мо Хуа, закричав леденящим душу голосом: «Все люди из Секты Великой Пустоши, слушайте мой приказ! Не щадя собственных жизней и не считаясь ни с какими потерями — убейте его немедленно!»

Старейшина Секты Великой Пустоши на секунду замер в глубоком замешательстве и нерешительно произнес: «Молодой господин, но ведь это…»

Хотя старейшина до сих пор не имел ни малейшего представления о том, кем на самом деле являлся этот загадочный юноша, но тот факт, что Верховный Учжу Янь Чжу, обладающий силой позднего ранга Золотого Ядра, испытывал перед ним столь глубокий, благоговейный трепет и сильную настороженность, заставлял задуматься.

Более того, этот парень всего лишь одним словом мог повелевать другим Верховным Учжу — леди Цин Чжу.

Всё это ясно указывало на то, что перед ними находилась исключительно опасная и непростая личность.

Если даже сам Янь Чжу не посмел лично поднять на него руку, то как они, обычные культиваторы, могли отважиться совершить подобное покушение?

Разве мог молодой господин Тоба не понимать столь очевидных вещей?

Однако именно из-за того, что он прекрасно осознавал всю степень нависшей угрозы, он оказался прижат к стене обстоятельствами.

У него просто не оставалось иного выбора, кроме как пойти на крайние меры и отдать приказ уничтожить Мо Хуа прямо здесь и сейчас.

Такого ужасающего человека, если не прикончить сейчас, воспользовавшись хаосом, а дать ему уйти, словно выпустить тигра обратно в горы или позволить дракону взмыть в небеса — беды потом не избежать.

«Убить!» — закричал молодой господин Тоба, отдавая беспощадный смертный приказ.

Ученикам и старейшинам секты Великой Пустоши ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Скрепя сердце и пересиливая внутренний страх, они обнажили оружие и бросились в атаку на группу Мо Хуа.

В тот же миг Дань Лин с резким звуком выхватила свой острый меч, а Бай Цзышэн крепко перехватил копье.

Они решительно встали прямо перед Мо Хуа, надежно прикрывая его своими телами, и вступили в жестокую схватку с нападавшими практиками из Секты Великой Пустоши.

Сам молодой господин Тоба тоже не остался в стороне — он резко вытащил из ножен свой боевой клинок и на пределе скорости устремился прямиком к Мо Хуа.

Мо Хуа действовал хладнокровно.

С одной стороны, он непрерывно маневрировал среди врагов, умело задействуя Технику Шагов Проходящей Воды, которая позволяла ему уклоняться от самых опасных сближений.

С другой стороны, он практически мгновенно, без малейших задержек, сотворял духовные техники Водяной Тюрьмы и Огненного Шара, точными ударами сдерживая натиск наседавших со всех сторон культиваторов Секты Великой Пустоши.

Во время этого яростного столкновения юноша несколько раз всерьез обдумывал возможность прорваться сквозь заграждение и первым войти внутрь Дворца Четырех Символов.

Однако прямо перед главными воротами всё ещё продолжали бушевать остаточные потоки незавершенного формирования слияния огня десяти тотемов, которые намертво перекрывали любой путь вперед.

К тому же, многочисленная группа шаманов элемента огня крепко сжимала в руках жетоны слияния огня.

Они непрерывно зачитывали древние слова божественного пути, формируя из собственной духовной ци непреодолимую стену бушующего божественного пламени, которая полностью заблокировала все подступы к главному входу во Дворец Четырех Символов.

Сам Мо Хуа этого формирования не боялся и мог свободно проходить туда и обратно.

Но его Младший Старший Брат и Дань Лин не обладали такой сопротивляемостью.

Если они попытаются прорваться через это пламя силой, то их божественное сознание гарантированно получит тяжелейшие, неисправимые повреждения.

Обстановка на площади становилась всё более запутанной и хаотичной.

Стороны обменялись уже несколькими сотнями яростных ударов, но ситуация по-прежнему оставалась тупиковой.

И в тот самый момент, когда битва зашла в очевидный тупик, земля под их ногами внезапно содрогнулась от мощного подземного толчка.

Насыщенное убийственное намерение заполнило собой всё видимое пространство, а зловещая багровая Ци с края горизонта наконец-то доползла до зенита, зависнув прямо над их головами.

Главные силы армии Даосского Двора наконец-то совершили свой решающий прорыв и огромной волной хлынули на площадь перед Дворцом.

Абсолютно все величественные дворцовые постройки, массивные оборонительные стены, изящные беседки и высокие многоярусные терема, попадавшиеся на пути следования этой безжалостной армии, были мгновенно стерты с лица земли и растоптаны стальными копытами боевых коней.

Вокруг бушевало яростное море огня.

Куда бы ни дотягивались передовые отряды карателей, за ними неизменно следовал шлейф ужасающих убийств и кровавых грехов.

Все без исключения культиваторы и жители Императорского Дворца, независимо от их происхождения и статуса — будь то члены Императорского рода, знатные вельможи, могущественные варварские генералы, простые Солдаты, дворцовая стража или беззащитные служанки — безжалостно уничтожались без разбора.

Даосские Солдаты хладнокровно заносили свои тяжелые мечи: несчастным отрубали головы, пронзали грудные клетки копьями, разрубали тела пополам прямо на уровне пояса или заживо сжигали мощными боевыми техниками…

Их плоть и кости безжалостно втаптывались железной конницей в грязь, а нескончаемые потоки алой крови глубоко впитывались в иссушенную землю.

Вся леденящая душу жестокость, беспощадность и колоссальный масштаб этой катастрофической войны сейчас во всех красках предстали перед глазами Мо Хуа.

Жизнь человеческая была подобна траве на ветру.

Мо Хуа чувствовал глубокое сострадание, но в этом безумном водовороте он даже не знал, кого именно ему стоит жалеть.

И очень скоро Мо Хуа сам оказался втянут в этот водоворот.

Словно приливные волны, грохоча металлом и доспехами, Даосские Солдаты хлынули к Дворцу Четырех Символов.

Они не разбирали, кто прав, а кто виноват — стоило им завидеть живого человека, как они тут же заносили над ним свой безжалостный меч.

И Мо Хуа не стал исключением из этого кровавого правила.

«Уклоняемся!» — незамедлительно скомандовал Мо Хуа.

Дань Лин и Бай Цзышэн, мгновенно повинуясь приказу Мо Хуа, отпрянули и поспешили укрыться в стороне.

Однако некоторые ученики секты Великой Пустоши и огненные шаманы не успели среагировать вовремя.

Под яростным натиском и сокрушительным штурмом огромной армии Даосского Двора они в одно мгновение были растоптаны и превращены в кровавое месиво.

Расправившись с преграждавшими им путь живыми людьми, Даосские Солдаты, не обращая внимания ни на что другое, начали наперебой рваться прямо к самому входу во Дворец Четырех Символов.

Но разрушенное формирование слияния огня десяти тотемов все еще продолжало функционировать.

Невидимая стена божественного пламени плотно окутывала главные ворота Дворца Четырех Символов.

Даосские Солдаты не могли видеть это невидимое пламя божественного сознания, как не могли разглядеть и сами огненные стены божественного формирования.

Они просто бросались внутрь, и в то же мгновение божественное сознание в их морях сознания было полностью выжжено дотла.

Те Даосские Солдаты, что бежали в самом авангарде, внезапно почувствовали, будто внутри их голов с грохотом взорвался яростный комок всепожирающего пламени.

Обхватив головы руками, они с дикими воплями и в страшных судорогах повалились на землю.

Не прошло и нескольких вздохов, как они испустили дух, а на их лицах навечно застыло выражение неописуемой муки.

Однако бегущие следом Даосские Солдаты даже не подумали остановиться; они с прежним упорством продолжали штурмовать Дворец Четырех Символов.

Они были Даосскими Солдатами, они были «Солдатами», а на поле боя истинный Солдат знает лишь одно направление — вперед, и не имеет права отступать, даже если перед ним раскинется гора клинков или бушующее море огня.

Поэтому волна за волной Даосские Солдаты с криками бросались на штурм, но стоило им оказаться в зоне слияния огня, как их божественное сознание полностью сгорало, и они бездыханными падали прямо перед порогом Дворца Четырех Символов.

Даже в момент своей гибели эти воины так и не успели осознать, из-за чего именно они потеряли свои жизни.

Таким жестоким образом погибала одна группа даосских солдат за другой.

Однако численность даосских солдат была поистине колоссальной.

Пожертвовав несколькими отрядами подряд, они в конечном итоге полностью истощили и исчерпали все пламя божественного сознания, заключенное в огненной стене.

Заплатив огромную цену в виде бесчисленных человеческих жизней, они смогли полностью сгладить и нейтрализовать божественное формирование, благодаря чему последующие ряды Даосских Солдат наконец-то сумели живыми прорваться внутрь Дворца Четырех Символов.

В ту же секунду внутри Дворца Четырех Символов вспыхнуло еще более яростное столкновение и неистовая резня.

Мо Хуа и его спутники изо всех сил старались обезопасить себя и уцелеть посреди бушующего человеческого потока из Даосских Солдат.

Видя, что ситуация становится все более хаотичной и неконтролируемой, Мо Хуа быстро произнес: «Живее, заходим во Дворец Четырех Символов».

Бай Цзышэн и Дань Лин согласно кивнули головами и вслед за Мо Хуа, слившись с общим потоком наступающих войск, ворвались во внутренние помещения Дворца Четырех Символов.

Янь Чжу непрерывно следовал взглядом за Мо Хуа.

Заметив это маневр, он также мгновенно устремился вперед, намереваясь проникнуть во Дворец Четырех Символов.

Однако Цин Чжу тут же сделала резкое движение и преградила ему путь.

Янь Чжу в тот же миг пришел в неописуемую ярость и грозно крикнул: «Ты с ума сошла?»

Цин Чжу лишь едва слышно пробормотала в ответ: «Божественный Учжу... обязательно простит меня...»

Янь Чжу яростно выругался: «Если мы объединим наши силы и убьем его прямо здесь, то к чему нам вообще будет нужно его прощение?»

«Этого господина... нам двоим ни за что не убить», — покачала головой Цин Чжу, выказывая глубокое сомнение.

Янь Чжу сделал небрежное движение рукой, мгновенно заживо сжег одного из подвернувшихся Даосских Солдат и, отбросив обгоревший труп в сторону, холодно ухмыльнулся: «Не забывай, это наш единственный и неповторимый шанс уничтожить этого Великого Божественного Учжу Великой Пустоши! Если мы упустим момент и действительно дождемся, пока этот господин войдет в Драконий Пруд, сформирует Золотое Ядро и полностью завершит свой божественный путь, то мы с тобой превратимся в самую настоящую рыбу на разделочной доске. Тогда наши жизни и смерти будут полностью зависеть лишь от одной его мимолетной мысли».

Стоило Янь Чжу во всех красках вообразить эту пугающую картину, как его лицо заметно побледнело от подступившего страха.

«В тот самый момент, если он решит повернуться к нам спиной и проявит враждебность, у нас с тобой останется лишь один-единственный путь — верная смерть».

Лицо Цин Чжу при этих словах тоже стало чрезвычайно мрачным и сосредоточенным.

Янь Чжу в гневе продолжал наседать: «Прямо сейчас, когда сюда ворвались Даосские Солдаты, настал идеальный момент для того, чтобы полностью стереть с лица земли этого Божественного Учжу Великой Пустоши! Либо ты выступаешь вместе со мной, и мы совместными силами убиваем этого господина, либо ты просто стоишь в сторонке и молча наблюдаешь за происходящим, но только не смей путаться у меня под ногами! Если тебе так хочется быть беззащитной рыбой на чужой разделочной доске, вверяя свою жизнь и смерть в чужие руки — воля твоя, но лично я такой участи для себя не желаю...»

Янь Чжу издал холодный смешок, после чего оставил Цин Чжу стоять на месте.

Сам же он, прорубая себе кровавую дорогу прямо сквозь плотные ряды Даосских Солдат, стремительно бросился вглубь Дворца Четырех Символов.

В данный момент все ворвавшиеся Даосские Солдаты находились лишь на ранге Установления Фундамента; лишь изредка среди них мелькали командиры ранга Золотого Ядра, которые совершенно не могли стать достойными соперниками для могущественного Янь Чжу.

Цин Чжу так и осталась стоять неподвижно на прежнем месте.

Видя, как вокруг него рушится и погружается в хаос Императорский Дворец, как люди без остановки режут и истребляют друг друга, а их лица искажены кровавой и яростной гримасой, она невольно прижала ладонь к своему нижнему даньтяню.

Её взгляд был полон растерянности и смятения, а с губ сорвался тихий шепот: «Что же мне делать... как мне... позволить тебе остаться в живых...»

Цин Чжу тяжело вздохнула, крепко стиснула зубы и в следующий миг тоже устремилась вслед за остальными вглубь Дворца Четырех Символов.

...

Императорский дворец, Дворец Четырех Символов.

Это было поистине колоссальное и величественное дворцовое сооружение, по четырем углам которого высились четыре большие статуи богов.

На востоке восседал Лазурный Дракон, на западе — Белый Тигр, на юге — Алая Птица, а на севере — Черная Черепаха, надежно оберегая и защищая все четыре стороны света.

А прямо посередине, между этими четырьмя огромными статуями, раскинулся гигантский и запутанный лабиринт.

Лабиринт этот был невероятно сложным и хаотичным, его многочисленные проходы изгибались и петляли самым причудливым образом, а на каждой стене в полном беспорядке были выгравированы самые разнообразные узоры божественных зверей Четырех Символов.

Священные узоры Лазурного Дракона, Белого Тигра, Алой Птицы и Черной Черепахи были полностью перепутаны между собой и хаотично разбросаны по стенам этого грандиозного лабиринта.

Когда Даосские Солдаты ворвались в пределы Дворца Четырех Символов, они мгновенно потеряли всякую ориентацию в пространстве.

Из-за хаотичной структуры лабиринта их некогда стройные боевые построения в одно мгновение оказались разорваны на разрозненные куски.

Небольшие, изолированные группки Даосских Солдат были вынуждены сражаться исключительно сами по себе, формируя обособленные оборонительные порядки.

Между тем, во Дворце Четырех Символов были расквартированы последние боеспособные силы Великой Пустоши — элитные Императорские Гвардейцы Четырех Символов.

Каждый из них был облачен в величественные, могучие и грозные священные доспехи, на которые были нанесены узоры Лазурного Дракона, Белого Тигра, Алой Птицы и Черной Черепахи.

Это была сильнейшая запретная гвардия Великой Пустоши, с древних времён передававшаяся по наследию и охранявшая императорский род.

Императорские Гвардейцы Четырех Символов обладали невероятной боевой мощью, к тому же в их жилах в той или иной степени текла благородная родословная императорского рода Великой Пустоши.

Из-за этого их рост был чрезвычайно велик: они превосходили обычных Даосских Солдат примерно на половину туловища.

В сочетании с тем, что они были облачены в священные боевые доспехи Четырех Символов, их боевой потенциал становился поистине свирепым, физическое тело и кровь — невообразимо крепкими, а натиск — абсолютно неудержимым.

Зачастую, чтобы противостоять и сдерживать всего лишь одного такого Императорского Гвардейца, пяти или шести Даосским Солдатам приходилось объединять свои усилия и действовать сообща.

В данный момент эти могущественные Императорские Гвардейцы Четырех Символов использовали Лабиринт Четырех Символов в качестве надежной опоры и вели кровопролитную предсмертную битву с наступающими Даосскими Солдатами.

Абсолютно в каждом углу огромного Дворца Четырех Символов разворачивались жестокие сцены, где Императорские Гвардейцы и Даосские Солдаты нещадно рубили и убивали друг друга.

Повсюду царил невообразимый хаос, и все было залито кровью.

Дворец Четырех Символов был полностью запутан и перекошен, из него не существовало путей к бегству, поэтому абсолютно каждому оставалось лишь отчаянно сражаться не на жизнь, а на смерть.

И только один лишь Мо Хуа, полагаясь на свое глубокое понимание Формирований Четырех Символов и точного пространственного расположения лабиринта, чувствовал себя внутри Дворца Четырех Символов словно рыба в воде.

Он отыскал относительно безопасный укромный уголок, чтобы временно укрыться от бушующего вокруг ожесточенного конфликта.

В то же время он слегка коснулся пальцем поверхности земли и мгновенно сконденсировал формирование Сокрытия, полностью спрятав под ее покровом следы присутствия самого себя, Бай Цзышэна и Дань Лин.

Всего в одном шаге от них Даосские Солдаты и Императорские Гвардейцы вели смертный бой.

Однако Мо Хуа и его спутники могли спокойно сидеть в стороне, медитировать и восстанавливать свои силы.

Однако, видя, как Императорские Гвардейцы один за другим непрерывно погибают под безжалостными клинками и копьями Даосских Солдат, Дань Лин никак не могла сдержать нарастающего беспокойства.

Она порывисто захотела подняться на ноги и броситься наружу, но Мо Хуа крепко перехватил и удержал ее за руку.

Мо Хуа медленно покачал головой и твердо произнес: «Даже если ты пойдешь туда, это будет совершенно бесполезно».

Дань Лин гневно нахмурилась: «Я не могу просто так стоять и безучастно смотреть, как Даосские Солдаты прорываются в Императорский Дворец и устраивают резню! Я — Божественная Дева Императорского Дворца, я…»

Мо Хуа холодно и отстраненно прервал ее: «Ты способна лишь стоять и наблюдать со стороны. Если ты сейчас пойдешь туда, то просто напрасно найдешь свою смерть».

Дань Лин упрямо возразила: «Это всего лишь смерть, я нисколько ее не боюсь!»

Мо Хуа парировал: «Ну вот ты умрешь, а что потом? Принесет ли это хоть какую-то пользу?»

Дань Лин внезапно замерла в оцепенении, а ее взгляд мгновенно потускнел и наполнился тоской.

Мо Хуа тяжело вздохнул и тихо добавил: «Императорский Дворец полностью сокрушен. Какими бы сильными ни были эти Императорские Гвардейцы, их численность строго ограничена. Они не смогут продержаться слишком долго, и рано или поздно Даосские Солдаты перебьют их всех до единого. Великая Пустошь уже пала… То, что ты действительно должна сделать сейчас — это сберечь собственную жизнь, а не поддаваться мимолетному порыву эмоций и бездумно идти на верную гибель».

«Умерших людей вокруг уже более чем достаточно, мир точно не нуждается в еще одном трупе».

«Тебе необходимо хорошенько подумать о том, как выжить дальше. Даже если ради этого придется терпеть позор и нести на себе тяжкое бремя, ты обязана остаться в живых. Только у тех, кто выжил, сохраняется надежда на будущее…»

Голос Мо Хуа звучал приглушенно и глубоко.

В глазах Дань Лин, похожих на красный нефрит, застыла боль.

Спустя некоторое время она едва заметно кивнула, после чего пристально посмотрела на Мо Хуа и с величайшей серьезностью в голосе спросила: «Кто же ты… такой на самом деле? Почему Янь Чжу выказывал тебе столь безграничное почтение и уважение? Неужели он действительно величал тебя…»

Мо Хуа небрежно взмахнул рукой, прерывая ее расспросы: «Он нёс чепуху. Не верь ему».

Взгляд Дань Лин остался безмолвным и задумчивым.

Однако в этот момент выражение лица Бай Цзышэна едва заметно изменилось.

В его мыслях сразу всплыли те самые слова, которые Янь Чжу выкрикнул в пылу событий: «предательство», «тайный умысел», «неудача при формировании Золотого Ядра», «повреждение фундамента» и «вынужден представать перед другими лишь в облике из плоти и крови». Благодаря этому в глубине своего сердца он смог смутно догадаться о многом.

Очевидно, его Младший Брат во время своего пребывания в Великой Пустоши столкнулся с невообразимым количеством смертельных опасностей, жестоких кризисов и сокрушительных неудач.

Вот только о большинстве этих невыносимых трудностей и невзгод его Младший Брат и никому не рассказывал.

Перед лицом внешнего мира он всегда сохранял абсолютное спокойствие, непринужденность и безмятежность на лице.

Бай Цзышэн молча смотрел на чистое, ясное лицо Мо Хуа, и в его душе защемило от острой горечи.

А за пределами их укрытия яростная и кровавая бойня продолжала бушевать полным ходом.

Трое, полагаясь на формирование Мо Хуа, надежно укрывались в глухом углу, полностью отгородившись от витающего в воздухе запаха крови и бесконечных конфликтов.

Однако любое сражение рано или поздно неизбежно подходит к своему завершению.

И слова, сказанные Мо Хуа, оказались чистейшей правдой: какими бы доблестными и несокрушительными ни были Императорские Гвардейцы Четырех Символов, их общее число было конечным.

С другой стороны, силы Даосского Двора были слишком колоссальными, а наступающих Даосских Солдат — неисчислимое множество, и они непрерывно катились вперед подобно неудержимым приливным волнам.

По прошествии времени даже такие Императорские Гвардейцы потеряли способность сдерживать этот натиск.

Если в самом начале битвы могущественные Императорские Гвардейцы Четырех Символов Великой Пустоши безжалостно выкашивали ряды противников, то постепенно ситуация кардинально изменилась: теперь уже сами Императорские Гвардейцы один за другим начали массово погибать от рук даосских солдат.

Один за другим гвардейцы лишались голов, их грудные клетки оказывались вспороты, и они замертво падали на пол того самого дворца, который их племена охраняли из поколения в поколение.

Убийственное намерение и убийственная ци заполнили каждый уголок Дворца Четырех Символов.

Свежая кровь сплошным потоком струилась по каменным плитам и вскоре дотекла прямо до ног Мо Хуа.

Мо Хуа оставалось лишь тяжело вздохнуть, глядя на эту картину.

Никто не знал, сколько именно времени прошло, прежде чем неистовые звуки резни и яростных сражений снаружи начали постепенно утихать.

Бай Цзышэн не выдержал и спросил: «Что нам делать теперь?»

«Давай подождем еще немного», — ответил Мо Хуа, однако в следующее мгновение его сердце внезапно дрогнуло.

Он быстро сделал расчёт на пальцах, и выражение его лица тут же слегка изменилось.

Он поспешно добавил: «Уходим, Янь Чжу выследил нас и направляется прямо сюда».

Бай Цзышэн и Дань Лин были изрядно ошеломлены и совершенно не понимали, каким образом Мо Хуа, всего лишь мгновение назад сделав мимолетный расчёт на пальцах, смог с точностью определить, что к ним приближается Янь Чжу.

Они ведь совершенно ничего не почувствовали.

Тем не менее, они уже давно привыкли беспрекословно доверять решениям и словам Мо Хуа.

Мо Хуа немедленно задействовал Технику Шагов Проходящей Воды и устремился вперед, указывая путь, а Дань Лин и Бай Цзышэн неотступно следовали за ним по пятам.

По пути им все еще то и дело попадались разрозненные сражения.

Множество тяжелораненых гвардейцев, из последних сил борясь за свои жизни, вели смертный бой против Даосских Солдат.

При этом абсолютно не важно, были ли это гвардейцы или Даосские Солдаты — завидев фигуру Мо Хуа, они, не разбирая, где враг, а где союзник, тут же пытались атаковать его и нанести смертельный удар.

Мо Хуа изо всех сил старался избегать этих бессмысленных столкновений и не наносить в ответ смертельных ударов.

Лавируя среди бесконечных стычек, они продвинулись вперед по коридорам Лабиринта Четырех Символов на некоторое расстояние, однако Янь Чжу в конечном итоге все-таки настиг их и прижал к самому углу.

В конце концов, уровень культивации Мо Хуа находился всего лишь на ранге Установления Фундамента, и скорость его техники движения никак не могла сравниться с возможностями культиватора позднего ранга Золотого Ядра, коим являлся Янь Чжу.

К тому же, проходы в лабиринте были короткими и ограниченными.

Стоило Янь Чжу прочно зафиксировать их присутствие, как его появление и поимка беглецов становились исключительно вопросом времени.

Этот исход вполне укладывался в предварительные расчёты Мо Хуа.

Единственное, чего Мо Хуа до сих пор не мог понять до конца, — это то, каким именно образом Янь Чжу умудрялся так безошибочно определять его точное местоположение.

Мо Хуа слегка прищурился и внимательно посмотрел на приближающегося противника.

В этот момент он заметил, что Янь Чжу крепко сжимает в руке старинную масляную лампаду, выполненную в форме Алой Птицы.

В сердце юноши мгновенно наступило озарение.

Янь Чжу изначально выслеживал и фиксировал вовсе не его самого, а Дань Лин.

Дань Лин, как божественная дева Дворца Божественной Девы, имела общее происхождение с Алой Птицей.

Стоило Янь Чжу выследить Дань Лин — и он автоматически находил Мо Хуа.

Янь Чжу нужно было лишь непрерывно следовать за Дань Лин, чтобы неизбежно выйти и на самого Мо Хуа.

А поскольку Янь Чжу уже очень давно вожделел Дань Лин и строил на нее планы, в том, что он заранее тайно подготовил подобные скрытые методы и артефакты для выслеживания, не было абсолютно ничего удивительного.

Янь Чжу медленно подошел ближе.

Сначала он бросил на Мо Хуа полный глубокого опасения и настороженности взгляд, после чего перевел свой взор на Дань Лин.

Его голос зазвучал подчеркнуто мягко и заботливо:

«Дань Лин, мне нужно лишь убить этого господина. Иди сюда, ко мне. Это дело не имеет к тебе никакого отношения».

Дань Лин в ответ лишь одарила его ледяной, презрительной усмешкой.

Янь Чжу заметно занервничал, и в его голосе даже послышались жалобные, умоляющие нотки:

«Дань Лин, послушай меня, я действительно желаю тебе только добра. Императорский Дворец уже полностью разгромлен, Даосские Солдаты прорвали оборону и ведут безжалостную резню внутри. Ты — Божественная Дева Великой Пустоши, и они ни за что не пощадят тебя, если схватят. Попав к ним в руки, ты обречешь себя на страдания, которые хуже самой смерти».

«Если ты сейчас пойдешь со мной, я смогу гарантировать тебе абсолютную безопасность и защитить от любых бед».

Дань Лин нахмурилась и решительно покачала головой: «Я лучше выберу смерть».

Янь Чжу одновременно разозлился и затрепетал от беспокойства, однако перед лицом столь упрямого и непреклонного поведения Дань Лин он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Янь Чжу тяжело вздохнул, и его взгляд мгновенно стал неописуемо холодным.

Повернувшись к стоящему рядом Мо Хуа, он произнес: «На этот раз вам действительно пришла пора умереть».

Мо Хуа лишь непринужденно и спокойно улыбнулся в ответ: «Раз так, почему бы тебе не подойти и не попробовать убить меня?»

Лицо Янь Чжу судорожно дернулось.

В его голове проносились самые разные мысли, однако он так и не осмелился лично сделать шаг вперед и нанести удар.

Как раз в этот самый момент к ним, пребывая в крайнем душевном смятении и беспокойстве, подошла Цин Чжу.

Тем не менее, она не стала предпринимать никаких попыток остановить Янь Чжу, но в то же время не посмела поднять руку на Мо Хуа.

Она лишь молча встала в стороне, наблюдая за происходящим.

Вслед за ней появился и молодой господин Тоба в сопровождении старейшин и учеников секты Великой Пустоши.

Они полукольцом окружили место действия и принялись хищно, словно тигры на добычу, пристально смотреть на Мо Хуа.

Однако и он не рискнул сделать первый шаг.

Пока присутствующие стояли друг напротив друга, атмосфера между ними на некоторое время стала чрезвычайно натянутой и застыла в глухом тупике.

Взгляд Мо Хуа едва заметно дрогнул, и он перевел взор в направлении далекого коридора.

Спустя совсем немного времени из глубины дворцовых переходов донесся отчетливый гул приближающихся шагов, сопровождаемый целой лавиной мощных, подавляющих и свирепых аур.

Казалось, к этому месту целенаправленно выдвигалась огромная группа невероятно сильных культиваторов.

По мере того как эти люди продвигались все ближе и ближе, до слуха замерших в лабиринте начали явственно долетать полные невыносимой муки предсмертные крики Императорских Гвардейцев, а также глухие, жуткие звуки разрываемой плоти и ломающихся костей.

Эти неведомые эксперты, судя по всему, занимались тотальной «зачисткой территории».

Двигаясь со стороны внешних залов вглубь, они безжалостно добивали и вырезали абсолютно всех уцелевших гвардейцев, не оставляя в живых ни единого человека.

Скорость, с которой они проводили «зачистку», была невероятно высокой, а доносившиеся со всех сторон звуки безжалостных «убийств» становились всё более отчётливыми и близкими.

На лице Дань Лин отразилось невыносимое страдание, а её сердце наполнилось глубокой болью.

Очень скоро на другом конце запутанного лабиринта показалась целая группа людей.

Эти люди были одеты в изящные, опрятные и роскошные мантии, полностью соответствующие их высокому статусу — все они без исключения являлись старейшинами и молодыми учениками великих и могущественных кланов, а с их длинных мечей непрерывно капала свежая кровь.

Возглавлял это шествие человек, облачённый в жёлтое даосское одеяние, расшитое чистыми золотыми нитями.

Черты его лица излучали неоспоримое величие, суровость и благородство, а уровень его культивации, как оказалось, находился на самом пике ранга Золотого Ядра.

Ему оставался всего лишь один тончайший шаг до достижения ранга Превращения Перьев.

Увидев этого человека, Янь Чжу, который обладал высоким титулом Верховного Учжу Великой Пустоши, неожиданно сделал шаг вперёд, почтительно склонил своё тело и поприветствовал его глубоким поклоном: «Приветствую старейшину Сюаньюань».

Цин Чжу посмотрела на него сложным, полным смешанных эмоций взглядом, после чего также смиренно наклонилась и отдала дань уважения.

Даже молодой господин Тоба, происходивший из секты Великой Пустоши, поспешил склониться в приветствии и вежливо произнёс: «Младший Тоба Е приветствует старейшину Сюаньюань».

Старейшина Сюаньюань величественно кивнул головой и густым, звучным голосом ответил: «Вы хорошо потрудились».

Эта сцена выглядела чрезвычайно странно, дико и неестественно.

Глаза Дань Лин мгновенно округлились от подступившего шока, а Бай Цзышэн на мгновение застыл в полном замешательстве и растерянности.

Однако взгляд Мо Хуа лишь слегка сфокусировался, а в его мыслях пронеслась закономерная мысль: «Как я и думал».

Учжу, подданные Императорского Дворца, совершили предательство.

А секта Великой Пустоши, которая в далёком прошлом уже предавала Даосский Двор, в этот раз снова предала правителей Великой Пустоши.

Именно по этой причине Императорский Дворец так стремительно и легко пал под натиском врага.

И именно поэтому, несмотря на то что решающее и кровопролитное сражение было уже на носу, Янь Чжу, Цин Чжу и молодой господин Тоба имели столько свободного времени, чтобы выслеживать и преследовать его.

Всё потому, что они уже превратились в верных «псов» Даосского Двора.

И как раз в этот самый момент Янь Чжу резко вытянул руку, указывая пальцем прямо на Мо Хуа, и с безграничным почтением доложил: «Старейшина Сюаньюань, именно этот человек является Божественным Учжу Великой Пустоши…»

«Если вы лично убьёте его, то совершите величайшую и неоспоримую заслугу».

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.