Статуя
Глава 872
После этого у Мо Хуа, кроме занятий мечом, появилось ещё множество формирований, которые нужно было изучить.
Старший Сюнь установил фиксированное время и квоту каждый день, побуждая его изучать различные формирования Пяти Элементов и Восьми Триграмм.
Поначалу он не продвинулся слишком далеко, а вместо этого начал с Шестнадцати Узоров, следуя списку формирований, составленному Старшим Сюнем, изучая каждое и заполняя пробелы.
Старший Сюнь прошёлся по всем формированиям из списка, которые Мо Хуа не знал, не был знаком или не до конца понимал, укрепляя свой фундамент.
Формирования были не слишком высокого уровня, трудностей особых не составляли. К тому же многие он уже изучал ранее. Поэтому большого вызова они не давали: учиться было скорее утомительно и скучновато.
Но Мо Хуа понимал добрые намерения старшого Сюня, поэтому отнёсся к учёбе очень серьёзно.
Без накопленных шагов не пройдёшь тысячи ли.
Без стекающихся ручьёв не станет моря и великой реки.
В любом обучении фундамент имеет первостепенное значение. Чем прочнее фундамент, тем выше можно подняться в будущем. В противном случае, если слепо стремиться к слишком высокой цели, даже построенное здание может рухнуть в одно мгновение.
Фундамент Мо Хуа, заложенный в формированиях, и так был достаточно прочным.
Но теперь, когда появилась возможность, он захотел его укрепить.
Поэтому днём он изучал формирования у Старшого Сюня.
Вечерами он ходил в комнату для занятий, чтобы практиковать ци меча.
После практики ци меча он возвращался в комнату ученика, чтобы изучать книгу «Начальное понимание пути меча», подаренную ему Предком Дугу, углубляя своё понимание меча.
В полночь он погружал своё сознание в море сознания и продолжал практиковать формирования на Даосской стеле снова и снова.
На седьмой день он отправлялся на дальнюю гору, чтобы снова встретиться с Предком Дугу.
Жизнь была занятая и предельно насыщенная.
Предок, обладавший самыми мощными навыками формирования в секте Тайсюй, обучал его формированиям. Предок, обладавший самыми мощными навыками владения мечом, обучал его пути меча.
Мо Хуа чувствовал, что даже глава секты Тайсюй не получил бы подобного обращения.
Конечно же, он не осмеливался рассказать Старшому Сюню о том, что Предок Дугу обучил его секретной техники превращения божественного сознания в меч.
Предок Дугу категорически запретил ему говорить об этом кому-либо.
Естественно, Мо Хуа не смел хитрить, чтобы не разгневать Предка Дугу и не разрушить его план.
Поэтому Старший Сюнь и Предок Дугу обучали каждый своего ученика,
не подозревая, что учат одного и того же ученика.
И отношение у них к Мо Хуа было совершенно разное.
Старший Сюнь души в нём не чаял, считал его единственным в своём роде «гением»: какое бы формирование ни показывал, Мо Хуа понимал её с первого слова. С ним каждый день было словно под весенним ветром.
А вот предок Дугу мрачнел лицом.
Мо Хуа не добился значительного прогресса в пути меча.
Понимал он законы и правила, но практиковал так медленно, будто ползал как черепаха. Сколько ни учил — словно без толку.
За всю жизнь у предка Дугу не было настолько тупого ученика в пути меча.
Он даже стал сомневаться сам в себе.
Неужели эта странная картина жужжащей ци меча, дымящегося от намерения меча и клубов меча, заполняющих запретную зону, – всего лишь иллюзия?
Может, он слишком поспешил, решив передать Мо Хуа техниек превращения божественного сознания в меч?
Теперь, похоже, этому ребёнку будет трудно даже освоить её, не говоря уже о её распространении...
Предок Дугу вздыхал.
Но он был Предком, и его слово было нерушимо. Дав обещание Мо Хуа, он не собирался так просто его нарушать.
«Давай сначала научим его…»
В конце концов, если он не будет учить Мо Хуа, ему больше нечего будет делать.
Да и иметь рядом такого живого ребёнка, с которым можно перекинуться словом, — тоже неплохо.
Так Мо Хуа учился и формированиям, и мечу.
Только вот одно получалось слишком хорошо, а другое слишком плохо — отчего он сам чувствовал себя неловко.
Но как бы там ни было, фундамент его формирований всё глубже укреплялся, Его понимание пути меча постепенно «раскрывалось» благодаря его неустанным усилиям и проницательному руководству предка Дугу.
Так, в хлопотах и занятиях прошёл месяц. Мо Хуа не имел ни минуты для других дел — и лишь вдруг вспомнил, что кое-что он так и не успел выяснить.
И кое-какие дела не довёл до конца.
«Как и ожидалось, когда занят, легко забыть…»
Вздохнул Мо Хуа.
Два дня спустя наступили десятидневные каникулы. Мо Хуа попросил у старшого Сюня отпуск и навестил семью Гу в городе Циньчжоу.
Через два дня наступал отдых. Он попросил у старшого Сюня позволения и отправился в город Цинчжоу к семье Гу.
Простая прогулка в свободное время была вполне приемлема.
Но о походах в такие места, как Храм Бога реки, Долина Десяти тысяч демонов, Цветочная лодка и Храм Короля драконов, для поимки преступников и поиска алтарей, которые потребовали бы нескольких дней отпуска, не могло быть и речи.
Прибыв в дом семьи Гу и поздоровавшись с тётей Ван, Мо Хуа направился прямиком в кабинет Гу Чанхуай.
Гу Чанхуай читал. Увидев Мо Хуа, он удивился и нахмурился.
«Разве ты не говорил, что собираешься сосредоточиться на изучении формирования и не выйдешь?»
«У меня есть дела. Я вернусь, когда закончу…» — ответил Мо Хуа.
«Что случилось?»
Гу Чанхуай насторожился.
Судя по его опыту, всё, чем интересовался Мо Хуа, обычно не предвещало ничего хорошего.
«Ничего особенного, просто…»
Мо Хуа понизил голос и спросил: «Что происходит с Цветочной лодкой?»
Гу Чанхуай на мгновение замолчал.
Он хотел было сослаться на то, что «дело даосского двора важно, утечка информации недопустима», но Мо Хуа был человеком сообразительным и не позволил бы так просто отмахнуться.
Мо Хуа не был «чужаком» в этом деле; он, вероятно, знал больше, чем кто-либо другой.
К тому же, Мо Хуа пожертвовал собой, чтобы спасти его в Храме Короля Драконов...
Гу Чанхуай вздохнул, встал, закрыл двери и окна, запечатав формированием. Затем он нахмурился: «Инцидент с цветочной лодкой... очень странный».
«Странный?»
Мо Хуа не совсем понял.
Гу Чанхуай сказал: «Цветочная лодка» была уничтожена, а большинство учеников на борту арестованы».
«Секта Водных врат также находилась под контролем, а позднее и под контролем даосского двора, в первую очередь семьи Ся. Некоторые старейшины, наставники и ученики, принимавшие активное участие в секте, были брошены в даосские тюрьмы и приговорены к тюремному заключению в соответствии с их преступлениями. Некоторым были назначены более мягкие наказания, например, десятилетия тюремного заключения, в то время как другие были приговорены к смертной казни через повешение или даже к пыткам с использованием формирования...»
«Различные семьи и силы, связанные с «Цветочной лодкой» и другими незаконными предприятиями, подверглись прямым обыскам со стороны даосского двора, повлекшим за собой серьёзные последствия. Многие были лишены власти и положения, их имущество было конфисковано, и им было приказано решить свои проблемы».
«Разве это не хорошо?» — спросил Мо Хуа.
Гу Чанхуай слегка кивнул.
«На первый взгляд, это правда. Атмосфера улучшилась. Не только с «Цветочной лодкой», но и с некоторыми теневыми промыслами, как явными, так и тайными, были покончены. Различные знатные семьи и секты восприняли это как предупреждение и строго наказали своих последователей, не смея больше совершать опрометчивых поступков. Но…»
Гу Чанхуай нахмурился ещё сильнее.
«Мне всё это кажется слишком «спланированным».
«Спланированным…»
Мо Хуа слегка нахмурился.
«Дядя Гу, вы хотите сказать, что кто-то заранее знал, что Цветочною лодку не спасти, и поэтому пошёл на «жертву частью ради спасения целого»
Гу Чанхуай удивился, а затем кивнул.
«Да, и возможно, дело не только в том, чтобы «отрезать хвост, спасая тело».
Мо Хуа слегка кивнул.
Даже тогда он чувствовал неладное.
Хотя инцидент с Цветочной лодкой имел свои взлеты и падения, по крайней мере, предыдущие планы Храма Короля Драконов шли слишком гладко.
Храм Короля Драконов был спроектирован господином Ту, чтобы навредить ему, «богу».
Он действительно был обманут.
Злой плод был имплантирован в душу.
Тогда... что насчёт Кораля Драконов?
Раз Храм Короля Драконов уже использовался для этого замысла, как можно было не рассмотреть Цветочною лодку?
Для чего же использовалась Цветочная лодка?
Мо Хуа нахмурился, на мгновение задумавшись. Внезапно его осенила мысль. Он спросил:
«Дядя Гу, из каких сект ученики на Корабле?»
Гу Чанхуай на мгновение задумался, а затем сказал: «В государстве Цянь, по сути, существует множество сект. Сотня сект Цянь не говоря уже о них. Те, кто смог сесть на корабль, несомненно, являются видными учениками каждой из них. Другие Двенадцать течений и Восемь Великих сект также имеют на борту своих представителей».
«О, в вашей секте Тайсюй их нет. Я слышал, что перед отплытием они отказались брать на борт учеников секты Тайсюй, опасаясь кого-то».
Выражение лица Мо Хуа было не радостным, а скорее серьёзным.
«А как насчёт секты Тай'а?»
Гу Чанхуай нахмурился.
«В секте Тай'а довольно много учеников, и все они талантливые ученики на поздней стадии Установления Фундамента».
«Секта Чунсюй?»
«Секта Чунсюй – то же самое».
Затем Мо Хуа пересчитал ещё несколько сект.
У всех без исключения были ученики на борту «Цветочной лодке».
И всех этих учеников объединяла общая черта:
поздняя стадия Установления Фундамента, исключительный талант и высокий статус в своей секте.
Это не имело бы большого значения. Цветочная лодка существовала ради связей, притягивая власть и богатство, и разумеется, на неё попадали не заурядные люди.
Подавляющее большинство из них были одарёнными личностями.
При обычных обстоятельствах это могло бы показаться совершенно нормальным.
Но теперь, похоже, эти одарённые люди, несомненно, были связаны с чем-то невероятно важным:
Обсуждение Дао!
Эти талантливые люди из секты Тай'а, секты Чунсюй и даже некоторых других сект, тесно связанных с сектой Тайсюй и ещё более прочными связями с Четырьмя Великими Сектами, были вероятными кандидатами на это Обсуждение Дао!
Но теперь их всех схватили одним махом?!
Холод пробежал по сердцу Мо Хуа.
Он наконец понял, что задумал вдохновитель операции «Цветочной лодки», а точнее, господин Ту.
Он знал, что «Цветочная лодка» обречена, поэтому разработал план проникновения во «враждебные» секты, такие как «Секта Тай'а» и «Секта Чунсюй».
Затем, воспользовавшись расследованием «Цветочной лодки», проводимым даосским двором, он заманил учеников из этих «враждебных» сект на борт.
Спровоцировал тигра, чтобы тот пожрал волка.
Так или иначе, тех учеников, кого даосский двор застигнет при входе или выходе из Цветочной лодки, обязательно занесут в список.
Или бросят в даосскую тюрьму, или изгонят из секты. Даже если секта попытается защитить их, они всё равно уже никак не смогут участвовать в Собрании обсуждения Дао.
Таким образом, основные силы участников Собрания обсуждения Дао будут выбиты.
Результат был очевиден.
Взгляд Мо Хуа был серьёзным.
«Разве... на «Цветочной лодке» нет учеников из четырёх великих сект?»
Гу Чанхуай кивнул.
«Нет, у Четырёх Великих Сект строгие правила и крепкие традиции. К счастью, на этот раз ни один ученик не отправился на «Цветочною лодку»…» – вздохнул Гу Чанхуай.
«Иначе, если бы ученики из Четырёх Великих Сект тоже отправились на «Цветочною Лодку» развлекаться и заводить романы, вся община государства Цянь была бы опозорена…»
Сердце Мо Хуа сжалось.
Они, возможно, и не отправились туда ради утех и цветочных забав.
Но то, что они делают, может оказаться ещё более постыдным…
Так называемый «Павильон Молодых Господинов» обладал невероятной силой, и те, кто входил в него, были либо знатными, либо высокопоставленными. Они не могли не иметь связи с Четырьмя Великими Сектами.
Однако у него не было доказательств.
Более того, в глазах большинства культиваторов государства Цянь, Четыре Великие Секты обладали высшим статусом, были поистине престижными учебными заведениями и желанными местами для постижения Дао.
Каждый из их учеников был исключительно талантлив.
Даже дядя Гу, не знавший истинных обстоятельств, вероятно, так и предполагал.
Но Мо Хуа, теперь знакомый с «молодыми господинами» разных сект, понимал, что всё гораздо сложнее.
Этот инцидент, вероятно, был «трюком» Четырёх Великих Сект.
Перед реструктуризацией секты, такие секты, как Тай'а и Чунсюй, которые могли претендовать на место в Четырёх Великих Сектах, лишились своих самых преданных учеников.
Они больше не могли конкурировать с Четырьмя Великими Сектами.
В итоге, так называемая реформа сект, ещё до её настоящего начала, уже предрешена.
Эта партия даже не успела начаться, а исход уже написан.
Вот что такое — подлинное «долгосрочное планирование».
Ещё до того, как кто-либо что-то заподозрил, заранее был вписан финал.
Мо Хуа вздохнул.
«Ты такой молодой, почему всё время вздыхаешь?»
Гу Чанхуай нахмурился.
Этот мальчишка, кто знает, о чём думает. За такое короткое время он уже трижды вздохнул…
Мо Хуа взглянул на Гу Чанхуая, покачал головой и с волнением сказал: «Дядя Гу, ты не понимаешь».
Гу Чанхуа скрипнул зубами от досады, ему хотелось ущипнуть его за щёки, но в конце концов он сдержался.
«Статус» Мо Хуа в семье Гу был выше его собственного.
Гу Чанхуай махнул рукой: «Ты закончил задавать вопросы? Тогда возвращайся в секту и хорошо практикуйся».
Мо Хуа закончил свои вопросы и не задержался надолго.
Он попрощался: «До свидания, дядя Гу. Я приду к тебе в следующий раз, когда будет дело».
У Гу Чанхуая болела голова.
Однако, как раз когда Мо Хуа собирался переступить порог и выйти из кабинета, Гу Чанхуай вдруг вспомнил что-то и произнёс:
«Мо Хуа...»
Мо Хуа обернулся и посмотрел на него с некоторым недоумением.
Гу Чанхуай помолчал немного, а затем медленно произнёс: «Сяо Тяньцюань мёртв».
Лицо Мо Хуа оставалось спокойным, но через мгновение он отреагировал потрясённо: «Что? Сяо Тяньцюань умер?»
Гу Чанхуай молча смотрел на него.
К счастью, хотя лицо Мо Хуа и побледнело, кожа у него была толстой. Игра его слегка дала сбой, но он всё равно выдержал и продолжил притворяться, словно вовсе не знал, что Сяо Тяньцюань давно мёртв.
«Как он умер?» — спросил Мо Хуа.
Гу Чанхуай был безмолвен: «Как ты думаешь?»
Мо Хуа на мгновение задумался и серьёзно произнёс: «Неужели правда: «творящий зло сам погибает»? Что его покарало «Небо», и он внезапно пал мёртвым? Похоже, Небесный Путь всё же справедлив…»
Гу Чанхуай слегка прищурился.
Он лишь хотел немного проверить, а не услышать серьёзный ответ.
Но в этот момент, услышав слова Мо Хуа, Гу Чанхуай тоже на мгновение озадачился.
Он вдруг спросил: «Мо Хуа, то что ты говоришь… есть ли в этом мире Небесный Путь?»
Неожиданно Мо Хуа кивнул и твёрдо ответил: «Да!»
Гу Чанхуай нахмурился: «Ты знаешь, о каком Небесном Пути я говорю?»
«Есть много Небесных Путей», — ответил Мо Хуа.
Гу Чанхуай выглядел немного удивлённым.
Мо Хуа указал на небо: «На этом Небесном Пути есть Путь».
Он видел это своими глазами.
Этот «Путь» просто проявился как грандиозное формирование, поистине всеобъемлющее формирование, которое он пока не мог ни понять, ни разглядеть.
Тогда Мо Хуа указал пальцем на своё сердце и сказал: «В человеческом сердце тоже есть Небесный Путь».
«В этом мире есть те, кто ищет славы, те, кто жаждет выгоды, кто стремится к могуществу в пути Дао, кто гонится за властью, положением и наслаждениями».
«Даже тех, кто, пользуясь именем, властью и силой, угнетает и эксплуатирует других, предостаточно».
«Но всё это не имеет отношения ни к Дао, ни к бессмертию. Стать истинным бессмертным может лишь тот, в чьём сердце живёт Небесный Путь и кто действует ради него!»
«Если в сердце нет Дао, если не поступаешь по Небесному Пути, то даже обладая могуществом, способным пронзить небо и землю, даже имея славу, власть и положение на вершине мира, в Великой катастрофе всё это обратится в прах. В итоге такой человек останется лишь муравьём под Великой Дорогой и никогда не станет бессмертным».
Гу Чанхуай был потрясён, услышав это.
Но в то же время он немного растерялся.
«Откуда… ты всё это знаешь?»
Мо Хуа уверенно ответил: «Я угадал!»
Гу Чанхуай: «…»
Мо Хуа пробормотал: «Я ведь не становился бессмертным, как мне знать, как им стать? Просто, исходя из своего опыта и наблюдений, я думаю, должно быть именно так…»
(П.п. Его нужно запятнать; у меня извращённое желание, чтобы он пал)
«Если я ошибусь, потом исправлю…»
Гу Чанхуай не знал, что сказать.
Он вздохнул: «Скорее иди домой».
Мо Хуа кивнул: «До свидания, дядя Гу».
И Мо Хуа беззаботно ушёл.
Но его слова, словно клеймо, запечатлелись в памяти Гу Чанхуая, и он долго не мог забыть их.
«Сердце хранит Небесный Путь, действовать — значит действовать за Небо…»
Неизвестно почему, но из-за множества дел в семье Ся и в даосском дворе, где он прежде чувствовал себя бессильным, потерянным и подавленным, Гу Чанхуай вдруг ощутил облегчение.
Взгляд его стал твёрдым.
…
Покинув семью Гу, Мо Хуа сделал небольшой крюк, чтобы посетить небольшую рыбацкую деревню.
Семья старика Ю всё ещё занималась своими повседневными делами. Хотя было немного тяжело, семья была вместе, усердно трудилась и жила в гармонии, чему можно было позавидовать.
Мо Хуа не стал их беспокоить.
Он просто исчез и направился к святилищу в глубине деревни.
На святилище стояла его «статуэтка бесмертнного».
А за статуеткой бесмертнного пряталась маленькая серебряная рыбка. Под его защитой она с удовольствием ела благовония.
Увидев Мо Хуа, маленькая серебряная рыбка очень обрадовалась, виляя хвостом, кивая головой и поспешно называя его «благодетелем».
Мо Хуа «дал ей вторую жизнь».
Поэтому маленькая серебряная рыбка была очень благодарна Мо Хуа. Раньше, на реке Туманных Вод, она не жалела сил, чтобы помочь Мо Хуа.
Мо Хуа загадочно произнес: «У меня есть для тебя подарок».
Затем он положил перед маленькой серебряной рыбкой какой-то свёрток.
Рыбка на миг растерялась, не поняв, что это за дар. Но ведь «благодетель» не мог её обмануть. Она слегка ощутила его божественной сущностью и тут же задрожала всем телом, чешуя вздыбилась.
«Дракон…»
Статуя из драконьей кости!
Затем, с испуганным сердцем, она проговорила тонким, дрожащим голосом: «Благодетель, это слишком ценно. Я не могу это принять, и не смею…»
Мо Хуа был озадачен. «Разве это не хорошая вещь?»
«Она хорошая, но слишком ценная. Мала моя божественная судьба, я не смогу выдержать…»
Рыбка прекрасно осознавала свои силы. Потом добавила:
«Моя память о пути бога в основном утрачена в том кровавом храме речного бога. Я не знаю, откуда именно эта вещь, но раз статуя выточена из драконьей кости — она совершенно необыкновенна и, возможно, куда важнее, чем вы думаете.».
«Благодетель, вы должны её сохранить».
«Хорошо…»
Беспомощно ответил Мо Хуа.
Дело в том, что он не знал, для чего она.
Если бы её можно было положить в сумку или кольцо, он бы её сохранил, но туда её просто нельзя было положить.
Держа его вот так открыто, он мог однажды столкнуться с «опытным» культиватором или жадным богом, что могло бы создать проблемы.
Более того, с тех пор как он забрал его из Храма Короля Драконов, с течением времени его «божественность» постепенно утратилась.
Мо Хуа не знал, что это значит, но догадывался: такая изначальная статуя должна подпитываться и «выращиваться».
А заниматься этим, разумеется, должен бог.
И тут он понял, что лучше всего подойдёт именно эта маленькая рыбка.
Повелитель желтой горы жил слишком далеко, и у него было много его статуй, как глиняных, так и золотых. Если уж на то пошло, он мог бы даже вырезать статую собаки, так что она ему не понадобится.
К тому же, Повелитель желтой горы был стар, мудр, скрытен, и доверять ему полностью было трудно.
А рыбка была другой — простая, наивная, каждый день звала его «благодетелем» и всегда думала лишь о том, как ему помочь.
Но рыбка боялась принять…
Пусть будет так: я «одолжу» тебе её. Ты сохранишь статую для меня и будешь подпитывать её божественной силой. А если однажды она мне понадобится — вернёшь.
Рыбка всё ещё сомневалась.
«Считай, что просто пользуешься моей милостью…»
«Но силы у меня слишком мало…»
«Всё в порядке», — сказал Мо Хуа.
«Обычные культиваторы, даже демоны и злые боги, могут не увидеть эту статую...»
Иначе она не пылилась бы в углу Зала Короля Драконов.
«Кроме того, я ещё поставлю для тебя пару формирований, чтобы скрыть статую. Тогда уж точно никто не найдёт».
Видя, что рыбка всё ещё тревожится, Мо Хуа сменил тон и торжественно сказал:
«Я вручаю это тебе на хранение. Ты должна хорошо оберегать статую, а заодно сможешь подпитать ею свою божественную душу и укрепить тело.».
«Не подведи меня…»
Эти слова подействовали. Рыбка оживилась и с решимостью кивнула: «Будь уверен, благодетель, я оправдаю твоё доверие!»
Мо Хуа удовлетворённо кивнул.
Затем он выбрал в окрестных горах у статуэтки «маленького бессмертного» укромную и глубокую пещеру, куда и спрятал драконью статую.
Затем он начал выстраивать вокруг неё божественные формирования.
Обычные здесь не годились: даже скрывающие, для мастера высокого уровня это было бы равносильно попытке спрятаться, закрыв уши руками.
Но божественные формирования были иным ответвлением Пути Божественного Сознания, и даже некоторые мастера формирования высокого уровня не стали бы ими заниматься.
Но что ещё важнее, у них не было наследства.
Мо Хуа, ссылаясь на формировании Великого Злого Бога Пустоши, установил целый набор: и «туманного», и «Замкового», и «Барьерныго» божественного формирования вокруг пещеры.
Замковое — преграждало вход.
Туманное — скрывало от божественного сознания.
Барьерное — удерживало статую и не давало проникнуть внешнему злу.
Таким образом, всё было на месте.
Даже если формирования былы нарушены, сама статуя из драконьей кости обладала достаточной скрытностью.
Мо Хуа на мгновение задумался, затем достал другой лист бумаги, нарисовал черепаху и поместил её в самой глубине пещеры.
Таким образом, если кто-то нарушит его божественные формирования и, после всех трудностей, проберётся в пещеру, обнаружив, что формирования запечатали изображение черепахи, он придёт в ярость.
В своём гневе он ещё меньше шансов обнаружить и без того скрытую статую.
Мо Хуа удовлетворённо кивнул.
Затем он попрощался.
А маленькая рыбка, преисполненная благодарности и печали, проводила его до самой деревни. Глядя ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, она вернулась к жертвеннику и в сердце поклялась:
«Я должна защитить статую ради своего благодетеля!»
…
Покинув маленькую рыбацкую деревню, Мо Хуа не стал медлить и вернулся в секту Тайсюй.
С тех пор он почти не выходил из дома, проводя в секте весь день, обучаясь формированиям у старшого Сюня и пути меча у предка Дугу.
Его формирования постоянно совершенствовались.
Даже владение мечом постепенно становилось всё более чётким.
Два месяца спустя, наступил конец года, и пятый год Мо Хуа в секте Тайсюй подошёл к концу.
(П.п стареем)
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------