Шэньту Е
Глава 1360
Перед глазами раскинулся огромный «пруд».
Время неумолимо текло, ландшафты сменяли друг друга, словно бескрайнее море, превращающееся в тутовые поля, а вокруг непрестанно циркулировала, извивалась и причудливо менялась величественная Ци Дракона.
Однако в этом огромном пруде совершенно не было воды.
Вместо неё там покоилось нечто иное — настоящий дракон.
Вот только этот дракон представлял собой жуткое и одновременно грандиозное зрелище: это был колоссальный Лазурный Дракон, подвергшийся тщательному «анатомическому вскрытию».
Его головы нигде не было видно, но само гигантское тело казалось с ювелирной точностью разрезанным искусным лезвием, слой за слоем.
Вся плоть и кровь дракона были полностью отделены и удалены, оставив лишь сверкающие, подобно чистейшим кристаллам, драконьи кости.
Эти кристальные кости величественно и неподвижно покоились, заполняя собой весь Драконий Пруд.
Сами очертания драконьего скелета в точности повторяли некую монументальную, невероятно масштабную архитектурную структуру, одновременно монолитную, мощную и неописуемо утонченную.
Там, где кристальные кости изгибались и петляли, следуя направлению древних меридианов и точно попадая в ключевые узлы, были сооружены одна за другой отдельные комнаты.
Одна тайная комната за другой были искусно встроены прямо в этот костяной каркас.
Внутри всего пространства Драконьего Пруда концентрация Ци Дракона достигла такой степени, что она казалась невероятно плотной, тяжелой и вязкой, точно морские глубины.
Но самой неистовой и концентрированной Ци Дракона обладали именно внутренние пространства этих секретных комнат.
Там бушующая ци закручивалась в мощнейшие потоки, напоминающие яростные водовороты на стремительных реках, воплощая в себе неодолимую, величественную мощь Дракона, шумно втягивающего и выдыхающего воздух.
И это была далеко не просто густая Ци Дракона.
Мо Хуа, благодаря своему обостренному восприятию, отчетливо ощущал, как по всему пространству Драконьего Пруда разлито еще одно удивительное явление — некая непостижимая, глубокая и таинственная аура Небесных Тайн.
Она плавно курсировала вдоль огромных костей, направлялась по строго определенным траекториям, задерживалась и частично перехватывалась в каждом энергетическом узле, после чего мощными потоками вливалась прямиком внутрь секретных комнат.
Эта неуловимая и загадочная аура окружающего мира, судя по всему, и была той самой легендарной «судьбой» или «кармической удачей» Великих Пустошей, о которой так много говорили в преданиях…
Взирая на открывшуюся его взору грандиозную панораму, Мо Хуа никак не мог сдержать глубокого потрясения, до глубины души поразившего его сознание.
Эта картина словно открыто, прямым текстом заявляла ему об одном неоспоримом факте: в далекую эпоху древности, предки Великой Пустоши совершили немыслимое.
Они средь бела дня, живьем, безжалостно сразили дракона, после чего вырыли этот циклопический котлован.
Они расчленили поверженного дракона прямо здесь, а затем использовали его кровь, плоть, кости, внутренние органы и даже саму накопленную им судьбу — все самые ценные сокровища, вобравшие в себя сущности Неба и Земли, — чтобы воздвигнуть этот уникальный Драконий Пруд.
Именно это место и являлось самой строгой, запретной зоной всей Великой Пустоши.
Для Великой Пустоши это было одновременно и зловещее место «убийства дракона», и в то же время великая колыбель для «взращивания дракона».
На протяжении бесчисленных поколений именно сюда приходили законные преемники и прямые потомки императорского рода Великой Пустоши, чтобы осуществить Формирование Золотого Ядра и коренным образом переписать собственную предначертанную судьбу.
Сколько древних традиций культивации и мудрости было сосредоточено в этом месте?
И сколько колоссального, пугающего убийственного намерения, непреклонной решимости и безумных амбиций таило в себе это место?..
Даже такой стойкий человек, как Мо Хуа, на какое-то мгновение почувствовал, как его мысли помутились, а разум погрузился в легкое оцепенение.
Остальные гении, столпившиеся позади и взиравшие на открывшийся пейзаж через огромные врата Драконьего Пруда, тоже замерли.
Выражения их лиц непрестанно менялись, а в глазах читалось неописуемое, безграничное потрясение.
В нынешнем мире Девяти Континентов встретить живого дракона было практически невозможно.
В нынешнем мире Девяти континентов живые драконы практически исчезли.
Уже очень давно они не появлялись в мире.
Но увидеть даже мертвого дракона — событие столь же невероятно редкое, исключительное и уникальное в масштабах всего света.
Поэтому представшая картина — этот исполинский дракон, погибший в незапамятные времена и превращенный в элемент монументального строения, — до глубины души потрясла и буквально подавила их разум и дух.
Впрочем, они были одаренными культиваторами и довольно быстро сумели вернуть самообладание.
Едва ощутив своей кожей эту безграничную, бушующую и величественную Ци Дракона, они тут же почувствовали, как в их сердцах вспыхнуло непреодолимое, жгучее желание.
Им безумно захотелось немедленно ринуться вперед, ворваться в Драконий Пруд и использовать эту первозданную энергию дракона, чтобы дочиста омыть, закалить и перековать собственные тела и каналы.
Однако хрупкий, тонкий силуэт Мо Хуа, неподвижно замерший прямо перед входом в Драконий Пруд, казался им непреодолимой, большой пропастью.
В памяти каждого из присутствующих мгновенно ожила недавняя леденящая душу, запредельно жестокая картина того, как Мо Хуа собственными руками заживо разорвал Великого Императора Драконов.
Из-за этого жуткого воспоминания ни один человек среди толпы так и не осмелился сделать и шага, чтобы обойти Мо Хуа и первыми ступить на территорию Драконьего Пруда.
Тем не менее, Драконий Пруд находился буквально на расстоянии вытянутой руки, и сам Мо Хуа тоже совершенно не испытывал желания попусту терять драгоценное время.
Он ненадолго погрузился в свои мысли, взвешивая ситуацию, после чего уверенно зашагал вперед и переступил границу Драконьего Пруда.
Сыту Цзянь, Бай Цзышэн и их ближайшие спутники без колебаний последовали за Мо Хуа, держась чуть позади него.
Видя, что Мо Хуа никак не отреагировал на их присутствие и не высказал намерений закрыть проход, остальные гении как праведного пути, так и демонических сект тоже начали один за другим несмело, но поспешно заходить внутрь Драконьего Пруда.
Стоило им только пересечь черту и оказаться непосредственно внутри Драконьего Пруда, как концентрация Ци Дракона возросла еще сильнее, став невероятно плотной.
Древнее и могучее дыхание, которое... мгновенно проникало глубоко внутрь, до краев заполняя все их каналы, мышцы и кости.
От этого неописуемого физического ощущения на лицах абсолютно всех присутствующих проступил дикий, неконтролируемый восторг.
В таком древнем месте, где Ци Дракона была глубока, словно море, какое же золотое ядро можно было здесь сформировать?
Одно лишь мимолетное размышление об этом заставляло их сердца биться в предвкушении чего-то грандиозного.
Эти выдающиеся молодые гении то и дело бросали косые, осторожные взгляды в сторону Мо Хуа.
Убедившись, что тот по-прежнему сохраняет полное равнодушие и никак не препятствует им, они молчаливым общим соглашением стали аккуратно обходить его по широкой дуге, стремясь как можно скорее разбрестись по углам и отыскать для себя наиболее уединенное и подходящее место для Формирования Золотого Ядра.
Вот только в тех взглядах, которые они бросали на Мо Хуа, помимо глубочайшего, парализующего страха и крайней осторожности, таилась еще и бездонная, укоренившаяся обида и злоба.
Каждый из них прекрасно отдавал себе отчет в том, что этот юноша, Мо Хуа, без сомнения, станет для них самым страшным, непреодолимым и опасным врагом на протяжении всей оставшейся жизни.
Но в то же время они трезво оценивали свои силы и понимали: прямо здесь и сейчас, даже если они все забудут прежние распри, объединятся в единый союз и нападут вместе, у них все равно может не хватить сил, чтобы гарантированно уничтожить Мо Хуа.
Их единственным, спасительным шансом перевернуть ход этой игры было Формирование Золотого Ядра.
Переход на ранг Золотого Ядра — это колоссальный, монументальный водораздел в мире культивации.
И этот великий барьер должен будет раз и навсегда провести четкую, непреодолимую границу между Мо Хуа, обладающим самым низкосортным, ничтожным духовным корнем, и ими — истинными избранниками.
Если они сумеют четко придерживаться своих изначальных планов и задействуют весь тот мощный фундамент, который они кропотливо взращивали в себе на протяжении всей жизни, то им обязательно удастся сформировать Золотое Ядро наивысшего, безупречного качества.
И когда это произойдет, баланс сил кардинально изменится.
Тогда исход будущих сражений между гениями, вопросы их триумфа или гибели снова станут абсолютно непредсказуемыми.
Таким образом, абсолютно все молодые гении, словно сговорившись, провожали Мо Хуа тяжелыми, исполненными скрытых мыслей взглядами, после чего стремительно срывались с места, растворяясь в глубинах Драконьего Пруда, чтобы поскорее отыскать заветные точки для Формирования Золотого Ядра.
Даху тоже бросил быстрый взгляд на Мо Хуа.
Лицо Мо Хуа оставалось абсолютно спокойным, умиротворенным и безмятежным.
Он не стал произносить никаких напутственных речей, а лишь мягко улыбнулся и послал товарищу ободряющий, исполненный поддержки взгляд.
Даху мысленно издал тяжелый, едва заметный вздох, после чего послушно последовал за молодым господином Тоба, устремляясь вглубь Драконьего Пруда.
Вслед за ними все больше и больше молодых культиваторов торопливо проносились мимо Мо Хуа, один за другим прыгая в бескрайние просторы Драконьего Пруда.
Мо Хуа стоял на возвышении и безучастно наблюдал за этим процессом, даже не думая предпринимать какие-либо попытки остановить их.
Ведь эта грандиозная шахматная партия вокруг Драконьего Пруда была результатом сложнейшего соглашения и совместных усилий огромного количества могущественных сторон: здесь приложил руку и Даосский Двор, и великие кланы, и зловещие демонические секты…
Даже обладая огромной силой, Мо Хуа не мог в одиночку пойти наперекор этой партии и силой заблокировать проход.
В противном случае он неминуемо навлек бы на себя ярость толпы.
И речь шла вовсе не о гневе этих сопливых юнцов, стоявших перед ним, а о сокрушительном, безжалостном гневе тех скрывающихся в тени древних предков и истинных мастеров праведного и демонического путей, которые руководили всем процессом из-за кулис.
Именно эти скрытые фигуры и являлись истинными шахматистами, ведущими игру на этой доске, а их личная культивация и глубина могущества были по-настоящему ужасающими.
Более того, Мо Хуа на данный момент даже понятия не имел, кем конкретно были эти люди.
По этой причине ему не оставалось ничего иного, кроме как оставаться в стороне и молча наблюдать за тем, как эти признанные гении будут поглощать чистейшую Ци Дракона из Пруда и приступать к Формированию Золотого Ядра.
Мо Хуа прекрасно осознавал, что все эти хваленые гении — не более чем обыкновенные «пешки» в чужих руках.
Да и сам Мо Хуа, если уж говорить начистоту, тоже оставался точно такой же пешкой на этой доске.
Вот только, в отличие от всех остальных присутствующих молодых культиваторов, его уникальность заключалась в том, что он одновременно являлся и послушной фигурой, движимой чьей-то рукой, и в то же время — самостоятельным игроком, делающим собственные ходы.
Спустя некоторое время Мо Хуа отвел свой взор от уходящих людей.
Он мысленно задействовал свое божественное сознание, словно поднимаясь на недосягаемую высоту, чтобы окинуть единым взором всю внутреннюю структуру Драконьего Пруда.
И чем дольше он всматривался в открывающиеся детали, тем больше странных сомнений и вопросов зарождалось в его голове.
Количество обустроенных внутри Драконьего Пруда секретных комнат было просто колоссальным — по самым скромным, приблизительным подсчетам их насчитывалось не менее нескольких сотен.
Это выглядело крайне странно.
Неужели в те далекие времена влияние и могущество императорского рода Великой Пустоши действительно были настолько безграничными и цветущими?
Неужели у них могла одновременно возникнуть ситуация, когда сразу несколько сотен ближайших членов императорской крови в один и тот же момент приступали к Формированию Золотого Ядра?
Процесс Формирования Золотого Ядра — это величайшее, судьбоносное событие в жизни любого культиватора, требующее колоссальной концентрации.
Время достижения этого порога у всех строго индивидуально, кто-то приходит к нему раньше, кто-то позже.
Чтобы такое огромное количество людей одновременно вышло на этот рубеж — подобного грандиозного феномена за всю многотысячелетнюю историю ни разу не случалось даже среди величайших и могущественных великих кланов Центрального Континента или в центральном Даосском Дворе…
Если у них изначально не существовало такого колоссального количества элитных культиваторов, способных одновременно прорываться на новый ранг, то зачем было тратить немыслимые ресурсы и возводить столь циклопический Драконий Пруд?
Ведь затраты на такое строительство были бы просто астрономическими!
Зачем предкам Великой Пустоши потребовалось создавать такое невообразимое количество секретных комнат исключительно для нужд своего императорского рода?
Или же... эти секретные комнаты в Драконьем Пруде изначально предназначались далеко не только для лиц, принадлежащих к императорскому роду?
И ещё...
Могла ли вся эта сложнейшая конфигурация огромных драконьих костей быть ни чем иным, как центральным узлом какого-то великого формирования?
Мо Хуа слегка нахмурился.
Он немедленно активировал свое Божественное Сознание, пытаясь задействовать технику Расчёта, чтобы просчитать и проанализировать скрытую структуру расположения драконьих костей, однако эта попытка мгновенно обернулась полным крахом.
Сам Драконий Пруд, останки дракона, его кристальный остов, бурлящая Ци Дракона… а также все те бесчисленные тайны, что были надежно сокрыты в глубине этой конструкции, оказались слишком сложными, древними и непостижимыми.
Нынешняя культивация Мо Хуа была еще слишком слаба и недостаточна.
Стоило его Божественному Сознанию коснуться костей, как оно словно погрузилось в темный, бездонный и вязкий омут, оказавшись совершенно не в силах сдвинуть с места эти тяжелые расчёты.
Морщины на лбу Мо Хуа проступили еще отчетливее, а брови сошлись у переносицы.
Внезапно его сердце пропустило удар.
Он отчетливо уловил едва заметное, но до боли знакомое колебание причинно-следственных нитей.
На его лице отразилось сильное изумление.
Подчиняясь этому внезапному зову, он двинулся вглубь Драконьего Пруда и вскоре, взобравшись на высокое каменное возвышение, к своему огромному удивлению обнаружил там самый настоящий гроб.
Этот массивный гроб показался Мо Хуа невероятно знакомым, он определенно уже видел его раньше.
Вот только сейчас этот гроб был абсолютно, наглухо запечатан со всех сторон.
Юноша подошел ближе, протянул руку и попытался с силой толкнуть массивную крышку гроба, однако та даже не шелохнулась, словно была намертво приварена к основанию.
Неизвестно, какая именно сила или печать удерживала её изнутри.
Снаружи, прямо в том месте, где из земли вздымался мощный изгиб драконьего скелета, рядом с гробом высилась огромная каменная стела.
Эта огромная плита была вытесана из какого-то совершенно непонятного, загадочного материала.
По своей текстуре она одновременно напоминала окаменевшие кости дракона и какой-то древний, первозданный ископаемый минерал.
Но самым странным было то, что лицевая поверхность этой стелы оставалась абсолютно чистой — на ней не было ни единой надписи, ни одного символа или узора.
«Абсолютно чистая... каменная стела...»
В груди Мо Хуа внезапно возникло странное, давящее чувство тревоги, и даже в самых потаенных глубинах его Моря Сознания душа ощутила едва заметную, мимолетную дрожь.
Казалось, будто он случайно прикоснулся к какой-то невероятно глубокой, страшной и доселе неведомой тайне этого мира.
Лицо Мо Хуа мгновенно сделалось предельно серьезным и сосредоточенным.
Он провел еще несколько минут, скрупулезно и до мельчайших деталей разглядывая эту чистую каменную плиту со всех сторон, пока в его разуме постепенно не сформировалось четкое осознание: эта стела вовсе не была пустой от природы.
Когда-то давным-давно на ней определенно были высечены какие-то письмена или сложные узоры формирований, просто впоследствии, по какой-то неведомой причине, кто-то намеренно и тщательно стер их, уничтожив все следы…
«Нет, эта стела изначально не была пустой...»
В душе Мо Хуа одновременно шевельнулось легкое разочарование от невозможности прочесть скрытое, но в то же время он почувствовал, как с его сердца спал какой-то необъяснимый, подсознательный груз, и он облегченно вздохнул.
Но что же именно могло быть высечено на этой плите в былые времена?
Мо Хуа попытался задействовать различные доступные ему методы исследования, он даже прибегнул к сложнейшим техникам причинно-следственного расчёта, пытаясь заглянуть в прошлое и обернуть время вспять, однако все его усилия оказались тщетными — восстановить стертые знаки так и не удалось.
Он снова перевел взгляд на стоящий подле гроб, протянул руки и еще раз изо всех сил попытался сдвинуть крышку, но результат остался прежним — гроб не поддался ни на миллиметр.
Каменную стелу кто-то безжалостно загладил дочиста.
А гроб намертво запечатали и замуровали.
Оставалось лишь догадываться, чьи именно невидимые руки проделали всю эту скрытную работу…
Мо Хуа погрузился в глубокие, безрадостные думы, нахмурив брови.
«Младший брат...» — раздался тихий, сдержанный голос Сыту Цзяня, который наконец не выдержал затянувшегося молчания.
Мо Хуа мгновенно очнулся от своих мыслей и, повернув голову, увидел, что Сыту Цзянь и Бай Цзышэн стоят неподалеку и смотрят на него с явным беспокойством и тревогой в глазах.
Бай Цзышэн шагнул ближе и негромко спросил:
«Что случилось? Ты обнаружил здесь что-то подозрительное?»
Мо Хуа еще несколько секунд молча размышлял, после чего вяло покачал головой:
«Ладно, забудьте. Давайте для начала займемся Формированием Золотого Ядра».
Сейчас именно этот прорыв являлся для них самой важной, первостепенной задачей.
Что же касается всех остальных древних загадок и секретов — на какое-то время их можно было отложить, они не имели критического значения прямо сейчас.
Сыту Цзянь согласно и серьезно кивнул, и Бай Цзышэн тоже молча выразил свое согласие легким кивком.
После этого короткого разговора все трое немедленно приступили к поискам наиболее подходящих мест для своего будущего прорыва.
Всё внутреннее пространство Драконьего Пруда представляла собой сложнейший, запутанный лабиринт, где в хаотичном порядке располагались многочисленные секретные комнаты, встроенные прямо в драконьи кости.
Эти древние помещения еще на стадии своего проектирования в незапамятные времена создавались специально для того, чтобы обеспечивать культиваторам идеальные условия для Формирования Золотого Ядра.
Снаружи они были невероятно прочными, монолитными, а внутри — полностью изолированными, герметичными и погруженными в абсолютную, звенящую тишину.
В таком месте культиватора гарантированно никто не мог побеспокоить извне, что было невероятно удобно.
К тому же, абсолютно все эти секретные комнаты были практически идентичны друг другу по своим свойствам и размерам, так что тратить время на долгие поиски и привередливый выбор не имело никакого смысла.
Мо Хуа решил не уходить далеко. Прямо там же, неподалеку от запечатанного гроба и стертой каменной стелы, он приметил одну комнату, которая показалась ему наиболее уютной и подходящей, и выбрал её в качестве своего пристанища для Формирования Золотого Ядра.
Бай Цзышэн и Сыту Цзянь тоже выбрали для себя комнаты поблизости, расположившись в пределах прямой видимости от него.
«Старший брат, от всей души желаю тебе, чтобы твое Формирование Золотого Ядра прошло гладко и без сучка и задоринки», — искренне и с глубоким чувством произнес Сыту Цзянь.
В его сердце бушевала огромная, искренняя благодарность к этому юноше.
Ведь если бы не Мо Хуа, то, несмотря на все величие, ресурсы и связи его клана Сыту, сам он едва ли сумел бы благополучно добраться до этого заветного Драконьего Пруда и получить эту невероятную, судьбоносную возможность.
Как минимум, он совершенно точно застрял бы на предыдущем этапе и ни за что не смог бы преодолеть барьер в лице грозного Великого Императора Драконов, ведь в его жилах не текло ни единой капли императорской крови Великой Пустоши.
Но Мо Хуа безжалостно уничтожил и буквально разорвал этого Великого Императора Драконов на куски, благодаря чему Сыту Цзянь смог преспокойно пройти дальше, фактически воспользовавшись чужими плодами.
Таким образом, он оказался кругом должен Мо Хуа, задолжав ему еще одну огромную услугу.
Сыту Цзянь даже поймал себя на мысли, что вообще не уверен, хватит ли ему всей оставшейся жизни, чтобы полностью отплатить за ту безграничную доброту и помощь, что раз за разом оказывал ему Мо Хуа.
Мо Хуа лишь тепло, добродушно улыбнулся в ответ:
«И тебе я тоже желаю, чтобы все прошло успешно».
Сыту Цзянь с предельной серьезностью кивнул головой, после чего развернулся, решительно переступил порог своей секретной комнаты и закрыл за собой дверь, полностью сосредоточившись на подготовке к Формированию Золотого Ядра.
Мо Хуа повернулся и мягко посмотрел на Бай Цзышэна.
Поскольку они все еще находились на виду у возможных соглядатаев и в публичном месте, они не могли позволить себе открыто разговаривать по душам или обмениваться лишними словами.
Вместо этого братья просто обменялись долгими, понимающими взглядами и слегка склонили головы в безмолвном приветствии, посылая друг другу самые искренние ментальные пожелания удачи.
Ведь такой процесс, как Формирование Золотого Ядра, — это вещь, которая в равной степени зависит как от личного таланта, врожденной гениальности культиватора, так и от банального везения, благосклонности капризной судьбы.
А теперь абсолютно все будет зависеть исключительно от их собственной удачи и личной кармы.
Оба названых брата больше не проронили ни единого слова.
Они развернулись и каждый направился к своей секретной комнате, чтобы в полном одиночестве приступить к великому таинству прорыва, созидая нерушимый фундамент своего пути и предопределяя будущую судьбу.
...
Внутри отдельной комнаты Драконьего Пруда.
Мо Хуа в очередной раз скрупулезно, шаг за шагом разложил перед собой все необходимые для практики вещи, убеждаясь, что абсолютно все готово к началу.
Здесь были разложены чистейшие духовные камни, необходимые для правильного дыхания, глубокой медитации и плавного очищения каналов во время циркуляции духовной ци по малому небесному кругу.
Рядом аккуратными рядами покоились драгоценные целебные пилюли, предназначенные для укрепления фундамента, восполнения внутренних сил и моментального исцеления возможных скрытых повреждений каналов.
По всему периметру комнаты были заблаговременно и надежно начертаны мощные защитные формирования, призванные оградить его от любого деструктивного вмешательства или внезапной атаки извне.
И, наконец, здесь же находились те самые шесть соломенных собак, способных в критический момент перенести причинно-следственные связи и принять на себя смертоносный удар в случае атаки через нити.
В этот раз Мо Хуа подошел к процессу подготовки со всей возможной тщательностью, сделав её поистине безупречной и всеобъемлющей.
Пространство Драконьего Пруда было под завязку наполнено плотной Ци Дракона, которая сама по себе служила естественной завесой, способной эффективно глушить, рассеивать и скрывать от чужих глаз любые колебания причинно-следственных нитей и ауру судьбы.
А шесть соломенных собак в его распоряжении фактически обеспечивали ему шесть дополнительных, полноценных жизней.
Даже если против него снова ополчится целая свора могущественных мастеров Небесных Тайн, которые полностью позабудут о своей гордости, стыде и чести и решатся вероломно атаковать его исподтишка, нанося сокрушительный удар по нитям, то уникальных защитных свойств Драконьего Пруда в сочетании с шестью соломенными собаками должно будет с лихвой хватить, чтобы нивелировать и заблокировать подавляющую часть этих смертельных опасностей.
К тому же, в этот раз он шел на прорыв вовсе не под зловещим, привлекающим всеобщее внимание титулом всемогущего, облеченного безграничной властью «Божественного Учжу» великой Пустоши.
Сейчас он совершал этот прорыв под своим настоящим, скромным именем обычного, ничем не примечательного ученика — «Мо Хуа».
Одно лишь это обстоятельство должно было кардинально снизить уровень подстерегающих его угроз.
Это была его первая в жизни по-настоящему всесторонняя, идеальная подготовка к Формированию Золотого Ядра, где были учтены абсолютно все возможные риски.
Когда последний штрих был завершен, Мо Хуа медленно, на выдохе выпустил скопившийся в легких воздух.
На мгновение его душу охватило странное, иллюзорное чувство, будто все происходящее вокруг — лишь затянувшийся, прекрасный сон.
«Формирование Золотого Ядра...»
Ранг Очищения Ци, затем ранг Установления Фундамента, достижение пика ранга Установления Фундамента и последующий сокрушительный, болезненный провал при первой попытке сформировать ядро…
Все эти многочисленные события далекого прошлого, сменяющие друг друга лица, встречи и расставания — все это казалось безумно далеким, растянувшимся на целую вечность.
Однако в то же самое время, если встряхнуть головой, возникало стойкое ощущение, будто все это произошло буквально вчера.
И вот теперь, пройдя через столько испытаний, он снова стоял на пороге и готовился предпринять очередную попытку сформировать свое Золотое Ядро.
Вот только никто не мог дать гарантии, не вмешаются ли в этот процесс какие-нибудь новые, непредвиденные и опасные переменные.
Сумеет ли структура его будущего Золотого Ядра в точности соответствовать тем амбициозным ожиданиям, которые он на неё возлагал?
Получится ли у него успешно задействовать уникальное Предельное формирование «Духовных Останков Таоте Двенадцати Меридианов», грамотно сделать на фундаментальных лазейках и противоречиях базовых законов культивации и тем самым совершить немыслимое — нарушить правила, искусственно поднять качество своего Золотого Ядра и полностью переписать предначертанную судьбу вопреки своему ограниченному духовному корню?
Какое же именно Золотое Ядро в конечном итоге родится в его теле, когда этот процесс завершится?..
...
Мо Хуа силой воли подавил внутренний трепет и радостное волнение, полностью усмирил все бушующие эмоции и привел разум в состояние абсолютного спокойствия.
После этого он строго, шаг за шагом начал воспроизводить методы и инструкции по Формированию Золотого Ядра, которые на протяжении бесчисленных поколений бережно передавались от учителя к ученику в его родной секте Тайсюй.
Он принялся плавно поглощать духовную ци из разложенных духовных камней, делать глубокие, размеренные вдохи и выдохи и направлять очищенную духовную ци по каналам малого небесного круга.
Вся эта последовательность действий уже была детально освоена им во время прошлой попытки, а потому сейчас его тело выполняло все манипуляции с легкостью, автоматически, по прекрасно знакомому маршруту.
Он мягко прикрыл веки и полностью погрузился в процесс преодоления великого барьера культивации.
Духовные камни под действием его воли начали медленно растворяться, превращаясь в чистейшую ци, а освобожденная духовная ци послушно и непрерывно побежала по каналам, совершая один оборот за другим.
Все продвигалось на редкость гладко, без малейших задержек.
Однако в этом размеренном повторении все окружающее его пространство внезапно пронзила едва заметная, мелкая дрожь.
Мо Хуа на мгновение оцепенел, охваченный внезапным потрясением: он с ужасом обнаружил, что вся та бушующая духовная ци, которая только что текла внутри его меридианов, по какой-то неведомой причине… в одночасье полностью испарилась, исчезнув без следа!
В сердце Мо Хуа мгновенно вспыхнула тревога.
Он резко распахнул глаза и в тот же миг замер от шока, осознав, что бесследно исчезли далеко не только внутренние запасы его духовной ци.
Все разложенные вокруг него духовные камни, целебные пилюли, вычерченные на полу защитные формирования и даже верные соломенные собаки — абсолютно все эти предметы бесследно растворились в воздухе, оставив после себя лишь звенящую, пустую комнату.
Визуально он по-прежнему находился внутри потайной комнаты Драконьего Пруда.
Вот только эта секретная комната неуловимо отличалась от прежней.
Несмотря на то, что чисто внешне их планировка и очертания стен практически полностью совпадали, Мо Хуа на каком-то подсознательном уровне отчетливо улавливал: это было совершенно не то помещение, в котором он изначально расположился.
Сами ощущения на стыке осязаемой реальности и зыбкой иллюзии были кардинально иными.
«Неужели это... опять мир снов?»
Мо Хуа сделал глубокий, тяжелый вдох, чувствуя, как в его груди начинает закипать сильное раздражение и глухое недовольство от этих вечных препятствий.
Тем не менее, он проявил недюжинную стойкость, сумел силой воли подавить и успокоить эти вспыхнувшие негативные эмоции, после чего неторопливо поднялся на ноги, покинул пределы пустой комнаты и уверенно шагнул наружу, оказываясь в основном пространстве Драконьего Пруда.
В этот миг Драконий Пруд тоже выглядел совершенно иначе: все его очертания казались размытыми, туманными и призрачными, словно все это колоссальное пространство было целиком погружено в густую, медленно переливающуюся пелену семицветного тумана.
И вокруг не ощущалось абсолютно никакого присутствия живых существ.
Здесь не было ни малейшего следа ауры его названого старшего брата Бай Цзышэна, ни ауры Сыту Цзяня, ни присутствия кого-либо еще из той огромной толпы гениев праведного пути и демонического пути.
В этом циклопическом, пугающем Драконьем Пруде, среди вздымающихся великих драконьих костей и бесчисленных запутанных переходов, казалось, остался один-единственный живой человек — он сам.
В этот момент он выглядел как одинокий странник, которого случайно позабыли и оставили позади в бурных потоках бесконечной реки времени, обрекая на вечное, безмолвное сосуществование лишь с могильной тишиной и абсолютным одиночеством.
Мо Хуа еще раз тихонько вздохнул, собираясь с духом.
Он начал медленно, размеренно переставлять ноги, двигаясь вперед и ориентируясь исключительно по памяти, пока наконец не вышел точно к тому самому приметному месту, где побывал совсем недавно.
На этой каменной платформе по-прежнему находились и массивный гроб, и огромная каменная стела.
Однако и этот гроб, и высившаяся подле плита сейчас имели довольно сильные отличия от тех объектов, которые он созерцал в материальном мире.
Они выглядели так, словно провели слишком много веков на самом дне великой реки времени, из-за чего их контуры казались одновременно и материальными, и призрачными, слегка размытыми и подверженными едва заметным, причудливым искажениям.
Мо Хуа снова приблизился к гробу, протянул ладони и аккуратно толкнул массивную крышку.
К его величайшему изумлению, в этот раз тяжелая преграда поддалась без малейших усилий, и крышка гроба плавно сдвинулась в сторону.
Благодаря этому он наконец смог заглянуть внутрь и отчетливо разглядеть человека, который покоился в этой усыпальнице.
На дне гроба лежал совсем молодой юноша.
Его бледное, лишенное красок лицо еще хранило в себе едва заметные черты детской припухлости и юношеской хрупкости, из-за чего он имел разительное, удивительное сходство с Юй'эром.
Однако даже в этом посмертном покое от всего его облика веяло какой-то врожденной, неоспоримой и благородной императорской властью.
И эту примечательную внешность Мо Хуа тоже определенно видел когда-то в прошлом.
«Шэньту Е...» — едва слышно, одними губами прошептал юноша.
Самый младший принц императорского рода Великой Пустоши.
И одновременно принц, умерший ещё в очень раннем возрасте.
В самый первый раз Мо Хуа довелось наткнуться на тело Шэньту Е в глубинах региона обучения Цянь, на самом дне заброшенной Горы Одинокой горы.
Тогда Шэньту Е точно так же неподвижно, безжизненно и холодно лежал внутри гроба.
И вот теперь, встретив его снова в этом странном месте, Шэньту Е оставался точно таким же — леденящим душу трупом, замурованным в четырех стенах.
По какой-то необъяснимой причине, глядя на этого юного принца, который так сильно напоминал ему Юй'эра и погиб в столь ранние годы, Мо Хуа почувствовал, как в его сердце шевельнулось искреннее, глубокое сострадание и жалость, и он невольно издал тихий, сочувствующий вздох.
Принц Шэньту Е лежал в гробу в абсолютной неподвижности, и от его тела не исходило ни малейшего намека на циркуляцию жизненной ци.
Мо Хуа с грустью покачал головой, отвел взгляд от усопшего и перешагнул через край усыпальницы, переводя все свое внимание на возвышающуюся прямо за ней колоссальную каменную стелу.
В физической реальности эта колоссальная стела была абсолютно гладкой и девственно чистой.
Однако здесь, в пространстве этого таинственного сна, на лицевой стороне каменной стелы вдруг начали отчетливо проступать загадочные, витиеватые узоры и рисунки.
Это были крайне причудливые, непривычные глазу сплетения линий.
Чисто визуально они имели определенное сходство с узорами формирований, однако Мо Хуа при всем желании не мог определить, к какому именно типу формирований относилась эта структура.
Временами эти рисунки напоминали древнейшую иероглифическую пиктографическую письменность, которую использовали предки Великой Пустоши в незапамятные эпохи.
Однако стоило пространству вокруг слегка колыхнуться, как эти знаки снова переставали быть похожими на обычные буквы.
Как минимум, с учетом всех тех глубоких познаний в области древней письменности Великой Пустоши, которыми обладал Мо Хуа, он так и не смог идентифицировать ни одного конкретного символа на этой стеле.
В сложившейся ситуации Мо Хуа не оставалось ничего другого, кроме как полностью отрешиться от внешних раздражителей, успокоить разум и начать максимально пристально, уставившись в одну точку, вглядываться в эти проступающие линии.
Одновременно с этим его Божественное Сознание, словно прорвавшая плотину колоссальная лавина, начало с бешеной, пугающей скоростью изливаться наружу, активируя все ментальные ресурсы.
По мере того как объемы задействованного Божественного Сознания стремительно росли, многократно увеличивая его вычислительные способности, эти загадочные узоры в глазах Мо Хуа вдруг начали причудливо изгибаться, трансформироваться и непрерывно видоизменяться.
Они принимали все более свирепые, зловещие, архаичные и невероятно сложные очертания.
Более того, отдельные разрозненные элементы вдруг начали стремительно притягиваться друг к другу, переплетаться и образовывать единую, монолитную и бесконечную цепочку символов — последовательную, гармоничную и непрерывно циркулирующую замкнутую цепь.
И в это самое мгновение, подобно яркой вспышке молнии среди ночного неба, в разуме Мо Хуа вспыхнуло четкое, кристально ясное понимание того, чем на самом деле являлась эта бесконечная цепочка узоров.
В ту же секунду у него буквально волосы встали дыбом от ужаса, а в самой глубине души поднялась неописуемая, сокрушительная буря шока и потрясения.
И прямо в этот момент, когда его разум был максимально уязвим, прямо над самым его ухом раздался чистый, звонкий и отчетливый детский голос:
«Надо же... А ты и вправду способен понять скрытый смысл этих знаков...»
Зрачки Мо Хуа мгновенно сузились до размеров игольного ушка.
Он резко, всем корпусом развернулся на звук и оцепенел: прямо позади него, глядя ему в глаза, стоял живой, смертельно бледный принц Шэньту Е.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.