Вызывать ветер и призывать дождь

Глава 1349

Не только старейшина клана Сюаньюань не мог осмыслить происходящее, но и все остальные присутствующие в зале старейшины Девяти Континентов застыли с выражением глубокого изумления и замешательства на лицах.

Старейшина клана Сюаньюань молча убрал свой длинный меч обратно в ножны и устремил на Мо Хуа ледяной, пронизывающий до костей взор.

«Этот мальчишка…»

Изначально вся осада по окружению и уничтожению Императорского Дворца, как и вторжение в Драконий пруд, продвигалась шаг за шагом в строгом соответствии с его личным планом и находилась под его полным контролем.

Что касается влиятельных сил Центрального Континента, то он заранее провёл со всеми ними детальные переговоры и достиг чётких соглашений.

Возглавляемый кланом Сюаньюань, этот союз должен был действовать единым фронтом: наступать и отступать сообща.

После захвата Драконьего пруда предполагалось разделить добычу пропорционально заслугам каждого и полностью поглотить удачу всей Великой Пустоши.

Другие силы из прочих континентов могли лишь следовать за настроением великих кланов Центрального континента.

С точки зрения распределения власти, Центральный Континент находился в самом сердце мира культивации.

Там располагался Центральный Даосский Двор, средоточие высших полномочий и всеобщего правления.

По этой причине благородные кланы Центрального Континента изначально считали себя на голову выше остальных.

Даже если судить по рангам и иерархии, большинство кланов Центрального Континента относились к могущественному пятому или даже к наивысшему шестому рангу.

В данный момент во Дворце Четырех Символов среди всех присутствующих людей количество культиваторов ранга Золотого Ядра от Центрального Континента также было подавляющим.

Следовательно, совокупная мощь Центрального Континента в этом главном зале Дворца Четырех Символов являлась абсолютно неоспоримой и доминирующей.

Старейшина клана Сюаньюань обладал непоколебимой уверенностью в том, что сможет диктовать свои условия, направлять ход событий и единолично распоряжаться решениями, а также распределением выгоды между всеми великими кланами.

И до недавнего времени всё складывалось именно так.

Более того, именно так всё и должно было продолжаться.

Однако стоило ему лично привести в этот зал Мо Хуа — этого выдающегося гения из секты Тайсюй, — как вся тщательно выстроенная ситуация мгновенно начала рушиться.

Словно он завёл в пруд огромную «скользкую рыбу»: вода мгновенно замутилась, и вся ситуация перевернулась.

«Этот мальчишка испортил всё дело…»

В груди старейшины клана Сюаньюаня закипала неистовая ярость.

Он ледяным взором сверлил Мо Хуа, одновременно с этим полностью высвобождая сокрушительное давление пика ранга Золотого Ядра.

Обладая глубокой культивацией и занимая пост высокопоставленного старейшины прямой ветви в клане Сюаньюань, он привык повелевать и излучать непререкаемый авторитет.

Обычно ему хватало лишь одного недовольного взгляда, чтобы заставить рядовых старейшин ранга Золотого Ядра содрогаться от глубокого страха, терять самообладание и трепетать в благоговейном ужасе.

Однако перед лицом Мо Хуа вся его хвалёная внушительность и величественность обратились в ничто.

Мо Хуа смотрел на него так, словно перед ним находилась обыкновенная «соломенная собака».

Если лишить любого человека в этом мире его власти, громкого имени и физической силы, он останется лишь бренной плотью, опутанной причинно-следственными нитями.

В глазах Высшего Небесного Дао такое существо ничем не отличается от ритуальной соломенной собаки.

Если же говорить исключительно о духовном величии, то Мо Хуа, будучи Божественным Учжу, держал в своих руках жизни и смерти бесчисленных племён Великой Пустоши, поэтому его ментальная стойкость и величие характера превосходили возможности старейшины клана Сюаньюаня.

Суровый и властный взгляд старейшины Сюаньваня не смог оказать на Мо Хуа даже малейшего давления.

Напротив, сам старейшина внезапно ощутил со стороны юноши необъяснимое, сковывающее волю божественное давление.

В конце концов, не выдержав этого незримого противоборства, старейшина клана Сюаньюаня был вынужден отвести глаза и больше не решался смотреть на Мо Хуа напрямую.

Вместо этого он перевёл свой взор на старейшин-хранителей, прибывших вместе с гениями из различных великих кланов Девяти Континентов.

Эти культиваторы ранга Золотого Ядра никогда не сталкивались с по-настоящему масштабными потрясениями Центрального Континента, поэтому под тяжёлым взглядом старейшины Сюаньюаня они мгновенно ощутили сильную тревогу и крайнее беспокойство.

Некоторые из них поспешно опустили головы, а другие попытались заговорить, чтобы как-то объясниться и сгладить возникшее острое напряжение, однако лишь бессвязно бормотали, не в силах составить внятную фразу.

Старейшина клана Сюаньюань презрительно ухмыльнулся:

«Что всё это значит? Каковы намерения ваших кланов? Вы решили сплотиться вместе, чтобы открыто выступить против моего клана Сюаньюань и бросить вызов всему Центральному Континенту?»

Стоило этим словам прозвучать, как сердца присутствующих сковал ещё более сильный ужас.

«Старейшина клана Сюаньюань, умоляем о прощении, мы ни в коем случае не смеем…»

«Великие кланы Девяти Континентов, разумеется, выказывают полное подчинение и уважение…»

Однако Мо Хуа резко оборвал их:

«Заткнитесь!»

Целая группа почтенных старейшин ранга Золотого Ядра на чистом рефлексе послушно закрыла рты.

Мо Хуа издал холодный смешок и с явной насмешкой произнёс:

«Вы действительно верите во весь тот бред, который он несёт? Он всего лишь один из рядовых старейшин клана Сюаньюань, а его культивация ограничивается рангом Золотого Ядра. Кого или что он вообще способен здесь представлять?»

«Он умышленно использует громкие слова, чтобы запугать вас и заставить проявить покорность, а вы и впрямь готовы согнуться при первом же слову?»

Лица старейшин густо покраснели от стыда, и они предпочли промолчать.

В то же время лицо старейшины клана Сюаньюань сделалось неописуемо мрачным и серым, уподобляясь куску старого заветренного мяса.

Затем Мо Хуа снова повернулся к собравшимся культиваторам:

«Неужели вам чужда простая истина о том, что закон не карает толпу? Если вы будете действовать сообща, следуя за мной, я лично проведу молодых гениев ваших кланов в Драконий пруд, где они смогут успешно совершить формирование Золотого Ядра».

«Достижение ранга Золотого Ядра — вот ваша главная и единственная цель. Разве не ради этого вы проделали столь долгий путь? В противном случае, ради чего вы вообще выполняете обязанности хранителей?»

«Более того, вся эта миссия изначально получила молчаливое одобрение со стороны Даосского Двора, так чего же вы так сильно боитесь?»

После этих убедительных слов Мо Хуа старейшины ранга Золотого Ядра почувствовали, как их сердца наполняются уверенностью и спокойствием.

Они без лишних слов безмолвно перегруппировались и встали плотной стеной позади юноши.

В конце концов, они всего лишь стояли позади Мо Хуа, так что никто не смог бы предъявить им прямых обвинений или упрекнуть в нарушении правил.

Все дерзкие речи исходили исключительно из уст Мо Хуа, и именно он принимал на себя весь удар и наносил оскорбления противоположной стороне.

От них же требовалось лишь безмолвно продемонстрировать свою позицию, заняв правильную сторону.

Самого Мо Хуа подобные прагматичные соображения нисколько не заботили.

В настоящий момент он был относительно одинок и остро нуждался во временной поддержке со стороны сильных культиваторов ранга Золотого Ядра, чтобы использовать их мощь ради преодоления грядущих смертельных опасностей и успешного прорыва к рангу Золотого Ядра. Взамен он гарантировал, что откроет для их гениев проход к заветному Драконьему пруду.

Таким образом, многочисленные гении вместе со своими семейными старейшинами-хранителями сплотились позади Мо Хуа, сохраняя абсолютное молчание.

Однако в этот раз характер их единения кардинально отличался от предыдущих случаев.

Раньше Мо Хуа приходилось буквально «подталкивать» и направлять их, чтобы заставить занять нужную позицию.

Теперь же они сделали этот выбор абсолютно осознанно и добровольно.

Более того, по мере того как они стояли плечом к плечу, внутри них крепло отчётливое ощущение, что подобное сплочение несёт в себе огромную выгоду.

Старейшина клана Сюаньюань чутко уловил эту едва заметную перемену.

Его сердце тревожно пропустило удар, а в мыслях вспыхнуло чёткое осознание: дело приняло скверный оборот.

Хотя их Центральный Континент обладал колоссальным влиянием, а древние великие кланы располагали огромным могуществом, они представляли собой территорию лишь одного континента.

Помимо Центрального Континента, существовали ещё восемь других континентов.

Культиваторы и гении этих восьми континентов изначально были разобщены, действовали обособленно и в рамках Императорского Дворца представляли собой разрозненные мелкие группы.

Именно по этой причине им приходилось ловить каждое движение и подчиняться любому капризу Центрального Континента.

Но теперь, стоило Мо Хуа вступить в игру, как он, подобно мощнейшему магниту, мгновенно притянул и сплотил вокруг себя всех гениев восьми континентов вместе с их старейшинами-хранителями.

Это привело к тому, что влиятельные кланы восьми континентов фактически образовали единый несокрушимый альянс, в то время как фракция Центрального Континента неожиданно для самой себя оказалась в полной изоляции.

Будучи расположенными у самого подножия Центрального Даосского Двора, великие кланы Центрального Континента обладали колоссальными ресурсами и никогда не ставили ни во что силы из других континентов.

Но это превосходство держалось на власти и на высших рангах культивации.

В текущей же ситуации, когда рамки пространства ограничивали максимальный ранг культивации рангом Золотого Ядра и исключали любое вмешательство более сильных культиваторов, боевая мощь старейшин Центрального Континента едва ли превосходила силу культиваторов из других Восьми Континентов.

Как только силы восьми континентов объединились в единый кулак, Центральный Континент фактически утратил лидерство и оказался в уязвимом положении.

Отныне им, возможно, даже придётся координировать свои действия, оглядываясь на намерения этого союза восьми континентов.

«Нет, если быть предельно точным…»

Старейшина клана Сюаньюань пристально вгляделся в Мо Хуа, и его зрачки сузились до размеров игольного ушка.

«Им придётся действовать, ориентируясь исключительно на волю этого ученика секты Тайсюй по имени Мо Хуа…»

С каких это пор исход столь значимых военных решений такого масштаба стал зависеть от воли одного ученика?

Неужели целой группе почтенных старейшин ранга Золотого Ядра из великих кланов теперь придётся заглядывать в рот юноши, находящемуся всего лишь на ранге Установления Фундамента?

Старейшина клана Сюаньюань глубоко вдохнул, с трудом подавляя бушующую внутри ярость, и одновременно с этим почувствовал, насколько абсурдной и сюрреалистичной стала окружающая действительность.

Он бросил ледяной взгляд на Мо Хуа, затем перевёл взор на стоящую за его спиной Божественную Деву Дань Лин и внезапно произнёс с ядовитой, саркастичной усмешкой:

«Юный друг, неужели ты действительно преследуешь исключительно благородную цель помочь гениям различных континентов пройти в Драконий пруд ради формирования Золотого Ядра?»

Мо Хуа спокойно парировал:

«А ради чего же ещё?»

Старейшина клана Сюаньюань вытянул палец, указывая прямо на Дань Лин:

«Мне кажется, что ты умышленно вводишь людей в заблуждение и перетягиваешь их на свою сторону только ради того, чтобы укрыть от правосудия эту Божественную Деву Великой Пустоши! Все разговоры о формировании Золотого Ядра — не более чем удобный предлог. На самом же деле ты просто вознамерился разыграть роль героя, спасающего красавицу, поддавшись мимолётному порыву плотских желаний…»

Услышав это обвинение, старейшины восьми континентов посмотрели на ослепительно красивую Дань Лин, которая излучала ауру первозданной чистоты, а затем перевели взгляды на Мо Хуа.

В их глазах невольно промелькнуло сомнение.

Они тоже начали подозревать, что мотивы юноши могут быть далеко не бескорыстными.

Даже близко знакомые с Мо Хуа гении региона обучения Цянь, такие как Сяо Жохань, Ши Тяньган и Фэн Цзычэнь, не смогли сдержать мимолётного подозрения.

Дань Лин действительно обладала безупречной, словно чистейший красный нефрит, красотой, стройным изящным станом и неповторимым очарованием экзотической чужеземки из диких племён.

Что касается самого Мо Хуа…

Хотя в былые времена за ним никогда не водилось подобных слабостей…

На прошлых Конференциях по Обсуждению Мо Хуа был ещё совсем юн, ничего не смыслил в делах сердечных и мог без тени сомнения запустить огненным шаром прямо в лицо первой красавице секты Пурпурного Облака.

Однако теперь он заметно повзрослел, и его эмоциональный интеллект должен был развиться соответствующим образом.

Судя по его текущему возрасту, он как раз вступил в ту самую пору, когда молодые люди легко теряют голову и рассудок из-за женской красоты.

К тому же Дань Лин действительно была неописуемо прекрасна…

За короткое мгновение направленные на Мо Хуа взгляды со стороны его собственного тыла наполнились явным недоверием.

Мо Хуа лишь презрительно ухмыльнулся и, указав пальцем на Бай Цзышэня, громко объявил:

«Тот, у кого с ней шуры-муры — вот этот человек».

Бай Цзышэнь в этот момент стоял с мрачным, вытянутым лицом.

Мо Хуа продолжил:

«Именно этот Бай Цзышэнь состоит в тайных отношениях с Дань Лин. Я выследил и схватил Бай Цзышэня исключительно ради того, чтобы заманить в ловушку саму Дань Лин. Теперь, когда оба они находятся в моих руках, все секреты Драконьего пруда принадлежат мне. Поскольку это дело имеет ключевое значение для Драконьего пруда, я, разумеется, ни при каких обстоятельствах не выдам Дань Лин посторонним».

Дань Лин устремила на Мо Хуа сложный, переполненный эмоциями взгляд.

Она порывалась что-то сказать, но вспомнив строгий наказ юноши держать рот на замке, в итоге сумела пересилить себя и промолчала.

Старейшина клана Сюаньюань ледяным тоном произнёс:

«Всё это — лишь твои односторонние заявления. Как ни крути, ты прямо сейчас укрываешь Божественную Деву Великой Пустоши. Неужели ты совсем не боишься, что я направлю официальный доклад в Даосский Двор и тебя обвинят в тягчайшем преступлении — тайном сговоре с силами Великой Пустоши?»

Мо Хуа мысленно усмехнулся: «Моих секретных связей с Великой Пустошью столько, что ты даже близко не попал пальцем в небо со своими обвинениями».

Старейшина Сюаньюань, решив усилить давление, перешёл к прямым угрозам:

«Если ты не хочешь клейма предателя, вступившего в сговор с дикарями Великой Пустоши, у тебя есть два пути: либо немедленно передай эту Божественную Деву нам, либо лично отдай приказ казнить её прямо здесь, чтобы тем самым доказать свою абсолютную невиновность и чистоту намерений…»

Присутствующие в зале культиваторы при этих словах начали взволнованно переглядываться.

Мо Хуа издал холодный короткий смешок:

«Если то, что делаю я, называется сговором с Великой Пустошью…» — он резко вытянул руку, указывая на стоящих по правую руку от старейшины Сюаньваня Янь Чжу, Цин Чжу, а также на молодого господина Тоба и остальных.

«…Тогда кем являются эти люди? Одни из них — Верховные Учжу Великой Пустоши, другой — молодой господин из Секты Великой Пустоши! Получается, ваш клан Сюаньюань тоже вовсю ведёт тайный сговор с Великой Пустошью?»

«Может, тебе стоит для начала казнить их всех прямо здесь, чтобы наглядно доказать безупречную чистоту и невиновность своего клана Сюаньюань?»

Лица Янь Чжу и его спутников мгновенно побледнели до синевы.

Выражение лица старейшины клана Сюаньваня тоже резко изменилось, и он поспешно выдавил:

«Эти люди… они являются секретными фигурами, «тайными фигурами» на шахматной доске нашего Предка…»

Внезапно осознав, что сболтнул лишнего, старейшина клана Сюаньюань резко осёкся и плотно закрыл рот, отказываясь продолжать.

В глазах Мо Хуа промелькнул едва заметный блеск, и он тут же развил успех:

«В таком случае, откуда тебе знать, что эта Божественная Дева Великой Пустоши точно так же не является важнейшей «тайной фигурой» в планах нашего Предка?»

Старейшина клана Сюаньюань пришёл в ярость:

«Абсурд! Как ты смеешь дерзко и беспочвенно разглагольствовать о замыслах самого Предка?!»

Мо Хуа холодно усмехнулся и задал прямой, жёсткий вопрос:

«Оставим пустые споры. Я спрошу тебя прямо: этих двоих Верховных Учжу Великой Пустоши и молодого господина Секты Великой Пустоши ты собираешься казнить или нет?»

Старейшина клана Сюаньюань сквозь зубы процедил:

«Это совершенно разные вещи…»

Мо Хуа издал ледяной смешок:

«Раз ты не собираешься их убивать, тогда закрой свой рот и избавь меня от пустой болтовни. Раз ты сам не убиваешь своих, то не смей требовать этого от меня. Если тебе позволено прятать и оберегать предателей Великой Пустоши, то почему мне запрещено укрывать Божественную Деву?»

«В конечном счёте, все они — лишь пешки в большой игре, и мы оба прекрасно это понимаем. Я не трогаю твои фигуры, но и ты даже не надейся посягнуть на моих людей».

Лицо старейшины клана Сюаньваня стало землисто-серым, и он не нашёл, что ответить.

Взгляд Мо Хуа сделался ледяным и пронзительным.

Он неторопливо обвёл глазами присутствующих, излучая властную ауру человека, привыкшего доминировать:

«Я скажу это один раз, чтобы все услышали заранее… Моя цель — войти в Драконий пруд и совершить формирование Золотого Ядра. Тот, кто пойдёт за мной и окажет содействие, получит свой щедрый шанс. Но если кто-то посмеет выступить против или встанет у меня на пути, пусть потом не обижается — пощады не будет…»

Внутри огромного зала мгновенно воцарилась мёртвая, звенящая тишина — было слышно, как на пол падает иголка.

Ни один человек среди собравшихся не отважился открыто возразить на заявление Мо Хуа.

Даже сам старейшина клана Сюаньюань не нашёлся с ответом, а остальным и подавно не имело смысла лезть на рожон, обрекая себя на публичный позор и унижение.

В глазах старейшины клана Сюаньваня на мгновение вспыхнула подлинное убийственное намерение.

Он несколько раз непроизвольно касался рукояти, намереваясь обнажить меч и одним точным ударом навсегда оборвать жизнь этого дерзкого мальчишки.

Однако бросив взгляд на сплочённых гениев континентов и заслоняющую юношу плотную стену старейшин-хранителей, он со всей отчётливостью осознал реальное положение сил и со скрежетом зубовным подавил свой порыв.

«Если бы я только знал заранее… Если бы я ведал, что этот мальчишка окажется настолько способным доставлять проблемы и сеять… хаос, вызывать ветер и призывать дождь, мне следовало ещё в самом начале отбросить любые сомнения и прикончить его на месте одним ударом меча…» — с глухой, разъедающей душу ненавистью размышлял старейшина клана Сюаньюань.

Однако он прекрасно понимал, что упустил момент и теперь предпринимать что-либо было уже слишком поздно.

Янь Чжу внимательно наблюдал за исказившимся лицом старейшины Сюаньваня и мысленно злорадствовал: «Так тебе и надо, старый дурак! Я ведь предупреждал тебя, распинался перед тобой, а ты упрямо отказывался верить».

В Великой Пустоши Янь Чжу бесчисленное количество раз становился свидетелем подобных картин.

Стоило начаться всеобщей суматохе и хаосу, как из-за малейшей невнимательности абсолютно все присутствующие незаметно для самих себя оказывались под полным ментальным контролем и властью господина Божественного Учжу.

Самое поразительное заключалось в том, что попавшие в эти невидимые сети люди до самого конца пребывали в полном недоумении, не понимая, как именно это произошло.

Сейчас этот человек действовал под личиной ученика секты Тайсюй по имени Мо Хуа, и его методы призывать ветер и вызывать дождь претерпели определённые изменения.

Однако сам этот неповторимый, филигранный стиль манипуляции и искушения человеческих сердец оставался абсолютно неизменным.

Тот факт, что ситуация приняла именно такой оборот, нисколько не удивил Янь Чжу.

Любая попытка противостоять Божественному Учжу, не убив его в первую же секунду, неизбежно приводила к подобному финалу.

Именно поэтому последние капли робкой надежды на благоприятный исход в душе Янь Чжу окончательно улетучились.

Янь Чжу крепко сжал кулаки, в его взгляде мелькали непонятные мысли.

...

Мо Хуа одержал сокрушительную верх в этом раунде противостояния.

На данный момент расстановка сил внутри величественного зала Дворца Четырех Символов определилась со всей очевидностью.

С одной стороны находился мощный альянс великих кланов Центрального Континента, безоговорочным лидером которой выступал старейшина клана Сюаньюань.

С другой стороны сформировалась альтернативная грозная сила во главе с Мо Хуа, который, умело используя авторитет и безопасность молодых гениев, фактически подчинил себе и вел за собой старейшин великих кланов из восьми континентов.

Две стороны противостояли друг другу; формально все они принадлежали Даосскому двору, но намерения у них были разные.

Впрочем, ради сохранения приличий, они по-прежнему декларировали общую глобальную цель — полное уничтожение и зачистку Императорского Дворца Великой Пустоши.

Старейшина клана Сюаньюань не стал тратить драгоценное время на дальнейшие препирательства с Мо Хуа, поскольку на его плечах лежала важнейшая стратегическая миссия.

Теперь, когда Дворец Четырех Символов был полностью очищен от врагов, следовало немедленно провести военный совет и решить, каким образом преодолеть защитные рубежи Дворца Четырех Символов, углубиться в самые недра Императорского Дворца и достичь конечной цели кампании — Драконьего пруда.

В обсуждении этого вопроса представители Центрального Континента, само собой, даже не думали прислушиваться к мнению Мо Хуа.

Да и семейные старейшины-хранители из других Восьми Континентов на самом деле вовсе не собирались слепо подчиняться каждому слову юноши.

Хотя они временно заняли его сторону ради создания противовеса гегемонии Центрального Континента, это было лишь тактическим союзом.

Было бы глупо полагать, что умудрённые опытом старейшины станут беспрекословно исполнять приказы Мо Хуа.

Мо Хуа прекрасно это понимал и не питал иллюзий.

Эти люди являлись высокопоставленными старейшинами ранга Золотого Ядра и обладали огромной гордостью и чувством собственного достоинства.

По этой причине, как только дошло до практических действий, монолитный на первый взгляд союз мгновенно распался на отдельные обособленные группы.

Когда зачистка Дворца Четырех Символов завершилась, старейшины Центрального Континента и Восьми Континентов рассредоточились по огромной территории Дворца, лихорадочно выискивая скрытые проходы и безопасные маршруты, ведущие вглубь Императорского Дворца.

Мо Хуа же, напротив, выказывал полное равнодушие к этой суете.

Он преспокойно устроился прямо в центре главного зала, прикрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию, занятый какими-то своими скрытыми размышлениями.

Вокруг него плотным кольцом расположились Дань Лин, Бай Цзышэнь и Сыту Цзянь.

Сыту Цзянь долгое время внимательно наблюдал за юношей, тщетно пытаясь разгадать его замысел.

Наконец, потеряв терпение, он наклонился ближе и едва слышно прошептал:

«Старший брат Мо Хуа… неужели мы… вообще ничего не будем предпринимать?»

Мо Хуа медленно приоткрыл глаза и со спокойной улыбкой покачал головой:

«Нет нужды спешить».

Сыту Цзянь слегка растерялся:

«Не спешить?»

Мо Хуа негромко пояснил:

«Нужное время ещё не пришло. Давай подождём ещё немного».

Хотя Сыту Цзянь так и не уловил сути стратегии, он прекрасно знал по прошлому опыту, что у его Старшего Брата всегда имеется безупречный и чёткий план на любой случай жизни.

Поэтому он лишь послушно кивнул и не стал задавать лишних вопросов.

Вдруг Мо Хуа словно вспомнил о чём-то важном и добавил:

«Сделай одолжение, отыщи и позови сюда сестру Фан».

Дело в том, что незадолго до этого в плотной толпе культиваторов из клана Сыту он краем глаза заметил фигуру Сыту Фан.

Сыту Цзянь на мгновение застыл от удивления, но тут же согласно кивнул:

«Хорошо, я сейчас».

Он поспешно удалился и спустя короткое время вернулся, ведя за собой Сыту Фан.

Сыту Фан смотрела на Мо Хуа широко распахнутыми от крайнего изумления глазами, в которых читалось явное ощущение нереальности происходящего.

В её взгляде даже сквозила некоторая отстранённость, словно перед ней стоял совершенно незнакомый человек.

Она лично видела, с какой неоспоримой властью и жесткостью Мо Хуа только что публично отчитывал и ставил на место могущественного старейшину клана Сюаньюань.

В её понимании старейшина пика ранга Золотого Ядра из великого клана Центрального Континента являлся недосягаемой, полубожественной фигурой, стоящей на вершине мира.

И видеть, как этого гиганта разносят в пух и прах обычный ученик ранга Установления Фундамента, было выше её сил.

Более того, этот самый ученик ранга Установления Фундамента был тем самым Мо Хуа, которого она знала лично!

Тем самым скромным маленьким мастером формирований, с которым она когда-то давным-давно познакомилась в скромном приграничном городке Тунсянь.

Сыту Фан испытывала стойкое ощущение, что всё происходящее вокруг — не более чем причудливый и безумный сон.

Тем временем Мо Хуа обратился к ней с абсолютно серьёзным видом:

«Сестра Фан, когда мы двинемся дальше, я хочу, чтобы ты держалась рядом с Дань Лин. Пожалуйста, присматривайте и заботьтесь друг о друге».

Сыту Фан на мгновение лишилась дара речи и невольно перевела взгляд на Дань Лин.

Сама Божественная Дева Великой Пустоши тоже выказала явное удивление подобным распоряжением.

Взгляд Мо Хуа сделался предельно серьёзным и тяжёлым.

Он отчётливо предвидел, что в самом ближайшем будущем ситуация выйдет из-под контроля и превратится в кромешный хаос.

Хотя за спиной Сыту Фан стояли мощные силы её благородного клана, её личная культивация оставалась слишком слабой для грядущих испытаний.

Дань Лин, напротив, обладала весьма внушительной боевой мощью, но, будучи Божественной Девой Великой Пустоши, в глазах культиваторов Девяти Континентов она оставалась абсолютной чужачкой и потенциальным врагом.

Объединив их, Мо Хуа рассчитывал, что они смогут эффективно компенсировать слабости друг друга.

В конце концов, как только они прорвутся в самые сокровенные покои Императорского Дворца и столкнутся лицом к лицу с Шеньту Ао, это будет означать, что они вплотную приблизились к его Дяде…

И в этот момент никто в мире не сможет предсказать, какие ужасающие события развернутся дальше.

Мо Хуа в глубине души испытывал сильную тревогу и искренне опасался, что вся эта напыщенная толпа культиваторов может в одно мгновение поголовно сложить головы от руки его грозного Дяди.

Ему было абсолютно наплевать на жизни высокомерных представителей Центрального Континента — их гибель его ничуть не заботила.

Однако Мо Хуа категорически не желал, чтобы пострадал кто-то из его близких, дорогих и хорошо знакомых людей.

Единственное, что он мог сделать в текущих условиях — это собрать их всех в единую группу под своим непосредственным надзором, чтобы лично контролировать их безопасность и не позволить им в одно мгновение превратиться в жутких чудовищ или бесплотных призраков.

Мо Хуа повторил свой приказ максимально весомо и отчётливо:

«Держитесь строго позади меня и ни в коем случае не смейте отдаляться слишком далеко».

После этого он повернулся к Бай Цзышэню, Сыту Цзяню и остальным спутникам:

«К вам это тоже относится в полной мере. Держитесь исключительно возле меня и ни при каких обстоятельствах не предпринимайте никаких самостоятельных, необдуманных действий».

Бай Цзышэнь и Сыту Цзянь не до конца понимали причины столь глубокой тревоги юноши, но, видя беспрецедентную мрачность и серьёзность на лице Мо Хуа, они беспрекословно и синхронно кивнули в знак согласия.

Убедившись, что его наказ принят, Мо Хуа наконец тихо выдохнул, скопившееся напряжение слегка покинуло его, и он вновь прикрыл глаза, возвращаясь к медитации.

Примерно через полчаса мирное течение времени во Дворце Четырех Символов было бесцеремонно нарушено мощнейшими духовными всплесками.

Вся колоссальная конструкция Дворца Четырех Символов внезапно содрогнулась от сильного подземного толчка, а древние священные узоры Четырех Символов, покрывавшие стены лабиринта, словно внезапно ожили, наливаясь зловещим светом.

Ощутимое, первобытное убийственное намерение начала стремительно расползаться по коридорам и залам Дворца.

Спустя ещё некоторое время массивные двери главного зала распахнулись, и внутрь поспешно отступила группа культиваторов во главе со старейшиной клана Сюаньюанем.

Лица представителей Центрального Континента были темнее грозовой тучи.

Именно в этот момент Мо Хуа неторопливо открыл глаза.

Он устремил на старейшину клана Сюаньюаня проницательный взгляд и произнёс с едва заметной, ироничной усмешкой:

«Выйти не смогли, да?..»

Старейшина клана Сюаньюань во все глаза уставился на Мо Хуа, который своим видом демонстрировал, что предвидел подобный финал с самого начала.

Он яростно поднял брови, а его лицо становилось всё более искажённым и мрачным от подступающего бессильного гнева.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.