Летящий дракон в небесах!
Глава 1317
Не только в глазах истинного мастера Хуа — но и в глазах Мо Хуа промелькнуло потрясённое изумление.
В первый же миг он подумал о молодом господине племени Уцзю.
Драконье превращение Старшего брата и драконье превращение молодого господина Уцзю…
«Драконье превращение» старшего брата и «Драконье превращение» молодого господина племени Уцзю внешне, казалось, имели много общего.
Однако, в отличие от молодого господина племени Уцзю, чья сила дракона исходила от внешних Демонических Узоров, нанесенных на тело, сила дракона Старшего брата, казалось, происходила от врожденного Пробуждения Родословной, полностью сливаясь со всем его телом.
Такая форма «Драконьего превращения» через родословную, которой обладал Старший брат, казалось, была истинным и естественным обликом «Драконьего превращения».
Он больше походил на человека, который «управляет» силой дракона, а не на того, кто «находится под ее властью».
Видя Бай Цзышэна в таком состоянии, все культиваторы на поле боя помрачнели, их сердца наполнил трепет.
Сяо Жохань с горечью в сердце покачал головой.
«Снова родословная...»
В Секте Небесного Меча Сяо Учэнь именно из-за силы родословной подавлял его, став первым среди учеников.
Теперь же он задействовал все свои глубокие техники меча, отчаянно сражаясь не на жизнь, а на смерть, но в итоге лишь заставил Бай Цзышэна активировать его состояние родословной.
Глубокое чувство бессилия расползлось по сердцу Сяо Жоханя.
Для обычных культиваторов Духовный корень — это пропасть, отделяющая заурядных культиваторов от гениальных учеников.
А для таких одаренных культиваторов, как Сяо Жохань, Родословная стала еще одной непреодолимой преградой.
Только те, кто обладал родословной, могли взойти на пик и стать по-настоящему величайшими гениями.
По-настоящему сильнейшие — все без исключения обладают выдающейся родословной.
Нынешний Бай Цзышэн на второй стадии «Драконьего превращения» с его чрезвычайно подавляющим обликом стал идеальным воплощением самого понятия «Родословная».
Обычные гении, едва почувствовав драконье величие родословной Бай Цзышэна, ощущали, как их меридианы начинают дрожать.
Вот что значит давление родословной.
Более того, это было первоклассное подавление родословной клана Бай из региона Предка Дракона шестого ранга.
Многие гении переглянулись, видя в глазах друг друга сильную настороженность.
Сюаньюань Цзин, оправившись от удивления, взглянул на Сяо Жоханя, и в его душе возникло легкое замешательство.
Хотя Сяо Жохань проиграл, он все же смог вытеснить вторую стадию Драконизации Бай Цзышэна.
Судя по процессу боя, Сяо Жохань вовсе не был слаб.
Напротив, он был гораздо сильнее большинства отпрысков Центрального Континента.
Будь он на Центральном Континенте, его бы считали первоклассным талантом.
Хотя Центральный Континент — это земли Центрального Даосского Двора, где скрыты потомки древних кланов, регион обучения Цянь также собирает таланты со всех Девяти Континентов, и воспитанные там ученики не сильно уступают.
Но как такой Сяо Жохань не смог занять первое место на Конференции по Обсуждению Меча в регионе обучения Цянь?
И более того... как такой Сяо Жохань мог проиграть тому мальчишке по имени Мо Хуа?
Сюаньюань Цзин отвел взгляд и снова посмотрел на Мо Хуа.
Внешне в Мо Хуа — если не считать лица — всё, от Ци Крови до Духовной Ци, казалось совершенно заурядным.
Этот Мо Хуа… как же он вообще победил Сяо Жоханя??
Более того, Сюаньюань Цзин чувствовал, что Сяо Жохань, хоть и проявлял внешнее пренебрежение к Мо Хуа, в глубине души испытывал к нему огромную опаску.
Это доказывало, что даже Сяо Жохань не смел ни капли недооценивать этого Мо Хуа.
Но... чего именно он в нем опасался?
Что вообще во всем существе этого Мо Хуа могло заслуживать такой опаски?
Сюаньюань Цзин слегка нахмурился, не в силах этого понять.
Мо Хуа же завороженно смотрел на Бай Цзышэна.
Один человек, одно копье, сокрушающее всё на своем пути — нынешний облик Старшего брата был именно тем, каким Мо Хуа когда-то воображал самого себя.
К сожалению, он с рождения был слаб телом и не мог практиковать техники Закалки Тела.
Ему оставалось лишь полагаться на Духовные Техники и Формирования, чтобы заработать на жизнь, и только в мире божественного сознания он иногда может испытать удовольствие от настоящего рукопашного боя.
В лагере после того, как Бай Цзышэн начал превращение в дракона, наступила долгая тишина.
Спустя мгновение кто-то спросил:
«Кто следующий?»
Толпа гениев снова замолчала на мгновение.
Один из гениев Центрального континента холодно усмехнулся:
«Полукровное Драконье Превращение? Просто пускание пыли в глаза. Позволь мне испытать тебя...»
«Полукровное Драконье Превращение?»
Мо Хуа нахмурился, не понимая значения этой фразы.
А тот ученик Центрального континента вспыхнул и бросился вперед, размахивая длинной алебардой.
Он применял некую древнюю технику, поднимая клубы красных облаков.
Бай Цзышэн, подобно белому дракону, схлестнулся с этим учеником.
Сила Бай Цзышэна после Превращения поднялась на новый уровень, и менее чем за несколько десятков раундов он одним ударом копья сбросил противника на землю.
Гений Центрального континента потерпел поражение, его грудная клетка содрогалась, он выплюнул кровь.
Сердце его было полно негодования, он хотел продолжить бой, но, подняв голову, увидел в глазах Бай Цзышэна вспыхнувшее убийственное намерение.
Его сердце мгновенно похолодело, и он, не колеблясь, отступил с поля боя.
После поражения ученика Центрального континента пришла очередь Фэн Цзычэня со стороны региона обучения Цянь.
На душе у Фэн Цзычэня было горько.
Он хотел подождать подольше, чтобы воспользоваться чьей-то слабостью, но в итоге дождался второй стадии Бай Цзышэна.
Удача была явно не на его стороне.
Но делать было нечего, пришлось идти напролом.
Фэн Цзычэнь лучше всего владел Техниками Движения, совмещая в себе две техники: во-первых, Технику Шагов Свободного Странствия Секты Свободных Скитаний, а во-вторых, Технику Шагов Блуждающего Ветра Восьми Триграмм Семьи Фэн.
Его техники меча также относились к элементу ветра и отличались скоростью.
В те годы Мо Хуа уже сталкивался с его техниками движения, и спустя много лет они стали еще совершеннее.
Однако Бай Цзышэн с самого детства тренировал движения вместе с Мо Хуа, и его навыки ничуть не уступали.
К тому же, после Превращения каждое его движение напоминало танец парящего дракона: атака и защита слились воедино, противостоять ему было крайне трудно.
Фэн Цзычэнь никак не мог получить преимущество.
Все его мастерство зависело от техники движения.
Если он превосходил в скорости, то мог играть с противником как хотел, но если преимущества не было, шансов на победу почти не оставалось.
Как и ожидалось, вскоре Бай Цзышэн ударил его копьем в ногу, и техники движения Фэн Цзычэня стали бесполезны.
Бай Цзышэн не стал его убивать, лишь подцепил копьем и отбросил в сторону, повалив на землю.
Фэн Цзычэнь чувствовал гнев и одновременно стыд.
После его поражения люди с Центрального континента не дали Бай Цзышэну передохнуть.
Вскоре вышел еще один человек и вступил в бой.
На горе Сюаньу снова раздался драконий рев и лязг оружия.
Натиск копья Бай Цзышэна по-прежнему был неукротим.
Однако Мо Хуа, наблюдая за этим, внезапно нахмурился, почуяв неладное.
Старший брат после Драконьего Превращения был силен, это правда, но его «соперников» было слишком много.
И каждый из них — гений региона обучения Цянь или Центрального континента.
Такую битву на истощение не выдержал бы никто.
Не говоря уже о том, что старший брат до этого долгое время был в бегах.
Нынешнее Драконье Превращение было лишь насильственным задействованием силы родословной, что уже нанесло вред его фундаменту.
Если так пойдет и дальше, то Старший брат...
Мо Хуа крепко нахмурился и, терзаемый сомнениями, спросил стоящую рядом Хуа Пин:
«Этот Бай Цзышэн — член клана Бай. Он объявлен в розыск, неужели Семья Бай не пришлет кого-то, чтобы разобраться? Или...»
«Или прийти и защитить Старшего брата?»
Хуа Пинь проигнорировала Мо Хуа, так как раньше, когда она пыталась заговорить с ним, он не отвечал.
Мо Хуа беспомощно произнес: «Я был неправ».
Хуа Пинь холодно ответила: «Тогда в будущем, когда я постучу в твою дверь...»
Мо Хуа: «Я обязательно открою».
Лицо Хуа Пинь немного смягчилось, и она слегка кивнула: «Раз уж ты спрашиваешь, я проявлю милосердие и отвечу тебе...»
Она подошла ближе к Мо Хуа и понизила голос: «Этот Бай Цзышэн, хоть и принадлежит к прямой линии клана Бай, является фигурой, оттесненной на второй план. Внутри клана Бай у него очень плохие отношения с остальными».
«Более того, его происхождение кажется туманным, неизвестно, кто его биологический отец... Также он совершал серьезные ошибки, его талисману Вечной Жизни довелось разбиться один раз. Поэтому все, от верхов до низов, относятся к нему с подозрением и холодом, никто о нем особо не заботится».
«Во многих вопросах культивации ему приходится полагаться только на себя».
«Сюда, в Великую Пустошь, он тоже пришел совершенно один... клан Бай вообще не вмешивался в военные действия в Великой Пустоши».
Мо Хуа замер: «Откуда ты столько знаешь? Ты знакома с этим Бай Цзышэном?»
Хуа Пин кивнула, но затем покачала головой: «Не то чтобы знакома, виделась с ним пару раз, вот и узнала кое-что… В конце концов, после того как Бай Цзышэн прибыл в Великую Пустошь, он всё время работал под началом моего дяди».
«Работал под началом твоего дяди?» — Мо Хуа был ошеломлен, а затем его сердце пропустило удар. — «Истинного мастер Хуа?»
«Угу», — кивнула Хуа Пин.
Она хотела добавить что-то еще, как вдруг в её ушах раздался низкий и холодный голос:
«Пин'эр…»
Хуа Пин обернулась и увидела бесстрастное лицо истинного мастера Хуа.
Девушка поджала губы и замолчала.
Мо Хуа тоже взглянул на истинного мастера Хуа.
Увидев недоброе выражение его лица, он молча опустил взгляд, больше ни о чем не спрашивая, но в его душе бушевали бурные волны.
Истинный мастер Хуа!
Этот старый интриган!
Он не просто внезапно нацелился на Младшего Старшего Брата, он начал строить свои коварные планы ещё тогда, когда тот только ступил на земли Великой Пустоши.
Благодаря своей проницательности Мо Хуа мгновенно всё понял.
Истинный мастер Хуа, несомненно, с самого начала сблизился с Младшим Старшим Братом под личиной высокопоставленного культиватора ранга Превращения Перьев из великого клана Центрального Континента.
Он приложил все усилия, чтобы завоевать его доверие и выведать все сведения.
А затем он лично подставил Младшего Старшего Брата, собственными руками расставив сети, чтобы «загнать» его в ловушку!
Труднее всего в этом мире защититься от удара в спину от того, кого ты хорошо знаешь.
Именно потому, что ты знаком с человеком, он знает твои слабости.
Именно потому, что ты доверяешь ему, ты не ждёшь подвоха.
Мо Хуа глубоко вздохнул и снова посмотрел на Бай Цзышэна, который находился в самом пылу сражения.
Неудивительно, неудивительно, что Старший Брат никак не мог вырваться из-под контроля семьи Хуа.
Неудивительно и то, что он всё это время оставался таким нелюдимым и не проронил ни слова.
Мо Хуа вновь всмотрелся во взгляд Младшего Старшего Брата.
Раньше он думал, что в глазах Бай Цзышэна читается высокомерие, упрямство, холодная гордость…
Но теперь он внезапно осознал, что в них сокрыта ледяная ярость и пробирающее до костей одиночество.
Отвергнутый кланом Бай, презираемый соплеменниками…
Преданный истинным мастером Хуа…
Оклеветанный, подставленный, лишенный всякой поддержки и окруженный врагами…
Один-единственный, он бежал день и ночь, участвуя в бесконечных схватках не на жизнь, а на смерть.
И теперь его, одного из величайших гениев, превратили в «ступеньку» для обретения славы другими.
В глазах толпы он был лишь мятежником клана Бай, преступником Даосского Двора и «монстром» с могущественной родословной, которого необходимо сокрушить.
Сердце Мо Хуа внезапно защемило от боли.
Ведь этот человек был его единственным Младшим Старшим Братом.
Бай Цзышэн, продолжая сражаться, внезапно почувствовал знакомую, полную заботы волну Божественного Сознания.
Он на мгновение замер и обернулся, но увидел лишь толпу учеников великих семей и собравшихся гениев.
Все эти гении пришли убить его, без исключения.
Над ними восседал истинный мастер Хуа.
Рядом с ним находился ещё один на вид расслабленный, но непостижимый культиватор ранга Превращения Перьев.
Двое культиваторов ранга Превращения Перьев лично контролировали ситуацию…
Помимо этого, неподалёку хищно наблюдали старейшины ранга Золотого Ядра семьи Хуа, а вдали поблескивали клинки и мечи Даосских солдат.
Во всей Великой Пустоши он был совершенно один.
И все люди в Великой Пустоши желали его смерти.
Те, кому он доверял, предали его.
Те, кого он знал, пытались его убить.
Те незнакомые гении объединились против него, преследуя и используя все возможные способы, чтобы лишить его жизни.
Вся Великая Пустошь превратилась в огромную смертельную ловушку, полную убийственных намерений.
Таков был Мир Культивации — лишенный тепла и милосердия.
Даже если ты гений, один неверный шаг превращает твой путь в дорогу к смерти.
Сердце Бай Цзышэна вновь стало ледяным.
Он крепче сжал в руке длинное копье, ощущая исходящее от него холодное убийственное намерение, и начал новый круг кровавой резни.
Всё, что Бай Цзышэн мог делать, — это продолжать сражаться и убивать.
Он не знал, как долго длится эта битва, не знал, со сколькими противниками уже схлестнулся, и не чувствовал ран на своем теле.
Ко многим вещам он уже просто онемел, двигаясь лишь на инстинктах.
Он направлял Копье Возвращения Дракона, сражаясь с одним сильным врагом за другим, словно впав в состояние «потока» посреди безвыходной ситуации.
Тем временем гении из региона обучения Цянь и Центрального Континента один за другим терпели поражение.
Ситуация, наконец, стала принимать странный оборот.
В головах присутствующих внезапно возник один и тот же вопрос: «Неужели даже совместными усилиями всех гениев нам не удастся убить этого Бай Цзышэна?»
«Тогда…»
Тогда они окончательно потеряют лицо, и как им после этого оправдываться перед Даосским Двором?
Люди невольно перевели взгляды на немногих оставшихся сильнейших гениев, которые ещё не вступали в бой.
Шэнь Цзанфэн из Даосской Секты Цянь и Ао Чжэн из Секты Драконьего Треножника.
Юйвэнь Хуа из клана Юйвэнь и Сюаньюань Цзин из клана Сюаньюань.
Это были последние из них, и их настрой незаметно изменился.
Если бы они выступили раньше против полного сил Бай Цзышэна, их поражение можно было бы оправдать.
Но если они выступят сейчас, когда Бай Цзышэн истощен более чем наполовину, и проиграют — это станет несмываемым позором.
Теперь весь груз ответственности лег на их плечи.
Ао Чжэн, стиснув зубы, произнес: «Я пойду!»
Он двинулся вперед походкой дракона и тигра, врываясь на поле боя.
Используя высшую технику Секты Драконьего Треножника — Технику Закалки Тела Драконьего Треножника, он решил сойтись с Бай Цзышэном в решающей схватке.
Техника Закалки Тела Драконьего Треножника была древним наследием высочайшего уровня.
Говорили, что основатель Секты Драконьего Треножника когда-то совершил великое деяние, помогая дракону, за что и получил в награду «Технику Драконьего Треножника».
Она позволяла очищать меридианы и кости кровью Кармического Дракона, используя образ Лазурного Треножника для закалки Драхмического Тела.
Казалось, что Техника Закалки Тела Драконьего Треножника Ао Чжэна и Копье Возвращения Дракона Бай Цзышэна имели некое общее происхождение.
Но сейчас два ученика, постигшие эти техники, вели бой не на жизнь, а на смерть.
Закалка тела Ао Чжэна стала еще совершеннее по сравнению с прошлыми годами, уже обретая зачатки формы Лазурного Треножника Кармического Дракона.
Однако он не мог найти истинную «кровь дракона» для закалки своего тела.
Существование драконов было невероятно возвышенным, и даже Кармический Дракон, стоящий рангом ниже Истинного Дракона, отнюдь не был обычным созданием.
Для Техники Закалки Тела Драконьего Треножника требовалось огромное количество крови дракона, поэтому даже Ао Чжэн мог использовать лишь духовные сокровища неба и земли, содержащие ауру Кармического Дракона, для своей культивации.
Без истинной крови дракона мощь закалки тела значительно снижалась.
А вот сила дракона у Бай Цзышэна исходила из самой его родословной.
В его Копье Возвращения Дракона была заключена мощная сила Белого Дракона.
Когда две силы столкнулись, превосходство стало очевидным.
После яростной схватки, в которой два дракона терзали друг друга, меняя ландшафт гор и рек, Ао Чжэн проиграл.
Следующим был Юйвэнь Хуа.
Юйвэнь Хуа, гений клана Юйвэнь, нес в себе родословную Девятинебесного Таинственного Журавля.
Вооруженный серебряным копьем, он сражался с Бай Цзышэном несколько сотен раундов, но в итоге также потерпел поражение.
Последним со стороны региона обучения Цянь оставался Шэнь Цзанфэн из Даосской Секты Цянь.
Шэнь Цзанфэн практиковал Технику Меча, Разверзающего Небеса и Раскалывающего Землю.
Используя тяжелый меч для накопления Ци меча, он достигал поразительной мощи.
Это была одна из древнейших техник меча Даосской Секты Цянь.
Однако у этой техники был изъян — она требовала долгой подготовки и была медленной.
Тогда, на Конференции по Обсуждению Меча, когда Шэнь Цзанфэн сражался с Мо Хуа, тот использовал различные уловки и расчёты, из-за чего Шэнь Цзанфэн так и не смог нанести свой решающий удар.
Но Бай Цзышэн не был Мо Хуа.
В бою он действовал честно и открыто, позволив Шэнь Цзанфэну совершить этот грандиозный замах.
Мощь Меча, Разверзающего Небеса и Раскалывающего Землю, была поистине потрясающей.
Огромный кусок вершины горы Малого Сюаньу был буквально срезан.
Однако Бай Цзышэн, находясь в состоянии частичном превращении в дракона, использовал непобедимую технику копья «Девять Драконов Возвращаются к Истоку» и в лоб принял этот сокрушительный удар тяжелого меча, на который Шэнь Цзанфэн потратил все свои силы.
Раны на теле Бай Цзышэна стали еще серьезнее, а пятна крови на его белых одеждах — еще темнее.
Но лицо Шэнь Цзанфэна посерело от отчаяния.
Он полностью истощил свою Духовную Ци, но Бай Цзышэн выстоял под его ударом.
Без всяких сомнений, он потерпел поражение.
К этому моменту из всех собравшихся гениев остался лишь один человек.
Сюаньюань Цзин.
Зрачки Сюаньюань Цзина сузились, но он не отступил.
Холодно усмехнувшись, он медленно поднялся и вышел на поле боя.
Бай Цзышэн, весь покрытый кровью, сражался так долго, что перестал ощущать границу между жизнью и смертью, перестал чувствовать боль.
Подобно Дракону, запертому в колодце, он мог лишь сражаться до самого конца.
Сюаньюань Цзин же, напротив, выглядел безупречно в своих одеждах, словно изысканный молодой господин.
Он выхватил золотой длинный меч и направил его прямо на Бай Цзышэна: «Сегодня я использую Технику Меча Сюаньюань, чтобы обезглавить тебя, злой дракон».
Бай Цзышэн оставался безучастным и не проронил ни слова.
Сюаньюань Цзин не собирался давать ему возможности перевести дух.
Вокруг его тела заструились золотистые нити крови, а в зрачках появилось двойное отражение.
Весь его облик стал напоминать величественную фигуру древнего императора.
Это была сила родословной, передающаяся в семье Сюаньюань из поколения в поколение.
Вокруг тела Сюаньюань Цзина поплыли золотистые нити крови, а в его зрачках проявились наслоения фантомных образов.
Весь его облик в этот миг уподобился величию древнего императора.
Это была сила родословной, передающаяся в клане Сюаньюань из поколения в поколение — наследие Истинного Императора среди людей.
Как только эта мощь проявилась, сердце Мо Хуа слегка дрогнуло.
Он мгновенно осознал, что этот неприметный с виду Сюаньюань Цзин на самом деле является выдающимся гением родословной с невероятно глубокой культивацией.
Более того, сила его родословной, казалось, даже превосходила ту, что демонстрировали в свое время четыре великих гения региона обучения Цянь.
«Центральный Континент действительно обладает глубочайшим наследием, — подумал Мо Хуа. — Таланты здесь рождаются один за другим. Моему Старшему брату... грозит серьезная опасность».
Брови Мо Хуа невольно нахмурились.
С другой стороны, Бай Цзышэн, оказавшийся в отчаянном положении, вовсе не заботился о том, кто его противник.
Перед ним лежал лишь один путь: битва.
Обладая силой Дракона, Бай Цзышэн столкнулся в последней яростной схватке с Сюаньюань Цзином, несущим в себе кровь императора, на самой вершине горы.
Все присутствующие воочию узрели, насколько ужасающей может быть истинная мощь родословной.
Драконий рев сотрясал небо, повсюду разливался золотисто-красный свет меча, две мощнейшие силы переплелись в смертельном танце.
И без того разрушенные горы и реки продолжали крошиться и деформироваться: либо в земле пробивались длинные борозды от мощи драконьего удара, либо пики и вовсе разрубались мечом Сюаньюаня пополам.
Это уже совершенно не походило на сражение культиваторов ранга Установления Фундамента. Казалось даже, что сражаются вовсе не люди.
Это больше напоминало битву двух «нечеловеческих» монстров.
К концу боя перед глазами Мо Хуа всё смешалось: духовная ци, ци меча, тени копий, драконий рев и золотисто-красное сияние крови заполнили всё пространство, скрывая детали происходящего.
Отголоски сражения достигли даже лагеря.
Земля под ногами дрожала, свирепые порывы ветра резали лица, а от исходящего давления трепетала сама кровь в жилах.
Мо Хуа сохранял спокойствие.
Истинный мастер Чжугэ, взмахнув рукой, сконденсировал призрачную тень Восьми Триграмм, чтобы защитить мальчика от последствий битвы.
В то же время истинный мастер Чжугэ втайне размышлял: «Неужели действительно настала Эпоха Великих Перемен? Почему в наши дни один культиватор ранга Установления Фундамента свирепее другого?..»
Он и не подозревал, что самый «свирепый» из них находится прямо под его защитой.
Эта битва, перевернувшая небо и землю, заставила глаза истинного мастера Хуа разгореться лихорадочным блеском, в то время как остальные гении сект на их фоне окончательно померкли.
Спустя неизвестно сколько времени яростных атак, волны энергии утихли, тени мечей и драконов рассеялись, и собравшиеся наконец смогли увидеть ситуацию на поле боя.
Бай Цзышэн всё же был подавлен.
Ци меча Сюаньюань Цзина явно оказалась на порядок сильнее.
Раны на теле Бай Цзышэна становились всё тяжелее: драконья чешуя треснула, плечи и руки покрылись кровавыми рубцами.
Сюаньюань Цзин тоже был ранен, но его состояние было несравнимо лучше.
К тому же Бай Цзышэн после череды непрерывных ожесточенных сражений уже давно исчерпал свои физические силы.
Любому стороннему наблюдателю было ясно — исход предрешен.
Бай Цзышэн наконец-то будет повержен.
Многие втайне вздохнули с облегчением, но в то же время чувствовали глубокое сожаление и даже толику зависти.
Они завидовали родословным этих двоих, их статусу истинных гениев и тому, как ослепительно те проявили себя в этом мире.
Мо Хуа обеспокоенно прошептал про себя: «Младший Старший брат...»
Сюаньюань Цзин, используя различные свирепые стили меча, истощил остатки ци крови Бай Цзышэна.
Видя, что момент настал, он приготовился нанести завершающий удар великой техникой меча Сюаньюань, чтобы оборвать жизнь противника.
Однако стоило его ци меча сконцентрироваться, как он внезапно заметил, что аура Бай Цзышэна снова изменилась.
Раньше его белые одежды были пропитаны кровью, а сам он выглядел высокомерно и вызывающе.
Но теперь вся его энергия полностью втянулась внутрь тела, даже родословная начала сжиматься.
В тот миг, когда его кровь сжалась до предела, она словно вспыхнула ярким пламенем.
Это горение родословной несло в себе неописуемо пугающую мощь.
Тело Бай Цзышэна оказалось охвачено этим «пламенем» родословной — кожа трескалась, из неё текла горячая кровь.
Однако эта кровь больше не была просто красной — она приобрела странный черно-желтый оттенок.
Увидев эту кровь, Сюаньюань Цзин замер в ужасе.
А истинный мастер Хуа вдалеке внезапно вскочил на ноги и с нескрываемым недоверием пробормотал:
«Дракон сражается в диких землях, и кровь его черна и жёлта... Неужели это правда существует?..»
Зрачки Мо Хуа сузились.
Он посмотрел на застывшего в оцепенении истинного мастера Чжугэ: «Мастер, что это значит?»
Истинный мастер Чжугэ глубоко вздохнул, стараясь унять потрясение в груди.
Он взглянул на Мо Хуа и покачал головой, давая понять, что сейчас не время для расспросов.
Видя кровь Бай Цзышэна и его нынешнее состояние,
Сюаньюань Цзин ощутил, как внутри него зарождается ледяной холод.
Он понял — поражение почти неизбежно.
Потому что он заставил этого монстра перейти в «третью стадию».
Отчаянное положение, пустые резервы, перенапряжение сил и сжигание родословной привели к состоянию «безумия» третьей стадии.
Рука Сюаньюань Цзина, сжимавшая рукоять меча, слегка задрожала.
Но сейчас, когда из всех гениальных учеников остался только он один, он не мог отступить.
Гордость гения не позволяла ему бежать.
Сюаньюань Цзин активировал всю свою ци меча и бросился в атаку на безумствующего Бай Цзышэна.
И в этот раз он сполна познал, что такое истинное отчаяние.
В состоянии «Черно-желтой Крови Дракона» давление родословной Бай Цзышэна стало почти осязаемым, окутав всё вокруг.
Казалось, будто в мир спустилась воля павшего в бою Дракона.
Как только Сюаньюань Цзин вступил в область влияния этой крови, он почувствовал сильный удар в грудь; под воздействием ужасающей драконьей ауры он едва не сплюнул кровь.
Одновременно с этим вся кровь в его жилах, казалось, ощутила первобытный страх, и скорость её циркуляции замедлилась.
Родословная Императора Людей не уступала крови Белого Дракона, но глубина пробуждения его наследия была намного слабее, чем у Бай Цзышэна.
Бай Цзышэн на этой третьей стадии, за счет сжигания сил родословной, получил кратковременную подпитку энергией.
Под влиянием боевого намерения «Сражения Дракона в Диких Землях» он вошел в состояние предельной концентрации.
В его глазах осталась только битва; он мог в максимальной степени задействовать возможности своей плоти, достигая единства сердца и тела, человека и копья.
Бай Цзышэн вскинул руку, и под усилением черно-желтой крови дракона его копье прочертило горизонтальную дугу.
Сюаньюань Цзин поднял меч для блока, но ощутил, как его ци и кровь пришли в хаос, а всё тело онемело от сокрушительного удара.
Не успел он прийти в себя, как последовал второй удар.
Каждый удар казался простым, но был древним и тяжёлым, наполненным ужасающей силой дракона.
Первые несколько ударов Сюаньюань Цзин еще мог кое-как сдерживать, но затем его оборона рухнула.
Он был гением семьи Сюаньюань, лучшим гением с пробужденной родословной, но перед Бай Цзышэным, чья кровь стала «черно-желтой», он чувствовал себя обычным человеком.
Он был лишь человеком, сражающимся с неистовым монстром.
Не прошло и тридцати раундов, как Сюаньюань Цзин проиграл.
Бай Цзышэн ударом копья выбил из его рук меч Сюаньюань, следующим выпадом пронзил плечо, а затем мощным ударом отбросил его на сотню чжанов прочь.
Сюаньюань Цзин выплюнул полный рот крови.
Даже потерпев поражение, он смотрел на противника с нескрываемым шоком.
Он никак не ожидал, что в этом мире действительно найдется кто-то, способный пробудить родословную дракона до такой степени.
«Черно-желтая кровь дракона...»
На этом масштабное окружение закончилось. Все до единого гении великих семей потерпели сокрушительное поражение от рук Бай Цзышэна, чья сила была подобна мощи чудовища.
«Черно-желтая кровь дракона»...
...
На этом великая осада завершилась.
Все до единого гордые гении из великих кланов, собравшиеся здесь, потерпели сокрушительное поражение от рук Бай Цзышэна, чья мощь была подобна силе истинного монстра.
Внутри лагеря на мгновение воцарилась мертвая тишина; не было слышно ни звука.
Бай Цзышэнь по-прежнему стоял на месте, подобно непобедимому демоническому гению.
Брови истинного мастера Хуа плотно сошлись на переносице.
В этот момент он осознал, что ситуация полностью вышла из-под его контроля.
Изначально он планировал создать возможность для отпрысков великих кланов, чтобы те общими силами подавили Бай Цзышэна.
Он хотел преподнести этим «гениям» готовую «славу и выгоду» на блюдечке.
Сама же семья Хуа должна была остаться в стороне, чтобы позже, втайне от всех, похитить труп Бай Цзышэна и завладеть его родословной.
Однако теперь все эти таланты оказались повержены, не в силах противостоять Бай Цзышэну.
Такого исхода не мог предвидеть даже истинный мастер Хуа.
Бай Цзышэнь был слишком, запредельно силен.
В сердце истинного мастера Хуа шевельнулось раскаяние, смешанное с нарастающей тревогой.
Сейчас Бай Цзышэнь, находясь под воздействием техники «Черно-желтой крови дракона», превратился в совершенного монстра, с которым никто не мог совладать.
А его драгоценнейшая родословная продолжала сгорать капля за каплей...
Истинный мастер Хуа нахмурился еще сильнее.
Ему не оставалось ничего другого, кроме как действовать самому.
Он сделал шаг вперед, вышел к авангарду лагеря и обратился к Бай Цзышэну:
«Бай Цзышэнь, довольно. Остановись».
Бай Цзышэнь посмотрел на истинного мастера Хуа холодным, безразличным взглядом.
Мастер Хуа продолжил: «Сдавайся. Я могу направить прошение в Даосский Двор, чтобы за тебя заступились. Твои деяния могут быть прощены или наказаны мягко. Тебе нужно лишь сдаться».
Эти слова, казалось, по-настоящему привели Бай Цзышэна в ярость.
В глазах Бай Цзышэна вспыхнуло убиственное намерение.
В его сердце скопилось столько гнева и ненависти, что их было не выразить словами.
В конце концов он просто направил свое длинное копье прямо на истинного мастера Хуа и ледяным тоном произнес:
«Если бы не тот факт, что ты практиковался на несколько сотен лет дольше меня, я бы одним ударом копья лишил тебя жизни!»
На истинного мастера Хуа обрушилась волна неописуемо острой и свирепой ауры.
Даже он невольно сузил глаза, а его сердце дрогнуло.
Это было истинное предчувствие опасности на уровне причинно-следственных нитей.
Он знал, что Бай Цзышэнь, вероятно, говорит правду.
Такой чудовищный гений… если дать ему ещё сотню лет — он действительно сможет убить его.
Выражение лица истинного мастера Хуа также постепенно стало холодным.
Он медленно произнес: «Прямо сейчас ты сжигаешь собственную родословную. С каждой вспышкой ее становится всё меньше. Когда она догорит до конца, ты лишишься и силы родословной, и самой жизни...»
Бай Цзышэнь твердо ответил: «Моя родословная сгорит дотла вместе с моей жизнью, но я никогда не позволю этому злому отродью осквернить её».
Истинный мастер Хуа тайком стиснул зубы.
В его душе начала нарастать настоящая паника.
Он понимал, что это последнее «сопротивление» Бай Цзышэна — тот скорее сожжет свою родословную дочиста, чем оставит её ему.
Если родословная действительно будет уничтожена, то весь его план пойдет прахом.
Ему был нужен хотя бы мертвый труп, лишь бы родословная в нем сохранилась...
Мастер Хуа холодно скомандовал: «В бой!»
Изначально он не хотел марать руки напрямую, но раз дело дошло до этого, семье Хуа придется взять этот грех на себя.
Несколько культиваторов ранга Золотого Ядра из семьи Хуа тут же бросились на Бай Цзышэна, намереваясь убить его.
Однако, стоило этим Золотым Ядрам вступить в область действия «Крови Дракона, Тёмной Желти», как они мгновенно ощутили на себе ужасающее давление подавления родословной.
Они почувствовали себя крошечными муравьями перед величием дракона.
Невольный ужас сковал их сердца, а конечности стали ватными.
Они понимали, что этот страх неестественен, но были совершенно бессильны сопротивляться ему.
Длинное копье Бай Цзышэна, подобно извивающемуся дракону, пронзало этих Золотых Ядер одного за другим.
Эти культиваторы сами по себе не обладали силой родословной, и в регионе второго ранга они значительно уступали Сюаньюань Цзину.
Они никак не могли стать достойными противниками для Бай Цзышэна, несущего в себе родословную Белого Дракона.
К другим талантам Бай Цзышэнь еще проявлял милосердие, но людей семьи Хуа он ненавидел до глубины костей, а потому не оставил в живых никого.
Несмотря на то, что убийство этих культиваторов ранга Золотого Ядра потребовало от него очередного перенапряжения сил родословной, и вся его аура начала колебаться, его воля оставалась непоколебимой.
Убийстенное намерение было ледяным, а родословная продолжала гореть, поддерживая состояние «Черно-желтрй крови дракона» до самого последнего вздоха.
Истинный мастер Хуа скрежетал зубами, его сердце терзала тревога, подобная ударам ножа или пламени пожара.
Если так пойдет и дальше, Бай Цзышэнь действительно сожжет свою родословную вместе с жизнью без остатка.
А в этот момент в регионе второго ранга не было никого, кто мог бы противостоять Бай Цзышэну в таком состоянии.
Под ограничениями Небесного Дао, перед лицом столь глубокого пробуждения родословной, даже культивация ранга Превращения Перьев могла оказаться бесполезной.
Если всё продолжится, все его планы рухнут...
Истинный мастер Хуа чувствовал, как его сердце обливается кровью.
Остальные присутствующие тоже смотрели на Бай Цзышэна со скорбными и тяжелыми лицами.
В их душах смешались страх, шок и глубокое восхищение этим «монстром».
Взгляд истинного мастера Хуа стал решительным: «Нельзя позволить ему жечь себя дальше...»
Он уже собирался отбросить правила и лично вмешаться, чтобы любой ценой задушить Бай Цзышэна.
Внезапно в его ушах раздался холодный смешок, и кто-то произнес:
«Подумать только, столько талантов не могут справиться с одним единственным Бай Цзышэном? Воистину смехотворно».
Истинный мастер Хуа опешил.
Остальные тоже вздрогнули и обернулись на звук.
Они увидели, как Мо Хуа медленно поднимается с места, а на его губах играет легкая презрительная усмешка.
«Мне достаточно приложить лишь немного усилий, чтобы с легкостью захватить этого Бай Цзышэна».
«Сегодня я позволю вам своими глазами увидеть, кто такой настоящий гений и что значит истинный... бесподобный гений!»
Слова Мо Хуа были чрезвычайно дерзкими, а его аура — настолько вызывающей, что он сумел подавить всех присутствующих своим высокомерием.
Даже истинный мастер Чжугэ на мгновение был сбит с толку этой преувеличенной бравадой и забыл, что должен был удержать Мо Хуа от опрометчивых действий.
Мо Хуа действовал молниеносно.
Легким движением пальца он активировал технику управления предметами с помощью божественного сознания.
Из оружейной стойки лагеря в его руку влетело самое обычное длинное копье.
Применив Технику Шагов Проходящей Воды, он вспышкой голубого света переместился к авангарду и громко выкрикнул:
«Бай Цзышэнь!»
«Сегодня я, Мо Хуа из секты Тайсюй, непременно сражу тебя!»
Чистый и звонкий голос долго эхом разносился среди гор.
На вершине горы Бай Цзышэнь, в чьем сердце уже укоренилось стремление к смерти и желание сжечь свою жизнь и родословную в пепел, чтобы сохранить секреты клана, вздрогнул всем телом.
Невыразимое чувство мгновенно заполнило его грудь.
Бай Цзышэнь...
Я, Мо Хуа из секты Тайсюй...
Мо Хуа...
Он сказал...
Мо Хуа?!
Услышав это имя в момент смертельной схватки, когда его силы были почти на исходе, Бай Цзышэнь почувствовал, как его сердце мощно забилось, а глаза в мгновение ока наполнились влагой.
Он поднял голову и посмотрел в сторону военного лагеря.
Там, среди множества врагов, стояла худощавая фигура.
Из уголков его глаз всё еще текла кровь, смешиваясь со слезами, и зрение было затуманено — он не мог четко разглядеть лицо.
Но, судя по силуэту и голосу, в этой фигуре действительно угадывались знакомые черты его Младшего брата из прошлого.
«Но... как это возможно?..»
«Как мой Младший брат мог оказаться здесь?»
«Истинный мастер Хуа... он снова обманывает меня. Он хочет обмануть меня, чтобы я доверился ему и стал рыбой на разделочной доске семьи Хуа. Он...»
Мысли Бай Цзышэна, до этого момента холодные и сосредоточенные, внезапно пришли в беспорядок.
И именно в этот миг он услышал очередной чистый выкрик, пронзивший небо и землю:
«Летящий Дракон в Небесах!»
Бай Цзышэнь резко вскинул голову и увидел, как та фигура, окутанная голубым светом воды, взмыла в небо — изящная, как феникс, стремительная, как дракон.
Затем копье, подобно радуге, с невероятно величественным, но при этом крайне вычурным и непрактичным замахом, яростно устремилось прямо на него...
Фигура перед глазами казалась немного чужой — казалось, он прилично подрос.
Но она постепенно сливалась с тем самым родным и близким образом из его памяти.
Видя, что копье в воздухе вот-вот нанесет удар, родословная Белого Дракона в Бай Цзышэне инстинктивно приготовилась к контратаке.
Однако в то же мгновение он опомнился.
«Это может быть... мой Младший брат...»
«Как я могу... ранить своего Младшего брата?..»
Бай Цзышэнь стиснул зубы и насильно подавил силу «Черно-желтая кровь дракона».
Без малейшего сопротивления он позволил приему Мо Хуа «Летящий Дракон в Небесах» поразить его прямо в лоб.
Это было так, словно острие копья из их детства коснулось межбровья.
Воспоминания хлынули подобно приливу.
Бай Цзышэнь, который до этого момента стоял непоколебимо, как неуязвимый монстр, вдруг не смог удержаться на ногах и с грохотом рухнул на землю.
Со стороны казалось, будто Мо Хуа свалил его одним ударом копья.
Истинный мастер Хуа и все остальные замерли в неописуемом ужасе, не в силах поверить своим глазам.
Бай Цзышэнь лежал на земле и сквозь пелену видел это знакомое лицо, прекрасное, как картина, и эти глаза, что сияли ярче звезд.
В то же время до его слуха донесся едва уловимый шепот.
Кто-то ворчал на него вполголоса, явно сердясь:
«Лучше жить абы как, чем так глупо помирать... Не смей растрачивать свою жизнь впустую... Дурак!»
Этот тон, этот способ ругаться были до боли знакомы.
Раньше он слышал это постоянно.
Это действительно был... его Младший брат.
Тот самый Младший брат, которого, как он думал, ему уже никогда не суждено увидеть в этой жизни.
Бай Цзышэнь почувствовал, как его грудь сильно сжалась.
Слезы в уголках его глаз больше не могли сдерживаться; они потекли по щекам, смешиваясь с кровью.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.