Праздник фонарей
Глава 836
Мо Хуа используя созданнyю им самим технику, объединивший в себе стиль «Меча Шокирующего Душу» секты Тайсюй и «Зрачков Кровавой Тюрьмы Семи Душ» секты Водяной Тюрьмы, одержал сокрушительную победу над огромным белым псом. Под восхищённым взглядом Юйэра он возвратился домой, исполненный гордости и довольства.
Вернувшись, он страдал.
Его божественная душа ужасно болела.
И это была не боль от опустошения божественного сознания, а боль от фундаментального истощения божественной души и потрясения семи духов.
«Я был слишком высокомерен...» — горько пожалел Мо Хуа.
«Знал бы, не стал бы так выкладываться… Что это был за глупая белая собака? Почему он оказался таким сильным?..»
Мо Хуа закрыл голову и свернулся калачиком в постели, не в силах пошевелиться.
Так нельзя.
Семь духов истощены, божественная душа нестабильна. Если это продолжится, и один из духов расколется, а душа жизни повредится, он, скорее всего, станет калекой…
Нужно что-то придумать…
Мо Хуа терпел мучительную боль, сосредоточившись, погрузив сознание в море сознания, а затем начал медитицию.
Но медитация не помогла.
Он снова почувствовал Доасскою стелу, но хотя стела, пропитанная сущностью Великого Дао, могла изгонять злых духов и подавлять демонов, она не могла исцелить его повреждённый дух.
Мо Хуа испробовал множество методов, ни один из них не сработал.
Его божественное воплощение сознания ощущалось так, словно его рассекали мечом. Божественное воплощение сознания было порождением божественной души. Когда божественная душа была повреждена, воплощение, естественно, тоже страдало.
На воплощении уже появились крошечные трещины – знак повреждений, полученных духом после столкновения.
Мо Хуа нахмурился.
В этот момент его разум изменился, и он увидел, что не все области его божественного воплощения сознания были повреждены.
Бледно-золотистые участки остались нетронутыми.
Чем насыщеннее золотой цвет, тем стабильнее воплощение.
Этот бледно-золотистый цвет был… божественной сущностью! Сердце Мо Хуа сжалось, и он мог лишь мобилизовать божественную сущность внутри своего воплощения, превращая её в тонкие, словно кровь, нити, струившиеся по всему телу.
Сияющая божественная сущность, словно расплавленное золото, текла по телу Мо Хуа.
Касаясь трещин на воплощении, появившихся от борьбы душ, он постепенно «запечатывал» их.
Боль в божественной душе также утихла.
Мо Хуа вздохнул с облегчением.
Без дальнейших церемоний Мо Хуа мобилизовал всю накопленную им ранее божественную сущность, распределил её по воплощению божественного сознания и залечил раны своей божественной души.
Бледно-золотая божественная сущность постепенно поглощалась. Трещины на воплощении божественного сознания также постепенно заживали.
Спустя долгое время Мо Хуа открыл глаза и с облегчением вздохнул.
Боль в его божественном сознании утихла, и трещины были почти залечены. Осталась лишь оставшаяся боль.
Он также подтвердил одно:
раны божественной души можно залечить «божественной сущностью».
Мо Хуа слегка нахмурился…
Старейшина Сюнь Цзысянь однажды сказал, что божественное сознание культиватора – производная его божественной души.
Значит, в этом случае божественная сущность также является производной его божественной души? Может ли бог, помимо способности к (телекинезу) законам бога, генерировать и божественную сущность?
(П.п хз не нашел альтернативу телекинезу, думаю что законы бога)
Подобно тому, как сердце культиватора содержит кровь и ци?
Поскольку души богов и культиваторов принципиально различны, способность генерировать божественную сущность представляет собой самое фундаментальное различие между ними.
Так что же такое божественная сущность?
божественаая Душа или (телекинез) законы бога?
Или, может быть, материализация законов Великого Дао?
Что же такое божественная душа бога и чем она отличается от божественной души культиватора?
Чем больше Мо Хуа узнавал, тем больше это его озадачивало.
Он мог лишь подавлять эти сомнения, приберегая их для будущих размышлений по мере роста опыта культивации.
Пока что он понимал лишь одно: ему нужно накопить больше божественной сущности.
Чем больше, тем лучше.
Божественная сущность необходима для божественного сознания, для преодоления препятствий в техниках культивации и даже для душераздирающих атак, возможно, даже как «лекарство» от ран.
Настоящая панацея.
Битва с большой белой собакой повредила его божественною душу, и на восстановление ушла почти половина божественной сущности, которую Мо Хуа старательно поглощал.
Золотистый, как кровь, божественный мозг в его божественном воплощении значительно потускнел. В некоторых местах он даже приобрел серебристый оттенок.
Мо Хуа чувствовал кризис.
Культиватор может только прогрессировать, как же он может регрессировать?
Ему нужно питаться.
Использовать законы бога, чтобы восстановить божественное сознание.
Поглотите божественную сущность, чтобы восполнить свою божественною душу.
Культивация бесконечна; нет места для безделья! Мо Хуа собрался с духом.
Но теперь он не мог напрягаться. Его божественная душа только что исцелилась, но боль всё ещё не проходила, поэтому он не мог использовать её легкомысленно.
Теперь он понял, почему в секте полностью запретили передачу «Превращения божественного сознания в меч».
Повреждённая божественной души – это не шутка.
Если бы не его крепкая основа, многочисленные техники божественного сознания, редкие возможности и даже «поставки» от злого бога, он бы уже не выдержал.
Иначе это «Превращение божественного сознания в меч» было бы на деле «Превращением жизни в меч». Чем сильнее меч, тем ближе смерть.
«В будущем нужно использовать этот приём с осторожностью».
Лучше вовсе избегать — иначе даже если божественная душа не пострадает, потеря божественной Сущности будет слишком болезненной.
А ведь добыть ее совсем непросто.
Не везде найдёшь «доброго» задремавшего злого бога, который принесёт ее тебе сам.
Но с другой стороны...
эта большая белая собака, которая когда-то могла противостоять мне в битве душ, должно быть, явно не простая…
Мо Хуа поднял подбородок.
На следующий день Мо Хуа купил несколько куриных ножек в столовой и вернулся в уединённую библиотеку.
Большая белая собака всё ещё был там,
но прежнего высокомерия у него уже не было. Он выглядел больным и вялым, явно плохо себя чувствуя.
Не увидев никого вокруг, Мо Хуа подумал, что Главны Секты, вероятно, нет поблизости, и прокрался к нему.
Большая белая собака вздрогнула при виде Мо Хуа.
Мо Хуа, однако, протянул ему несколько больших куриных ножек, искренне сказав: «Признаю, ты довольно грозный».
Большая собака была ошеломлёна.
«Не подерёшься — не подружишься. Пусть это будет знаком знакомства», — добавил Мо Хуа.
Конечно, ножки были большими, но всё равно казались маленькими по сравнению с большой белой собакой. Тем не менее, они были восхитительны на вкус, с хрустящей корочкой и нежным мясом, любимым лакомством Мо Хуа.
Большая собака на мгновение замешкалась, взглянул на Мо Хуа и молча проглотил куриные ножки, принимая «приветственный подарок».
Обрадованный Мо Хуа протянул руку со словами:
«Давай пожмём руки и помиримся!»
Большая белая собака немного помедлила.
Но он проиграл, он съел куриные ножки, и Мо Хуа оказал ему достаточно уважения. Итак, он спустился по лестнице, молча протянул свою большую лапу и положил её на ладонь Мо Хуа, пожимая её.
Это был знак признания между сильными.
Мо Хуа удовлетворённо кивнул.
А внутри библиотеки всё это время находился глава секты Тайсюй. Увидев рукопожатие Мо Хуа и собакы, он застыл, а потом его выражение стало всё более странным…
...
После этого Мо Хуа время от времени навещал большую белую собаку, принося ей угощения.
Мужчина и собака стали довольно знакомы.
Только вот долгое время большая белая собака оставалась вялая и без духа.
Мо Хуа ничего не мог с этим поделать.
Всё это время Мо Хуа был занят изучением Меча Шокирующего Душу и Техники Зрачков Кровавой Тюрьмы Семи Душ в Запретной Шкатулке Водяной Тюрьмы и, сам того не ведая, забыл о Водном Яма.
Но забыл он, а не другие.
даосский двор всё ещё вёл расследование.
Несколько дней спустя Гу Чанхуай написал Мо Хуа: «Есть новости о Водном Яме».
Мо Хуа сначала удивился, а потом обрадовался.
Конечно, знакомство со столькими людьми — это плюс: если у тебя нет времени на что-то, кто-то другой сделает это за тебя.
Мо Хуа поспешно спросил: «Где Водный Яма?»
Гу Чанхуай ответил: «На Цветочной лодке».
«На Цветочной лодке…» Мо Хуа помолчал.
Гу Чанхуай продолжил:
«даосский двор искал всё это время его след. У него оторвана рука, он тяжело ранен, его кто-то спас. Все сухопутные пути перекрыты, все острова на реке Туманных Вод перерыты, укрыться он мог только на воде, и только на лодке…»
«Недавно информатор получил известие, что укрытие Водный Яма оказалось в « Цветочной лодке», которой тайно управляла секта Гуйшуй».
Гу Чанхуай сделал паузу и спросил Мо Хуа: «Ты, уже должен знать о «Цветочной лодке», верно?»
Мо Хуа на мгновение задумался.
«Цветочный Корабель…»
Если он сказал, что знает о ней, значит, знал, и, возможно, даже видел её своими глазами.
Но он действительно не знал подробностей.
Более того, в этой ситуации он столкнулся с надзирателем из отдела даосский двор. Даже если бы он был знаком с ней, он, конечно, не мог бы сказать об этом открыто.
«Не очень в курсе», — ответил Мо Хуа.
Гу Чанхуай не стал уточнять, притворяется Мо Хуа или действительно не знает, а передал дальше:
«Название “Цветочный корабель” уже несколько десятилетий числится в списке розыска даосского двора».
Мо Хуа был поражён.
Гу Чанхуай продолжил: «Это процветающая индустрия развлечений, расположенная на реке Туманных Вод, вокруг секты Гуйшуй, за кулисами которой стоят многочисленные могущественные кланы и семьи».
«Все эти силы связаны одной верёвкой и пожинают плоды этой индустрии развлечений».
«Но…»
вздохнул Гу Чанхуай.
«Даосский двор не может ничего предпринять. На этот раз они смогли провести расследование, потому что за кулисами скрывалась семья Ся, используя влияние центрального даосского двора…»
Мо Хуа вдруг понял.
Он ведь и говорил, что дела вроде Цветочной лодки даосскому двору не могли быть не известны, просто стоит взяться по-настоящему — сопротивление неизбежно.
По крайней мере, учитывая окружение семей, полагаться исключительно на силу местного даосского двора в этом определённо недостаточно.
Более того, местный даосский двор раздут и раздираем интригами, что затрудняет любые серьёзные усилия.
Дядя Гу тоже пережил нелёгкие времена…
«Где спрятана цветочная лодка секты Гуйшуй?» — спросил Мо Хуа.
«Пока не ясно», — ответил Гу Чанхуай.
«Цветочные лодки секты Гуйшуй перемешаны с лодками разных сект и семей, торговыми паромами и духовными лодками. Силы настолько сложны, что расследование невозможно».
«Раньше ситуация была напряжённой, и секта Гуйшуй какое-то время бездействовала. Однако недавно даосский двор получил последние сведения о том, что секта Гуйшуй найдёт возможность провести ещё одно собрание цветочных лодок через несколько дней».
«Снова провести?»
Мо Хуа нахмурился:
«Неужели секта Гуйшуй не боится расследования даосского двора?»
Гу Чанхуай задумался: «На первый взгляд, даосский двор уничтожил банду речных бандитов и доложил об их успехах начальству. После этого их действия стали гораздо менее значимыми и бесшумными. Секта Гуйшуй, возможно, решила, что шторм миновал и теперь готов действовать».
«Так было всегда. Когда начальство приходит с расследованием, это просто представление, предостережение другим. Секта Гуйшуй, вероятно, думает, что и на этот раз то же самое».
«Это только один момент. Другой момент…»
«Ты ведь не из семьи, потому плохо понимаешь… Большой корабль трудно повернуть».
«Большая семья, состоящая из множества членов, становится тесно связанной. Как только прибыль глубоко укореняется, это невозможно изменить».
«Этот бизнес слишком быстро создаёт духовные камни».
«Секта Гуйшуй, сверху донизу, полностью поддерживается этим незаконным бизнесом, высасывая из неё все соки. Если он прекратится, и паразитические доходы будут потеряны, секта мгновенно погрузится в хаос».
«Это как выпить яд, чтобы утолить жажду. Утоление жажды обязательно приведёт к смерти, но если не выпить яд, то умрёшь мгновенно».
«Поэтому секте Гуйшуй остаётся лишь стиснуть зубы и двигаться вперёд, шаг за шагом. Назад пути нет...»
Мо Хуа на мгновение остолбенел, ощутив волнение.
Возможно, это касается не только секты Гуйшуй; весь мир культивации такой.
Стоит лишь совершить первый промах из-за жажды наживы, как они будут втянуты в неё, совершая новые.
Пока не будет совершена последняя ошибка, даже если все знают, что она ошибочна, укоренившиеся интересы необратимы.
В итоге все могут лишь бессильно смотреть, как огромная башня рушится и хоронит их под собой.
Наверное, те немногие с совестью в секте Гуйшуй чувствуют то же самое…
Мо Хуа вздохнул.
Затем он на мгновение задумался и спросил: «Дядя Гу, вы знаете, когда именно секта Гуйшуй спустит на воду «Цветочною лодку»? Есть какие-нибудь догадки?»
«Есть...»
«Какие догадки?»
Гу Чанхуай не скрывал этого от Мо Хуа:
«Три дня спустя в городе Туманных Вод состоится ежегодный прзадник фонарей. Культиваторы, как обычно, соберутся и запустят речные фонарики, отправятся в круиз и ночью проплывут по реке Туманных Вод. Согласно информации, полученной Даосским Двором, секта Гуйшуй перепутает «Цветочною лодку» с круизным судном и спустит их в реку Туманных Вод. Затем они изменят курс в указанном русле реки и, наконец, соберутся в месте назначения, чтобы начать свой бизнес...»
«В самом деле... Там действительно много уловок...» пробормотал Мо Хуа и тут же понял, что что-то не так.
Он удивлённо спросил: «Дядя Гу, зачем ты мне всё это рассказываешь?»
«Разве ты не хочешь знать?»
«Хочу знать, но...»
Обычно дядя Гу что-то скрывал и рассказывал только тогда, когда его слишком много спрашивали. Почему он сегодня такой ненормальный?
Должно быть, что-то необычное.
«...Ты хочешь о чём-то спросить меня?» — настороженно спросил Мо Хуа.
Гу Чанхуай вздохнул.
Умный ребёнок – это хорошо, но быть слишком умным – неприятно.
«Это не «моя просьба», это просьба от Даосского Двора», – настаивал Гу Чанхуай.
Мо Хуа поднял бровь. «О… о чём ты хочешь меня попросить?»
Гу Чанхуай не стал его поправлять, беспомощно ответив: «Тебе тоже придётся прокрасться…»
«Есть два вида Цветочных лодок : одни — для забав учеников сект, другие — для развлечения культиваторов из семей».
«Чтобы избежать упущений, в обоих типах лодок должны быть свои».
«Я могу прокрасться вместе с знатными культиваторами, но у меня нет хороших шпионов на лодках учеников секты».
Изначально он думал послать детей из семьи Шангуань или из семьи Гу.
Но у тех либо сила есть, да хитрости не хватает, либо хитрости полно, а сил маловато. А в умении тайком пробираться и добывать сведения с Мо Хуа им вовсе не сравниться.
Он также не доверял многим ученикам секты, включая членов семей Шангуань и Гу.
После долгих раздумий Гу Чанхуай пришёл к выводу, что Мо Хуа – самый надёжный.
«Если проберёшься и найдёшь что-нибудь, можешь мне рассказать. В любом случае, если я тебе не скажу, ты рано или поздно проберёшься…» – сказал Гу Чанхуай.
Мо Хуа кивнул. Оказалось, дядя Гу хорошо его знал.
Он обязательно пойдёт к «Цветочной лодке».
Однако его всё ещё беспокоило:
«Дядя Гу, Цветочная лодка… ведь это то самое место? Если я пойду туда добывать сведения, ты мне должен дать “справку”».
Гу Чанхуай был ошеломлён. «Какую справку?»
«Ну… — сказал Мо Хуа, — с отметкой даосского двора, что я туда иду для помощи в расследовании, а не ради собственного удовольствия!»
А то ещё двор устроит «облаву на разврат», и прихватит его заодно — тогда позору не оберёшься.
Гу Чанхуай помолчал и беспомощно вздохнул.
Должен сказать, опасения Мо Хуа... вполне разумны и обоснованы.
«Хорошо», — согласился Гу Чанхуай.
«Тогда как мне попасть?» — переспросил Мо Хуа.
«Сам разберись», — ответил Гу Чанхуай.
С умом Мо Хуа он точно сможет попасть, и Гу Чанхуай ничуть не беспокоился.
«Если что-нибудь понадобится, скажи», сказал Гу Чанхуай и больше ничего не сказал.
Но Мо Хуа размышлял про себя, как ему попасть в Цветочною лодку.
«Город Туманных Вод, Праздник фонарей, Цветочна лодка…»
подумал Мо Хуа и решил, что ему остаётся только обратиться за помощью к Хао Сюаню и другим, а также к Ван Чэню из секты Гуйшуй.
В течение следующих нескольких дней он готовился к этому делу.
С помощью Хао Сюаня он также связался с Ван Чэнем из секты Гуйшуй, раздобыл кое-какие подсказки, подготовил несколько духовных техник и пилюль и отправился в путь в день десятидневного праздника.
Сначала он отправился в дом семьи Гу, чтобы обсудить детали с Гу Чанхуайем, а затем планировал отправиться прямиком в город Туманных Вод.
Но прежде чем он успел покинуть дом семьи Гу, его остановила старейшина Гу Хунь.
Старейшина Гу Хун затащила Мо Хуа в небольшой павильон неподалёку и строго спросила: «Вы с Чанхуайем сговорились что-то скрыть от меня?»
Сердце Мо Хуа дрогнуло.
«Вы заметили?»
Как и ожидалось, старые – самые мудрые.
Старейшина Гу Хун фыркнула.
«Говори, что за дело?»
«Да ничего особенного…» — неловко улыбнулся Мо Хуа.
О Цветочной лодке Старейшина Гу Хун могла и не знать.
Её волновало лишь сватовство дяди Гу.
Вероятно, её беспокоило только свидание вслепую дяди Гу.
Мо Хуа на мгновение задумался и сказал:
«Дядя Гу сделал со мной сделку… Я прикрываю его от сватовства у вас, а он, если будут поручения от даосского двора, берёт меня с собой на дело, чтобы я заработал заслуг».
Затем Мо Хуа предал Гу Чанхуая и свалил вину на него.
Старейшина Гу Хун немного рассердилась: «Давать тебе заслуги — и так обязан. А он ещё и ребёнка подставляет, лишь бы от сватовства отмазаться? Этот Гу Чанхуай действительно идёт вспять. Он стал Надзирателем, и у него сильные крылья. Я сдеру с него кожу живьём...»
Старейшина Гу Хун в гневе собиралась встать.
Мо Хуа поспешно одернул её: «Старейшина Хун, не волнуйся, это хорошо».
Старейшина Гу Хун с лёгким взглядом посмотрела на Мо Хуа: «Какая же тут польза?»
«Подумайте, — понизил голос Мо Хуа, — дядя Гу не хочет сватовства. Вы заставите его — он будет только сильнее упираться, и выйдет наоборот. А если я буду тайком помогать вам?»
«Ты поможешь мне?»
Старейшина Гу Хун была ошеломлёна.
Мо Хуа кивнул: «Я помогу тебе. Если найдутся действительно подходящие сёстры и тёти, я смогу найти их для дяди Гу…»
Старейшина Гу Хун колебалась.
Мо Хуа воспользовался случаем и спросил: «Ты считаешь, что Наставница Хуа плохой человек?»
Старейшина Гу Хун на мгновение замяласт, а потом нахмурилась: «Позже я навёла справки об этой девушке, и с ней что-то не так…»
«Что случилось?» – спросил Мо Хуа.
«Мне всегда казалось, что она ведёт себя немного скрытно, от неё сильно пахнет косметикой, какая-то смешанная аура. Не слишком держит себя в руках».
Слова старейшины Гу Хунь были довольно резкими.
Но в её глазах Мо Хуа был как родной сын или племянник, поэтому она не сдерживалась.
Чтобы успокоить старейшину Гу Хуна, Мо Хуа прошептала:
«Старейшина Хунь, вообще-то… я нашл вам «сестру», которая идеально подходит дяде Гу…»
Старейшина Гу Хун оживилась, её глаза заблестели.
«Кого?»
«Пока не могу сказать…» Мо Хуа сохранила вопрос в тайне.
«Ты, малыш…»
беспомощно пробормотал старейшина Гу Хун, но, подумав немного, улыбнулся и добавил: «Хорошо, я больше не буду задавать вопросов. Просто слушай. Если всё получится, с этого момента можешь считать семью Гу своей. Что бы ни случилось…»
Она чуть не сказала лишнее, и поспешно поправила:
«…пока не будет преступления против даосского двора, что бы ни случилось — я за тебя горой!»
Лицо Мо Хуа засияло, и он сказал: «Спасибо, старейшина Хун!»
После короткого разговора Мо Хуа попрощался со старейшиной Хунь, покинул Циньчжоу и прибыл в Секту Гуйшуй.
В Гуйшуе Мо Хуа встретился с Ван Чэнем, чтобы подтвердить информацию, а затем воссоединился с Хао Сюанем, Чэн Мо и Ситу Цзянем.
Вместе они направились в город третьего ранга — Город Тумманых Вод.
Тем временем в городе Туманных Вод начался ежегодный Праздник фонарей, и культиваторы со всех сторон собрались там.
В городе присутствовали местные культиваторы, приезжие зрители и культиваторы из различных семей.
А также многочисленные ученики из различных сект региона Цяньсюэ…
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------