Военный мятеж

Глава 1320

(П.п У главы 1995 не было немного текста — я случайно удалил и сохранил на сайте неполное. Ключевые слова для поиска: "Разговаривать с Мо Хуа и ни разу не почувствовать убийственное намерение действительно было непросто.")

Этот культиватор ранга Превращения Перьев из Великой Пустоши направил вперед длинное копьё, подобное дракону, обвившемуся вокруг древка.

В то же мгновение небеса и земля содрогнулись от яростного рева, и тысячи глоток слились в едином грозном крике.

Словно сама земля извергла жажду убийства: в глубокой ночи бесчисленные отряды демонической кавалерии внезапно сорвались в стремительную атаку, устремившись на позиции Мо Хуа.

«Нападение Императорского Дворца на лагерь!».

«Демоническая кавалерия Великой Пустоши идет на прорыв! Убить их!».

«В строй!»

«В атаку!»

В рядах даосских солдат среди общего шума и неразберихи также прокатился ответный клич, жаждущий крови.

С другой стороны, из густой тьмы, выступила фигура истинного мастера Хуа, облаченного в сияющие, переливающиеся всеми цветами радуги одежды.

Лицо его было мрачнее тучи.

Он никак не ожидал, что демонические воины Императорского Дворца Великой Пустоши осмелятся напасть на их лагерь.

Более того, он не верил, что культиватор ранга Превращения Перьев из тех земель осмелится открыто явиться перед ними.

Глядя на несметные полчища демонической кавалерии, заполонившие окрестные горы и поля, истинный мастер Чжугэ и Истинный мастер Хуа обменялись короткими взглядами.

Не медля ни секунды, они привели в действие техники движения и начали отступать назад.

Это был горный предел второго ранга.

По негласным правилам, для культиваторов ранга Превращения Перьев это место считалось «запретной зоной».

Те, кто достиг ранга Золотого Ядра, еще могли подавлять свою культивацию, ограничиваясь силами ранга Установления Фундамента, чтобы действовать в таких пределах.

Однако мощь ранга Превращения Перьев была слишком велика — как бы они ни старались, было крайне сложно ювелирно удержать свою духовную ци на ранге Установления Фундамента.

В мелкомасштабных стычках еще можно было рискнуть, но в условиях массового сражения малейшая неосторожность и использование силы свыше разрешенного ранга привели бы к немедленному удару Грома Уничтожения.

Даже культиватор ранга Превращения Перьев в таком случае обратился бы в пепел, а накопленная за всю жизнь культивация вернулась бы обратно небесам и земле.

Таково было Небесное Дао.

Под властью законов Небесного Дао все существа равны, и истинные мастера — не исключение.

Ни истинный мастер Чжугэ, ни истинный мастер Хуа не смели в пределах второго ранга устраивать бойню среди этих варварских культиваторов Императорского Дворца.

Хотя в регионе четвертого ранга они могли бы одним движением пальца уничтожить всю эту толпу варварских культиваторов ранга Установления Фундамента, здесь им было запрещено убивать.

Им оставалось только отступать назад, к горному пределу четвертого ранга.

В то же время перед ними стоял другой грозный противник — тот самый культиватор ранга Превращения Перьев из Великой Пустоши.

Однако тот не спешил нападать на них, а, оседлав свирепого тигра, направился прямиком к базе Даосского Двора в регионе четвертого ранга.

Истинные мастера Чжугэ и Хуа были обязаны перехватить этого врага на входе в регион четвертого ранга и сразиться с ним, чтобы определить победителя.

Если позволить этому подобному маленькому великану ранга Превращения Перьев ворваться в расположение Даосского Двора и начать там резню, это неизбежно привело бы к катастрофе.

Это нападение Императорского Дворца Великой Пустоши стало полной неожиданностью.

Даже истинный мастер Чжугэ лишь за четверть часа до атаки почуял неладное в переплетении причинно-следственных нитей.

Поэтому им пришлось позволить врагу увлечь себя в регион четвертого ранга.

Об остальном они уже не могли позаботиться.

Взгляд истинного мастера Чжугэ пронзил ночную тьму и остановился на ошеломленном Мо Хуа; сердце мастера наполнилось тревогой.

Но сейчас он не мог помочь даже ему.

Впереди ждала битва ранга Превращения Перьев — если бы Мо Хуа последовал за ними, опасность для него была бы еще больше.

«В сложившихся обстоятельствах остается лишь надеяться, что удача не оставит этого ребенка. Будем верить, что он достаточно сметлив, чтобы не попасть в беду...» — молча напутствовал его в мыслях истинный мастер Чжугэ.

В ночной темноте Мо Хуа также заметил сложный, полный эмоций взгляд Истинного мастера Чжугэ.

Благодаря своему необычайному пониманию причин и следствий, он в один миг осознал намерения истинного мастера Чжугэ, после чего со всей серьезностью кивнул ему в ответ.

Истинный мастер Чжугэ на мгновение опешил, подумав про себя: «Чертовщина какая-то... Неужели этот малец действительно владеет чтением мыслей? Разве может человек быть настолько умным?».

Убедившись, что Мо Хуа всё понял, Истинный мастер Чжугэ не стал больше медлить.

Бросив на него последний взгляд, он активировал талисман движения второго ранга и покинул военный лагерь, направляясь в сторону предела четвертого ранга.

Лицо истинного мастера Хуа выглядело скверно; у него были более важные дела, но в текущей ситуации выбора не оставалось.

Он раздавил нефритовую пластинку, словно передавая какое-то сообщение.

Затем, не колеблясь, он активировал талисман движения и вместе с истинным мастером Чжугэ поспешил к базе Даосского Двора четвертого ранга, чтобы сдержать культиватора ранга Превращения Перьев из Великой Пустоши.

Обстановка менялась слишком стремительно.

Мо Хуа не успел даже толком среагировать, как до него дохнуло кровавым убийственным намерением — демоническая армия Императорского Дворца уже подошли вплотную.

Сердце Мо Хуа екнуло: «Младший Старший брат!».

В таком хаосе Младшему Старшему брату наверняка грозила смертельная опасность.

Пользуясь сведениями в своей памяти, Мо Хуа поспешил к тюрьме павильона Небесных Тайн.

Ранее истинный мастер Чжугэ, действуя по принципу «впустить мышь в амбар», уже приводил Мо Хуа в тюрьму один раз.

Благодаря своему феноменальному Божественному Сознанию и глубоким познаниям в пути формирований, Мо Хуа запечатлел в памяти схему тюрьмы, все формирования, посты охраны и замки.

Все эти дни он только и думал о том, как подступиться к этому месту.

Теперь, когда истинных мастеров Чжугэ и Хуа не было рядом, Мо Хуа почувствовал себя как рыба в воде и отбросил всякую осторожность.

Используя технику Сокрытия, он проник внутрь тюрьмы павильона Небесных Тайн.

Одно за другим он взламывал формирования тюрьмы.

Скрытых охранников невидимый Мо Хуа устранял по очереди: кого-то оглушал духовными техниками, кого-то запечатывал формированиями, а тех, кто был посильнее, он на миг поражал Мечом Шокирующим Душу, отчего те мгновенно лишались сознания.

Всё это он проделывал, оставаясь невидимым, так что со стороны казалось, будто в тюрьме завелся призрак.

Бай Цзышэн почувствовал неладное и открыл глаза.

Увидев происходящее, он невольно вздрогнул.

Обладая высокой культивацией и мощной силой, а также острым чутьем, он быстро понял, что некий невидимый «призрак» всего за несколько мгновений прорвался прямо к дверям его камеры.

Перед дверью находилось формирование «Семи Звезд», лично наложенный истинным мастером Чжугэ из павильона Небесных Тайн.

В этот момент на формировании вспыхнули таинственные огни — кто-то пытался его взломать.

Формирования типа «Семи Звезд» были сложными и редкими формированиями, монополизированными Даосским Двором и никогда не передававшимися посторонним.

Невидимый «призрак», казалось, не владел ими в совершенстве, так как свет на узорах то вспыхивал, то гас, а иногда проскакивали искры — явный признак неудачных попыток.

Однако «призрак» не сдавался.

Его движения становились всё более сосредоточенными, и хаотичное мерцание на формировании «Семи Звезд» постепенно сменилось ровным и стабильным сиянием.

Спустя неопределенное время, когда промелькнул завершенный и мистический звездный узор, формирование пало.

Замок со стуком упал на землю, дверь камеры открылась, и из пустоты проступил силуэт юноши с чистым и благородным взором — это был Мо Хуа.

«Младший...» — глаза Бай Цзышэна радостно блеснули, он хотел было что-то сказать.

«Тсс... — Мо Хуа приложил палец к губам и прошептал: — Формирование истинного мастера Чжугэ я смог снять, но с Драконьими замками семьи Хуа я пока ничего не могу сделать, ты...».

Не успел Мо Хуа договорить, как его лицо внезапно посерьезнело.

Вскоре и Бай Цзышэн что-то почувствовал, и его взгляд похолодел.

«Кто-то идет?»

Мо Хуа кивнул: «Младший Старший брат, будь осторожен».

С этими словами его фигура начала бледнеть, пока он снова полностью не исчез, слившись с пустотой.

Бай Цзышэн огляделся вокруг, но не обнаружил ни единого следа, и в душе невольно восхитился — техника Сокрытия Младшего брата становилась всё более поразительной.

Затем он посмотрел в сторону выхода из тюрьмы.

Действительно, не прошло и минуты, как в поле зрения появились семь-восемь человек в черном.

Эти люди обладали глубокой культивацией — все они находились на пике ранга Установления Фундамента; их взгляды были ледяными и полными решимости убивать.

Заметив открытую дверь камеры и лежащую без сознания охрану, люди в черном на миг опешили, но, увидев Бай Цзышэна, тут же преисполнились ярости.

Семь-восемь убийц черными тенями бросились на Бай Цзышэна.

Его взгляд потемнел — он всё еще был скован девятью тяжелыми «Замками Плененния Дракона».

Мо Хуа нахмурился.

У него еще не была готова «Соломенная собака», поэтому он не мог наносить смертельные удары.

Ему оставалось лишь использовать духовные техники или прибегнуть к Истинной Технике Превращения Божественного Сознания в Меч, чтобы «жестко контролировать» этих нападавших.

Однако в тот момент, когда Мо Хуа уже сосредоточился и приготовился атаковать, он внезапно замер.

Ситуация перед ним резко изменилась.

Четверо убийц, бежавших впереди, получили внезапные удары мечами в спину от своих же товарищей, следовавших позади.

Брызнула кровь, и раненые убийцы рухнули на землю, в ярости выкрикивая: «Вы...»

Но не успели они договорить проклятия, как оставшиеся четверо добили их градом ударов.

Мо Хуа был в замешательстве.

Бай Цзышэн также слегка нахмурился.

В этот момент послышались легкие шаги, и в тюрьму грациозно вошла женщина с прекрасной фигурой, облаченная в изысканные золотисто-нефритовые даосские одеяния.

Ее лицо было обворожительным, чистый подбородок слегка приподнят, а в глазах читалась некоторая заносчивость.

Это была Хуа Пинь.

Хуа Пинь обвела взглядом помещение и, заметив, что формирования на дверях взломаны, а стража обезврежена, выразила легкое удивление.

«А ты не промах. Даже под стражей в тюрьме павильйона Небесных Тайн умудрился найти способ спастись?» — звонко произнесла она, глядя на Бай Цзышэна.

Тот нахмурился: «Что тебе нужно?»

Хуа Пинь изящным движением пальцев выпустила несколько золотых нитей, которые устремились прямо к Бай Цзышэну.

Мо Хуа, скрытый в тени, хотел было перехватить их, но, проследив траекторию нитей, опустил руку.

Золотые нити Хуа Пинь упали на девять тяжелых «Замков Плененния Дракона».

На их концах проступили очертания золотых игл.

Иглы вошли в сочленения замков и под вспышками золотого света превратились в жидкий металл, просочившийся внутрь механизмов.

Внутри «Замков Плененния Дракона» вспыхнуло сияние, и с едва слышным скрежетом все оковы рассыпались.

Оковы со звоном упали на пол, освободив конечности Бай Цзышэна. Он размял запястья и, подняв голову на Хуа Пинь, глухо спросил:

«Зачем ты спасла меня?»

Хуа Пинь лишь кокетливо улыбнулась и не ответила прямо, сказав лишь: «Тебе достаточно помнить, что я спасла тебе жизнь».

С этими словами она, заложив руки за спину, направилась к выходу.

Сделав несколько шагов, она обернулась и, прищурившись, пристально посмотрела в пустой угол камеры Бай Цзышэна.

Там было абсолютно пусто.

Хуа Пинь нахмурилась в недоумении, но, так ничего и не обнаружив, покачала головой и ушла.

Те убийцы, что расправились со своими товарищами, последовали за ней, бдительно охраняя свою госпожу.

В камере остался только Бай Цзышэн.

Из пустоты раздался голос Мо Хуа: «Уходим».

Бай Цзышэн не колебался.

Несмотря на многочисленные раны, сила его родословной давала ему мощную выносливость.

Молнией скользнув мимо трупов, он покинул тюрьму, на ходу подхватив оставленное кем-то копье.

Снаружи лагеря вовсю кипело сражение.

Варварские воины Императорского Дворца Великой Пустоши уже ворвались в расположение войск.

Свирепая демоническая кавалерия схлестнулась с армией Даосского Двора и молодыми гениями; повсюду полыхали пожары и витало убийственное намерение.

Несколько всадников Великой Пустоши бросились на Бай Цзышэна, но тот резким выпадом пронзил их копьем и одним движением отшвырнул тела далеко в сторону.

Однако он еще не оправился от тяжелых ран и за один выпад мог сразить лишь одного врага.

Он не успевал защититься от атаки еще двух всадников.

В этот критический момент блеснула синяя вспышка, и техника «Водяной тюрьмы» сковала оставшихся врагов на месте.

Бай Цзышэн замер на мгновение, а затем без промедления нанес удары копьем, добив всадников.

«Сюда...» — раздался знакомый голос из темноты.

«Младший брат», — Бай Цзышэн не видел Мо Хуа, но чувствовал его присутствие рядом, и это придавало ему небывалую уверенность.

«Хорошо», — кивнул Бай Цзышэн и последовал указаниям голоса.

Другие всадники, видя, как Бай Цзышэн с одного удара валит их соратников, прониклись ужасом и не решались преследовать его.

Вскоре на пути им попались несколько гениев Даосского Двора.

Те, сражаясь с кавалерией, при виде Бай Цзышэна были потрясены:

«Бай Цзышэн!»

«Он сбежал!»

«Быстрее, схватить его!»

Однако из-за хаоса, вызванного нападением всадников Великой Пустоши, все были заняты собственным спасением и попытками выстроить оборону лагеря, так что свободных рук для поимки беглеца не было.

К тому же в памяти всё еще был свеж образ Бай Цзышэна в облике «Черно-желтой Крови Дракона», когда он казался непобедимым.

Никто не осмеливался вступать с ним в бой один на один.

Несколько смельчаков, попытавшихся напасть, были остановлены техниками Мо Хуа и отброшены копьем Бай Цзышэна.

Поток варварских воинов из Великой Пустоши становился всё больше, и вскоре всем стало не до Бай Цзышэна.

Гениям оставалось лишь смотреть, как Бай Цзышэн с копьём в одиночку уходит прочь и исчезает в хаосе битвы.

Покинув лагерь, Мо Хуа продолжал указывать путь Бай Цзышэну.

Его первоначальной идеей было отправиться в регион четвертого ранга под защиту истинного мастера Чжугэ и старших братьев Хуанфу и Шангуаня.

Это был не самый лучший план, но другого не было.

Однако, пройдя некоторое время, они увидели вдали столбы света, уходящие в небо, — словно на землю спустились истинные бессмертные.

Рев дракона сотрясал землю, небеса окрасились ярким сиянием, а таинственный свет звезд превратил ночь в день.

Это была битва культиваторов ранга Превращения Перьев.

Истинный мастер из Великой Пустоши, истинный мастер Хуа и истинный мастер Чжугэ, наконец, нашли место для боя и вовсю использовали свои силы.

Мощь их столкновения была такова, что даже издалека Мо Хуа ощутил необъяснимый трепет в сердце.

Даже Бай Цзышэн был потрясен этим зрелищем.

Культиваторам низших рангов нельзя было даже приближаться к такому сражению.

Мо Хуа почувствовал холод внутри и тут же сказал Бай Цзышэну: «Младший Старший брат, идем в другую сторону».

«Понял», — кивнул Бай Цзышэн и начал прокладывать путь копьем сквозь волны варварских воинов.

Мо Хуа, оставаясь невидимым за его спиной, поддерживал его духовными техниками и силой божественного сознания.

Так братья — один в тени, другой на свету, один в атаке, другой в защите — вместе прорубали себе кровавый путь сквозь хаос, уходя всё дальше...

...

В это же время прекрасная Хуа Пинь поднялась в карету.

Изнутри экипаж был отделан с изысканной роскошью, а снаружи защищен прочной сталью; в него была запряжена восьмерка могучих коней, а охрану обеспечивал отряд элитных даосских солдат.

Под этой охраной карета стремительно удалялась от места бунта.

Все варварские воины на ее пути нещадно уничтожались копьями и алебардами солдат.

Тьма, сталь, демонические всадники, резня и кровь — всё это осталось за пределами кареты.

Внутри же царили роскошь, покой и безмолвие.

Хуа Пинь сидела, подперев подбородок рукой и погрузившись в свои думы; при свете свечи ее красивое лицо казалось окруженным мягким ореолом.

Спустя мгновение она достала из рукава вышитый шелковый платок из акульей ткани и, глядя на него затуманенным взором, прошептала с легкой улыбкой на губах:

«Я спасла твоего брата... Пожалуйста, не забудь о моей доброте к тебе...»

На шелке была вышита фигура гордого белого-золотого феникса.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.