Фамилия Мо, имя Хуа

Глава 1348

Старейшина клана Сюаньюань, облаченный в золотое даосское одеяние, расшитое золотыми нитями, медленно поднял взор на Мо Хуа.

Заметив, что юноша обладает весьма хрупким телосложением, а его бледное и нежное лицо выдает совсем юный возраст культивации, который к тому же подкреплялся лишь скромным рангом Установления Фундамента, старейшина слегка нахмурился.

Он повернулся к Янь Чжу и с сомнением спросил: «Этот человек действительно может быть Божественным Учжу Великой Пустоши?»

Янь Чжу уверенно кивнул и твердо произнес: «Ошибки быть не может. Он совершенно точно является Божественным Учжу».

Старейшина клана Сюаньюань перевел взгляд на стоящую подле Мо Хуа Дань Лин.

В его глазах промелькнул живой интерес, и он вновь обратился к Янь Чжу: «Тогда эта женщина, неужели она…»

Сердце Янь Чжу болезненно сжалось.

Он давно грезил этой девушкой, считая её своей личной собственностью, и всем сердцем желал уберечь Дань Лин, чтобы забрать эту яркую, ослепительную и чистую в своей вере затворницу себе.

Однако Дань Лин оказалась слишком упрямой и непреклонной, да и окружающая обстановка больше не оставляла ему выбора.

Теперь, когда люди из Центрального Континента воочию увидели её, было уже слишком поздно — у него не оставалось ни единого шанса защитить и удержать свою желанную добычу.

Янь Чжу бросил на Дань Лин последний тоскливый взгляд и, стиснув зубы, выдавил: «Эта женщина — Божественная Дева из рода Алой Птицы Великой Пустоши».

Мутные глаза старейшины клана Сюаньюань мгновенно засияли, и он одобрительно кивнул: «Хорошо».

Он еще раз пристально окинул взглядом Дань Лин, которая своей красотой напоминала изящный нефрит или божественную огненную птицу, и негромко добавил: «Очень хорошо…»

«Убейте Божественного Учжу, а Божественную Деву заберите с собой», — ледяным тоном скомандовал старейшина клана Сюаньюань.

Ему было абсолютно безразлично, действительно ли Мо Хуа является тем самым Божественным Учжу.

В конце концов, перед ним стоял всего лишь жалкий культиватор на ранге Установления Фундамента — такого можно прикончить мимоходом и выбросить труп на обочину дороги.

Это была настоящая война и тотальная зачистка города, где гибель одного или двух лишних людей значила не больше, чем потеря нескольких волосков, и никого не волновала.

А вот Божественная Дева представляла собой первоклассную и редчайшую ценность, уникальную во всех отношениях, так что её непременно следовало прибрать к рукам.

Глядя на бесчисленное множество стоящих перед ней великих культиваторов ранга Золотого Ядра из благородных семей, облаченных в изысканные одежды, Дань Лин смертельно побледнела, а её пальцы, сжимавшие рукоять длинного меча, побелели от напряжения. В её душе росло глубокое отчаяние.

Наследие и мощь Даосского Двора оказались невероятно колоссальными: каждый из этих старейшин ранга Золотого Ядра обладал настолько подавляющей и свирепой аурой, что силы Императорского Дворца не шли с ними ни в какое сравнение.

Дань Лин отчетливо понимала, что спастись бегством ей не удастся.

В тот самый миг, когда она всерьез задумалась о самоубийстве, чтобы избежать позора, она вдруг почувствовала, как Мо Хуа аккуратно, но решительно потянул её за собой, закрывая спиной.

«Не произноси ни слова…» — едва слышно прошептал Мо Хуа, давая Дань Лин наставление.

Сразу после этого он сделал уверенный шаг вперед и с абсолютным хладнокровием уставился прямо на старейшину клана Сюаньюань, презрительно усмехнувшись: «Старый пес, кто только дал тебе смелость заикаться о моем убийстве?»

Лицо старейшины клана Сюаньюань мгновенно исказилось от ярости, а взгляд наполнился неприкрытым намерением убивать. Остальные старейшины великих кланов застыли в глубоком изумлении, которое в то же мгновение сменилось буйным гневом.

Кто-то из них сразу же выступил вперед и громогласно прикрикнул: «Наглец! Желторотый юнец, как ты смеешь изрыгать столь непочтительные слова в адрес старейшины клана Сюаньюань?! Ты просто ищешь собственной смерти!»

«Да знаешь ли ты вообще, кем является великий старейшина клана Сюаньюань?»

«Всего лишь обычный культиватор ранга Золотого Ядра», — равнодушно отозвался Мо Хуа, пожав плечами. — «Если бы здесь присутствовал Истинный мастер Хуа из великого клана Хуа, я бы еще соблаговолил проявить к нему каплю уважения. Но с какой стати вы, простые старейшины-хранители ранга Золотого Ядра, позволяете себе дерзость распускать язык в моем присутствии?»

Истинный мастер Хуа…

Услышав это имя, группа старейшин из Центрального Континента испуганно содрогнулась.

Они стали растерянно переглядываться друг с другом и взволнованно шептаться: «Ты действительно лично знаком с Истинным мастером Хуа?»

«Так ты вовсе не дикий Божественный Учжу из Великих Пустошей?»

Мо Хуа лишь саркастически хмыкнул и в открытую отругал их: «Какой еще к черту Божественный Учжу? Я нахожусь всего лишь на ранге Установления Фундамента, так каким образом я мог бы занять место Великого Божественного Учжу всей Великой Пустоши? У вас что, мозги напрочь высохли? Вы совершенно лишены базовых познаний о мире культивации и здравого смысла? Или вы держите всех жителей Великих Пустошей за круглых дураков, полагая, будто обычный сопляк на ранге Установления Фундамента способен призывать ветры и повелевать дождями?»

От этой звонкой оплеухи лица старейшин Центрального Континента густо покраснели от стыда, однако они не могли вымолвить ни слова в ответ, поскольку крыть им было абсолютно нечем.

И в самом деле, с какой стати культиватору на ранге Установления Фундамента становиться Божественным Учжу?

Даже они сами, будучи могущественными старейшинами ранга Золотого Ядра, далеко не всегда могли в одиночку предопределить исход крупного сражения.

Заявление о том, что культиватор ранга Установления Фундамента управляет дикими землями и почитается как Божественный Учжу, действительно выглядело полнейшей и несусветной чушью.

Старейшина клана Сюаньюань нахмурился еще сильнее и, буравя Мо Хуа тяжелым взглядом, спросил: «Если ты не имеешь отношения к Божественному Учжу, то кто ты тогда такой на самом деле?»

Мо Хуа слегка задрал подбородок и с подчеркнутым высокомерием обвел гордым взором всю собравшуюся толпу: «Среди вас определенно должны быть те, кто хотя бы раз в жизни слышал мое имя».

«Моя фамилия — Мо, а зовут меня — Хуа…»

Как только это имя сорвалось с его губ, оно тут же произвело эффект разорвавшейся взрыва...

Лица старейшин Центрального Континента резко изменились, они начали испуганно переглядываться и шумно обсуждать услышанное: «Мо Хуа?!»

«Он и есть тот самый Мо Хуа?!»

«Да кто вообще такой этот Мо Хуа?»

«Это же тот легендарный, пугающий монстр среди учеников секты Тайсюй! Признанный глава пути формирований в регионе обучения Цянь, абсолютный победитель Конференции по Обсуждению Меча, неофициальный наследный принц секты Тайсюй и главный любимчик предка секты…»

«Говорят, даже признанный гений из великого клана Бай, Бай Цзышэн, неоднократно терпел от него сокрушительные поражения и подвергался публичным унижениям!»

«А уж то, какие силы и покровители стоят за его спиной, и вовсе не поддается осмыслению».

«Ходят достоверные слухи, что сам Истинный мастер Хуа делил с ним один стол, распивая изысканные вина, Истинный мастер Чжугэ следует за ним повсюду словно тень, Истинный мастер Цинму изо всех сил заискивает перед ним, а главнокомандующий Ян из Управления Даосских Солдат относится к нему как к родному любимому племяннику…»

«Более того, гении всех остальных сект и сил в регионе обучения Цянь постоянно подвергались с его стороны жесткому давлению и теперь беспрекословно подчиняются любому его приказу!»

«Неужели… он действительно настолько чудовищен и опасен?»

«Он действительно невероятно ненормален».

Кто-то украдкой бросил испуганный взгляд на Мо Хуа и с благоговейным трепетом прошептал: «Увидев его сегодня воочию, понимаешь, что слухи ни капли не лгали. С виду он кажется чистым, хрупким и утонченным юношей, но его нрав невероятно своенравен, повадки эксцентричны, а речи полны безграничного и удушающего высокомерия…»

Эти взволнованные перешептывания отчетливо доносились до ушей каждого присутствующего.

Дань Лин, глядя на непоколебимый силуэт Мо Хуа со спины, замерла с выражением полного и абсолютного изумления на лице.

Молодой господин Тоба побледнел, а его черты исказились от шока.

Что касается Янь Чжу и Цин Чжу, то после недолгого оцепенения они разинули рты от непередаваемого удивления.

Их мысли окончательно спутались, превратившись в дикую мешанину; они были совершенно не в состоянии осознать и переварить тот факт, что великий и грозный Божественный Учжу, которому они так долго и преданно поклонялись, в мгновение ока превратился в прославленного гения великой секты Тайсюй!

И лишь один Бай Цзышэн стоял в сторонке с крайне недовольной и обиженной миной.

Рядом с молодым господином Тоба застыл Даху, который также неотрывно и ошеломленно смотрел на Мо Хуа, окончательно потеряв дар речи.

Одно только имя Мо Хуа заставило сердца всех собравшихся дрогнуть от глубокого потрясения.

Лицо старейшины клана Сюаньюань стало мрачнее тучи.

Изначально он искренне полагал, что этот безродный малец на ранге Установления Фундамента — не более чем бродячая собака у дороги, которую можно пришибить одним пинком ноги и пойти дальше.

Кто бы мог подумать, что, замахнувшись для удара, он со всей дури сокрушит ногу о монолитную плиту из чистейшего железа, едва не переломав себе кости.

Если этот наглый пацан действительно является тем самым легендарным Мо Хуа из пророчеств и слухов, то его безрассудное убийство неминуемо навлечет на весь их клан колоссальную и разрушительную катастрофу.

Тем не менее старейшина клана Сюаньюань не собирался так просто верить ему на слово.

Он холодно процедил: «Ты заявляешь, что ты Мо Хуа, но есть ли у тебя хоть какие-то неопровержимые доказательства?»

Мо Хуа спокойно ответил: «Среди ваших людей определенно найдутся те, кто видел мои официальные портреты».

Старейшина клана Сюаньюань упрямо мотнул головой: «Нарисованный облик не может служить твердым доказательством».

Для опытных культиваторов не составляло большого труда временно изменить структуру костей и мышц или воспользоваться продвинутыми техниками маскировки и изменения лица.

Мо Хуа на мгновение задумался, а затем с легкой улыбкой предложил: «Где сейчас находятся молодые гении из различных семей вашего Центрального Континента? Они-то уж точно узнают меня с первого взгляда. В конце концов…» — Мо Хуа высокомерно и пренебрежительно усмехнулся, — «того самого Бай Цзышэна, которого они так и не сумели одолеть, я победил лично, причем сделал это на глазах у всей почтенной публики. Проще говоря, абсолютно все они являются моими жалкими поверженными соперниками, так что стереть меня из своей памяти они точно не смогли».

Эти высокомерные слова мгновенно разожгли яростный пожар в сердцах старейшин Центрального Континента.

Какая неслыханная дерзость!

Какое безграничное, удушающее нахальство!

Этот сопляк посмел столь открыто и прилюдно ни во что не ставить взлелеянных гениев их великих и благородных кланов Центрального Континента!

В эту секунду бесчисленное множество людей ощутило непреодолимое желание немедленно разорвать Мо Хуа на куски.

Однако поддаться этому порыву они попросту не смели.

А Мо Хуа продолжал стоять с абсолютно невозмутимым видом, с явным удовольствием наблюдая за толпой старейшин ранга Золотого Ядра, которые исходили безмолвной злобой, но не решались поднять на него руку.

В его кажущемся спокойствии сквозила запредельная, изящная наглость.

Лицо старейшины клана Сюаньюань окончательно позеленело от ярости.

Тщательно взвесив все за и против в течение нескольких долгих мгновений, он наконец глухо произнес: «Хорошо, ты последуешь за мной. Если подтвердится, что ты действительно являешься прославленным гением секты Тайсюй, мы, разумеется, не станем чинить тебе никаких препятствий. Но учти: если ты посмел солгать мне, не обижайся затем на то, что старик проявит предельную жестокость и забудет о былых приличиях…»

Старейшина клана Сюаньюань уставился на Мо Хуа леденящим, пронзительным взглядом.

Мо Хуа полностью проигнорировал эту скрытую угрозу, демонстрируя, что мнение старейшины для него — пустой звук.

Старейшина Сюаньюань мысленно злорадствовал: «Чем выше взлетаешь в своем безумии, тем больнее карает Небо. Мальчишка, рано или поздно наступит день, когда ты горько поплатишься за свои слова».

После этого он повернулся к своим подчиненным и громко скомандовал: «Продолжайте зачистку».

«Слушаемся, старейшина!»

Заметив, что группа собирается увести Мо Хуа вместе с собой, Янь Чжу внезапно опомнился от оцепенения и в панике закричал: «Старейшина клана Сюаньюань, этого ни в коем случае нельзя делать! Я готов поклясться собственной жизнью, что этот мальчишка — Божественный Учжу! Мы обязаны немедленно перерубить этот узел и задушить его прямо на месте, иначе промедление неминуемо обернется страшной бедой!»

Старейшина клана Сюаньюань раздраженно поморщился и с ледяным презрением оборвал Янь Чжу: «Ты что, вздумал указывать мне, как вести дела?»

Сердце Янь Чжу ушло в пятки от этого тона, и он поспешно вскинул руки в почтительном приветствии: «Я не смею, однако…» — Он яростно заскрежетал зубами, готовый принести любые клятвы крови. — «Этот человек совершенно точно является Божественным Учжу!»

Старейшина клана Сюаньюань нахмурился, и в его глазах на мгновение мелькнула тень сомнения.

Мо Хуа лишь слегка улыбнулся и с нескрываемой издевкой бросил Янь Чжу: «Ты утверждаешь, что я Божественный Учжу, и на этом основании я сразу должен им стать? Почему бы тебе тогда сразу не объявить меня Божественным Владыкой?»

«Если бы я действительно являлся Божественным Владыкой, тебе бы пришлось немедленно пасть предо мной ниц, расшибая лоб в кровь? Стал бы ты безропотно трудиться ради меня, подобно ломовой лошади или волу?»

На губах Мо Хуа играла многозначительная, задорная улыбка.

Янь Чжу застыл на месте, растерянно глядя на юношу.

В это мимолетное мгновение Мо Хуа показался ему совершенно чужим и незнакомым, а в его поведении сквозило нечто глубоко неправильное.

Божественный Учжу никогда бы не вел себя подобным образом.

Настоящий Божественный Учжу всегда оставался безжалостным, величественным, отрешенным и недосягаемо далеким, единолично распоряжаясь чужими жизнями и смертями.

Он никогда прежде не опускался до подобных шуток и не был живым юношей, который шутит и говорит насмешливые слова.

И уж тем более было немыслимо, чтобы он посмел шутить над именем самого Божественного Владыки.

Ведь долг Божественного Учжу заключался в беспрекословном исполнении воли Божественного Владыки и в абсолютном служении вере, так разве мог он позволить себе столь кощунственные насмешки?

Янь Чжу на какое-то время погрузился в глубокое замешательство.

Старейшина клана Сюаньюань лишь разочарованно качнул головой и сухо скомандовал: «Выдвигаемся, дела не ждут».

Остальные старейшины Центрального Континента вместе со своими отрядами Даосских Солдат приступили к финальному этапу тотального уничтожения остатков сил во всем Дворце Четырех Символов.

Мо Хуа с поразительной легкостью и изяществом сменил одну маску на другую, вновь обратившись в обычного ученика секты Тайсюй по имени Мо Хуа, и без малейшего намека на фальшь гармонично влился в ряды сил Даосского Двора.

И лишь в тот момент, когда он проходил вплотную мимо застывшего Янь Чжу, Мо Хуа удостоил его мимолетным, едва заметным взглядом.

Этот единственный взгляд был преисполнен абсолютного, леденящего равнодушия и недосягаемого превосходства.

Только-только начавший сомневаться Янь Чжу мгновенно содрогнулся всем телом, а знакомый, парализующий ужас дикой лесной волной вновь разлился по его венам.

Ошибки быть не могло!

Это точно Божественный Учжу!

Этот пронзительный взгляд, это величественное выражение лица и знакомое до боли щемящее чувство паники в груди не могли принадлежать кому-то другому!

Он действительно является Божественным Учжу… одновременно могущественным и облеченным безграничной властью правителем диких земель трёх тысяч гор и блистательным гением молодого поколения секты Тайсюй!

Эти две роли, казалось бы, не имеющие между собой абсолютно ничего общего, на самом деле уживались в одном-единственном человеке — в невероятно глубоком и непостижимом монстре.

Чувство первобытного страха в душе Янь Чжу вспыхнуло с новой, еще более разрушительной силой.

Одновременно с этим его грудь распирало от бессильной ярости и глухого гнева: он мысленно осыпал проклятиями этих напыщенных, изысканно одетых старейшин из великих кланов Даосского Двора, считая их всех поголовно тупыми бездельниками и набитыми дураками, среди которых не нашлось ни единого человека, способного раскусить эту очевидную «маскировку» Мо Хуа.

«Да как вы, черт возьми, умудряетесь ничего не замечать?! Неужели это так трудно разглядеть?» — бушевал про себя Янь Чжу.

В этот миг он остро ощутил всю горечь и болезненность положения человека, который один остается трезвым среди беспробудно пьяной толпы.

Весь мир вокруг пребывал в блаженном неведении и глупости, и лишь он один отчетливо видел жуткую правду, но это знание не приносило ему никакой пользы, ведь окружающие попросту отказывались верить его словам.

Раздираемый злобой и обидой, Янь Чжу замер на месте как вкопанный, абсолютно не желая — а точнее, смертельно боясь — продолжать путь бок о бок с этим существом, принявшим человеческий облик Мо Хуа.

Он всерьез опасался, что если Мо Хуа вдруг решит сорвать с себя эту хрупкую человеческую кожу, то он попросту «сожрет» его заживо прямо на месте.

Лишь когда старейшина клана Сюаньюань строго обернулся и наградил Янь Чжу тяжелым, недовольным взглядом, предателю пришлось силой заставить свои онемевшие ноги двигаться дальше в составе общей колонны.

Теперь, примерив на себя клеймо изменника, он был намертво привязан к людям Центрального Континента и не имел иного выбора.

Однако он держался на максимально возможном расстоянии от Мо Хуа и даже не смел лишний раз поднять голову, чтобы случайно не пересечься с ним взглядом.

Ибо он прекрасно помнил: глаза Божественного Учжу способны убивать людей без единого прикосновения…

...

Группа медленно продвигалась по запутанным переходам и коридорам Дворца Четырех Символов, планомерно зачищая пространство по направлению от внешних рубежей к самым сокровенным внутренним залам.

Все попадавшиеся на пути остатки Императорского Дворца безжалостно уничтожались старейшинами, не оставляя в живых ни одной души.

Дань Лин было невыносимо больно смотреть на эту кровавую расправу над её соплеменниками, но, помня о строгом запрете Мо Хуа, она из последних сил сдерживала рвущиеся наружу эмоции и не проронила ни единого слова.

В таком темпе тотальная зачистка продолжалась около получаса.

Наконец они достигли центра Дворца Четырех Символов.

Центральная часть Дворца Четырех Символов представляла собой величественный зал с огромным куполом, посреди которого раскинулась колоссальная по своим размерам площадь.

Поверхность этой площади была сплошь испещрена древними, грозными узорами с изображениями четырех божественных зверей.

Вот только сейчас эти священные тотемы были густо залиты каплями свежей крови.

Практически все Императорские Гвардейцы Четырех Символов, поколениями несшие здесь свою бессменную службу, были истреблены силами Даосского Двора под корень.

Кровавые потоки сплошь покрывали каменные плиты пола, отчего шаги идущих по площади людей становились липкими и тягучими.

Весь Дворец Четырех Символов в самом прямом смысле этого слова подвергся тотальному, безжалостному «кровавому крещению».

К этому моменту в самом центре площади уже успело собраться внушительное количество культиваторов.

Все они без исключения принадлежали к различным влиятельным и благородным кланам Даосского Двора — здесь можно было увидеть как умудренных опытом старейшин, так и рядовых культиваторов, а также многочисленных молодых гениев из кланов и семей.

Поскольку процесс первичной зачистки неизбежно сопровождался излишней жестокостью и кровопролитием, молодым гениям благоразумно не позволяли марать руки в этой бойне.

По этой причине все юные гении были заранее собраны на центральной площади, и, едва Мо Хуа бросил беглый взгляд на эту толпу, как он тут же приметил среди них немало старых знакомых лиц.

В ту самую секунду, когда Мо Хуа ступил на залитую кровью площадь, кто-то из молодых практиков мгновенно узнал его фигуру и, удивленно указав на него пальцем, громко воскликнул: «Мо Хуа!»

«Это действительно Мо Хуа!»

«Надо же, этот паршивец умудрился выжить?»

«Какая жалость… Было бы куда лучше, если бы он навсегда сгинул в стенах этого Императорского Дворца Великой Пустоши…»

«Да брось ты, этот парень обладает настолько изворотливым и коварным умом, что ты скорее сам отправишься к праотцам, а он все равно выйдет сухим из воды…»

...

Вокруг персоны Мо Хуа мгновенно поднялся бурный шквал перешептываний и взволнованных обсуждений.

Старейшина клана Сюаньюань краем глаза взглянул на Мо Хуа, и его сердце невольно сжалось от нехорошего предчувствия.

«Похоже, этот негодник ни капли не солгал. Он действительно является тем самым выдающимся гением секты Тайсюй по имени Мо Хуа, и, судя по бурной реакции гениев, пользуется среди них колоссальной и весьма специфической популярностью…»

«Раз дела обстоят подобным образом, то трогать его без веских причин определенно не стоит…»

Старейшина клана Сюаньюань мысленно посетовал на упущенную возможность, после чего резко перевел хищный взгляд на стоящую рядом с юношей Дань Лин.

Раз уж Мо Хуа оказался неприкосновенным гением секты Тайсюй, с которым нельзя было разбираться силой, то эта Дань Лин являлась законной Божественной Девой Великой Пустоши — её следовало во что бы то ни стало забрать себе.

Старейшина клана Сюаньюань властно взмахнул рукой и скомандовал: «Люди, немедленно схватить эту Божественную Деву Великой Пустоши! Мы допросим её чуть позже со всей строгостью».

Несколько старейшин из числа вассальных семей сразу же двинулись вперед, намереваясь исполнить приказ.

Мо Хуа лишь слегка приподнял бровь и с поистине королевской, властной развязностью бросил: «Кто только посмеет?»

Атмосфера в зале мгновенно накалилась и замерла в ледяном оцепенении.

Старейшина клана Сюаньюань недовольно нахмурился: «Ты являешься учеником великой секты Тайсюй, и только из уважения к твоему ордену я не трогаю тебя лично. Однако эта девка по имени Дань Лин — официальная Божественная Дева вражеского Императорского Дворца Великой Пустоши. Что это значит, мальчишка? Ты действительно вознамерился защищать её вопреки воле Даосского Двора?»

Мо Хуа презрительно усмехнулся и без лишних обиняков отрезал: «Эта Божественная Дева еще понадобится мне для моих личных целей, так что ни одна живая душа не смеет даже пальцем её коснуться».

В груди старейшины клана Сюаньюань вспыхнул яростный огонь: «Какая поразительная, неслыханная наглость!»

Мо Хуа остался абсолютно равнодушен к его гневу и лениво уточнил: «Что такое, старый пес? Ты действительно решил пойти против меня и попытаться отобрать мою добычу?»

Старейшина клана Сюаньюань издал зловещий смешок, после чего его голос сорвался на грозный, яростный рык: «Мальчишка, у тебя действительно есть определенная опора и сильные покровители за спиной, но что с того?! Мы находимся в диких землях Великой Пустоши, на пропитанном кровью и смертью поле боя! Неужели ты всерьез полагаешь, будто обычный сопляк на ранге Установления Фундамента имеет хоть какое-то право открыто перечить и бросать вызов нам — могущественным старейшинам ранга Золотого Ядра?!»

Мо Хуа ни капли не испугался этого давления, ответив столь же едким и безжалостным сарказмом: «Старый хрыч, у тебя действительно есть определенная культивация, но что с того?! Мы находимся в Великой Пустоши, и только поэтому я соизволил проявить к тебе каплю снисхождения и уделить крупицу своего драгоценного внимания. Если бы мы сейчас находились в регионе обучения Цянь, неужели ты всерьез думаешь, что обычный старейшина ранга Золотого Ядра вроде тебя имел бы хотя бы малейшее законное право открывать свой рот и вякать в моем присутствии?»

От этих неслыханно дерзких слов старейшина клана Сюаньюань окончательно обезумел от ярости.

Его руки затряслись в бешеной нарастающей злобе, и он с резким скрежетом обнажил свой сверкающий длинный меч из чистого золота, готовый саморучно оборвать жизнь наглого юнца.

Но именно в этот критический момент по залу разнесся громогласный, решительный выкрик: «Кто посмеет поднять руку на моего Старшего Брата?!»

В то же мгновение перед глазами присутствующих мелькнул стремительный силуэт, и статный, мужественный Сыту Цзянь с обнаженным оружием в руках решительно заслонил собой Мо Хуа.

Старейшина клана Сюаньюань на секунду застыл от неожиданности.

В то же время в глубине толпы Сыту Вэй и остальные старейшины клана Сыту, заметили, как гений их собственного клана, воспользовавшись моментом невнимательности, самовольно бросился на передовую к Мо Хуа, и от ужаса у них зашевелились волосы на голове.

Однако Сыту Цзянь уже совершил этот безрассудный поступок, и бросить его на произвол судьбы они попросту не имели права.

Старейшинам-хранителям клана Сыту не оставалось ничего иного, кроме как нестройными рядами также выступить вперед и занять позиции по обе стороны от Мо Хуа.

Скрепя сердце и превозмогая страх, они поспешно вскинули руки в виноватом приветствии: «Старейшина клана Сюаньюань… молим о пощаде и снисхождении…»

Хоть их клан Сыту и являлся признанным местным лидером в этих краях, они оставались всего лишь семьей четвертого ранга и не имели реальной возможности открыто враждовать с великанами Центрального Континента вроде великого дома Сюаньюань.

Мо Хуа прекрасно понимал, в каком затруднительном и щекотливом положении оказался немногочисленный клан Сыту, поэтому не стал давить на них.

Вместо этого он спокойно окинул ленивым взглядом замершую в ожидании толпу молодых практиков и принялся одного за другим громко называть их по именам: «Фэн Цзычэнь, Ши Тяньган, Сун Цзянь… Сяо Жохань, Ао Чжэн…»

«А ну-ка быстро подошли ко мне».

Услышав свои имена, названные гении великих кланов скорчили сложные, недовольные мины.

Меньше всего на свете им хотелось сейчас публично выступать на стороне этого возмутителя спокойствия.

Заметив их колебания, Мо Хуа мгновенно посерьезнел, а его взгляд стал опасно холодным: «Что такое? Вы больше не горите желанием получить доступ к Драконьему Пруду?»

Стоило заветным словам «Драконий Пруд» сорваться с его губ, как эти гордые гении различных сект и кланов, пусть и с явной неохотой, но все же были вынуждены задействовать свои техники движения.

Один за другим они покорно двинулись вперед и выстроились плотной стеной подле Мо Хуа.

А поскольку молодые гении пришли в движение, их личные старейшины-хранители также оказались намертво связаны долгом и были вынуждены последовать за ними.

Ведь их первостепенная и священная миссия заключалась в обеспечении абсолютной безопасности наследников своих кланов.

Таким образом, буквально в течение нескольких коротких мгновений вокруг Мо Хуа образовалась внушительная, плотная толпа из лучших молодых культиваторов.

А сразу за их спинами грозной, монолитной стеной выстроилась многочисленная группа старейшин ранга Золотого Ядра из различных великих кланов.

Всего лишь пара брошенных мимоходом фраз Мо Хуа в корне изменила весь расклад сил в этом огромном зале.

За считанные вздохи Мо Хуа, искусно используя молодых гениев в качестве живого щита и рычага давления, фактически подчинил своей воле и взял под косвенное руководство едва ли не половину всех присутствующих во Дворце Четырех Символов сил великих кланов.

Окруженный со всех сторон блестящими гениями своего поколения и подпираемый с тыла бесчисленными культиваторами ранга Золотого Ядра, он являл собой картину неописуемого, поистине царственного величия и непререкаемой мощи.

Старейшина клана Сюаньюань так и застыл на месте с обнаженным золотым мечом в руке, ошеломленно глядя на Мо Хуа.

Он долго не мог понять, что именно только что произошло и почему ситуация за одно мгновение полностью перевернулась…

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.