Хуже, чем Ад

Глава 916

Голос Чёрного Мо Хуа был безумным и свирепым.

Лицо же настоящего Мо Хуа побледнело, а в глазах была паника.

Он, казалось, действительно хотел только обмануть своего «очерненного» двойника, но не ожидал, что все пойдет не по его плану, и «Чёрный Мо Хуа» действительно сражался с ним насмерть.

Мо Хуа повернулся, желая сбежать, но из-за их «одного корня» этот трюк, естественно, не мог ускользнуть от глаз «Чёрного Мо Хуа».

Его глаза были черными, духовная Ци бурлила, а злые мечи пронзали воздух, сплетаясь в целую тюрьму, которая тут же подавила Мо Хуа на расстоянии.

Меч Шокирующий Душу Злого Плода!

«Хочешь сбежать? Слишком поздно», — холодно усмехнулся Чёрный Мо Хуа.

Мо Хуа использовал Стиль Меча Шокирующий Душу, чтобы подавить Божественный останок третьего ранга и заставить их сражаться с ним мечом. Теперь этот прием был использован Чёрным Мо Хуа против него самого.

Мо Хуа несколько раз попытался освободиться, но не смог, и, наконец, вздохнул, как будто смирился со своей судьбой, и поднял руки над головой.

Под давлением обстоятельств он был вынужден сразиться со своим очерненным «я» насмерть.

Мо Хуа был серьезен.

Между его руками возникло Формирование меча, форма меча сконденсировалась, Пять Элементов потекли, слились воедино и превратились в острый длинный Меч Божественного Сознания.

Это был тот самый «Меч, Убивающий Душу», который он использовал, чтобы отсечь Божественный останок третьего ранга.

Но напротив, Меч, Убивающий Душу в руках «Чёрного Мо Хуа» был точно таким же, как у него, более того, из-за добавления злой Ци, его аура была еще сильнее.

Мо Хуа стиснул зубы и продолжил интегрировать древнее и загадочное Намерение меча Тайсюй.

«Чёрный Мо Хуа» холодно усмехнулся и сделал то же самое, интегрируя Намерение меча Тайсюй в свои руки.

Убийственное намерение на «очерненном Мече, Убивающем Душу» мгновенно возросло, души обиженных летали, и его сила поднялась на новый уровень.

Два «Меча, Убивающих Душу» противостояли друг другу на расстоянии.

Один — тьма, другой — свет. Один — сильный, другой — слабый.

Мо Хуа был в невыгодном положении, и его выражение лица становилось все более напряженным.

«Чёрный Мо Хуа» смотрел на Мо Хуа, наслаждаясь его паникой, смятением и отчаянием.

Но вскоре он заметил, что отчаяние исчезло. На лице Мо Хуа появилась лукавая, едва заметная улыбка.

Эта улыбка...

Злой плод вздрогнул, и его лицо постепенно изменилось. Холод пробежал по его сердцу, и его зрачки постепенно расширились.

«Ты... чему ты улыбаешься?»

Голос Чёрного Мо Хуа был необъяснимо тревожным.

«На самом деле, — лицо Мо Хуа больше не выглядело таким жалким, а его улыбка становилась все ярче: — Я тоже ждал этого момента очень долго...»

«Когда была Даосская Стела, ты не смел показаться».

«Только когда я сражался с сильным врагом до полного истощения, ты мог рискнуть всем и сразиться со мной насмерть».

«И что с того?» — вскрикнул Чёрный Мо Хуа.

Он сам не заметил, что в его голосе слышалась дрожь: «Я — это ты, а ты — это я. Я знаю о тебе все. Что еще ты можешь придумать, чтобы убить меня?»

Сказав это, Чёрный Мо Хуа не мог не сузить зрачки.

Затем он увидел, как аура Мо Хуа постепенно меняется.

«Этот меч я приберег специально для тебя. Я даже не удосужился использовать его, чтобы отсечь других...»

Распространилась аура холода, смерти и пустоты.

В то же время Мо Хуа с торжественным выражением лица начал применять настоящий, окончательный Стиль «Меча, Убивающего Душу».

Сначала он отсек свое «я».

Его лицо стало холодным, бесчувственным, пустым и эфемерным, словно в нем не было человеческих печалей и радостей, а только бесстрастность бесмертнных.

Путь Высшего Отсечения Эмоций.

С этим Дао, интегрированным в Путь меча, Меч, Убивающий Душу в руке Мо Хуа еще больше возрос.

На древний и величественном Истоке пути меча Тайсюй наложился глубокий и пустой черный цвет, подобный звездному небу за пределами небес. Эти два цвета переплелись, образовав огромный, сияющий, но хаотичный и темный, настоящий «Гигантский Меч Отсечения Души».

Этот «Гигантский Меч Отсечения Души» был в несколько раз больше самого Мо Хуа. Когда он поднял его, он был подобен мечу, поддерживающему небеса. Черный и белый цвета переплетались, а золотой свет обвивал его тело.

Мо Хуа, имевший человеческое тело, на мгновение стал похож на Небесного Демона.

«Отсечение Небесного Демона?!»

Чёрный Мо Хуа был в ужасе, его глаза были полны шока, и он закричал:

«Как ты можешь идти по Пути Небесного Демона?!»

«Почему ты можешь выучить даже Отсечение Небесного Демона?! Что ты, черт возьми, такое?!»

Мо Хуа, державший Гигантский Меч Отсечения Души, был подобен бесчувственному Небесному Демону, который равнодушно смотрел на этот очерненный Злой плод, вылупившийся из его божественной души.

Меч, Убивающий Душу Тайсюй, должен был отсечь малое «я».

Путь Высшего Отсечения Эмоций должен был отсечь злые желания.

Сегодня он должен был отсечь это «злое я», достичь Пути Отсечения Эмоций и создать настоящий, не имеющий себе равных Стиль «Меча, Убивающего Душу»!

Злой плод, который Мо Хуа считал травой на Великом Дао и жертвенным предметом для Пути меча, внезапно почувствовал сильную смертельную угрозу.

«Этот чертов маленький ублюдок, он обманул даже ‘себя’, он все просчитал, все было его ловушкой».

«Он все спланировал...»

«Какой же это чудовищный ум, почти демонический!»

«Нет, я не могу позволить ему отсечь меня...»

«Чёрный Мо Хуа» стиснул зубы, вложил всю свою злую ци в очерненный Меч, Убивающий Душу, а затем, нанеся упреждающий удар, яростно обрушил его вниз.

«Убив его, я стану ‘Мо Хуа’!»

Но в этот момент было уже слишком поздно.

Гигантский Меч Отсечения Души, который Мо Хуа сконденсировал, используя свое собственное Формирование меча в качестве основы, интегрировал Намерение меча Тайсюй и реализовал в нём Отсечение Небесного Демона где Путь Отсечения Эмоций, был завершен...

Меч Чёрного Мо Хуа обрушился первым.

И хоть Гигантский меч Мо Хуа пришел позже, но достиг цели раньше.

В одно мгновение, словно рухнули Небо и Земля, горы и реки раскололись.

Мощное Намерение меча, бушующая Ци меча, и сложное, невыразимое древнее Дао меча, и Дао Отсечения Эмоций Небесного Демона полностью слились воедино, обрушившись, словно радуга, пронзающая солнце.

Этот единственный меч был разрушительным.

Очерненный Меч, Убивающий Душу «Чёрного Мо Хуа» был мгновенно разрублен более грандиозным Мечом, Убивающим Душу Мо Хуа, дюйм за дюймом превращаясь в прах.

Затем свет меча, подобно прорвавшейся реке, продолжил свое движение, и безграничная и непобедимая Ци меча обрушилась на тело Чёрного Мо Хуа.

Зрачки «Чёрного Мо Хуа» расширились, и его лицо было полно шока. Он хотел сопротивляться, хотел бороться, но был беспомощен, как богомол, преграждающий колесницу. В конце концов, он был поглощен Ци меча и полностью исчез в потоке света Меча Убивающего Душу секты Тайсюй...

Превратить формирование в меч, интегрировать Путь меча Тайсюй, постичь Путь Отсечения Эмоций Небесного Демона, отсечь злое «я» и создать настоящий Стиль «Меча Убивающего Душу»!

С применением этого меча, окончательный Стиль «Меча, Убивающего Душу» Истинной Техники Превращения Божественного Сознания в Меч Тайсюй, наконец, был создан!

Мо Хуа держал огромный Меч, Убивающий Душу, чувствуя, что человек, меч и Дао слились воедино. В этом мире не было ничего, что нельзя было бы отсечь!

Можно отсечь человека, можно отсечь эмоции, можно отсечь желания.

Можно отсечь призраков, можно отсечь демонов, можно отсечь злых духов.

Можно отсечь даже Богов!

В момент достижения Пути меча, Убивающего Душу.

...

Секта Тайсюй, Гробница Мечей на задней горе.

Сломанные мечи гудели, Намерение меча умерших культиваторов меча превратилось в белый дым, который поднялся и слился с облаками и туманом в горах.

Предок Дугу, который сидел, закрыв глаза и запечатав своего сердечного демона, внезапно открыл их, его лицо было потрясено.

В Гробнице Мечей снова появилось странное явление.

Сломанные мечи гудели в одиноких гробницах, а Ци меча превратилась в белый дым. И, в отличие от предыдущего раза, на этот раз это было более очевидно и более грандиозно.

Это было знамение возрождения Пути меча Секты Тайсюй.

Если раньше Предок Дугу, возможно, почувствовал бы утешение и радость, то теперь его шок сопровождался беспокойством и страхом.

Другие, возможно, не видели и не слышали, но он мог.

Он ясно видел, что в Гробнице Мечей не только поднимался белый дым, но и появлялись призрачные и странные тени Девяти Небесных Демонов, которых не могли видеть обычные люди.

В этот миг небесные демоны танцевали в неистовстве, их голоса, зловещие и чарующие, пронзали уши.

Эти Небесные Демоны праздновали, ликовали, издавая ужасающие, отвратительные и соблазняющие человеческие сердца крики.

Кто-то выучил их Дао.

Кто-то — построил мост между их миром и человеческим, став их якорем в этом мире, новой демонической утробой для рождения небесных демонов.

Невинное лицо Мо Хуа всплыло в сознании Предка Дугу.

Предок Дугу, казалось, постарел на несколько десятилетий, его фигура была ветхой и выражала печаль.

«Какой хороший ребенок...»

«Уже слишком поздно. Обратного пути нет...»

«В счастье таится беда. Всё же… это моя вина…»

...

В Море Сознания.

Волны Меча, Убивающего Душу рассеялись.

Мо Хуа нахмурился, глядя на сцену перед собой.

«Чёрный Мо Хуа» был отсечен.

Его Божественное Сознание было уничтожено, а исток прерван, но он не умер. Казалось, его исток обладал необычайной жизненной силой.

Но после отсечения Злой плод потерял человеческую форму, оставив только клубок черного тумана, который пульсировал, как сердце, подобно настоящему «эмбриону».

Он все еще пытался восстановить свои раны.

Но Намерение меча Тайсюй было древним и долговечным, а Намерение меча было слишком резким, причиняя глубокие раны.

Путь Высшего Отсечения Эмоций отсекал желания и «я», а также волю Божественного Сознания. Злой плод, который был отсечен, породил предчувствие смерти. Он явно хотел жить, но у него не было «желания жить».

Потому что желание жить было отсечено.

Злой плод извивался, пытаясь восстановить раны, которые он не мог восстановить.

Даже две воли: «хочу жить» и «не хочу жить», все еще боролись.

Мо Хуа не хотел больше тянуть время.

Теперь он был по-настоящему «истощен».

Даже если он был силен, осторожен, и имел много планов, после непрерывного отсечения Божественных останков третьего ранга и Злого плода, он достиг своего предела.

Мо Хуа беспомощно вздохнул: «Я должен был убить Божественный останок третьего ранга, и Злой плод, и даже двух подряд...»

«Интересно, какой культиватор Установления Фундамента должен страдать так?»

Давление, которое он нес в этом возрасте, было слишком велико.

К счастью, он убил.

Мо Хуа использовал последнюю толику Божественного Сознания, чтобы воплотить Формирование Пути Бога, которое превратилось в цепи Божественного Сознания, полностью запечатавшие «Злой плод».

Злой плод, который был на последнем издыхании, полностью потерял способность сопротивляться.

Мо Хуа сел на место, немного подождал, пока не наступила полночь, появилась Даосская Стела, и только тогда он взял Злой плод и подошел к Даосской Стеле.

На Даосской Стеле Гром Уничтожения был ослепительно кроваво-красным, словно меч, закаленный Небесным Огнем.

Почувствовав ауру уничтожения от Грома Уничтожения, Злой плод, который был похож на «опухоль», тут же начал бороться в страхе, пронзительно крича: «Маленький призрак, нечестивец, как ты смеешь...»

«Я же сказал, я смею!» — сказал Мо Хуа.

Злой плод немного поборолся, а затем внезапно затих.

Движения Мо Хуа остановились.

Он не мог не спросить: «Ты не будешь умолять о пощаде?»

Голос Злого плода стал более пронзительным и детским, с оттенком безразличной странности: «Убей меня».

Его опухоль задрожала, открыв щель, похожую на ужасающий большой глаз, который пристально уставился на Мо Хуа, словно пытаясь навсегда запомнить его образ.

«Убей меня, и я также сольюсь с тобой».

«В этой жизни ты никогда не избавишься от ‘клейма’ Великого злого Бога Пустоши. Даже на краю земли, последователи Великого злого Бога Пустоши будут бесконечно преследовать тебя, считая твою плоть, кровь и твою душу лучшей жертвой для Великого злого Бога Пустоши...»

«Ты думаешь, меня напугаешь?»

Мо Хуа совсем не испугался, и даже немного обрадовался.

Но он все еще был немного озадачен: «Я убью его, и он сольется со мной?», «Не смогу избавиться от ‘клейма’ Великого злого Бога Пустоши?»

Что все это значит?

Мо Хуа был любопытен и хотел спросить, но в конце концов сдержался.

Злодеи умирают от болтливости.

Он не должен считаться «злодеем», но перед Злым плодом он должен быть осторожен. Он должен воспользоваться его слабостью и убить его, не давая ему передышки, иначе его колебания обернутся против него.

Кроме того, даже если бы он спросил, Злой плод, находящийся на грани смерти, определенно не сказал бы.

Мо Хуа больше не колебался.

Он бросил Злой плод на Даосскую Стелу, привязанный цепями Пути Бога.

Уничтожающий, ужасающий Гром Уничтожения, содержащий высшие законы Небесного Дао, был подобен алому «клейму», стирающему все в Злом плоде, стирая весь его исток и всю его волю...

Злой плод не сказал ни слова, его злобные глаза были пристально устремлены на Мо Хуа, пока он полностью не исчез, и его душа не была уничтожена, он так и не отвел взгляда.

«Поверженный враг, и все еще такой величественный?»

Мо Хуа тоже праведно уставился на него.

Пока этот злой и странный Злой плод полностью не превратился в прах, оставив после себя чрезвычайно чистую и обильную, как родниковая вода, Божественную Сущность.

Только тогда Мо Хуа успокоился, и его настроение улучшилось.

Эта великая беда, наконец, была полностью устранена!

Его божественная душа, наконец, была полностью освобождена.

Теперь он не боялся заразиться от Злого Бога, и уж тем более не боялся, что Злой плод внезапно появится и зловеще усмехнется.

А еще...

А главное — столько… столько божественной Сущности!

Больше, чем вся Божественная Сущность, которую он поглотил раньше, вместе взятая. Она текла, как родниковая вода, и была чище, чем раньше.

Мо Хуа протянул палец, обмакнул его и лизнул. Это было похоже на то, как если бы он съел жидкий солнечный свет, и все его тело почувствовало облегчение.

Он не мог не сглотнуть еще несколько раз, улыбаясь, и только собирался начать пир, как внезапно кое-что вспомнил.

«Сейчас полночь, а я все еще за пределами Секты, и не вернулся».

«Более того, две подряд смертельные битвы оказали слишком большое давление на Море Сознания, что привело к истощению крови и Ци».

«Если физическое тело будет уничтожено, даже если Божественное Сознание будет сильным, это бесполезно. Я же не могу стать призраком, или Злым Богом, не так ли?»

«И, честно говоря, стать призраком не так-то просто. Чтобы человек после смерти превратился в призрака, нужны различные условия, такие как стихийные бедствия, злая земля, человеческие обиды и т. д. Нельзя просто практиковать, чтобы стать им».

«О Злых Богах и говорить нечего. Кто знает, сколько убийств нужно совершить...»

«Сначала нужно проверить физическое тело...»

Мо Хуа поспешно вышел из Моря Сознания и вернул Божественное Сознание в физическое тело.

Но как только Божественное Сознание вернулось, он почувствовал боль во всех своих конечностях и костях. Его Ци и кровь текли не плавно, а его меридианы были немного истощены. Он вообще не мог пошевелиться, и его глаза не открывались.

Конец!

Сердце Мо Хуа похолодело.

Сейчас была полночь, и он находился на уединенной внешней горе, куда редко ступала нога человека.

Если физическое тело столкнется с какой-либо опасностью, проблемы будут огромными.

Сердце Мо Хуа сжалось, и он быстро успокоился, заставляя себя открыть глаза своей сильной волей.

Но его веки были тяжелыми, как свинец, наполненные грязью и песком, и он никак не мог их открыть.

Мо Хуа не сдавался и продолжал попытки. После неизвестного времени он, наконец, выдержал сильную боль и медленно открыл глаза.

Он увидел перед собой нежное лицо и мягкие глаза.

Это...

«Старейшина Мужун?»

Мо Хуа был удивлен.

Затем он услышал мягкий, как весенний ветерок, голос старейшины Мужун, обращенный к кому-то рядом: «Предок, ребенок проснулся».

«Хм», — раздался старый голос Старшего Сюня рядом: «Теперь можно дать ему пилюлю».

Мо Хуа не успел опомниться, как почувствовал, что пара изящных, холодных пальцев с легким запахом солодки, держащих несколько пилюль, сунула их ему в рот.

Он не успел почувствовать вкус, как пилюли скатились в горло и в живот, превратившись в теплую лекарственную силу, которая слилась с его конечностями, пополняя его кровь и Ци.

Затем старейшина Мужун дала ему немного горькой духовной жидкости.

А потом еще несколько неизвестных пилюль.

Мо Хуа почувствовал себя намного лучше, его конечности могли двигаться, а горло стало чище, он мог говорить, хотя его голос был немного хриплым:

«Спасибо, старейшина Мужун...»

Старейшина Мужун погладила лоб Мо Хуа своими длинными пальцами и мягко улыбнулась:

«Все в порядке. Ты упал в обморок на внешней горе, никого не предупредив, и потерял слишком много крови и Ци. К счастью, Старший Сюнь заметил это рано и приказал людям найти тебя и отправить ко мне...»

Голос Мо Хуа был хриплым. Он хотел поблагодарить ее, но старейшина Мужун остановила его: «Ты еще не восстановился, говори поменьше».

Мо Хуа кивнул.

«Я не буду мешать твоему отдыху», — старейшина Мужун проверила травмы Мо Хуа, легко поднялась, вежливо поклонилась Старшему Сюню и тихо удалилась.

Старший Сюнь подошел к кровати Мо Хуа и с беспокойством посмотрел на него.

«Я... доставил вам неприятности».

Хотя старейшина Мужун сказала ему не говорить, Мо Хуа все же хрипло поблагодарил его.

Старший Сюнь покачал головой: «Хорошо, что ты в порядке».

Он снова внимательно посмотрел на Мо Хуа. Ему вспомнилось, как на лице Мо Хуа переплелись кровь, черный газ, злые мысли и даже Намерение меча. Он нахмурился.

«Ты... столкнулся со злым духом?»

Мо Хуа послушно кивнул: «Столкнулся... немного».

«И как теперь?»

«тот мёртв...»

Старший Сюнь посмотрел в глаза Мо Хуа. Увидев, что, хотя он выглядит слабым, его взгляд ясный, а его Божественная Сущность сдержана, он немного расслабился: «Есть ли какие-нибудь последствия?»

Мо Хуа покачал головой.

«Хм, это хорошо...» — сказал Старший Сюнь, а затем встал, чтобы уйти: «Отдыхай, а о делах поговорим, когда ты поправишься».

У Мо Хуа болело горло, и он не мог говорить, поэтому он просто серьезно кивнул.

Старший Сюнь глубокомысленно оглядел Мо Хуа с головы до ног, убедившись, что «драгоценный ученик» Секты Тайсюй действительно в порядке, и только тогда медленно повернулся, чтобы покинуть Зал Пилюль.

Но после того, как он покинул Зал Пилюль, выражение лица Старшего Сюня мгновенно стало серьезным.

«Почему в этой Горе Тайсюй он ни с того ни с сего столкнулся со злым духом?»

«И эта черная Ци такая густая, почти злой исток. Это необычно...»

«И... Намерение меча?»

Старший Сюнь был озадачен.

Мо Хуа не был культиватором меча. Как могла на его теле появиться такое сильное Намерение меча?

Более того, это Намерение меча было сложным и загадочным, в нем было что-то странное, от чего даже он, предок ранга Небесной Пустоты, чувствовал легкое беспокойство.

Где он этому научился?

И кто его этому научил?

...

Старший Сюнь остановился и погрузился в размышления. Его настроение было бурным, а брови нахмурены, как гора. Через мгновение он глубоко вздохнул.

«Этот ребенок... слишком много привлекает кармических связей».

«Интересно, сможет ли моя Секта Тайсюй подавить это...»

Старший Сюнь покачал головой, медленно сделал шаг, и всего через несколько шагов его фигура полностью исчезла, покинув Зал Пилюль.

В Зале Пилюль Мо Хуа все еще чувствовал слабость. Его веки были тяжелыми, как свинец, и через некоторое время он, наконец, не выдержал и погрузился в глубокий сон.

Пока Мо Хуа спал, его Божественное Сознание было слабым, и он не заметил странных явлений в своей кармической связи. Он не знал, что злой, черный, ужасный, очерненный и юный «Мо Хуа» спал в его судьбе...

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.