Капиталист Лу
"Старый Предок семьи Лу, который носил прозвище 'Капиталист Лу'..."
"Капиталист Лу?"
Мо Хуа был ошеломлен.
Цинлань кивнула: "Это означает, что он жадный и эгоистичный, выжимающий из горнодобывающих культиваторов безжалостно, как будто сдирает с них кожу."
Цинлань вздохнула: "Это то, что мне рассказывали мои родители... когда они еще были живы..."
"В то время я была молода и воспринимала это как не более чем историю, не понимая боли, стоящей за ней..."
"Говорят, что несколько сотен лет назад семья Лу была просто обычным кланом, владеющим несколькими шахтами, не слишком могущественным и не слишком слабым, занимающим положение в Южном Юэ. Но было несколько других семей, более влиятельных, чем семья Лу, так что семья Лу не выделялась..."
"Пока Старый Предок семьи Лу не пришел к власти."
"После того, как он пришел к власти, он сотрудничал с несколькими другими горнодобывающими семьями, чтобы разработать Духовный Пакт, продвигаясь и отступая вместе, коллективно подавляя компенсацию горнодобывающих культиваторов."
"Раньше это был один пятичастный Духовный Камень в день..."
"Семья Лу установила правила и придиралась к недостаткам, что привело к тому, что горнодобывающие культиваторы получали все меньше и меньше Духовных Камней, постепенно снижая их до трех частей, одной части и, в конце концов, до одного Духовного Камня в день..."
"Жизнь горнодобывающих культиваторов стала еще тяжелее..."
"Но семья Лу заработала больше Духовных Камней."
"Заработав Духовные Камни, они затем захотели предаться удовольствиям."
"Южный Юэ был пустынен, с немногими местами для развлечений, поэтому Старый Предок семьи Лу решил построить свои собственные..."
"Так появилась улица Цзиньхуа."
"Капиталист Лу, также известный как Старый Предок семьи Лу, увлекался едой, питьем, проституцией, азартными играми, так что игорные дома и бордели на улице Цзиньхуа имели все, что только можно пожелать."
"Так они растрачивали Духовные Камни, заработанные риском для жизни горнодобывающих культиваторов, в игорных домах и борделях..."
Мысль о том, что ее родители работали до смерти от голода, заставила Цинлань заплакать, ее пальцы побелели от того, что она сжимала их так сильно.
Мо Хуа также глубоко нахмурился, слушая.
Цинлань собралась с духом, глаза покраснели, и она продолжила:
"Открытие улицы Цзиньхуа, получение еды и напитков, установка игорных домов было легким..."
"Но чтобы открыть бордель, им не хватало девушек."
"Женщины семей никогда бы не стали делать такое; они не продавали бы себя в борделях, по крайней мере, открыто."
"Поэтому семья Лу обратила свое внимание на горнодобывающих культиваторов."
"Они плохо обращались с горнодобывающими культиваторами, не чинили Формирования, не очищали Грязную Ци, и Духовные Артефакты для добычи также были старыми и изношенными, все ради того, чтобы вызывать травмы у горнодобывающих культиваторов, или даже их смерти."
"Травмы нужно лечить, а мертвых нужно хоронить, все это требует Духовных Камней."
"Без Духовных Камней они могли только занимать."
"Семья Лу затем давала деньги под высокие проценты, заставляя горнодобывающих культиваторов накапливать тяжелые долги Духовных Камней."
"Когда горнодобывающие культиваторы не могли выплатить свои долги, у них не было выбора, кроме как использовать своих детей для погашения долга, продавая их семье Лу."
"Мальчиков делали слугами или служителями."
"Девочек бросали в бордели, наряжали и отправляли... развлекать клиентов..."
Цинлань с трудом продолжала, так как слезы снова навернулись на ее глаза.
Мо Хуа также почувствовал легкую боль в сердце.
Он не ожидал, что шумное процветание улицы Цзиньхуа было построено на страданиях горнодобывающих культиваторов.
Женщины в борделях выглядят радостными и улыбающимися, но под их масками текут слезы крови.
Чем тяжелее жизнь горнодобывающих культиваторов, тем более роскошной становится улица Цзиньхуа.
Мо Хуа снова спросил: "Другие семьи тоже делают это?"
Цинлань кивнула, а затем покачала головой: "Сначала семья Лу и несколько других семей делали это вместе..."
"Но другие семьи не были такими жестокими, как семья Лу, не такими экстремальными в своих методах, и постепенно они либо были поглощены, либо должны были продать свои шахты семье Лу и переехать в другие города..."
"Постепенно семья Лу стала единственной силой в Южном Юэ..."
Мо Хуа нахмурился и сказал: "Такие действия семьи Лу, они, должно быть, нарушили Даосские Законы, разве Даосский Суд никогда не вмешивался?"
Цинлань кивнула: "Они вмешивались, но безрезультатно."
"Предыдущий Лидер Суда, который ненавидел зло, как своего врага, просто не мог конкурировать с семьей Лу."
"Семья Лу подкупила нужных людей, и его перевели."
"Преемники сначала делали вид, что действуют, но после частых посещений борделей семьи Лу в течение нескольких дней и получения нескольких сундуков Духовных Камней, они в конце концов сговорились с семьей Лу."
Мо Хуа понял.
Этот Лидер Суда, должно быть, нынешний Лидер Суда Цянь.
В сговоре с семьей Лу.
Мо Хуа вспомнил что-то еще и спросил: "Старый Предок семьи Лу умер?"
Цинлань кивнула, ее выражение было несколько довольным: "Умер!"
"Говорят, что он совершил слишком много зла и предавался своим удовольствиям без ограничений, что породило злые мысли, приведшие к неудаче во время его культивации, и он умер, прожив более двухсот лет."
"В день его смерти горнодобывающие культиваторы взяли свои деньги на еду и вместо этого купили фейерверки, запуская их весь день..."
"Семья Лу не могла остановить это."
Этот старый мерзавец получил достойный конец, умерев среди такого шума...
Мо Хуа подумал про себя.
Но прожить более двухсот лет перед смертью уже было для него легким исходом.
Мо Хуа подумал немного, затем спросил: "После смерти Старого Предка семьи Лу, это Лу Чэньюнь стал следующим Главой семьи?"
"Да," Цинлань кивнула.
"Лу Чэньюнь плохой?" - спросил Мо Хуа.
Цинлань нахмурилась, подумала некоторое время, а затем сказала:
"Так себе, наверное. Не особенно хороший, но по сравнению с другими членами семьи Лу, он мог считаться 'хорошим человеком'."
"Он не был так суров к горнодобывающим Культиваторам."
"Если горнодобывающий Культиватор умирал, он все равно заставлял семью Лу компенсировать Духовными Камнями."
"Многие вещи не были такими экстремальными, как у Старого Предка семьи Лу."
"Хотя жизнь все еще была тяжелой для горнодобывающих Культиваторов, поскольку они всегда страдали, они привыкли к этому, так что не многие люди проклинали его."
"В отличие от Старого Предка семьи Лу…"
Мо Хуа слегка кивнул.
Это почти совпадало с его впечатлением.
Лу Чэньюнь был мягким и утонченным, но его замыслы были глубоки, принимая интересы семьи Лу как руководство, действуя стабильно, не заходя слишком далеко, но он не отказывался от выгод семейных шахт, чтобы относиться к горнодобывающим Культиваторам добро.
Мо Хуа спросил дальше: "Сестра Цинлань, ты когда-нибудь видела Старейшин семьи Лу в Башне Ста Цветов?"
Цинлань кивнула: "Я видела нескольких."
"Как ты думаешь, среди них есть кто-то особенно подозрительный?"
Цинлань слегка нахмурилась: "Какой подозрительный?"
"Я имею в виду…" Мо Хуа подумал немного и сказал: "Кто-то, кто понимает Формирование, но не похож на человека из семьи Лу, или кто-то, кто крадется и делает плохие вещи другим способом…"
Подумав некоторое время, Цинлань покачала головой:
"Я не знаю, я только смотрела издалека и не общалась с ними."
Затем она добавила: "Но раз уж ты упомянул подозрительного, тот Старейшина из Секта Южного Юэ, который привел тебя сюда в прошлый раз, на самом деле довольно подозрительный…"
Мо Хуа был ошеломлен: "Сект Южного Юэ? Старейшина Су?"
"М-м-м." Цинлань кивнула: "Его фамилия Су."
Мо Хуа с любопытством спросил: "Что в нем подозрительного?"
Цинлань сказала с недоумением: "Он явно постоянный клиент, но настаивает на том, чтобы притворяться незнакомым, разве это не очень подозрительно?"
Глаза Мо Хуа мелькнули, когда он мягко спросил:
"Старейшина Су постоянный клиент Башни Ста Цветов?"
"Да, он раньше часто приходил, почти считая Башню Ста Цветов своим домом…"
Мо Хуа был поражен.
Он догадывался, что Старейшина Су знаком, но он не думал, что Старейшина Су будет ТАК знаком…
Действительно… внешность обманчива.
Цинлань взглянула на Мо Хуа и, казалось, была в конфликте, колеблясь некоторое время, прежде чем, наконец, понизив голос, сказала:
"Я рассказываю тебе это, и ты не должен никому рассказывать…"
Любопытный, Мо Хуа быстро кивнул.
Наклонившись ближе, Цинлань прошептала:
"Тот Старейшина Су, у него когда-то были близкие отношения с Сестрой Шуйсянь в здании. Он даже хотел выкупить ее свободу в какой-то момент."
"Позже я слышала, что Сестра Шуйсянь… даже была беременна ребенком Старейшины Су…"
Мо Хуа не мог не открыть рот от удивления.
Он не ожидал, что у Старейшины Су будет такой "особый роман".
"А что с ребенком?"
Цинлань покачала головой: "Я не знаю."
"А что с Шуйсянь?"
Цинлань вздохнула: "Она умерла."
Мо Хуа нахмурился.
Цинлань чувствовала сожаление и немного грусти: "Сестра Шуйсянь была хорошим человеком, красивой, умелой в руках и доброй к людям…"
"Но как-то она оказалась мертвой."
"Казалось, Старейшина Су был разбит сердцем на некоторое время, хотел что-то расследовать, но в конце концов, это ни к чему не привело…"
"Скорее всего, ничего не было обнаружено."
Цинлань опустила голову: "Люди, как мы, наши жизни дешевы, мертвы - значит мертвы, Даосский Суд не будет заботиться, семья Лу не обращает внимания, и содержатели борделей просто сожалеют о потере тела, которое могло бы зарабатывать Духовные Камни…"
"Живы мы или мертвы, они не принимают это близко к сердцу, и в этом мире никто не будет принимать это близко к сердцу…"
Голос Цинлань становился все тише, и ее выражение становилось все более печальным.
Мо Хуа также почувствовал дискомфорт в сердце.
Цинлань держала голову опущенной. Через долгое время, увидев, что Мо Хуа также выглядел подавленным, она была ошеломлена, вытерла слезы и с улыбкой сказала:
"Молодой господин, прости меня, я не должна была говорить об этих вещах."
Сказав это, она выразила свою благодарность:
"Без молодого господина, я, вероятно, не смогла бы выбраться из этой бездны страданий…"
"Я могла бы все еще быть в Башне Ста Цветов, заставляя себя улыбаться, служа мужчинам своим телом, и затем однажды, умереть, не зная об этом…"
"Теперь мне не нужно заботиться о мнении других, я могу поддерживать себя, что уже лучше всего."
Взгляд Цинлань был искренним, ее тон искренним.
Хотя ее глаза были красными, ее взгляд был очень решительным.
Мо Хуа почувствовал некоторое облегчение в сердце.
Покинув гостиницу, Мо Хуа шел по улице.
Глядя на юг, там были шахты.
Глядя на север, там был великолепный дом семьи Лу, и с наступлением ночи улица Цзиньхуа загоралась, мир гламура и разврата.
горнодобывающие Культиваторы трудились для них, их дети становились рабами и куртизанками для их удовольствия, инструментами для заработка Духовных Камней.
Они также становились разменными монетами для подкупа чиновников Даосского Суда и ухаживания за другими силами.
Холодный свет слабо мерцал в глазах Мо Хуа.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------