Дао и Бессмертие
Глава 1329
Сыту Вэй нахмурился.
«Но может ли подобное устрашающее влияние действительно держаться лишь на прозвище "маленький Старший брат“?»
Судя по его властному поведению, он походил не на какого-то там «маленького Старшего брата», а скорее на «Старшего брата» всех четырех великих сект и восьми сект.
Неужели четыре великих секты и восемь сект региона обучения Цянь успели объединиться в одну великую секту?
Как могли эти выдающиеся таланты и гении своего поколения из разных сект собраться вместе и беспрекословно подчиняться приказам одного человека?
Сыту Вэй, обладая своим скромным опытом культивации в несколько сотен лет, ломал голову, но совершенно не мог постичь увиденное.
Даже когда банкет подошел к концу и гении разошлись, Сыту Вэй все еще пребывал в состоянии прострации.
Он осознал, что все его прежние суждения были в корне неверными.
Юноша по имени Мо Хуа вовсе не был «змеей, скользящей по воде».
Он был «могучим драконом, вторгшимся в пределы», божественным драконом, властно пролетевшим прямо над головой семьи Сыту.
Однако...
«Дракон, парящий среди облаков, обладающий лишь посредственным или низшим духовным корнем?»
Сыту Вэй крепко сдвинул брови, чувствуя, как недоумение в его сердце лишь растет.
...
Вечерний банкет завершился.
Это был первый раз, когда Мо Хуа выступал в роли хозяина, пригласив гостей на ужин.
Многие гении, не желая расходиться, все еще обсуждали события вечера.
Но поскольку Мо Хуа упомянул, что завтра их ждут дела, они не стали покидать расположение семьи Сыту и устроились на ночлег в их резиденции.
Когда такое количество наследников великих кланов осталось на ночлег, резиденция семьи Сыту словно озарилась небывалым блеском.
По приказу великого старейшины Сыту Вэя, гостям был оказан самый радушный прием: слуги прилагали все усилия, доводя гостеприимство до абсолюта.
С наступлением ночи все разошлись по своим комнатам, однако слова Мо Хуа продолжали эхом отдаваться в их сердцах, не давая обрести покой.
Фэн Цзычэнь, Ши Тяньган, а также Ао Чжэн, Сяо Жохань, Сун Цзянь и другие гении собрались вместе, чтобы втайне обсудить Мо Хуа.
Фэн Цзычэнь спросил: «Как вы думаете, Мо Хуа действительно настолько добр? Чтобы без всякой причины идти спасать варварских рабов из Великой Пустоши?»
Сун Цзянь ответил: «В любом случае, я все еще не верю ему до конца. Это же Мо Хуа — коварный, подлый, бесстыдный, злобный, не гнушающийся никакими средствами...»
«Хотя мне тоже не нравится Мо Хуа, но, кажется, на самом деле он не так уж и плох...»
«Если говорить честно, он ведет себя злобно и бесстыдно только с нами, а к остальным относится вполне неплохо. Особенно к своим соученикам из секты Тайсюй — он их просто опекает... Вы не видели, как эти младшие братья по секте почитают его, словно маленького предка? Что бы он ни сказал — для них закон...»
«Ничего не поделаешь, Мо Хуа действительно слишком добр к своим младшим братьям...»
Один из учеников восьми великих сект выпалил: «И почему я в свое время не вступил в секту Тайсюй...»
Все взгляды мгновенно устремились на него.
Тот сразу напрягся, осознав, что сболтнул лишнего, и поспешно добавил с серьезным видом:
«Я имею в виду, что если бы я вступил в секту Тайсюй, то смог бы внедриться в тыл врага и найти способ подставить этого Мо Хуа...»
Оправдание было крайне нелепым, и остальные предпочли его проигнорировать.
Ши Тяньган вздохнул: «Кстати говоря, тогда в Регионе обучения Цянь, внутри великого демонического формирования, Мо Хуа спас всем нам жизнь».
Шэнь Цзанфэн холодно усмехнулся: «Не он нас спас, а он нас использовал. Ему нужно было выбраться из формирования, и для этого требовалась наша сила, а нам, чтобы избежать опасности, нужно было его формирование. Это был просто взаимовыгодный обмен, а не долг благодарности...»
Остальные молча кивнули, сохраняя на лицах серьезное выражение.
Фэн Цзычэнь продолжил: «Значит, Мо Хуа действительно мог вмешаться в дела варварских рабов просто по доброте душевной? Он правда не пытается нас подставить?»
Кто-то посмотрел на него с презрением: «Ты так боишься, что Мо Хуа тебя обманет?»
Фэн Цзычэнь откровенно кивнул: «Честно говоря, я до сих пор не понимаю, как устроены его мозги. Как человеческий разум может быть настолько изворотливым и странным?»
Ши Тяньган спросил: «А если он действительно тебя подставит, что ты сможешь сделать?»
Фэн Цзычэнь нахмурился: «Кажется... ничего не смогу. Даже если он меня обманет, я, скорее всего, этого не замечу».
«Ну вот и все... — покачал головой Ши Тяньган. — Раз ты даже не поймешь, что тебя обманули, зачем тогда лишний раз забивать себе голову?»
Фэн Цзычэнь возразил: «Я не хочу, как ты, прослыть "большим дураком“».
Лицо Ши Тяньгана потемнело.
В свое время он был всего в одном шаге от того, чтобы превратиться из старшего брата секты Алмазного Тела в «большого дурака» этой секты после одной-единственной Конференции по Обсуждению Меча с Мо Хуа.
В Союзе Убийства Мо он изначально взял себе прозвище «Большой Дурак» лишь для того, чтобы подстегивать себя и не забывать о мести.
В итоге все обернулось против него: гении четырех сект и восьми сект так и стали называть его.
Если бы он не уступал Фэн Цзычэню в техниках движения, он бы непременно задал тому хорошую трепку.
«Хватит, — прервал их Сяо Жохань. — Не устраивайте распри».
Фэн Цзычэнь не унимался: «Я все же считаю, что все это не так просто».
Он еще раз прокрутил в голове каждое слово Мо Хуа, а затем озвучил вопрос, который давно его мучил:
«Как вы думаете, то, что сказал Мо Хуа — правда или ложь?»
«Что именно правда или ложь?»
«Ну... — Фэн Цзычэнь понизил голос, — все Дао, про бессмертие и все такое...»
Все нахмурились.
Шэнь Цзанфэн покачал головой: «Ты серьезно поверил? Слова Мо Хуа — это сказки для доверчивых, в словах этого мальчишки нет ни капли правды».
Фэн Цзычэнь задумчиво произнес: «Но в его словах будто бы есть смысл...»
«Какой еще смысл?»
«Я слышал от своего деда... — начал Фэн Цзычэнь. — Сейчас мир культивации пребывает в мире, развивается и процветает. Особенно это касается великих кланов: людей, достигших ранга Установления Фундамента и Золотого Ядра, стало несравненно больше, чем десять или двадцать тысяч лет назад. Но странно то, что чем выше ранг, тем меньше становится культиваторов».
«Начиная с ранга Превращения Перьев, сложность резко возрастает, и таких людей единицы».
«Что же касается ранга Небесной Пустоты, то здесь наблюдается катастрофический спад».
«Те, кто стоит выше ранга Небесной Пустоты, почти приравниваются к бессмертным, о них мы уже очень давно ничего не слышали...»
«Текущая ситуация крайне ненормальна».
Слова Фэн Цзычэня заставили всех задуматься.
Сяо Жохань тоже нахмурился: «Действительно... Даосский Двор правит уже более двадцати тысяч лет, население выросло до сотен миллионов. Те, у кого нет духовных корней, отсеиваются, и получается, что под небесами почти каждый — культиватор. А это значит, что низший порог — ранг Очищения Ци».
«По логике вещей, при такой огромной базе должно быть и больше культиваторов высоких рангов...»
«Сейчас культиваторов ранга Очищения Ци и Установления Фундамента предостаточно, да и Золотых Ядер немало».
«Но если посмотреть на количество культиваторов рангов Превращения Перьев и Небесной Пустоты, то в абсолютных цифрах их, может, и больше, чем в древности, но в процентном соотношении их число резко сократилось».
«В древние времена людей было мало, но многие могли достичь ранга Превращения Перьев, стать истинными мастерами, достичь предела ранга Небесной Пустоты и стремиться к бессмертию».
«Сейчас же всё развивается, но тех, кто способен постичь более высокие ранги, становится всё меньше.»
Фэн Цзычэнь предположил: «Может быть... все дело в духовной ци? Духовная ци небес и земли истощается, и приходится полагаться на духовные камни. Но камни — это неодушевленные предметы, они сильно отличаются от естественной ци, циркулирующей между небом и землей».
«Если в один прекрасный день духовная ци восстановится и откроются пути к высшим рангам, разве все не изменится?»
Ши Тяньган покачал головой: «Восстановление духовной ци небес и земли — дело непростое».
Сяо Жохань добавил: «И не факт, что проблема именно в этом...»
«Восстановление ци в масштабах всего мира культивации почти невозможно. Но создать искусственную среду с естественной ци в пределах одной горы или реки, в какой-нибудь благословенной обители — задача вполне выполнимая. У какого великого дома нет пары маленьких пещер, наполненных ци, для уединения?»
«Если бы дело было только в поглощении ци, мы все могли бы это делать. Но даже при этом гениев, достигших ранга Превращения Перьев или Небесной Пустоты, крайне мало».
Все погрузились в тягостное молчание.
Фэн Цзычэнь продолжил: «Поэтому в словах Мо Хуа есть доля истины... Мы, люди из великих кланов, слишком эгоистичны. Мы преследуем лишь личную выгоду, идя наперекор Небесному Дао. Поэтому нам легко достичь ранга Установления Фундамента и не так уж сложно сформировать Золотое Ядро. Ведь это можно достичь, просто "навалив“ гору ресурсов...»
Ши Тяньган покачал головой, поправляя его: «С Золотым Ядром так не выйдет, здесь нужны удача и судьба».
«Это одно и то же, — возразил Фэн Цзычэнь. — Если ресурсов достаточно, то формирование ядра — лишь вопрос количества попыток. Не вышло с первого раза — пробуй пять, десять раз...»
«При избытке ресурсов культивации удача перестает быть проблемой. Не может же человеку не везти всю жизнь? Вопрос лишь в том, рано или поздно это случится, и какого качества будет ядро».
«Более того, для таких гениев, как мы, вопрос качества ядра стоит острее, чем сам факт его формирования. Если бы мы не боялись нестабильности или риска получить ядро с изъяном, мы бы уже давно совершили прорыв».
«Ведь формирование ядра бывает лишь раз в жизни. Как только оно сформировано и определен его ранг, изменить это уже невозможно. Поэтому последствия любой ошибки крайне серьезны».
«Это совершенно не похоже на те трудности, с которыми сталкиваются обычные люди при формировании ядра...»
«Мы боимся не того, что не сможем сформировать ядро, а того, что отстанем от других или получим несовершенный результат».
Фэн Цзычэнь добавил: «Но выше Золотого Ядра, на ранге Превращения Перьев, все меняется. Там уже недостаточно простого накопления ресурсов. Скорее всего, это напрямую связано с Небесным Дао и состоянием сердца...»
«А люди из великих кланов привыкли быть эгоистичными».
«Если такой путь ошибочен и противоречит Небесному Дао, то нам будет трудно достичь ранга Превращения Перьев, Небесной Пустоты останется недосягаемой, а о бессмертии не стоит и мечтать...»
«Так что слова Мо Хуа, скорее всего... имеют под собой логику. Несмотря на внешнее величие и богатство наших семей, при всех поглощаемых ресурсах никто так и не стал бессмертным. Это доказывает, что наш путь в значительной степени не соответствует пути к бессмертию...»
Чем больше говорил Фэн Цзычэнь, тем логичнее ему это казалось.
Шэнь Цзанфэн взглянул на него: «Раз ты такой "понимающий“, почему же ты вел себя так дерзко перед лицом Мо Хуа?»
Фэн Цзычэнь усмехнулся: «Разве это одно и то же? С какой стати я должен выказывать ему почтение?»
Остальные не удостоили его ответом.
Однако спустя мгновение Сяо Жохань, Ао Чжэн, Ши Тяньган, Сун Цзянь и другие гении были вынуждены всерьез задуматься над этими словами.
Они были наследниками великих кланов, но в первую очередь они были культиваторами, идущими по пути Дао.
Слово «Бессмертный» обладало для них почти инстинктивной, мощной притягательностью.
Ни один культиватор не мог остаться равнодушным к нему.
Если все было так, как сказал Мо Хуа, и они с самого начала выбрали неверный путь к бессмертию, то это было поистине ужасно.
Это не могло не вызвать у них тревоги.
Несмотря на внешнее недоверие и пренебрежение — мол, какой-то Мо Хуа в ранге Установления Фундамента рассуждает о Дао и бессмертии — в их сознании, подобно трещине в плотине, подтачиваемой муравьями, появилось зерно сомнения.
...
На следующий день Мо Хуа рано разбудил всех гениев, собрал их вместе и объявил: «Сегодня я отведу вас прогуляться по окрестностям».
«Прогуляться?»
Все были ошеломлены.
Сяо Жохань, нахмурившись, спросил: «Мо Хуа, у нас нет столько свободного времени. Что именно ты задумал?»
Мо Хуа лишь загадочно улыбнулся, ничего не объясняя.
Гении не понимали его намерений, но по привычке молча последовали за ним.
Мо Хуа не делал ничего особенного.
Он просто вел этих гениев, привыкших к роскоши и высокому положению, по самым бедным, отсталым и разрушенным племенам в окрестностях региона, где люди из-за войн влачили жалкое существование.
Он показал им истинное «дно», показал, как выглядят самые нищие и презираемые «люди».
Истощённые младенцы, дети, питающиеся ядовитыми насекомыми, разорванные на части варварские рабы, уродцы под миазмами, женщины, подвергшиеся унижениям, рабы с переломанными конечностями, ползающие по земле, как насекомые — подобных сцен было неисчислимое множество…
Многие из них при первом взгляде даже не могли быть опознаны как «люди».
Словно в человеческом мире вдруг открылась тропа, прямо ведущая в бездну жестокого ада.
Все лучшие гении из региона обучения Цянь погрузились в молчание.
На протяжении долгого времени их сердца и души пребывали в столь глубоком потрясении, что они не могли проронить ни слова.
В процессе взросления человеку необходимо «повидать мир», чтобы обрести истинное понимание жизни.
Тех, кто не видел жизни, можно разделить на два типа.
Первые — это бедняки, которые никогда не соприкасались с мирским процветанием, богатством и знатностью, а потому не способны вообразить, что такое истинная роскошь.
Вторые же — полная их противоположность: это люди, рожденные в благодатных условиях и привыкшие к великолепию.
Они никогда не видели подлинной нищеты этого мира и потому совершенно не могут представить, как на самом деле выглядят «страдания».
Лучшие гении из региона обучения Цянь, по большому счету, относились именно ко второй категории.
С самого детства они росли в великих знатных кланах и обучались в великих сектах.
Они с детства росли в великих кланах, учились в великих сектах.
Их представление о «бедности» ограничивалось слугами, у которых не было духовных камней даже на базовую культивацию.
Но сегодня Мо Хуа заставил их по-настоящему открыть глаза и узреть истинный лик этого мира.
И это зрелище нанесло их телам и душам крайне тяжелый удар.
Прибыв в Великую Пустошь, эти потомки великих кланов и раньше сталкивались с кровавыми сценами и видели оторванные конечности.
В ходе сражений в Великой Пустоши они даже убивали варварских воинов.
Однако то было на поле боя, где стороны занимали разные позиции, ведя борьбу не на жизнь, а на смерть, не ведая пощады.
К тому же те варварские воины были рослыми, могучими и обладали свирепыми лицами.
Но сцена, представшая перед ними сейчас, была в корне иной.
Это были последствия того, как Великая Пустошь была разорена войной и покрыта шрамами; это была участь простых мирных жителей различных племен.
Старики остались без опоры, а дети — без кормильцев.
Все взрослые варварские культиваторы были захвачены в плен как «варварские рабы», проданные, убитые или использованные для неких неведомых целей.
Те же, кто остался — лишенные всякой пользы старики, слабые, калеки и дети — могли лишь влачить существование в таком виде.
Эти создания тоже были «людьми», однако их облик едва ли позволял соотнести их с самим словом «человек».
Никому не было дела до того, выживут они или умрут.
Даосский двор был занят подавлением мятежей — им было не до них.
Самой Великой Пустоши, охваченной восстанием, тоже было не до них.
Великие кланы извлекали выгоду, племена враждовали — у каждого были свои интересы, и никто даже мельком не взглянул на этих несчастных.
Но еще больше этих гениев потрясло то, что эти падшие на самое дно варварские культиваторы, столкнувшиеся с бедствием, на самом деле находились совсем недалеко от них.
Все они пребывали в пределах одного региона, ступая по одной и той же земле.
И все же, они словно существовали в разных мирах, будучи изолированными друг от друга; раньше они никогда не встречались и даже не видели их.
Если бы не Мо Хуа, указавший путь, они бы никогда не встретили таких людей и даже не осознали бы, что они существуют на свете.
Они бы никогда не прочувствовали, что «страдания» в этом мире могут принимать подобную форму…
Вот так Мо Хуа провел этих гениев по самым низам Великой Пустоши, показав им лики всех живых существ, пребывающих в пучине бесконечных бедствий.
Хотя эти низшие варвары жили в «аду», у них не было ни уровня культивации, ни духовной ци, а их тела были искалечены, так что они не могли причинить юным гениям ни малейшего вреда.
Однако сам факт их существования и эти картины мучений нанесли серьезную травму сознанию гениев, полностью перевернув их восприятие реальности.
Это привело к сильному возмущению и хаосу в их море сознания.
После возвращения в поместье семьи Сыту все гении пребывали в молчании, хмурясь, а на их лицах читалась невыносимая боль; никто не мог вымолвить ни слова.
Трещина в их сердцах стала еще глубже.
Их понимание Дао также начало искажаться.
Увидев это, Мо Хуа слегка кивнул.
Человек не способен по-настоящему понять то, через что он не прошел сам.
Многие вещи становятся ясны, стоит лишь увидеть их собственными глазами, и тогда нет нужды в лишних словах.
Эти гении сект в большинстве своем были еще подростками, их стаж культивации был невелик, а жизненный опыт — поверхностен.
Увидев страдания простых смертных, они, возможно, смогут достичь некоторого просветления.
Но если бы они ещё десятки лет прожили в великих кланах, их сострадание постепенно притупилось и окончательно сформировали свой характер, тогда их путь дао стал бы неизменным.
Тогда их судьба в этой жизни, вероятно, уже никогда не смогла бы измениться.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.