Детское сердце
Глава 968
Шэнь Циншэн, вне себя от ужаса, забился в конвульсиях: «Нет, не убивай меня!»
«Я — прямой потомок семьи Шэнь, ты не смеешь меня убивать!»
«Если ты погубишь меня, мой отец расправится с тобой, и вся семья Шэнь не даст тебе живым уйти…»
Мо Хуа внезапно замер.
Шэнь Циншэн оторопел, а затем взвизгнул: «Так-то лучше, раз ты убоялся! Живо, отпусти меня!»
Мо Хуа медленно подошел к Шэнь Циншэну и приложил ладонь к его голове.
(П.п Что касается энергии божественного сознания, то это будет Ци Сознания)
Шэнь Циншэна охватил необъяснимый страх, но в следующий миг он ощутил поток теплой, лучистой и предельно чистой ци сознания. Она капля за каплей вливалась в его тело, питая его божественное сознание. Это походило на «божественное благословение», заставляя его чувствовать себя сильным как никогда прежде.
В сердце Шэнь Циншэна промелькнула радость, сменившаяся полным недоумением: «Ты… что ты делаешь?»
Мо Хуа мягко произнес: «Ты слишком тощий. Им не хватит, чтобы наесться».
«Я тебя немного откормлю, чтобы ты стал поплотнее. Тогда они смогут съесть больше и насытятся сполна».
Откормить?!
Шэнь Циншэн содрогнулся от ужаса, его глаза едва не вылезли из орбит. Он проревел: «Мо Хуа! Ты злобный призрак! Ты вообще человек?!»
Мо Хуа слегка улыбнулся: «Я лишь проявляю доброту, давая тебе шанс на своей шкуре испытать, каково это — когда твою плоть пожирают, кровь выпивают, а из костей высасывают мозг…»
Эта улыбка была невинной, но глубокой, священной и одновременно жуткой.
Шэнь Циншэн впал в оцепенение.
Только сейчас он осознал, что понятия не имеет, кем на самом деле является этот ученик секты Тайсюй, выглядящий столь простодушно.
Мо Хуа вливал свою ци Сознания в Шэнь Циншэна, наблюдая, как тот постепенно становится «жирнее» и «крепче». Сочтя, что этого достаточно, он сплел из ци сознания веревку и, словно запуская воздушного змея, подбросил Шэнь Циншэна высоко в небо.
Будто бросил кусок мяса в стаю голодных волков.
Один камень поднял тысячи волн.
В мгновение ока мириады несчастных душ и призрачных тварей вздыбились бурлящим потоком и бросились на Шэнь Циншэна, терзая его сознание и высасывая душу.
Семья Шэнь довела их до гибели, разлучила с родными, заставила умирать в мрачном подземелье под гнетом злогоплода, лишив солнечного света навсегда.
При жизни эти люди мечтали живьем жрать плоть членов семьи Шэнь и пить их кровь.
Теперь, после смерти, они наконец-то вкусили их души.
Они познали сладость мести.
Тем более что это был единственный сын Шэнь Шоусина.
Долго копившаяся обида наконец нашла выход, а карма, пропитанная кровью, получила свое завершение.
У призраков, поглотивших сознание Шэнь Циншэна, темная ци и скверна начали понемногу рассеиваться.
Зловещая аура всего храма тоже слегка ослабла.
Эти порабощенные души были пищей для злого плода.
Их обида получила облегчение.
Давление, которое зловещий плод оказывал на Мо Хуа, тоже уменьшилось.
В неясной дали Мо Хуа даже почувствовал тонкую, призрачную «благодарность», будто из-за того, что он помог этим призракам свести старые счеты, у него накопилась некая благая «карма».
Или, вернее сказать, это было похоже на «добродетель»?
Мо Хуа на мгновение замер.
В вопросах добродетели он разбирался мало и не придавал им значения…
Во всем следует повиноваться Небесному Дао, опираться на высший закон и не забывать об изначальных помыслах — тогда и не придется намеренно искать добродетели.
Мо Хуа развернулся и ушел.
Шэнь Циншэн висел в небе, подобно «воздушному змею», терзаемый тысячами призраков, высасывающими его душу.
Он наконец познал эту пронзающую сердце боль — когда тебя эксплуатируют, пьют твою кровь и высасывают мозг. Познал бесконечные муки и отчаяние, подобные долгому срезанию плоти тупым ножом.
Впереди его ждала только смерть.
Видя, как Мо Хуа удаляется, Шэнь Циншэн в ярости взревел:
«Мо Хуа!»
«Мо Хуа… Даже став призраком, я никогда тебя не отпущу!!»
Мо Хуа, пройдя полпути, услышал это, замер и, обернувшись, спокойно улыбнулся: «Что ж… это было бы весьма кстати».
«Пока ты человек, я еще мягок с тобой».
«Но если ты станешь призраком, вот тогда ты и узнаешь, насколько я ужасен на самом деле…»
...
Шэнь Циншэн был поглощен призраками, кармические плоды постепенно искупались.
Мо Хуа развернулся и продолжил путь вглубь храма.
Пройдя некоторое время, он уловил колебания божественного сознания.
Мо Хуа последовал за ними и вскоре увидел неподалеку мастера Гу и Фань Цзиня. Один орудовал мечом, другой размахивал молотом — они вели тяжелый бой с толпой злых духов.
Они были культиваторами ранга Золотого Ядра и обладали соответствующим божественным сознанием.
Однако они не были мастерами формирований, их сознанию не хватало закалки, и они не знали техник управления божественным сознанием. Поэтому им приходилось полагаться лишь на базовую мощь своего сознания и сражаться со злыми духами, полагаясь на инстинкты.
В лучшем случае они могли материализовать свои жизненные сокровища в качестве оружия.
Но при таком подходе их убивающая сила была слишком слаба и не наносила призракам смертельных ран.
Напротив, стаи злых призраков кружили рядом, выжидая любую оплошность, чтобы вцепиться и откусить кусок «плоти» их божественного сознания.
Мастер Гу и Фань Цзинь страдали невыносимо.
Их божественния сознания постепенно слабелы, приближаясь к своему пределу.
«Твою ж… Неужели я тут и кончусь? И до самой смерти останусь всего лишь паршивым главой отдела…» — Фань Цзинь, снедаемый горечью, изо всех сил обрушил молот на блуждающего духа.
Дух разлетелся на куски, но, несколько раз исказившись, снова восстановил прежнюю форму.
У Фань Цзиня мурашки пошли по коже: «Что это за чертовщина такая…»
Мастер Гу длинным мечом разрубил злого призрака надвое, но увидев, как тот вновь сросся воедино, тоже почувствовал проблеск отчаяния.
Это был первый раз, когда они лично столкнулись с подобными сущностями на уровне божественного сознания.
Само существование этих тварей выходило за рамки обычного понимания.
А ведь в глубине таких призраков могло быть еще больше.
Судя по текущей ситуации, они не только не смогут спасти молодого господина Мо, но и сами вряд ли избегут гибели.
«Мир культивации поистине полон опасностей и коварства, угрозы на каждом шагу…»
Злые призраки продолжали терзать их, смыкая кольцо.
Сердца обоих начали холодеть.
Но именно тогда, когда они почти отчаялись, окружающие призраки внезапно взвизгнули и бросились врассыпную, словно напуганные звери.
Мастер Гу и Фань Цзинь замерли, переглянувшись в недоумении.
Они не понимали, что произошло, но почувствовали радость от чудесного спасения.
Однако в следующий миг они оба вздрогнули, осознав нечто важное.
Злые призраки жаждут их плоти и крови, они не могли отступить просто так.
Если они бежали, значит, столкнулись с чем-то куда более ужасным.
Что-то более ужасное…
Неподалеку послышалось скрытое, но мощное присутствие, сопровождаемое волной жуткого давления…
«Оно здесь?!»
У них похолодели руки и ноги.
Едва отпустившее их напряжение вернулось с новой силой. Они в ужасе обернулись и увидели ребенка, который с улыбкой махал им рукой.
«Мастер Гу, глава отдела Фань, я нашел вас».
Мастер Гу и Фань Цзинь остолбенели.
Прошло немало времени, прежде чем они начали приходить в себя: «…Молодой господин Мо?»
«Мгм», — кивнул Мо Хуа.
«Ты… почему ты в таком виде?» — заикаясь, спросил глава отдела Фань.
Мо Хуа слегка вздохнул: «Это долгая история…»
Каждый, кто его встречал, спрашивал одно и то же.
Ему уже надоело отвечать.
Да и правду всё равно нельзя было сказать.
Не мог же он сказать, что из-за культивации «Техники Небесной Эволюции» его божественное сознание мутировало, и теперь он навсегда останется маленьким…
Мастер Гу и Фань Цзинь проявили тактичность и не стали расспрашивать дальше.
«Молодой господин Мо, вы знаете, где мы находимся?» — спросил мастер Гу.
Он все еще пребывал в полнейшем замешательстве относительно происходящего.
Мо Хуа ответил кратко: «Это сон. Точнее, кошмар. В горе Одинокой горы была запечатана могущественная зловещая сущность. Она пробудилась и затянула нас всех в этот кошмар».
Мастер Гу кивнул, хотя понял лишь наполовину.
«И что нам теперь делать?»
«Сначала найдем старейшину Сюня», — сказал Мо Хуа.
«Хорошо», — кивнули мастер Гу и Фань Цзинь.
Они уже начали привыкать следовать за Мо Хуа.
Снаружи, хоть способности Мо Хуа и были велики, внешне это почти не проявлялось.
Но в этом сне Мо Хуа хоть и выглядел маленьким, от него исходила невообразимо мощная аура, заставлявшая мастера Гу и Фань Цзиня подчиняться ему от чистого сердца.
Так Мо Хуа повел их вглубь храма.
Он смутно чувствовал другие колебания в храме.
Пройдя так какое-то время, они действительно обнаружили неподалеку старейшину Сюнь Цзыю.
Положение старейшины Сюнь Цзыю тоже было незавидным.
Перед ним стоял огромный призрак с деформированными конечностями, окутанный аурой обиды и имеющий свирепый облик.
С таким призраком обычный культиватор ранга Золотого Ядра справиться не мог.
Сюнь Цзыю был выходцем из секты Тайсюй, старейшиной пути меча и мастером намерения меча. Хотя он не обучался истинной технике превращения божественного сознания в меч секты Тайсюй, благодаря чистому намерению меча Тайсюй, передаваемому из поколения в поколение, он все еще мог на равных сражаться с этим призраком третьего ранга.
Однако он явно уступал, и ситуация становилась все более неблагоприятной.
Призрак третьего ранга неистовствовал, становясь все более свирепым и дерзким.
Сюнь Цзыю, стиснув зубы, держался, но долго так продолжаться не могло.
В этот момент подошли Мо Хуа и остальные.
Сюнь Цзыю сразу увидел их, его сердце екнуло, и он с тревогой крикнул:
«Не подходите, бегите!»
Он боялся, что если не сдюжит и падет от рук этого призрака, Мо Хуа и остальные тоже погибнут.
В данный момент он мог лишь пытаться всеми силами сдержать призрака, давая Мо Хуа и остальным шанс на спасение.
Но стоило Сюнь Цзыю договорить, как Мо Хуа и его спутники даже не шелохнулись, а вот призрак внезапно задрожал всем телом, упал на четыре лапы и, словно поджав хвост, со всех ног бросился прочь.
Сюнь Цзыю замер, не понимая, что произошло.
Он велел Мо Хуа бежать.
Но этот призрак… почему бежал он? Будто увидел самого демона…
Мо Хуа уже подошел и спросил: «Старейшина Сюнь, вы в порядке?»
Сюнь Цзыю, измотанный тяжелым боем, наконец облегченно вздохнул: «Все хорошо».
Неважно почему, главное — он убрался.
Старейшина уже смутно догадывался, что попал в кошмар, а во сне все всегда перевернуто с ног на голову.
Главное, что призрак всё-таки ушёл.
Это ведь был призрак уровня третьего ранга.
Если бы он не сбежал, исход битвы был бы непредсказуем.
Сюнь Цзыю повернулся к Мо Хуа, оглядывая его с ног до головы. Ему было и любопытно, и странно, и даже как-то умилительно. Он не удержался от вопроса:
«Почему ты стал таким маленьким?»
Мо Хуа вздохнул и беспомощно ответил: «Во сне всегда так».
«Почему во сне так происходит?» — не понял Сюнь Цзыю.
Мо Хуа хотел было выдумать оправдание, но быстро понял, что старейшина Сюнь — не обычный человек.
Он старейшина секты Тайсюй и его давний знакомый. Если до секты дойдет слух, что его божественное сознание не растет, это будет величайшим позором.
«Это своего рода закалка сердца», — с серьезным видом произнес Мо Хуа.
«Закалка сердца?» — нахмурился Сюнь Цзыю.
Мо Хуа кивнул и серьезно добавил: «Идущий по Пути не должен терять чистоты детского сердца. Поэтому моё божественное сознание и выглядит именно так».
«Идущий по Пути не должен терять своей… чистоты детского сердца…»
Сюнь Цзыю повторил это про себя, его зрачки дрогнули.
Он внезапно вспомнил изречения предков секты Тайсюй, и его охватило волнение.
Он глубоко посмотрел на Мо Хуа и кивнул.
Мо Хуа показалось, что реакция старейшины Сюня была странной, но он не стал долго об этом размышлять.
В конце концов, они находились в храме злого плода, и задерживаться здесь не стоило.
«Раз это сон, то как нам проснуться?» — спросил Фань Цзинь.
Сюнь Цзыю задумался, но идей у него не было.
Хоть он и был старейшиной секты Тайсюй, всё его внимание было сосредоточено на пути меча, а в метаморфозах и коварстве божественного сознания он смыслил мало.
Это была сфера интересов Сюнь Цзысяня.
Сюнь Цзыю невольно повернулся к Мо Хуа.
Он знал, что в вопросах божественного сознания Мо Хуа обладал незаурядными достижениями и пониманием, недоступным обычным людям.
Мо Хуа немного подумал и честно ответил:
«Корень кошмара находится в глубине этого храма. Если не разобраться с первопричиной, мы все останемся в ловушке этого сна и никогда не проснемся».
Сюнь Цзыю поразмыслил и, нахмурившись, сказал:
«Раз так… тогда пойдем в самую глубь храма. Кажется, другого пути нет».
Однако выражение его лица оставалось крайне серьезным.
Даже призраки снаружи были столь опасны, что уж говорить о том, насколько ужасно существо в сердце этого места.
Но теперь выбора не оставалось.
Сюнь Цзыю уже собрался в путь, но Мо Хуа покачал головой: «Вам нельзя идти. Я пойду один».
Сюнь Цзыю оторопел.
Мастер Гу и Фань Цзинь тоже переглянулись в недоумении.
В такой ситуации Мо Хуа было не до скромности, он твердо заявил: «Если войду я, еще будет шанс на спасение. Если пойдете вы — верная смерть».
За каплю доброты платят океаном благодарности.
Старейшина Сюнь Цзыю всегда заботился о нем.
Мастер Гу и глава отдела Фань тоже немало ему помогали.
Он не хотел, чтобы старейшина Сюнь и остальные героически погибли в этом кошмаре.
Если бы он был бессилен — это одно, но раз у него была эта сила, он не мог допустить гибели близких людей.
Тот, кто должен быть убит — умрет обязательно. Тот, кто должен быть спасен — не должен пострадать.
Иначе зачем вообще практиковать Дао и стремиться к великой силе, способной достичь небес?
Взгляд Мо Хуа был тверд, от его маленького тела исходила невероятная воля.
Сюнь Цзыю посмотрел на него, его сердце дрогнуло.
Помолчав мгновение, он вздохнул и согласился:
«Хорошо, я послушаю тебя».
Мастер Гу и Фань Цзинь хотели что-то возразить, но увидев, что старейшина Сюнь кивнул, проглотили слова.
Мо Хуа кивнул.
Время поджимало, он не стал больше ничего объяснять, развернулся и в одиночку направился к самой глубокой части храма.
Пройдя несколько шагов, Мо Хуа что-то вспомнил, обернулся к Сюнь Цзыю и остальным и нахмурился.
Он решил, что оставлять их здесь небезопасно. Сосредоточив божественное сознание, он начертил несколько божественных формирований:
«Оставайтесь внутри массивов, ни в коем случае не выходите».
Троица с удивлением посмотрела на него и молча кивнула.
Только тогда Мо Хуа со спокойной душой ушел.
Сюнь Цзыю смотрел в спину уходящему Мо Хуа, затем опустил взгляд на изысканные золотые узоры на полу и нахмурился еще сильнее.
«Что это за формирования такие…»
В мире кошмара эти формирования, начертанные Мо Хуа, казались незыблемыми, как монолит.
Даже он, старейшина Золотого Ядра, ощущал перед ними собственное бессилие…
Сюнь Цзыю немного подумал, и его сердце внезапно екнуло от невероятной догадки:
Неужели тот призрак сбежал только потому, что увидел Мо Хуа?
Да не может быть… он ведь всего лишь в ранге Установления Фундамента…
Сюнь Цзыю помолчал и вздохнул про себя:
«Все-таки я недооценил этого ребенка…»
«Почтенный предок был прав, он действительно смотрит далеко вперед и обладает зорким глазом на таланты…»
Сюнь Цзыю поднял голову и увидел, что силуэт Мо Хуа уже удалился и исчез в глубине храма.
«Да защитят его предки секты Тайсюй, лишь бы с ним ничего не случилось…»
...
Самая глубокая часть храма.
Перед Мо Хуа возвышались золотые врата.
На створках были вырезаны великолепные барельефы.
Однако теперь они были покрыты слоем скверны, пропитаны черной кровью и облеплены гнилой плотью, источая леденящий ужас.
За этими вратами находился зловещий плод.
Оттуда исходили пугающие вибрации.
В глазах Мо Хуа промелькнуло мимолетное колебание.
Божественный плод пика третьего ранга находился в совершенно ином измерении по сравнению с обычными злыми призраками. Честно говоря, у него не было большой уверенности в успехе.
Но это был единственный путь.
Чтобы разрушить кошмар, необходимо уничтожить этот злой плод.
К счастью, принеся в жертву Шэнь Циншэна, он разорвал некоторые кармические нити и развеял часть обид, тем самым в определенной степени ослабив основу злого плода.
Без подпитки болью, отчаянием и старыми обидами несчастных душ, плод должен был стать хоть немного слабее.
Пусть даже ненамного, это был предел того, что Мо Хуа мог сделать сейчас.
Чем больше разница в силе не в твою пользу, тем важнее сделать все возможное, по крупицам собирая преимущество и шаг за шагом создавая условия для победы.
Мо Хуа медленно вдохнул и, протянув руки, толкнул врата храма.
Двери медленно отворились.
Бескрайняя ци смерти, пробирающий до костей холод и мрачная скверна хлынули навстречу подобно приливу.
Мо Хуа пробился сквозь эти нечистые потоки и шагнул в зал.
Картины внутри одна за другой предстали перед его взором.
Величественный, роскошный, но оскверненный и разлагающийся зал.
Уже открытый драконий гроб, покрытый нечистой кровью и плотью.
Стоящий на коленях перед гробом второй старейшина — его плоть была разъедена и превратилась в ничто, тело мутировало, слившись с костями дракона; он был мертв.
На полу лежало еще одно тело с распоротым животом.
Это был старейшина Медведь.
Но теперь его тело было разорвано на части.
Шкура огромного питона была содрана и брошена на пол, а медвежью лапу грыз монстр с уродливой спиной, сидевший в самом центре.
Почувствовав появление Мо Хуа, «монстр» замер и медленно обернулся.
Зрачки Мо Хуа дрогнули.
Это было деформированное, хаотичное, искаженное существо, рожденное из мешанины разнообразной плоти.
Оно было огромным, из него сочилась черная кровь, а по всему телу росли бесконтрольные уродливые наросты.
Его лицо было вытянутым и мрачным, глаза — черно-красными, и в них читалась холодная жестокость и чистейшее зло.
Это был… Повелитель Желтой Горы!
Истинным воплощением злого плода был очерненный, павший, вобравший в себя плоть различных демонов… Повелитель Желтой Горы.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------