Высшее Отсечение Эмоций
Глава 896
Вернувшись в покои учеников, Мо Хуа не спешил практиковать.
Вместо этого он мысленно повторил все наставления предка Дугу.
Все ключевые места он аккуратно переписал на одну нефритовую пластинку, чтобы хранить их при себе и пересматривать время от времени, не забывая.
Только после этого он официально попытался практиковать «Меч Убивающий Душу».
После разъяснений предка Дугу Мо Хуа наконец понял:
как и ожидалось, он снова неправильно практиковал «Меч Убивающий Душу»!
«Меч Убивающий Душу» практиковался совсем не так.
Так называемое «отсечение души» не означало буквального отсечения себя. Это «отсечение» означало отречение и преображение.
Нужно было поддерживать сердце, стремящееся к дао, отбросить своё маленькое «я», чтобы достичь великого «я», постичь саму суть пути меча и совершить превращение в сознании и в пути меча.
Мо Хуа, испытывая смешанные чувства, достал древнею бамбуковою дощечку.
Узоры меча на дощечке были простыми, но глубокими.
Древний дух меча витал в них.
Это был Поток Меча...
Мо Хуа затаил дыхание, успокоил дух, уселся в медитацию. Он сосредоточился и начал созерцать «Поток Меча Тайсюй», начертанный на бамбуковой дощечке.
Он отбросил малое "я", забыл о своём пути меча и с чистым умом созерцал Поток Меча Тайсюй, постигая суть пути меча, тем самым приближаясь к первооснове меча и достигая полного просветления.
Полностью постигнув, он мог, как наставлял предок, интегрировать суть пути меча в свою душу, высвободив истинный, могущественный «Меч, Убивающий Душу» — достаточно мощный, чтобы сразить даже богов!
Духовное сознание Мо Хуа уже давно достигло состояния пути, его фундамент был необычайно крепок. Он был сведущ в формированиях и многих техник божественного сознания, к тому же поглотил немало злых духов и посредством медитации избавился от бесчисленных отвлекающих мыслей.
Он даже пробовал себя в технике «Посадки демона в даосское сердце».
Потому в деле «культивации даосского сердца» Мо Хуа превосходил многих культиваторов ранга золотого ядра, живших по нескольку сотен лет.
Отринуть малое “я”, забыть путь меча, сделать сердце пустым и созерцать поток меча Тайсюй — с этим он справился легко.
Но проблема была в другом.
Мо Хуа долго размышлял…
А древнее намерение меча в потоке меча Тайсюй был прежним — каким было, таким и осталось, без малейшего изменения.
Мо Хуа не чувствовал просветления.
Его путь меча оставался таким же поверхностным, как и прежде.
Его понимание пути меча не продвинулось ни на йоту.
Мо Хуа долго пристально смотрел на бамбуковою дощечку , наконец осознав, что его взгляд тщетен…
Он не мог понять поток меча.
Он также не постиг и путь меча.
Мо Хуа решил, что его усилий недостаточно.
На следующий день, после занятий, он вернулся в покои учеников и ещё три часа разглядывал бамбуковою дощечку.
Но ничего не увидел.
Так называемые тайны потока меча, суть пути меча, великие принципы пути меча … от них не осталось и тени.
Мо Хуа нахмурился, немного поразмышлял и постепенно всё понял.
Проблема заключалась именно в этом самом «малом я».
Отсечь малое “я” — и достичь пути меча.
Но у Мо Хуа вовсе не было никакого «малого я».
«Малое я» пути меча – это «фундамент» пути меча, накопленный с детства благодаря взращиванию духовного меча, отработке техник меча и постижению самого пути меча.
Такое «малое я» и имел в виду предок дугу, но на деле оно вовсе не мало!
Мо Хуа поставил себя на место предка Дугу и прикинул: если начать с нуля и постепенно продвинуться в пути меча до уровня того «малого я», о котором говорил предок…
То, пожалуй, нужно быть гением уровня Линху Сяо — с детства практиковать меч, тренироваться десятки лет, а то и больше века, достичь ранга золотого ядра, обрести частичное совершенство пути меча — лишь тогда можно воспитать то самое «малое я» пути меча.
И только такое «малое я» имеет право быть отсечённым.
Лишь на таком фундаменте, сделав её ступенью, после отсечения можно подняться выше, постичь поток меча и приблизиться к первооснове пути меча.
Сердце Мо Хуа сжалось.
Наконец он понял, почему предок Дугу всегда призывал его совершенствовать путь меча, говоря, что его фундамент недостаточен, и что он не может превратить свое божественное сознание в меч.
Предок был прав.
Истинная техника превращения божественного сознания в меч полностью основана на фундаменте пути меча.
Без достаточной глубины пути меча нельзя воплотить меч.
Если техника меча не достигла хотя бы малого совершенства, невозможно отсечь малое “я”, постичь поток меча и овладеть последним стиль — «Меч, Убиваюший Душу».
А у него самого и вовсе нет этого «малого я» в пути меча, которое можно было бы отсечь.
Не говоря уже о Потоке Меча, об Перооснове, о Великом пути меча…
«Выходит, в итоге я всё равно не могу этому научиться…»
Мо Хуа вздохнул, немного разочарованный.
Хотя, если вдуматься, это вполне закономерно.
Истинная техника превращения божественного сознания в меч Тайсюй — высшая техника пути меча в секте Тайсюй. Если бы её было легко освоить, она не заслуживала бы считаться «высшим» наследием.
К тому же он ведь даже не культиватор меча.
Без какого-либо фундамента пути меча мечтать овладеть высшим наследием пути меча — действительно чистое безумие.
Но Мо Хуа не хотел сдаваться.
Он размышлял и размышлял, оказавшись в очередном тупике.
Чтобы практиковать «Меч, Убивающий Душу», нужно отсечь свою душу;
чтобы отсечь свою душу, нужно отсечь малое “я”;
а чтобы отсечь малое “я”, нужно сначала вырастить это самое «малое я» пути меча, чтобы было что отсекать…"
Если же у него самого нет пути меча уровня «малого я», то ему попросту нечего отсекать — с самого начала путь был тупиковым.
Чувства Мо Хуа были смешанными. Меч, Убивающий Душу, оказался в его руках полным провалом.
Он не мог практиковать её как следует.
Он не только практиковал неправильно, но и навредил своей душе.
Каждый день он отсекал собственную душу мечом, и раны на душе, пусть и небольшие, накапливались день ото дня — в итоге всё равно пришлось бы искать «божественную сущность», чтобы залечить повреждения.
Однако «божественная сущность» была теперь крайне скудной, необходимой не только для восстановления души, но и для прорыва к позднему рангу установления фундамента.
Это был замкнутый круг.
Не сможет освоить Меч, Убивающий Душу — день, когда он уничтожит злой плод, отдалится в неопределённое будущее.
Неспособный убить злой плод, неспособный преобразовать катастрофу в божественную сущность и далее преобразовать своё божественное сознание в дао, он также не знал, когда сможет прорваться к позднему рангу установления фундамента...
У Мо Хуа слегка зачесалась кожа на голове, он невольно вздохнул.
Но одно лишь вздыхание делу не поможет — путь всё равно нужно продолжать, меч всё равно нужно тренировать, а дни — как бы то ни было — всё равно проживать.
«В следующий раз, когда я пойду в запретную зону, я попрошу совета у предка…»
Мо Хуа отодвинул эту мысль на задний план, успокаиваясь и продолжая тренировки и занятия.
Так прошло два дня.
Мо Хуа встал утром и тренировался как обычно. После этого он, как обычно, достал бамбуковою дощечку и, черпая из неё намерение меча, рассек свою душу, подавляя злого плод и освежая разум.
Всё это он делал механически, по привычке.
Но уже после удара осознал — ему больше не нужно было этого делать.
Меч, убивающий Душу, практиковался совсем не так.
Речь не шла о отсечении собственной души.
Мо Хуа снова вздохнул, чувствуя лёгкое раздражение, и погрузился в море сознания, чтобы проверить раны на своей божественной душе.
К счастью, его божественная душа так долго подвергалась ранам, что уже привыкла к ним. Хотя раны и были, они были несерьёзными.
Мо Хуа облегчённо выдохнул и, направив божественное сознание внутрь, осмотреть собственную божественною душу.
На поверхности божественной души оставались неровные следы меча, мелкие и плотные, словно рыбья чешуя.
Все они — «шедевры», оставленные Мо Хуа в результате его ежедневных отсечений.«Иногда чрезмерное усердие кажется нехорошим делом...»
«Иногда, оказывается, чрезмерное усердие тоже не благо…»
Пробормотал он про себя и уже собрался выйти из моря сознания.
Но в этот момент, краем глаза заметив нечто, Мо Хуа внезапно застыл.
Он увидел, что намерение меча всё ещё терзает рану его души.
В этом, казалось бы, не было ничего странного.
Используя намерение меча Тайсюй, чтобы отсечь свою душу, оставляя рану, Мо Хуа, несомненно, ощутил, как часть намерения меча осталась на ране божественной души.
Это было естественно.
Но теперь, глядя на это вновь, Мо Хуа ощутил, как сердце его задрожало — в голове мелькнула потрясающая мысль…
«Закалить душу мечом, отсечь душу… отсечь малое "я", созерцать поток меча, постичь первооснову и интегрировать путь меча…»
«Отсечение души — лишь средство, конечная цель — вплести саму первооснову пути меча в божественною душу…»
«Если это так...»
Как гром среди ясного неба, лицо Мо Хуа изменилось:
«Тогда, когда я использую намерение меча Тайсюй, чтобы отсечь свою душу, разве это не эквивалентно... запечатлению намерения меча в божественной душе?»
«А ведь в намерении меча содержится сама первооснова пути меча».
«Это также означает, что я запечатлеваю первооснову пути меча... в своей душе через следы и раны от меча?»
«А затем, если объединю это с первоосновой и душой полностью, результат ведь будет тот же!»
Разница лишь в том, что изначальный метод практики Меча, Убивающего Душу, требует сначала взрастить путь меча «малого я», затем отсечь его, постичь поток меча и интергрировать путь меча.
А он же отбросил все эти шаги и пошёл напрямую — сразу к слиянию с путём меча!
Нет пути меча «малого я» — неважно.
Не понимаешь поток меча — не беда.
Не способен постичь источник мечевого пути — тоже не страшно.
Все эти этапы можно пропустить, просто отсечь себя намерением меча.
Намерение меча само вырежет следы в божественной душе, оставит раны.
Таким образом, первооснова пути меча в Потоке Меча Тайсюй естественным образом сольётся с моей душой через раны!
Это более полный «обман», чем «нанести себе раны, чтобы стать святым»!
И этот «обман» под силу только мне...
Другие не выдержат удара намерения меча Тайсюй.
Но он — может.
Другие не способны исцелить ранения своей божественной души.
А он — способен.
И технику меча Тайсюй ему не нужно постигать — достаточно лишь вплести его первооснову в собственную божественною душу и сразу применять.
Как сказал сам предок Дугу: «Природа благородного человека не иная — он лишь умеет пользоваться внешними вещами».
Брать закон как плот, чтобы достичь Великого Пути.
Когда дао достигнут — отбросить плот.
Форма не имеет значения.
Сердце Мо Хуа громко забилось.
Лишь теперь он по-настоящему почувствовал, что врата тайны «Меча, Убивающего Душу» постепенно открываются перед ним.
Приняв решение, Мо Хуа сразу сосредоточился, задержал дыхание и обратил взор внутрь себя.
Божественное сознание увидело его божественною душу — он ощутил рану на ней, а также намерение меча, скрытое внутри.
Рана была небольшой и жгучей.
Намерение меча глубоко и неистребимо, в нём беспрестанно текла первооснова пути меча.
Мо Хуа превозмогая сильную боль, позволил намерению меча напрямую течь через рану в свою божественною душу.
Этот процесс был очень болезненным, но Мо Хуа стиснул зубы и выдержал.
Древнее намерение меча проникло в рану божественной души, принося боль, но постепенно стало сливаться с его душой.
Будто лезвие, что влилось в плоть и начало циркулировать по телу.
Но эти «клинки» были также подобны древним пилюлям. Каждый раз, вращаясь, они превращались в нити намерения меча, который органично слился с божественной душой Мо Хуа.
Это было слияние древней первоосновы пути меча секты Тайсюй с божественной душой Мо Хуа, существа, сравнимого с «богом».
Так истинная техника превращения божественного сознания в меч наконец вступила в подлинную стадию «Убивающечо Душу Меча».
Теперь ему оставалось лишь ежедневно рассекать мечом, закаляя часть первоосновы пути меча, — день за днём, месяц за месяцем.
Сливать «плоть и кровь» своей божественной души с первоосновой пути меча, закаляя меч Убивающий Душу.
Пока не настанет день, когда истинный «Меч, Убивающий Душу» родится…
И в тот день настанет смерть злого плода.
Дух Мо Хуа воспрял, его глаза засияли.
Затем он, следуя собственному методу, ещё немного закалял божественною душу и временно остановился.
Потому что боль была действительно невыносимой.
Использовать намерение меча Тайсюй, чтобы отсечь собственную душу, — уже само по себе мучение.
Теперь ему предстояло вплавить осколки этого намерения меча в плоть и кровь своей божественной души, словно в «линчи¹» (вид пытки).
Поэтому действовать нужно постепенно, не торопясь.
Мо Хуа на мгновение отдохнул, приходя в сознание.
Теперь, когда практика Меча Убиваещего Душу вошла в нормальное русло, у него наконец появилось время подумать о другом вопросе…
«Высший Путь Отсечения Эмоций...»
Мо Хуа тихо пробормотал, нахмурив брови.
Это был ещё один «высший путь», который предок Дугу передал ему той ночью в запретной зоне Гробницы Мечей.
Мо Хуа не слишком осмеливался изучать его.
Он чувствовал — в нём есть нечто странное.
Меч Убивающий Душу Тайсюй и Высший Путь Отсечения Эмоций внешне схожи, но при вдумчивом рассмотрении совершенно различны по духу.
Первый — основательный и праведный путь меча.
Второй — безжалостный, безмыслий, чрезмерно радикальный и странный.
Во всех известных ему учениях техник меча секты Тайсюй Мо Хуа никогда не встречал упоминания о чём-то подобном «Отсечению Эмоций».
«И потом… почему предок Дугу вдруг решил научить меня этому?»
Мо Хуа нахмурился, вспоминая.
Той ночью выражение предка Дугу было обычным, но в его словах ощущалось лёгкое несоответствие.
Что-то случилось с Предком?
Был ли тот, кто «проповедовал» ему той ночью… сам Предок?
Неужели действительно кто-то, нет, что-то, кто мог обойти могущественного Предка ранга Небесной пустоты и проповедовать ему?
Брови Мо Хуа нахмурились ещё сильнее.
Всё становилось всё более загадочным...
Но раз уж передача уже свершилась, теперь главный вопрос — стоит ли учить этот «Высший Путь Отсечения Эмоций»?
Мо Хуа снова задумался о технике «Отсечения Эмоций» и в конце концов признал, что это чрезвычайно глубокий, редкий и могущественный «закон» Великого Дао.
Постигнув его, можно действительно одним помыслом отсечь эмоции и привязанности, одним мечом разрубить мирские дела — и «разрубить» всё.
Но Мо Хуа чувствовал, что в этом методе что-то не так.
Проблема заключалась в самих словах «Отсечение Эмоций».
Только те, кто обладал эмоциями, считались людьми. Если отсечь все эмоции, стать бесчувственным и лишенным желаний, можно ли всё ещё считаться человеком?
А если человек перестаёт быть человеком — какой Путь он сможет постичь?
И даже если постигнет, то какой это будет Путь — Путь нечеловеческий?
«Неужели предок… обманывает меня?»
«Или какое-то злое существо тайно обманывает меня?»
«Стоит ли мне продолжать учиться?»
...
Мо Хуа, поразмыслив, потер подбородок и решил, что всё же стоит попробовать — хотя бы немного, ведь это ведь способ “постижения Дао”.
Но всё же нельзя учить полностью, ведь в этом наверняка скрыта некая хитрость.
Взять суть — отбросить пустое.
Проще говоря — учиться, но с осторожностью.
Голос «предка Дугу» снова прозвучал в его памяти, передавая таинственное учение «Отсечения Эмоций»:
«Когда сердце станет пустым, отсечь самого себя, соединить человеческое и небесное, слиться с законом ‘уничтожения’, сделать тело мечом, а душу ударом— тогда острие станет непреодолимым, и в этом мире не останется ничего, чего нельзя рассечь!»
Это звучало мощно — можно было попробовать.
Но вот это — «отречься от всех мирских эмоций и мыслей, достичь состояния без эмоций, без желаний, без себя и без помыслов» —
звучало уже странно, поэтому стоило лишь осторожно понаблюдать.
Мо Хуа попытался следовать этим принципам, развивая «Высший Путь Отсечения Эмоций».
Он стал отсекать собственные эмоции.
Без мыслей, без желаний, без привязанностей, без «я»…
Отсекая эмоции…
Его лицо постепенно изменилось — из мягкого стало холодным, в чертах появилась ледяная, зловещая суровость.
Казалось, будто всё в этом мире стало преградой на пути его постижения, и всех нужно отсечь.
Он должен был убить себя, свою семью, своих друзей, своих учителей, своих близких – всех их нужно было убить…
Лишь отсечением всего можно достичь Пути.
Мо Хуа невольно пробормотал:
«Лишь отсечением всего… можно достичь Пути…»
«Отсечь всё…»
«Отсечь…»
Сознание Мо Хуа стало пустым, черты лица на миг исказились, а потом начали расплываться, словно грим на лице таял, растворяясь понемногу…
«Неправильно!»
Через мгновение Мо Хуа резко очнулся.
Он закрыл лицо ладонями, оборвал все мысли и с помощью «техники медитации» насильно стабилизировал свой разум.
Лишь спустя целую палочку благовоний смог окончательно прийти в себя из состояния «постижения через отсечения эмоций».
Мо Хуа всё ещё был в ужасе.
«Эта штука… и сильная, и страшная…»
Он чуть было не отрезал в себе все эмоции.
Мо Хуа нахмурился.
Как только он отсечёт эмоции, его «я» исчезнет, разум потеряет контроль, и он с ужасом подумал о том, что с ним станет.
«Отсечение эмоций…» — задумчиво пробормотал он.
Эмоции можно отсечь немного, но не полностью.
«Отсечение эмоций» нужно ради постижения Дао, а не ради самого отсечения.
Если же человек действительно отсекает всё, перестав быть человеком, проблема, несомненно, станет ещё серьёзнее.
Это осознание пришло к нему, когда он поглотил божественную сущность, его божественное сознание преобразилось в дао, а божественное и человеческое слились воедино.
Поскольку божественное и человеческое можно объединить, то и Дао «Отсечения Эмоций» также должно быть возможным.
«Нельзя всё отрезать, какие-то эмоции обязательно нужно оставить…»
«Надо помнить о родителях и их заботе…»
«О мастере, передавшем знания, нельзя забывать…»
«Мои тёти и дяди в городе Тунсянь, мои друзья по дороге, мои старшие братья и сёстры, мои младшие братья и сёстры в секте Тайсюй, старейшины, старший Сюнь и предок Дугу…»
«И тётя Вань, Юй'эра, дядя Гу…»
Размышляя, Мо Хуа понял — людей, которых нужно помнить, действительно много…
Связи и дружба, сформированные во взаимодействии с другими, – основа эмоционального существования человека.
Если их отринуть, человек рано или поздно потеряет своё сердце и станет пустым и безразличным.
«Мне нужно найти опорную точку...»
Однако на этом пути приходилось помнить о стольких людях, что Мо Хуа не мог найти ни одной опорной точки, которая определила бы степень его «отсечения» эмоций.
Родители, Мастер — слишком глубокая связь, слишком тяжёлые узы.
Из-за того, что узы были так глубоки, даже если он отсечет свои эмоции, это будет окончательный «отрез», который не так-то просто забыть.
И тогда уже будет слишком поздно вернуться.
Можно взять в качестве «якоря» и других людей, но Мо Хуа боялся, что в спешке случайно и их «отсечёт».
Если это случится, связь будет разорвана, память — стёрта.
Таким образом, если они снова встретятся и узнают меня, будет стыдно осознать, что я совершенно забыл о них, потому что тайно разорвал свою связь.
«Кого же выбрать в качестве ‘якоря’ для отсечения эмоций?..»
Мо Хуа на мгновение замялся, а затем внезапно его осенила блестящая идея:
«Старшую Сестру!»
Использовать Старшую Сестру как якорь для моего совершенствования «Высшего пути Отсечения Эмоций».
(П.п Если гг случайно забудет её, это же какая будет драма! Я, когда читал, аж немного не думал)
Во время практики я время от времени думал о Старшей Сестре.
Если я чувствую, что моя связь ослабла, значит, я сбился с пути.
Если же эмоции по-прежнему живы — значит, человечность ещё не исчезла, человеческие привязанности не угасли.
А пока человечность есть — есть и сердце, ищущее Дао, и всё в порядке.
Ведь в человеческой природе полно «шлаков», что можно отсечь.
Жадность, гнев, неведение, зависть, вражда.
Сердце колеблется, как подёнка, желания бурлят, как волны моря.
Все эти помыслы о славе и выгоде можно отсечь.
Отбросив эти отвлекающие желания, очистившись от мирского и прозрев сквозь поверхностные проявления, его сердце Дао стало чище, а устремления – решительнее.
Таким способом отсечения эмоций можно выработать “Высший Путь Отсечения Эмоций” — внешне безчувственный, но исполненный истинных чувств.
Мо Хуа задумался и решил, что это неважно.
Но не сбился ли он снова с пути?
Мо Хуа задумался и решил, что это неважно.
«Главное, чтобы работало…»
В конце концов, это не первый раз.
Привык уже — снова сбиваться с пути.
Подумав так, Мо Хуа внутренне успокоился.
Затем он приступил к настоящему отсечению ємоций, следуя технике, что передал ему предок Дугу.
Отсекая эмоции, время от времени он сосредоточенно думал о старшей сестре.
Если эмоции не тускнели — значит, всё идёт верно.
Если же угасли, он останавливался и размышлял, не было ли чего-то неправильного в его предыдущем «Отсечении Эмоций».
Только когда образ изысканной красоты Стершей Сестры ярко вставал перед его глазами, он возобновлял отсекание эмоций и достигал просветления.
Искать великий закон, сохранять человечность.
Так, опираясь на «Старшую Сестру», Мо Хуа постепенно углублял свою практику «Высшего Пути Отсечения Эмоций»...
Разумеется, о стиле «Меча, Убивающий Душу» он тоже не забывал.
Каждое утро, используя поток меча Тайсюй, он отсекал собственную душу жизни, чтобы глубже срастить первооснову пути меча с раной своей божественной души.
А вечером он снова практиковал «Высший Путь Отсечения Эмоций».
Следуя этому высшему методу «просветления», он постиг способ «отсечения Эмоций», и сливал его с мечом, из божественного сознания.
Так он одновременно практиковал и «Меч, Убивающий Душу», и «Высший Путь Отсечения Эмоций».
Обе эти техники были открыты случайно, и теперь, соединённые и практикуемые вместе, Мо Хуа не был до конца уверен, к чему они приведут в конечном итоге, но после долгих размышлений решил, что результат не должен быть слишком слабым.
По крайней мере, оставалась надежда отсечь злой плод.
Мо Хуа слегка кивнул.
Его ожидания были скромными: достаточно было бы просто отсечь злой плод...
...
На Пути не существует дня и ночи.
Из-за добавления двух новых техник его время стало ещё плотнее, а бремя — тяжелее.
Ему приходилось практиковаться, посещать занятия и проводить занятия по формированию для тысяч младших братьев и сестёр из Трёх Гор Единой секты.
В перерывах ему приходилось изучать формирования, осваивать Меч, Убивающий Душу и практиковать Высший Путь Отсечения Эмоций.
Мо Хуа был полностью сосредоточен на Пути и не отвлекался ни на что постороннее.
Но однажды, когда он практиковал Высший Путь Отсечения Эмоций, вдруг в неведомом течении возмутились нити кармы.
В его сознании внезапно возникло бледное, окровавленное лицо Гу Чанхуая.
Мо Хуа был ошеломлён.
«…Дядя Гу?»
Мо Хуа на мгновение задумался, почувствовав неладное, достал письмо и отправил Гу Чанхуаю сообщение:
«Дядя Гу, всё в порядке…»
Ответа не было.
Мо Хуа терпеливо ждал ещё долго, но Гу Чанхуай так и не ответил.
«Что происходит…»
Мо Хуа нахмурился, вспомнив, как в праздник, когда он был в доме семьи Гу.
Дядя Гу упомянул о демонической секте, о дюжине демонических культиваторов ранга Золотого Ядра и о том, что даосский двор собирает силы, чтобы их уничтожить.
«Неужели он выполняет задание даосского двора и не может пользоваться письменным токеном… или…»
«Неужели с дядей Гу что-то случилось…»
В сердце Мо Хуа поднялась тревога.
…
Наступила ночь.
В городе Циньчжоу.
Несколько культиваторов семьи Гу спешились в повозке. Их тела были залиты кровью, глаза тревожны, лбы покрыты потом.
Въехав в город, повозка помчалась к дому семьи Гу. Один из них, не обращая внимания ни на что другое, тут же спешился и крикнул:
«Скорее! Кто-нибудь! Приведите Старейшину пилюль!»
В доселе тихой семье Гу внезапно разразился шум.
Мгновение спустя появился старейшина пилюль семьи Гу, приподнял пропитанный кровью занавес и увидел повозку, залитую кровью.
Там лежал Гу Чанхуай, половина его одежды была запятнана кровью, лицо бледное и без сознания.
Его лоб был смертельно чёрным.
«Демоническая ци проникла в мозг, чёрный лоб…»
Зрачки нескольких старейшин семьи Гу дрогнули, сердца содрогнулись.
«Это… знак смерти…»
___ ___ ___
1. Линчи (凌遲) — древнекитайская мучительная казнь, «смерть от тысячи порезов».
1.1. Линчи — это множественное число от «линч» / «линчевание»: самосуд, когда толпа наказывает (часто убивает) без суда, по собственной инициативе. От англ. lynch.
-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------