Инцидент

Глава 1314

Эти слова вызвали у группы гордых избранников настоящую бурю негодования.

Если бы это были обычные сплетни или беспочвенная клевета, они могли бы просто проигнорировать их.

Однако беда заключалась в том, что они действительно ели жареное мясо вместе с Мо Хуа.

И что еще хуже — стоя перед ним, никто из них не посмел произнести ни единого дерзкого или хотя бы твердого слова.

Ложь редко задевает за живое, но правда — это всегда острый клинок.

«Ты несешь чушь!»

«Я ел жареное мясо с Мо Хуа только ради того, чтобы выказать ему уважение!»

«Если бы Мо Хуа не умолял и не приглашал меня, я бы и глазом не повел в ту сторону».

«Вот именно, чистая правда!»

«Кстати говоря…» — внезапно парировал кто-то из толпы. — «А не присутствовал ли ты там сам? Не ел ли ты тоже это мясо? Откуда тебе еще знать, что мы были там с ним?»

Тот человек лишь холодно усмехнулся: «Чтобы я ел с Мо Хуа? Да быть такого не может!»

«Тогда как ты узнал об этом?»

Собеседник с нескрываемым сарказмом отправил сообщение через письменный токен: «Я находился неподалеку и собственными глазами видел, как вы, так называемые избранники небес, столпились вокруг Мо Хуа, уплетая мясо и распивая вино. Подлизывались к нему, искали выгоды! Ваше поведение воистину вызывает лишь презрение!»

Кто-то в ответ выкрикнул ругательство: «Так ты наблюдал издалека? Значит, тебе самому не хватило духу даже сесть перед Мо Хуа?»

«Дело не в храбрости», — упрямо возразил тот. — «Он меня просто не приглашал, понимаете? С какой стати я должен был идти и есть его мясо без приглашения?»

«А если бы пригласил, ты бы пошел?»

«Ни за что! Какой-то там Мо Хуа… Даже если бы он звал меня, я бы и с места не сдвинулся».

«В любом случае, то, что вы ели с ним — это тяжкое преступление!»

«И что нам было делать? Когда Мо Хуа называл мое имя, это было похоже на то, как Янь-ло отмечает души в своем свитке — до жути пугающе. Я просто не мог не пойти».

«К тому же, если смотреть в корень… мы ведь сейчас все равно не можем нанести Мо Хуа смертельный удар…»

«Верно, об этом уже говорили. Мы закончили обучение, мы больше не ученики Цяньсюэ. И это не Собрание по обсуждению мечей, где нас защищало великое формирование».

«Во время обсуждения мечей "убить" Мо Хуа было пустяком. Но сейчас мы в Великих Пустошах. Здесь нет никакой защиты. Если мы действительно убьем Мо Хуа, нам будет нечего ответить Секте Тайсюй…»

«И каков выход?»

«Убить нельзя, и оставить в живых нельзя…»

«Если мы не убьем Мо Хуа, как наш союз может называться Альянсом по истреблению Мо? Разве он не распадется в то же мгновение?»

«Поэтому я и говорю: речь не о том, чтобы не убивать совсем. Нужно убивать медленно, осторожно, по заранее намеченному плану… Но вы же раньше и слушать меня не хотели».

«Что ты имеешь в виду?»

Человек продолжил: «Мо Хуа все равно должен умереть. Если сейчас нет возможности, это не значит, что её не будет в будущем. Нам нужно лишь оставаться рядом с ним, притворяться друзьями, втираться в доверие. Так мы сможем выведать информацию, разузнать о его слабых местах… И когда мы будем знать о нем всё, когда наступит подходящий момент, мы нанесем один смертельный удар. Мы покончим с этим чудовищем раз и навсегда и смоем наш позор…»

«Звучит довольно коварно…»

«Жестоко, ничего не скажешь».

«Но… как именно нам "притворяться"? Неужели нам придется нарочно заискивать перед Мо Хуа?»

«Это слишком унизительно, я так не смогу».

«Я никогда не склоню голову перед Мо Хуа!»

«Моя гордость этого не позволит!»

Тот человек пояснил: «В этом нет необходимости. Достаточно соблюдать внешние приличия. Не отвергать его, не избегать, относиться к нему как к обычному ученику».

«Нужно заставить Мо Хуа ослабить бдительность, чтобы он сам раскрыл свои уязвимости. А когда время придет — лишить его жизни одним ударом…»

«Это и есть то, о чем я говорил: медленное, спланированное убийство!»

«В этом… кажется, есть смысл…»

«Но остается один вопрос: что значит "подходящий момент"?»

В Альянсе по истреблению Мо наступила тишина. Все погрузились в глубокие раздумья.

Спустя некоторое время кто-то медленно произнес: «Например, если в один прекрасный день… Мо Хуа совершит преступление, восстав против Даосского Двора?»

«Не смеши меня. Мо Хуа настолько расчетлив, как он может пойти против Даосского Двора? Скорее ты восстанешь, чем он».

«Я просто привел пример. Если не мятеж, то могут быть и другие провинности…»

«Именно. В такой момент мы нанесем удар в спину, уничтожим его репутацию. Как только Даосский Двор признает его виновным, мы сможем законно продолжить наше "великое дело по истреблению Мо". К тому времени Мо Хуа останется один, всеми покинутый, и тогда ему придет конец».

«Это действительно "спланированное" убийство».

«Хорошо! Решено».

«Сначала скроем враждебность, притворимся, что ничего не произошло, чтобы усыпить его внимание — это и будет наше "медленное" действие… Затем будем наблюдать за его культивацией и искать бреши, чтобы доработать "Кодекс противодействия Мо Хуа"…»

«"Кодекс противодействия Мо Хуа"? Это еще что такое?»

«Как ты мог так быстро забыть? "Кодекс противодействия Мо Хуа"! Полное название: "Свод правил поведения, необходимых для противодействия различным коварным методам Мо Хуа, выявленным в ходе Собрания по обсуждению мечей"».

«С того Собрания прошло всего десять лет, а ты уже ничего не помнишь?»

«Тот позор, все наши усилия и старания, кровь и пот…»

«Да нет, просто название слишком длинное. Лучше назовем его "Священный канон истребления Мо"… Высший канон, составленный общими усилиями и мудростью наших собратьев по Альянсу, чтобы противостоять зловещему Мо Хуа».

«Это… не слишком ли пафосно?»

«Всего лишь какой-то Мо Хуа, стоит ли он того… чтобы называть это Каноном?»

«Мо Хуа силен, но такое возвеличивание — это уже чересчур…»

«Да какая разница, называйте как хотите…»

В тот момент люди еще не придавали этому «Канону» большого значения. Однако основные принципы развития и стратегические планы Альянса по истреблению Мо были в общих чертах утверждены.

В итоге это «стратегическое собрание» Альянса, спровоцированное обычным жареным мясом, завершилось под громкие выкрики: «Позор Собрания по обсуждению мечей нельзя забывать! Сын Мо должен умереть!».

Значимость этого собрания тогда еще не была очевидна. Для самого же Мо Хуа всё это обернулось лишь тем, что, читая книгу вечером, он пару раз чихнул.

...

На следующий день преследование Бай Цзышэна возобновилось. Мо Хуа, этот «неконтролируемый фактор», всё еще находился под присмотром истинного мастера Чжугэ, который удерживал его и заставлял наблюдать со стороны.

Бай Цзышэн действительно был невероятно силен. Избранники Цяньсюэ не могли сражаться не на жизнь, а на смерть, да и не особо стремились к этому. Поэтому, несмотря на ожесточенную схватку, схватить Бай Цзышэна им так и не удалось. Даже несколько мастеров ранга Золотого Ядра, присланных семьей Хуа, не смогли ничего с ним поделать. В конце концов, из-за ограничений Небесного Дао в этом регионе пиком был второй ранг , и в честном бою на уровне Установления Фундамента эти практики Золотого Ядра просто не были Бай Цзышэну соперниками.

Мо Хуа невольно вспомнил об Огненном Будде. Тот практиковал запретную технику Нисходящего огня и, будучи лишь на пике Установления Фундамента, наводил ужас на окрестности региона Цяньсюэ. Даже дядя Гу, будучи на ранге Золотого Ядра, испытывал трудности в борьбе с ним. Самому Мо Хуа в свое время пришлось приложить немало усилий, чтобы убить Огненного Будду.

Сейчас его старший брат Бай Цзышэн очень напоминал того демона. Только старший брат был гораздо сильнее — если проводить аналогию, он был своего рода «ультимативной формой» Огненного Будды.

И как раз в тот момент, когда Мо Хуа подумал, что старшему брату снова удастся ускользнуть, истинный мастер Хуа внезапно вмешался в дело. Он не стал нападать напрямую, а заранее раскинул вокруг сети своей семьи и установил различные иллюзорные формирования.

Иллюзорные формирования. С этим типом матриц, основанных на игре света и тени, Мо Хуа раньше сталкивался редко. Нижний порог таких формирований был крайне низок, но верхний предел — невероятно высок. При умелом использовании они могли затуманивать разум и подменять восприятие реальности, обладая сокрушительной мощью. Но в руках неумехи они оставались лишь примитивными трюками для отвода глаз. Кроме того, наследие подобных техник было крайне редким. Мо Хуа почти не встречал культиваторов, использующих их.

Однако семья Хуа применила их сейчас. Более того, Мо Хуа смутно видел, что в этих иллюзорных формированиях скрывались не только узоры матриц — в них была заложена какая-то изощренная техника причинно-следственных связей. Даже с его познаниями было трудно полностью разгадать её суть.

Благодаря сочетанию иллюзорных формирований и ограничивающих техник причинно-следственных связей, Бай Цзышэн, подобно белому дракону, метался из стороны в сторону, сокрушая всё на своем пути, но так и не мог вырваться, словно наткнулся на невидимую стену.

Группа избранников не могла его остановить, но узы причинности и иллюзии заставили его загнать самого себя в ловушку. В глазах Мо Хуа, способных прозревать тайны небес, это выглядело как предначертанная судьба «дракона на мелководье». И такая конфигурация причинности, подкрепленная формированиями, была методом, который он раньше никогда не пробовал применять.

«Причинность и формирования…» — Мо Хуа задумался, почувствовав внезапное озарение.

Тем временем истинный мастер Хуа, заперший Бай Цзышэна с помощью иллюзий и причинности, не спешил наносить удар. Вместо этого он собрал вокруг себя избранников и со вздохом произнес:

«Бай Цзышэн действительно редкий талант…»

Многие выглядели недовольными, но никто не стал возражать. Сражаясь с ним всё это время, они лучше кого бы то ни было понимали, что слава Бай Цзышэна вовсе не раздута.

Истинный мастер Хуа с сожалением добавил: «Будет очень жаль, если такой талант не сможет служить Даосскому Двору… Я искренне не хочу доводить дело до крайности, чтобы не вызвать у него отвращения к властям».

Один из избранников семьи Сюаньюань нахмурился: «Истинный мастер имеет в виду…»

Мастер Хуа вздохнул: «Сначала нужно найти кого-то, кто сможет его переубедить».

Все замерли в изумлении: «Переубедить?»

Мастер Хуа кивнул: «Поставьте себя на его место. Бай Цзышэн — молодой гений, он горд. Естественно, что попытка ареста вызвала у него протест, и его сопротивление вполне понятно».

«Но это не значит, что он действительно совершил что-то против Даосского Двора».

«Возможно, это просто юношеская влюбленность или минутный порыв».

«Раз так, лучше послать кого-то поговорить с ним».

«Если удастся убедить Бай Цзышэна прекратить бой и объяснить всё как есть, то Даосский Двор, скорее всего, не будет слишком строг, если только он не совершил чего-то действительно ужасного».

«Если мы будем действовать только грубой силой, то, во-первых, его трудно схватить из-за его мастерства, а во-вторых, это подорвет его преданность Даосскому Двору».

«Даже если в итоге выяснится, что он невиновен, у него останется обида».

«Потерять преданность такого гения было бы огромной утратой для Даосского Двора…»

Слушатели начали согласно кивать. Некоторые командиры даосских воинов и старейшины великих семей сложили руки в уважительном жесте: «Милосердие и забота истинного мастера о талантах вызывают искреннее восхищение».

«В таком случае, нужно выбрать подходящего человека для переговоров?» — спросил кто-то.

Истинный мастер Хуа подтвердил: «Именно».

Глаза Мо Хуа радостно блеснули, он уже хотел выкрикнуть «Я пойду!», но в этот момент рука мастера Чжугэ крепко легла ему на плечо. Мо Хуа расстроился. В искусстве убеждения ему не было равных — с его красноречием он мог бы и мертвого уговорить подняться. Что уж говорить о собственном старшем брате. Однако мастер Чжугэ бросил на него угрожающий взгляд, который ясно говорил: «Даже не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус».

Если ты пойдешь уговаривать, а Бай Цзышэн в порыве гнева проткнет тебя копьем, как я буду оправдываться перед старым господином Сюнем? К тому же, ты официально никак не связан с Бай Цзышэном, с какой стати тебе идти к нему?

Мо Хуа лишь тяжело вздохнул про себя.

В этот момент из толпы вышел молодой человек из знатной семьи. Вид у него был интеллигентный и спокойный. Он произнес: «Истинный мастер, позвольте мне пойти?»

«Тебе?» — мастер Хуа внимательно посмотрел на него.

Юноша пояснил: «Фамилия ученика — Хуанфу, имя — Вэнь. Я из семьи Хуанфу провинции Даочжоу. В свое время я вместе с Бай Цзышэном проходил испытания в Великих Пустошах, мы сражались плечом к плечу, и у нас сложились дружеские отношения. Если я пойду к нему, он, возможно, прислушается».

Мастер Хуа обратился к остальным: «Есть ли еще желающие поговорить с Бай Цзышэном?»

Никто из избранников не отозвался. Большинство из них тайно недолюбливали Бай Цзышэна, завидовали ему или соперничали, и никто не хотел унижаться, предлагая ему сдаться. К тому же, это было не самым безопасным поручением.

Видя, что желающих больше нет, мастер Хуа кивнул и мягко сказал Хуанфу Вэню:

«Благодарю тебя за готовность. Иди и попытайся вразумить его. С его божественным даром было бы прискорбно запятнать свое имя из-за какой-то ведьмы из королевского двора Великих Пустошей и разрушить свое будущее на пути культивации. Если тебе удастся убедить его, я запишу это на твой счет как главную заслугу».

Хуанфу Вэнь сложил руки: «Благодарю вас, истинный мастер Хуа».

«Ступай», — кивнул мастер.

В сопровождении нескольких старейшин семьи ранга Золотого Ядра Хуанфу Вэнь направился к иллюзорному формированию для ведения переговоров.

Мо Хуа внезапно почувствовал что-то странное. Но что именно было не так, он пока не мог понять. Пока переговоры не завершились, активных действий не предпринимали. Все начали расходиться. Мо Хуа вернулся в свою палатку, чтобы отдохнуть, но странное чувство не покидало его. Он прокручивал ситуацию в голове снова и снова.

Так наступила глубокая ночь. Мо Хуа сидел в палатке, изучая книгу по формированиям, как вдруг его сердце бешено заколотилось. Он почувствовал, что что-то произошло. Снаружи донесся едва уловимый шум.

Мо Хуа мгновенно выбежал из палатки и увидел мастера Чжугэ. Тот тоже только что вышел; лицо его было предельно серьезным. Он о чем-то напряженно переговаривался со старейшинами Золотого Ядра и, судя по всему, собирался куда-то уходить.

«Истинный мастер, что случилось?» — быстро спросил Мо Хуа.

Мастер Чжугэ поджал губы и некоторое время молчал, после чего коротко бросил: «Ничего особенного. Отдыхай». С этими словами он направился к выходу из лагеря.

«Я иду с вами!» — тут же заявил Мо Хуа.

Мастер Чжугэ взглянул на мальчика, но не ответил.

Мо Хуа добавил: «Вы правда готовы оставить меня здесь одного без присмотра?»

Для любого другого это прозвучало бы как просьба о защите. Но мастер Чжугэ услышал в этих словах скрытый смысл: «Ты правда не боишься оставить меня — эту "бомбу замедленного действия" — без контроля?»

И он действительно не мог не беспокоиться. Вздохнув, мастер сказал: «Ладно, следуй за мной».

Мо Хуа кивнул и мгновенно оказался рядом с ним. Мастеру Чжугэ ничего не оставалось, кроме как взять его с собой. Группа покинула лагерь и вскоре встретила истинного мастера Хуа. Тот мельком взглянул на Мо Хуа с некоторым удивлением, но промолчал, лишь кивнув мастеру Чжугэ: «Пошли». Лицо мастера Хуа тоже было мрачнее тучи.

Мо Хуа терялся в догадках, следуя за процессией. Ночь была непроглядно темной, небо — серым и беззвездным. Мастер Хуа вел их вглубь диких холмов, сквозь плотные слои иллюзорных формирований.

Спустя некоторое время они миновали преграды и оказались перед входом в пещеру. Из неё исходила сильная и до боли знакомая аура причинности — аура его старшего брата. Очевидно, Бай Цзышэн долгое время скрывался здесь. Но вместе с этим из пещеры доносился резкий, тяжелый запах крови.

Зрачки Мо Хуа сузились.

Нахмурившись, истинный мастер Хуа завел всех внутрь. Мо Хуа вошел следом в мрачный зев пещеры и, опустив взгляд, увидел лежащее на земле тело. Это был изящный молодой человек, в груди которого зияла кровавая дыра, явно оставленная копьем. Кровь залила всё вокруг. Жизнь в нем давно угасла.

Это был Хуанфу Вэнь.

Он мертв.

Мо Хуа посмотрел на рану в его груди, и его сердце дрогнуло: «Его… убил старший брат?»

Хуанфу Вэнь пришел, чтобы убедить Бай Цзышэна сдаться. Бай Цзышэн убил Хуанфу Вэня. Лица всех присутствующих стали свинцово-серыми, на души словно навалилась огромная скала.

Глядя на окровавленный труп, истинный мастер Хуа с трудом сдерживал ярость. Голос его звучал ледяным холодом:

«Бай Цзышэн… вступил в сговор с ведьмой из Великих Пустошей, оказал сопротивление при задержании и хладнокровно убил своего товарища… Это вопиющее беззаконие. Согласно законам Даосского Двора, он заслуживает смерти!»

«Передайте приказ… Любой ценой…»

«Убить Бай Цзышэна!»

Мо Хуа замер в шоке, глядя на истинного мастера Хуа с нескрываемым недоверием.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.