Тайсюй
Глава 889
Как обычно, основные вопросы в сектах решались Предками за кулисами.
После вынесения решения главы сект и нижестоящие старейшины, обладающие реальной властью, по установленной процедуре обсуждают детали и конкретно исполняют.
Предки сект Тай'а, Чунсюй и Тайсюй уже достигли тайного соглашения.
После этого дело «слияния трёх сект» действительно начало продвигаться.
Дело имело слишком большие последствия; среди трёх сект, включая глав сект и старейшин каждой секте, многие были не в восторге.
Однако такова была воля Предка, и они не могли ей противиться.
Предок обладал высоким рангом культивации, имел преимущество и дальновидность.
Не будучи на его месте, нельзя понять его забот и общую стратегию.
Это главы и старейшины всех прекрасно понимали.
Поэтому, хотя многие и выражали недовольство, «слияние трёх сект» всё же втихую, понемногу продвигалось вперёд.
После всестороннего обсуждения различных второстепенных вопросов главы сект Тай'а, Чунсюй и Тайсюй собрались, чтобы окончательно определить детали «слияния».
Не было необходимости беспокоить предка этими вопросами; лидеры могли вести переговоры от его имени.
Наконец, устав был окончательно оформлен и представлен предку на рассмотрение. С его одобрения вопрос был решён.
В одном из закрытых больших залов секты Тайсюй.
Главы Тай'а, Чунсюй и Тайсюй собрались вместе для обсуждения.
«Три секты объединятся. Хотя формально они едины, должности их вождей, старейшин и наставников останутся неизменными».
«Ученики остаются прежними».
«Авторитет каждой секты останется неизменным».
«Предки и лидеры каждой секты сохранят самостоятельность в принятии решений в своих сектах», — сказал глава секты Тайсюй.
Это был компромисс.
В противном случае, если власть сект Тай'а и Чунсюй будет уничтожена, это станет настоящим «присоединением».
Это шло вразрез с изначальным намерением секты Тайсюй — «рука об руку, взаимопомощь».
«Однако, — сказал глава Тайсю, — при серьёзных вопросах три секты должны собираться и проводить собрание. Решение будет исполнено только при согласии большинства».
«А у нашей секты Тайсю есть право вето».
Это — право секты Тайсюй.
(П.п Вето — право, означающее полномочие лица или группы лиц в одностороннем порядке заблокировать принятие того или иного решения)
Теперь секта Тайсюй занимает высшее положение среди трёх сект; при слиянии трёх сект, не требуя диктаторской власти, а лишь права одного вето, это уже считалось большой уступкой.
Главы секты Тай'а и Чунсюй согласно кивнули.
Все прекрасно понимали эти вопросы.
Глава секты Тайсю продолжил: «Ниже приведены некоторые конкретные вопросы, касающиеся взаимного общения...»
«Токены сект будут взаимопризнанными: ученики трёх сект смогут, предъявив токен своей секты, взаимно посещать ворота трёх сект без ограничений».
«Токены Тай'а, Чунсюй и Тайсюй признаются одинаково и могут рассматриваться как официальные токены после слияния трёх сект».
Токены сект имеют первостепенное значение и символизируют принадлежность учеников к секте.
Однако на этом раннем этапе слияния было нецелесообразно объединять их, чтобы ученики сект Тай'а и Чунсюй не чувствовали отчуждения.
Кроме того, структура сект была сложной и дорогостоящей, требуя использования Формирования Магнитного Юаня в качестве фундамента, изменения базового формирования, расширения стержня, добавления последовательностей и внедрения двух основных систем щедрости и заслуг. Объединить их в короткие сроки было сложно.
Особенно система заслуг — она напрямую связана с системой наследования каждой секты; её нельзя бездумно менять, это должно происходить постепенно.
Глава секты Тайсюй сказал: «В будущем токены заслуг трёх сект будут постепенно передаваться друг другу, что позволит делиться заслугами и наградами».
«Награды систем записей заслуг каждой секты сначала выделят часть для взаимного доступа, далее по ситуации постепенно расширяется, и в конечном итоге объединят в одну систему».
«Но основное наследие каждой секты может быть сохранено...»
«После слияния трёх сект преподавание и передача учений для учеников также будут взаимно открыты и дополнять друг друга».
«Старейшины и наставники сект Тай'а, Чунсюй и Тайсюй будут перемещаться между сектами, обучая учеников пути культивации совместно».
«Отныне ковка мечей будет преподаваться сектой Тай'а, ци меча – секта Чунсюй, а техники формирований – нашей сектой Тайсюй».
«Это также постепенно укрепит связь и взаимоотношения между тремя сектами...»
«Кроме того...»
…
Дело объединения и преобразования трёх сект было крайне сложным.
Три главы обсуждали его с утра до вечера, и все основные вопросы были проработаны; намеченные положения внесли в нефритовые пластини.
После этого трое выдохнули с облегчением и отпили по глотку чая.
Однако атмосфера не стала легче — напротив, стала ещё более напряжённой.
Потому что все трое знали: впереди оставался самый важный, самый центральный и самый острый вопрос.
Спустя мгновение глава Тай'а первым заговорил:
«После объединения трёх сект… как будет называться новая секта?»
Имя секты — чрезвычайно важно.
Без имени слова не будут литься рекой.
А хорошее имя связано с судьбой секты и может определить её процветание или упадок на сотни и тысячи лет.
Тем более теперь, когда объединяются три секты, имя касается и их чести, и достоинства.
Этот вопрос имел первостепенное значение, и ни один из троих не высказывался легкомысленно.
Глава секты Чунсюй задумался на мгновение, а затем медленно произнёс: «Может быть… использовать старое имя той древней секты?»
Глава секты Тайа покачал головой и спросил: «Ты правда осмелишься его использовать?»
Глава секты Тайсюй вздохнул: «Это имя уже запрещено к упоминанию».
«Да, все записи о нём уничтожены».
«К тому же, оно слишком мощное по судьбе — нам не выдержать такой ноши. Мы уже однажды были вынуждены разделиться; если снова возьмём это имя, боюсь, вскоре после объединения нас опять разорвёт».
«Даосский двор тоже не согласится…»
«Если не упоминать то имя, то просто объединение трёх сект ещё можно представить как вынужденное объединение слабых ради выживания. Но стоит взять то имя — это будет выглядеть как проявление амбиций, что непременно вызовет гнев даосского двора».
«В такой обстановке, если нам удастся скрыться от четырёх великих сект и выдержать давление со всех сторон — уже будет хорошо. А если ещё возбудим подозрения даосского двора, все нынешние замыслы погибнут ещё до начала».
«Нельзя использовать то имя».
«Да, ни в коем случае нельзя…»
Три главы сект выглядели серьёзными.
«Тогда...»
Глава секты Чунсюй спросил: «Какое название подойдёт?»
Атмосфера была несколько приглушённой.
Глава секты Тай'а — высокий и решительный, с пристальным взглядом.
Глава секты Чунсюй обладает аурой меча и острым взглядом.
Глава секты Тайсюй держался спокойно, словно буддист, сосредоточенный на совершенствовании разума и тела. У каждой из трёх сект были свои мысли, но никто не говорил.
Через мгновение, видя, что все молчат, глава секты Тай'я не смог сдержаться и заговорил первым:
«Как насчёт этого? До того, как три секты объединились, наша секта Тай'я была самой известной, занимая первое место среди восьми великих сект. Думаю, почему бы просто не назвать её сектой «Тай'я»? У неё будет лучшая репутация».
Глава секты Чунсюй первым возразил:
«О чём ты думаешь? Это было раньше. Теперь твою секту Тай'а даже не могут причислить к двенадцати течениям…»
«По-моему, наши три секты всё ещё следуют долгу предков и сосредоточены на пути меча. Ци меча нашей секты Чунсюй сравнима с силой четырёх великих сект. Пусть она и уступает, но ненамного отстаёт. Поэтому, после объединения трёх сект, почему бы не использовать название «Секта Чунсюй»? это будет наиболее уместно».
«Нет-нет», — сказал глава секты Тай'а.
«У нашей секты Тай'а больше всего учеников, а сила в числе. Назовём её сектой Тай…»
«Разве часть твоих учеников не покинула секту?» — напомнил глава секты Чунсюй.
«Даже если некоторые и ушли, всё равно людей больше всех!».
Глава секты Тай'а презрительно добавил: «Да и ушедшие — это те, кто плывёт по течению, кто хочет делить радости, но не готов терпеть трудности. Пусть уходят! Благодаря этому моя секта Тай'а теперь едина в сердцах и помыслах…»
«Но те, кто остался, тоже не самые одарённые, верно?» — не уступал глава секты Чунсюй.
Глава секты Тай'а был недоволен:
«Почему это не одарённые? Разве духовный корень высшего качества — не достаточно хорош? Обязательно должен быть наивысшего?»
«Кроме того, насколько хорошими должны быть способности, чтобы считаться хорошими? Какими бы хорошими ни были способности, если у него нет чувства принадлежности к секте, он не умеет работать сообща и убегает при возникновении трудностей, он всё равно плохой росток! Какой смысл учить такого неблагодарного человека?»
«Ты это говоришь, но в Конференции по обсуждению меча оцениваются способности, культивацию и силу!»
Глава секты Чунсюй поднял брови и сказал: «В моей секте Чунсюй всё по-другому».
«В моей секте Чунсюй есть гений пути меча, которого редко встретишь за последние пятьсот лет. Самое похвальное то, что он единомышленник моей секты Чунсюй и до сих пор не покидал её».
«На следующей Конференции по обсуждению меча этот юноша блеснёт и станет лучшим культиватором меча среди трёх наших сект, способным составить конкуренцию четырём основным сектам!»
«А ведь слава ученика — слава всей секты. Наш ученик — самый талантливый, потому, по-моему, название новой секты должно быть “Чунсюй”».
«Нет! Пусть будет “Тай'а”!».
«Чунсю».
«Тай'а!»
«Если мы возьмём имя Чунсюй, то техники меча нашей секты Чунсюй смогут свободно преподавать все ученики трёх сект».
«Тогда моя секта Тай'а также сможет обучать техникам ковки мечей...»
...
Они спорили, перебивая друг друга, и никто не хотел уступать.
Спорили долго, пока вдруг не заметили, что глава секты Тайсюй всё время молчал, и удивились.
«А вы, секта Тайсюй, что же, совсем без мнения?»
Глава Тайсюй с безмятежным видом махнул рукой:
«Пустяки. Всего лишь имя. Секта Тайсюй не возражает. Решайте сами, как вам будет угодно, лишь бы обе стороны остались довольны».
Тут глава секты Тай'а и Чунсюй переглянулись — неужели секта Тайсюй и впрямь так великодушна?
Сначала им показалось, что он шутит, но, видя его спокойствие и отрешённый от всего вид.
И вспомнив его привычный буддийский настрой, кивнули с облегчением.
Глава секты Тай'а заявил: «Тогда всё решено. Мы будем называться сектой Тай'а».
«Вот ещё! Что значит “решено”?» — возмутился глава секты Чунсюй.
«Секта Тайсюй согласился».
«Какая чушь! Когда секта Тайсюй согласилась? Они просто перестали бороться и не обещали вам отдать. К тому же, моя секта Чунсюй ещё не согласилась».
«Ты что, не понимаешь, где твоё место?»
«Это ты не понимаешь!»
Спор вспыхнул с новой силой, почти перешёл в ссору.
Глава секты Тайсюй вздохнул и, выступив миротворцем, сказал искренне:
«Три секты объединяются ради единства — трое в сердце, и никакая сила не сможет их сломить. А если мы будем ссориться из-за одного имени, разве это не противоречит самой цели объединения?»
Услышав это, глава секты Тай'а и глава секты Чунсюй немного устыдились.
Не то чтобы им хотелось спорить, но ведь речь шла о выгоде секты.
Будучи главами сект, они просто обязаны были бороться — даже если для этого придётся потерять лицо.
Но в таком виде спор и вправду выглядел недостойно…
Глава секты Тайсюй на мгновение задумался, а затем вздохнул:
«Вот что. Раз вы оба не можете договориться, предлагаю пойти навстречу друг другу. Возьмём по одному иероглифу из названий ваших сект и сложим новое имя — это будет честно и для вас, и для всех».
«По одному иероглифу?»
«Верно».
Главы секты Тай'а и Чунсюй переглянулись, подумали и, посчитав, что это действительно справедливо, кивнули.
Они не стали задерживаться на этом ни на секунду, просто посчитав такой подход наиболее справедливым и взаимоприемлемым.
«Хорошо!»
Глава секты Тай'а сказал: «Тогда пусть секта Тайсюй возьмёт эти два иероглифа».
Это также было бы справедливо по отношению к секте Тайсюй.
Глава секты Чунсюй кивнул, сказав: «Так лучше всего».
Но едва слова слетели с его уст, он ощутил странное беспокойство — будто что-то тут не так…
п
Глаза главы секты Тайсюй загорелись, и он сказал:
«Тогда я подчинюсь вашему приказу. Вот что я придумал: после того, как три секты объединятся, мы возьмём иероглиф «Тай» из секты Тай'а и иероглиф «Сюй» из секты Чунсюй и сложим их вместе, чтобы сформировать название секты».
«Возьмите иероглиф «Тай» из секты Тай'а и иероглиф «Сюй» из секты Чунсюй и сложите их вместе...»
Глава секты Тай'а, вернувшись в будущее, тут же широко раскрыл глаза и хлопнул по столу, воскликнув:
«Так это же и есть “Тайсюй”! Ну конечно! Вот почему ты молчал всё это время — ждал момента, чтобы провернуть своё!»
Он понял, что поддался на притворное спокойствие противника.
Ну как могло быть иначе — разве кто-то вправду останется равнодушным, когда решается судьба имени секты?
В конце концов, этот парень, с его, казалось бы, буддийским лицом, оказался самым коварным!
Глава секты Тайсюй слабо улыбнулся и сказал:
«Но ведь вы сами согласились. Взять по иероглифу из ваших названий сект — это вы предложили. Выбрать их поручили мне — тоже ваше решение».
«Раз вы все согласились, почему бы нам просто не сделать так? После того, как три секты объединятся, мы будем называться «Сектой Тайсюй».
«Мы все — главы секты. Слова наши весят тяжелее гор. Раз уж сказали, нельзя же теперь от них отказываться, не так ли?»
Лицо главы секты Тай'а покраснело.
Глава секты Чунсюй лишился дара речи.
Но всё уже было сказано, и сам повод для торга они отдали ему — теперь отступать значило лишь выставить себя на посмешище.
Глава секты Чунсюй вздохнул: «Пусть будет так».
Глава секты Тай'а неохотно добавил: «Ну что ж, пусть новое имя будет “Тайсюй”…»
Глава Тайсюй спокойно улыбнулся.
Впрочем, все трое прекрасно понимали:
Как бы они ни спорили, исход был предрешён.
Имя новой секты всё равно должна было решить секта Тайсюй.
Ситуация была сильнее, чем человек, и соперничество между сектами в конечном итоге сводилось к силе.
Ведь сила говорит громче слов — и среди трёх сект именно секта Тайсюй стояла ныне на третьем месте среди Восьми Великих сект и пользовалась наибольшей славой.
С точки зрения наследия, все три секты имели одну родословную, дополняя друг друга, что затрудняло определение превосходства.
Но кузнечное дело и ци меча, какими бы мощными они ни были, не были уникальными.
Самым уникальным аспектом, по сути, была техника меча секты Тайсюй.
Даже если бы Техника Меча Божественного сознания больше не передавалась из поколения в поколение, на его основе можно создать усовершенствованный путь меча — метод намерения меча, и это уже высочайшее наследие пути меча.
Намерение Меча может быть слабым и незначительным на ранге Установления Фундамента, но после достижения ранга золотого ядра и достижения определённого укрепления божественного сознания, Намерение Меча начинает раскрывать свой истинный потенциал. Оно становится ещё сильнее на ранге Превращения Перьев, и чем выше ранг культивации, тем более ужасающим становится Намерение Меча.
Такие глубокие вещи есть только у сект с по-настоящему глубокым фундаментом.
Следовательно, согласно этому расчёту, секта Тайсюй обладает самым глубоким наследием.
А когда дело доходит до учеников, это ещё более очевидно.
В секте Тай'а учеников больше всего, но после недавних потрясений выдающихся почти не осталось.
В секте Чунсюй действительно есть гений пути меча, но это было в будущем, и он ещё не участвовал в Конференции по обсуждению меча, поэтому их истинная боевая мощь неизвестна.
Даже если он действительно очень силён, то максимум сможет лишь соперничать с лучшими талантами четырёх великих сект.
Но секта Тайсюй отличается.
Ведь у секты Тайсюй есть настоящий «монстр».
На среднем ранге Установления Фундамента, он занял первое место в Конференции по обсуждению формирований, стал главным мастером формирований — это почти подавляющий, безоговорочный талант, можно сказать, уже заранее «определённый» следующий глава Конференции по обсуждению формирований.
(П.п сорян что эту "Конференцию по обсуждению формирований" впихиваю, чтобы навернека не ошибиться)
Это реальный, бесспорный, единственный в своём роде гений.
Так что как ни считай — сильнейшая всё же секта Тайсюй.
Им'я секты имело огромное значение. Как главы своих сект, они должны стремиться к нему, несмотря ни на что, и делать всё возможное.
Но если уж не добьются — ничего не поделаешь.
В этом деле глава секты Тайсюй будто проявил хитрость, но на самом деле он дал остальным возможность сохранить лицо.
(П.п найс)
Проще признать, что их «подсчитала» секта Тайсюй и потому они уступили название, чем открыто признать, что они действительно слабее и были вынуждены согласиться на имя «Тайсюй».
Тем более, слова главы секты Тайсюй были не лишены смысла.
Слово «Тайсюй» действительно включало в себя «Тай» из секты Тай'а и «Сюй» из секты Чунсюй, что действительно подходит для объединённого названия трёх сект.
На этом решение было принято.
Глава секты Тайсюй сменил беззаботный вид, почтительно сложил руки перед остальными и торжественным и величественным голосом он заявил:
«Будьте уверены, три секты объединятся беспристрастно. Названия отдельных сект останутся неизменными».
«Отныне три секты объединяются в один, общее имя — «секта Тайсюй». Ученики каждой секты будут называться по горам, где находятся их ворота».
«Ученики горы Тай'а, горы Чунсюй и горы Тайсюй будут объединены в одну секту».
«Три горы, одна секта, разделяющие один дух, разделяющие одну лодку, работающие вместе!»
Глава секты Тай'а и глава секты Чунсюй также поклонились, произнеся:
«Три горы, одна секта, работающие вместе!»
Голоса глав трёх сект разнеслись по горе Тайсюй.
С этого момента в пределах региона (Обучения) Цянь, самая крупная секта, после тысячелетнего разделения вновь соединилась в единое целое.
…
Соглашение об объединении трёх сект мгновенно вызвало переполох в регионе (рбучения) Цянь.
Четыре великие секты были особенно потрясены, сверху донизу.
«Это же… бесстыдство!»
«Просто позор!»
«Как они могли на такое пойти? Отказались от своего фундамента, от имени, и вот так просто соединились?!»
«Что за шутка? Столько лет жили отдельно, а теперь снова «долгое единство неизбежно разделит, а долгое разделение неизбежно объединит?!»
Некоторые были в замешательстве: «Почему раньше не было новостей?»
«Причина и следствие скрыты…»
«Это дело рук предка секты Тайсюй…»
«Нет, всё не так просто… Всё дело в этом монстре из секты Тайсюй».
«Мы слишком много внимания и расчётов потратили на того демонического гения пути формирований из секты Тайсюй. Все рассчитывали его, и из-за этого, ослеплённые светом свечи, не заметили тайных действий секты Тайсюй».
«Они использовали его как приманку, чтобы отвлечь внимание, скрыть причинно-следственные нити и тайно продвигать грандиозный план трёх сект по слиянию...»
«Они используют громоподобные средства и быстрые решения. Когда мы узнаем, уже слишком поздно…»
«Так и это было в их расчётах?..»
«Козни предка секты Тайсюй… поистине непостижимы…»
«Тише! Разве можно так говорить о старом предке ранга Небесной Пустоты?!»
…
Четыре великие секты были охвачены потрясением, волнением, гневом и тревогой, их чувства бурлили.
В даосской секте Цянь, высокий зал.
Старый предок семьи Шэнь в роскошных одеждах, нахмурив брови, смотрел на лежащую перед ним нефритовою пластину.
Великий Старейшина Шэнь опустился на колени ниже, не смея поднять голову.
«В небесных тайнах и причинно-следственных нитях — ложный манёвр, смотрят на восток и атакуют на западе...»
«К тому же действия секты Тайсю были слишком быстры — всё заранее улажено. А в реформах сект региона (обучения) Цянь не было строгого запрета на объединение сект — они воспользовались этим пробелом».
Что ещё важнее, они не ожидали, что разделившиеся секты фактически откажутся от своих сект и снова объединятся.
В глазах культиваторов даосской секты Цянь это казалось невозможным.
«Со стороны даосского двора тоже всё прошло по установленной процедуре. Похоже, некий старейшина лично издал приказ об особом обращении...»
«Теперь, даже если мы задействуем все связи, чтобы помешать — уже поздно».
«Это моя вина...»
Великий Старейшина Шэнь припал лбом к земле.
Старый предок семьи Шэнь, некоторое время глядя на нефритовою пластину, чуть разгладил нахмуренные брови и бросил пластину в сторону.
«Неважно, три кузнечика, привязанные к верёвке, избавят от многих проблем».
«Секты Тай'а и Чунсюй серьёзно пострадали. Секта Тайсюй немного лучше, но только благодаря удаче и рождению гения пути формирований им удалось пробиться в тройку сильнейших из восьми основных сект».
«Даже если сплести три нити верёвки вместе, они не смогли бы сравниться ни с одной из четырёх основных сект».
«Тем более что на Конференции по обсуждению меча главным будет сила. Если они не смогут проявить себя в нём, то им останется лишь влачить жалкое существование.»
«Это не твоя вина. Встань...»
Великий Старейшина Шэнь с облегчением выдохнул, воскликнул: «Предок мудр!» — и медленно поднялся.
Но не успел он полностью выпрямиться, как старый предок семьи Шэнь сузил взгляд и холодно спросил:
«Это не твоя вина, но скажи… ты ведь что-то скрываешь от меня?»
Великий Старейшина Шэнь дрожал, его голос охрип: «Великий учитель, я не понимаю, что ты говоришь...»
«Ты ведь…» — безэмоционально произнёс старый предок, — «скрыл от меня, что уничтожил одно досье?»
Эти слова ударили, словно гром среди ясного неба.
Великий Старейшина Шэнь задрожал всем телом, он тут же упал на землю и признался: «Великий учитель, я... я был неосторожен, я...»
Старый предок бросил на него презрительный взгляд, слегка покачал головой и сказал:
«Хватит».
Великий Старейшина Шэнь всё ещё боялся и не решался говорить.
«Это не такое уж большое дело, — произнёс старый предок. — В конце концов, речь идёт лишь об одном талантливом ученике».
«Мир культивации велик, и поразительных гениев встречается немало.»
«Но такие "гении“ крайне хрупки — вырастить их трудно».
«Путь культивации долог, и случиться может всё…»
«Некоторые так называемые гении терпят неудачи и никогда не восстанавливаются; некоторые блистательно выглядят в юности, но с возрастом становятся посредственностью; некоторые теряют рассудок и деградируют на долгом пути; некоторые погружаются в мирские желания и деградируют; некоторым завидуют и их преследуют; некоторые высокомерны и ищут собственной смерти…»
«Молодых гениев, сумевших возмужать, утвердиться и стать опорой мира, — единицы.»
«Большинство великих деятелей были теми, чья молодость прошла незаметно, но кто, пройдя через лишения, шаг за шагом закалился и стал по-настоящему могущественным культиватором».
«Этот "Мо Хуа“, как бы его ни называли чудом, в конце концов лишь на ранге Установления Фундамента. Не стоит пугаться временной славы и терять самообладание».
«Да, предок, твоё мнение глубоко, — сказал Великий Старейшина Шэнь, опуская руки.
Старый предок немного задумался, затем произнёс с холодной усмешкой:
«И потом, я не верю, что его божественное сознание он развил сам. Должен быть какой-то странный метод — заимствование, или даже похищение чужого. Это явно не его собственное достижение».
Затем он холодно фыркнул: «На среднем ранге Установления Фундамента иметь с девятнадцать узоров, достичь вершины и стать главой в пути формирований? Слишком уж неправдоподобно. Неужели думают, что все культиваторы мира ничего не видели?»
Великий Старейшина Шэнь почувствовал себя спокойнее, услышав слова предка.
Он тоже посчитал это несколько абсурдным.
Однако он сам был свидетелем этого во время Конференции по обсуждению формирований и был глубоко потрясён, поэтому некоторое время не зацикливался на этом.
Великий Старейшина Шэнь продолжил: «Предок, боюсь, что у этого ребёнка, несущего древний токен о приказе вступить в секту, должны быть определённые возможности и карма...»
Старый предок покачал головой:
«Ты не знаешь сути древних связей. В нынешние времена какие уж там дары судьбы?»
«Великое Дао насчитывает пятьдесят шагов, но Небо открывает только сорок девять. Это уже предел. Все, кому суждено было погибнуть, — погибли, все, кому было суждено исчезнуть, — исчезли. Какие могут быть ещё дары? Смешно!»
Великий Старейшина не совсем понял смысл этих слов, но, как обычно, поклонился и сказал:
«Да, предок проницателен.»
Старый предок взглянул на него снова, холодно:
«Твоя главная ошибка не в том, что ты не принял этого ученика, а в том, что, когда случилось происшествие, ты не доложил и попытался скрыть».
«По обычным правилам, тебя следовало бы лишить звания великого старейшины. Но я даю тебе шанс…»
«Сделай всё возможное, любыми средствами, чтобы на следующей конференции по обсуждению формирований титул "главы" достался нашей даосской секте Цянь.»
«Меня интересует лишь результат: если главенство по конференции по обсуждению формирований будет за нами — я забуду прошлое, и ты останешься на своём месте. Иначе будешь понижен до обычного старейшины, и тебе придётся потратить десятки, а то и сотни лет, чтобы снова подняться вверх».
Великий Старейшина Шэнь покрылся холодным потом, но противиться приказу предка не смел — лишь вновь и вновь бил челом¹, соглашаясь.
«Благодарю старого предка за снисхождение, я обязательно приложу все силы, ничего не щадя!»
Старый предок лишь махнул рукой.
Великий Старейшина Шэнь не осмелился ничего сказать и почтительно удалился.
После ухода Великого Старейшины Шэня тот сидел один в белом нефритовом павильоне, погруженный в свои мысли.
После того, как благовоние прошло, он покачал головой и презрительно усмехнулся:
«Этот человек умер, а теперь хотел доверить мне своего сироту?»
«Что ты думаешь о моей даосской секте Цянь?»
«Время изменилось, неужели ты считаеш, что моя даосская секта Цянь — это подчинённая секта, которой нужно прижиматься и подчиняться вашим делам?»
Старый предок Шэнь фыркнул.
...
Дело о слиянии трёх сект уже было решено окончательно.
Весть об этом уже распространилась.
Не только внешний мир, но и ученики сект Тай'а, Чунсюй и Тайсюй были в смятении, услышав эту новость.
Они никак не ожидали, что три секты, которые до этого действовали каждая сама по себе, имея лишь небольшие родственные связи, вдруг в одно мгновение объединятся.
Мо Хуа также был крайне удивлён.
Он не думал, что слияние трёх сект возможно и не ожидал, что такой день действительно наступит.
И что этот день наступит так быстро и внезапно.
Он вспомнил слова Старшого Сюня, сказанные ему несколько дней назад:
«Однажды Младший Старший Брат – навсегда Младший Старший брат, это уже не изменить. И, возможно, со временем ты сможешь стать Младшим Старшим Братом для большего числа людей…»
Мо Хуа был немного ошеломлён.
Слова Старшого Сюня были правдой…
Более того, три секты объединились…
Мо Хуа коснулся подбородка.
Похоже, его роль «Младшего Старшого брата» незаметно превратилась в нечто «большое и сильное»…
___ ___ ___
1. Челом — старинное слово, значит лоб.
«Бить челом» — кланяться или смиренно просить.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------