Призрачная тень

Глава 1343

В глубокой ночной тьме звуки яростных сражений, крики воинов и густой, удушливый запах свежей крови становились всё тяжелее и отчетливее.

Под предводительством божественной девы Дань Лин, Мо Хуа и Бай Цзышэна вместе направлялись к центру Императорского дворца.

На протяжении всего пути Мо Хуа упорно хранил молчание, а на его лице застыло предельно суровое и сосредоточенное выражение.

В его памяти, словно сквозь зыбкую пелену тумана, снова начали всплывать давние воспоминания о событиях, произошедших когда-то в регионе обучения Цянь, на Горе Одинокой горы.

Перед его мысленным взором предстали колоссальные подземные шахты с трупами, принадлежавшие клану Шэнь, мрачное дно этих зловещих глубин и запечатанное святилище горного бога Одинокой Желтой горы, наполненное всевозможными кровавыми, жуткими и противоестественными вещами.

Мо Хуа твердо знал, что его память не могла подвести его в столь важном вопросе.

Ошибки быть не могло.

Шэньту Ао совершенно точно и неоспоримо погиб в тот день.

Его хладнокровно подставил и обрек на смерть господин Ту, окончательно превратившийся в чудовищного человеческого демона, который затем безжалостно содрал и похитил с его тела драгоценную диграмму формирования Лазурного Дракона.

Эту леденящую душу сцену Мо Хуа в свое время созерцал собственными глазами, находясь в непосредственной близости.

Внутри погруженного в гнетущий мрак святилища Одинокой Желтой горы перед ним предстал «господин Ту» — переродившийся человеческий демон с мертвенно-бледной кожей и искаженными до неузнаваемости чертами лица.

В своей правой руке он крепко сжимал острый ритуальный нож для жертвоприношений, а левой пальцами удерживал недодранную человеческую кожу.

С мрачным, леденящим душу видом он тогда медленно повернул свою голову, и Мо Хуа до сих пор отчетливо, во всех мельчайших деталях помнил тот момент, когда встретился лицом к лицу с его свирепым, кровожадным и жестоким взглядом.

В тот самый миг жизненная аура Шэньту Ао полностью рассеялась.

Он испустил дух окончательно и бесповоротно, умерев настолько глубоко, насколько это вообще возможно для живого существа.

Более того, сразу вслед за разрушительным взрывом шахт семьи Шэнь, когда древнее святилище Одинокой Желтой горы начало стремительно обрушаться и уничтожать само себя, бездыханное тело Шэньту Ао должно было навеки остаться погребенным в самых потаенных глубинах того жуткого массового захоронения на Одинокой горе, куда никогда не проникал ни один луч дневного света.

Однако теперь этот самый Шэньту Ао невероятным образом объявился на просторах Великих Пустошей, причем не в качестве безвестного бродяги, а как законный, всеми признанный наследный принц Императорского Дворца Великой Пустоши, занимающий столь высокое и почетное положение.

Неужели никто вокруг не в состоянии заметить и осознать, что этот так называемый принц Шэньту Ао на самом деле является давно сгнившим телом?

Ладно бы речь шла об обычных людях, лишенных глубоких знаний, но неужели даже верховные жрецы, достигшие невероятных высот культивации ранга Превращения Перьев, оказались столь слепы, что не смогли разглядеть очевидного?

Как они могли упустить из виду, что наследный принц Ао из их собственного Императорского дворца — всего лишь ходячий труп?

Почему всё сложилось именно так?..

Каким образом и по какой причине Шэньту Ао сумел проделать столь далекий путь из региона обучения Цянь и благополучно вернуться в самое сердце Великих Пустошей?

Кто именно направлял его шаги и перенес его сюда?

И почему, невзирая на все защитные барьеры и мудрость древних культиваторов, абсолютно никто не способен уловить, что Шэньту Ао уже давно мертв?

Мо Хуа невольно погрузился в еще более глубокие размышления, вновь и вновь прокручивая в голове те мгновения, когда древнее святилище на Горе Одинокой горы рушилось и погружалось в небытие.

Он отчетливо вспомнил то едва уловимое, но заставившее его сердце болезненно сжаться от смертного ужаса присутствие, которое он ощутил тогда.

Теперь же, сопоставив все имеющиеся крупицы информации и взглянув на общую картину, он внезапно осознал, что все эти разрозненные, казалось бы, ниточки сошлись в одной точке.

«Неужели... неужели это мой Дядя втайне управляет всеми этими скрытыми процессами и дергает за ниточки...»

Мо Хуа медленно поднял голову и устремил свой взор вдаль, туда, где в ночной темноте ярко сиял огнями иллюминации залитый светом Императорский Дворец.

На сердце у юноши стало невыносимо тяжело, словно на него взвалили огромный, неподъемный валун: «Может ли быть так, что мой Дядя прямо в эти самые минуты находится внутри Императорского дворца?»

«Если я сейчас направлюсь прямиком в Императорский Дворец, к Драконьему пруду, и лицом к лицу столкнусь с Шэньту Ао, не будет ли это фактически означать, что я выйду на прямой, открытый контакт со своим Дядей?»

«Встретиться с Дядей...»

«Дядя...»

«А что, если...» — шаги Мо Хуа непроизвольно замедлились, а затем он и вовсе замер на месте, охваченный сомнениями. — «Ну его всё к черту? Просто повернуть назад и забыть?»

В конце концов, достижение ранга Золотого Ядра и процесс формирования этого самого ядра, пожалуй, не являются делом жизни и смерти, ради которого стоит так неоправданно рисковать...

Если успешное формирование Золотого Ядра неизбежно повлечет за собой необходимость открыто противостоять собственному Дяде, который является не кем иным, как зловещим Даосом демонического пути, то самым разумным, взвешенным и дальновидным решением было бы прямо сейчас отказаться от этой затеи и отступить.

Шедшая впереди Дань Лин через несколько шагов заметила, что Мо Хуа внезапно отстал и застыл как вкопанный.

Она плавно развернулась, устремила на него свой пристальный взгляд и с легким недоумением спросила: «Что случилось? Почему ты остановился?»

Бай Цзышэн тоже мгновенно перевел свой взгляд на Мо Хуа, внимательно наблюдая за его реакцией.

Мо Хуа пребывал в глубоких колебаниях и нерешительности довольно долгое время, но в конечном счете лишь тяжело, сокрушенно вздохнул про себя.

Ладно, будь что будет...

Как говорится, как ни крути головой, а удара меча не избежать — подставишь ли ты шею сразу или попытаешься сжаться от страха, исход останется прежним.

События уже приняли такой оборот, и зашли так далеко, что бежать или прятаться теперь не имеет никакого смысла.

Отказаться от формирования Золотого Ядра он категорически не мог, да и прятаться от своего Дяди на протяжении всей оставшейся жизни — задача абсолютно невыполнимая.

Уклониться от этой предначертанной встречи всё равно никак не удастся.

«Ничего страшного...» — тихо, с едва заметной грустью выдохнул Мо Хуа. — «Давайте продолжим наш путь. Армия Даосского Двора уже стремительно приближается, они вот-вот пойдут на решительный штурм».

Дань Лин согласно кивнула головой, принимая его слова.

Все трое заметно прибавили шагу, стремясь как можно скорее добраться до цели.

Они шли в плотном темпе на протяжении почти половины двухчасового отрезка времени, и за этот долгий промежуток им не раз доводилось сталкиваться с ожесточенными, кровавыми схватками, вспыхивавшими то тут, то там вдоль дороги.

Там были и даосские солдаты Даосского Двора, и культиваторы праведного пути, и культиваторы демонического пути.

Все они яростно рубили друг друга, смешавшись в одну сплошную, хаотичную и неуправляемую массу.

Однако все эти случайные группы агрессоров и препятствий, возникавшие на пути, оперативно устранялись слаженными действиями Дань Лин и Бай Цзышэна, которые без лишних слов вступали в бой и решительно разгоняли любого, кто пытался встать у них на дороге.

В конечном итоге, преодолев все преграды, троица благополучно добралась до одних из монументальных, величественных ворот, ведущих на внутреннюю территорию Императорского дворца.

Императорский Дворец представлял собой центральную, самую укрепленную резиденцию правителей Великих Пустошей.

Это было колоссальное по своим масштабам, строгое и исполненное древнего величия архитектурное сооружение, где вся земля была выложена массивными золотыми плитами.

Дворец являлся вековечным символом былого невероятного процветания, могущества и сокрушительной силы Великих Пустошей.

Прямые потомки правящей императорской семьи Великой Пустоши, высшая родовая знать, могущественные и влиятельные знатные семьи, а также обладающие колоссальным духовным авторитетом Учжу — все они без исключения вели свою роскошную жизнь исключительно в пределах этих неприступных стен Императорского Дворца.

Если этот Императорский дворец падет и будет стерт с лица земли, то и самой правящей силе Великой Пустоши придет окончательный, необратимый конец.

В настоящий момент, когда бесчисленные легионы Даосского Двора всей своей сокрушительной мощью нависли над границами, а коварные сторонники демонического пути втайне сеяли хаос, панику и смуту изнутри, Императорский Дворец Великой Пустоши был полностью переведен на строжайшее военное положение.

Повсюду среди ослепительного золотого блеска и великолепного убранства явственно ощущалась леденящая душу, гнетущая атмосфера скорой, беспощадной резни.

Дань Лин уверенным жестом извлекла и продемонстрировала несущим караул гвардейцам свой личный токен, и лишь после этого бдительные воины Императорской гвардии в порядке особого исключения решились приоткрыть перед ними тяжелые ворота.

Дань Лин официально носила священный титул божественной девы, что обеспечивало ей совершенно особое, исключительное положение и колоссальный вес в иерархии Божественного пути Великой Пустоши.

Именно по этой причине, несмотря на то, что прямо сейчас в целях надежной обороны от яростных внешних врагов во Дворце действовал режим абсолютной изоляции и строжайшего запрета на перемещения, Дань Лин всё же могла, опираясь на законную силу своего токена божественной девы, беспрепятственно проникать во внутренние покои Императорского Дворца.

Если бы не авторитетная помощь Дань Лин, выступавшей в роли их проводника, то Мо Хуа и Бай Цзышэн в такое смутное время ни при каких обстоятельствах не смогли бы перешагнуть порог этого центрального Дворца.

Разумеется, даже при таких условиях им обоим не удалось полностью избежать процедуры тщательного досмотра и допроса.

Впрочем, Дань Лин заблаговременно позаботилась об этом вопросе, велев Мо Хуа и его товарищу облачиться в простые, неприметные одежды слуг и разнорабочих, прислуживающих Учжу.

Таким образом, они искусно притворились скромными служащими, приписанными к Храму Божественной Девы.

Поскольку за них лично поручилась столь высокопоставленная и уважаемая особа, как божественная дева Дань Лин, досмотр Мо Хуа и Бай Цзышэна носил исключительно формальный, поверхностный характер, после чего их без лишних задержек пропустили внутрь.

Миновав боковые ворота, они оказались в окружении длинных, циклопических по своей высоте внешних стен.

Пока они неторопливо продвигались по коридорам между этими исполинскими стенами, Мо Хуа то и дело обращал внимание на то, что обе стороны прохода были снизу доверху покрыты многочисленными, искусно выполненными настенными росписями, выдержанными в традиционном, суровом стиле коренных варварских племен.

Эти древние, дышащие первобытной дикостью фрески Великих Пустошей наглядно повествовали о великих деяниях самого первого, легендарного прародителя императорского рода Великих Пустошей.

Картины рассказывали о том, как в незапамятные, окутанные мифами времена этот великий предок вел непримиримую, яростную борьбу с силами природы, как он сплотил вокруг себя верных соплеменников и вел их вперед, как они в жестоких битвах одолели могущественных демонических монстров и как в конечном итоге сумели посреди бесплодной, дикой и опасной Бесконечной Бездны заложить прочный фундамент и воздвигнуть великую правящую силу для многих поколений своих потомков.

Данные монументальные стены служили не только мощным физическим и духовным рубежом, на котором были выстроены защитные формирования, но и одновременно с этим являлись грандиозной открытой галереей, демонстрирующей всем приходящим славную многовековую историю Великих Пустошей и выдающиеся заслуги правящего императорского рода.

Вот только Мо Хуа, внимательно всматриваясь в эти изображения, раз за разом ловил себя на странном, отчетливом ощущении какого-то глубокого внутреннего противоречия и фальши.

Он ведь являлся не просто сторонним наблюдателем — он был признанным Божественным Учжу, сумевшим подчинить и объединить под своим началом дикие земли Великой Пустоши, а также гениальным мастером формирований, полностью контролирующим предельное формирование «Поглощения и Ассимиляции Таоте».

Ему было доподлинно известно о реальном существовании Великого шамана, и в силу этих глубоких знаний он прекрасно понимал: официальная летопись императорского рода Великой Пустоши совершенно точно утаила и вымарала со своих страниц слишком много фундаментальных, неприглядных вещей.

И именно эти скрытые, тщательно замалчиваемые от широкой публики тайны прошлого, скорее всего, как раз и являлись теми истинными факторами, которые изначально предопределили как стремительный взлет, так и нынешнее трагическое угасание Великой Пустоши.

Мо Хуа задумчиво и отрешенно созерцал эти древние картины, полностью погрузившись в собственные мысли.

Дань Лин тем временем уверенно шла впереди, держа спину ровно.

По пути им изредка встречались другие обитатели Императорского Дворца, которые при виде ее фигуры почтительно склонялись и вежливо произносили: «Приветствуем вас, уважаемая божественная дева».

Дань Лин в ответ лишь сдержанно и с достоинством кивала головой, соблюдая дворцовый этикет.

Они продвигались вперед таким образом еще какое-то время, пока, наконец, окружающее пространство вокруг них полностью не опустело, и вокруг не воцарилась глубокая, умиротворяющая тишина.

Только тогда Дань Лин, словно внезапно вспомнив о чем-то важном, резко остановилась, повернулась лицом к идущему следом Мо Хуа и строгим, не терпящим возражений тоном озвучила свои наставления:

«Как только мы переступим порог внутренних покоев Императорского Дворца, запомни накрепко: держи голову как можно ниже, тщательно взвешивай каждое свое слово, будь предельно осторожен в действиях и ни в коем случае не вздумай устраивать там какие-либо беспорядки или шумиху».

Она произнесла это просто по обязанности и не знала, что человек перед ней лучше всех умеет устраивать беспорядки.

Мо Хуа послушно и кротко закивал головой в знак согласия: «Не переживайте, я ни за что не стану действовать опрометчиво или устраивать беспорядок».

Дань Лин едва заметно кивнула, на мгновение задумалась, а затем, словно взвешивая важность следующего предупреждения, добавил еще более серьезным тоном:

«И еще кое-что... Старайся держаться как можно дальше от служителей Храма Учжу, обходи стороной любых Учжу, а в особенности будь бдителен и ни под каким предлогом не приближайся к тем культиваторам, которые принадлежат к ветви храма Бога Огня».

«Ты сейчас имеешь в виду того самого Янь Чжу?» — безмятежно уточнил Мо Хуа.

Дань Лин на мгновение опешила от такой осведомленности и замерла в легком ступоре: «Ты... откуда тебе известно это имя?»

Однако почти сразу же в ее сознании вспыхнула догадка, и она вспомнила, что в тот памятный день Мо Хуа прятался прямо на потолочных балках главного зала Храма Божественной Девы.

По всей видимости, он от начала и до самого конца лично наблюдал за всей той сценой, когда наглый Янь Чжу пытался оказывать на нее грубое давление и принуждал к подчинению.

Стоило Дань Лин прийти к этой мысли, как в ее душе зародилось еще большее, глубокое недоумение и подозрительность.

Этот молодой культиватор, которого зовут Мо Хуа и который официально числится молодым господином племени Гунту, — каким вообще образом он сумел незамеченным проникнуть в Храм Божественной Девы?

Как ему удалось оставаться на балках и шпионить за ними так, что ни она сама, ни обладающий огромным опытом Янь Чжу абсолютно ничего не заподозрили?

И по какой причине жрица отдал ей столь жесткий, непреклонный приказ лично сопроводить его к священному Драконьему пруду, строжайше запретив при этом задавать какие-либо уточняющие вопросы?

Дань Лин внимательно, с ног до головы окинула взглядом стоящего перед ней подростка, находящегося всего лишь на ранге Установления Фундамента, и почувствовала, что от всей его фигуры веет какой-то необъяснимой, пугающей и глубокой странностью.

Тем не менее, она свято помнила строжайший наказ жрицы, поэтому подавила свое любопытство и не стала устраивать расспросы.

Мо Хуа же, напротив, испытывал искреннее любопытство, поэтому с легким сомнением в голосе поинтересовался у нее: «Этот самый Янь Чжу... он что, действительно настолько могущественен и опасен?»

Дань Лин очень серьезно и весомо кивнула, а на ее лице появилось предельно мрачное выражение: «Он является безоговорочным лидером и самым выдающимся, первоклассным верховным Учжу во всей ветви Бога Огня. Его мистические техники воздействия Божественным Пламенем достигли невероятного уровня совершенства, а сам он обладает колоссальным, пугающим багажом скрытых амбиций и изощренным коварством. С таким человеком невероятно тяжело иметь дело, и злить его смертельно опасно».

Мо Хуа лишь забавно потянул в ответ: «О-о-о, вот оно как...»

Дань Лин слегка нахмурилась, заметив его тон: «Ты мне не веришь?»

Мо Хуа слегка сдвинул брови к переносице и задумчиво произнес: «Я, конечно, прекрасно понимал, что его статус в иерархии никак нельзя назвать низким, но я даже представить себе не мог, что на поверку он окажется настолько влиятельной и сильной фигурой...»

Дань Лин удивленно вскинула брови: «Подожди, ты что, лично знаком с Янь Чжу?»

Мо Хуа уклончиво ответил: «Ну, можно сказать и так... Косвенно пересекались».

В этот момент в голове у Дань Лин внезапно сложились определенные факты, и она воскликнула: «Ах, точно, вспомнила! Ты ведь до этого совершил путешествие в племя Киноварной Птицы и лично виделся там с моим младшим братом. А Янь Чжу как раз регулярно отправлялся в те края, в племя Киноварной Птицы, ради распространения своего учения. При таких обстоятельствах нет абсолютно ничего удивительного в том, что ваши пути там пересеклись...»

Немного помолчав, Дань Лин не удержалась и взволнованно спросила о наболевшем: «Слушай, Янь Чжу во всеуслышание заявлял, будто бы именно под его мудрым и чутким руководством племя Киноварной Птицы сумело успешно завершить войну, полностью объединить под своей властью весь Горный Предел Алой Птицы и заслуженно стать самым могущественным, доминирующим племенем во всем союзе... Неужели всё это чистая правда?»

Мо Хуа в ответ лишь пренебрежительно покачал головой, и на его лице отразилось искреннее, глубокое презрение: «Да он безбожно и нагло врет тебе в глаза, не верь ни единому слову».

Дань Лин понимающе кивнула.

В глубине души она и сама с самого начала твердо подозревала, что все эти хвастливые речи Янь Чжу были лишь грубой, напыщенной ложью.

Вот только проблема заключалась в том, что она слишком много лет провела вдали от своей родины, находясь в полной изоляции во дворце, и реальное положение дел внутри племени Киноварной Птицы оставалось для нее абсолютной загадкой, которую она никак не могла самостоятельно проверить или подтвердить.

Дань Лин охватило еще большее любопытство, и она взволнованно спросила: «Тогда скажи, чем именно этот Янь Чжу занимался на территории племен? Разве он не проповедовал там веру и не наставлял людей?»

В голосе Мо Хуа появилось явное, ничем не скрываемое отвращение: «Да какую там веру он мог проповедовать? Всё, чем он там занимался на регулярной основе — это без конца расшибал себе лоб, отвешивая земные поклоны перед другими людьми...»

Дань Лин искренне опешила от такого ответа и ошеломленно переспросила: «Что? земные поклоны?»

Мо Хуа уверенно подтвердил свои слова кивком: «Именно так. По крайней мере, каждый раз, когда мне доводилось лично лицезреть этого Янь Чжу, он только тем и был занят, что усердно и часто отвешивал поклоны».

Дань Лин в изумлении приоткрыла рот, не зная, что сказать: «Подумать только... Такой гордый человек, как Янь Чжу, самолично падал ниц? Но кому, ради всего святого, он мог там отвешивать столь унизительные земные поклоны?»

«Да мне он их и отвешивал, кому же еще...» — весело и иронично подумал Мо Хуа в глубине своей души.

В конце концов, он ведь являлся законным Божественным Учжу всего Горного Предела, в то время как Янь Чжу был всего лишь скромным Учжу.

Когда Мо Хуа пребывал в хорошем и благодушном расположении духа, всё было прекрасно, но стоило ему стать серьезным и напустить на себя суровый вид, как безумно боящийся за свою жизнь Янь Чжу тут же падал на колени и начинал усердно молить о пощаде, непрерывно ударяясь лбом о землю...

Разумеется, озвучивать вслух подобные подробности, которые могли прозвучать излишне дерзко, высокомерно и не совсем тактично, юноша посчитал неуместным, поэтому предпочел отделаться туманной, максимально расплывчатой формулировкой:

«Он бил поклоны перед одной чрезвычайно важной и могущественной особой. Тот господин обладает невероятно высоким, недосягаемым статусом, но я и сам, честно говоря, до сих пор не имею ни малейшего представления о том, кем именно он является на самом деле...»

Дань Лин на некоторое время полностью погрузилась в свои мысли, находясь в глубоком шоке и прострации.

Она решительно отказывалась верить в услышанное.

Как такое вообще возможно?

Полноправный, могущественный Верховный Учжу Императорского Дворца, всеми уважаемый господин Янь Чжу, лично отправился на дикие территории с высокой миссией по распространению учений, а в итоге всё его пребывание там свелось к тому, что он смиренно ползал на коленях и без конца кланялся местным авторитетам?

Что за невероятные, пугающие события на самом деле творились в тех глухих землях?

Неужели даже культиваторы с такой культивацией и духовным могуществом, как у господина Янь Чжу, прибыв туда ради проповеди, оказывались вынуждены безропотно склонять свои головы и униженно падать на колени перед кем-то более сильным?

Мо Хуа бросил короткий, внимательный взгляд на погруженную в раздумья Дань Лин и наконец-то решился озвучить тот самый важный вопрос, который уже очень долгое время не давал ему покоя и вызывал искреннее недоумение:

«Скажи, этот Янь Чжу ведь искренне поклоняется и служит Храму Бога Огня, верно?»

Дань Лин согласно кивнула головой в ответ.

Мо Хуа тут же поспешил задать следующий, еще более глубокий вопрос: «Тогда сколько всего богов официально почитаются и находятся здесь, на территории Императорского Дворца Великой Пустоши?»

Дань Лин принялась подробно разъяснять: «Если не брать в расчет четырех великих богов-хранителей, олицетворяющих собой четыре священных зверя — Лазурного Дракона, Белого Тигра, Алую Птицу и Черную Черепаху, то здесь также существует храмы почитания древних духов-предков варварских племен, великих прародителей демонических монстров, а также могущественных повелителей фундаментальных элементов водного и огненного путей Дао. В общей сложности в мифологии Великой Пустоши насчитывается порядка трех тысяч разнообразных богов, среди которых есть как мелкие духи, так и великие сущности. Но те из них, чьи алтари удостоились чести быть воздвигнутыми прямо внутри Императорского дворца — это без исключения самые древние, почитаемые и невероятно могущественные высшие боги...»

Мо Хуа медленно и понимающе закивал головой, после чего задал следующий вопрос: «В таком случае, сестрица Дань Лин, ты ведь носишь священный статус божественной девы, значит ли это, что твоя личная вера всецело принадлежит великой Алой Птице?»

Дань Лин сначала по привычке кивнула, но затем тут же отрицательно покачала головой: «Это не совсем так. бог Алой Птицы — это в первую очередь один из четырех великих богов-хранителей, оберегающих наши рубежи. Что же касается нашего Храма Божественной Девы, то мы поклоняемся и храним верность самому ортодоксальному, истинному и единому владыке Великой Пустоши — тому, кто является абсолютным владыкой над всеми тремя тысячами местных богов. Мы служим Божественному Владыке Великой Пустоши».

Мо Хуа от удивления даже слегка опешил и замер на месте: «Подожди... То есть объект твоей искренней веры — это Божественный Владыка?»

«Именно так», — лицо Дань Лин в этот миг озарилось удивительным, ослепительным сиянием, а ее взгляд стал невероятно чистым, святым и исполненным непоколебимой решимости. — «Наш Храм Божественной Девы испокон веков свято верит и служит исключительно Владыке Великих Пустошей. А я, будучи законной божественной девой этого храма, уже давным-давно без остатка посвятила и принесла в жертву абсолютно всё, чем я обладаю, ради нашего глубокоуважаемого Божественного Владыки. Моя бессмертная душа, моя искренняя вера, моя предначертанная судьба и даже мое собственное тело и разум — абсолютно всё это отныне целиком и полностью принадлежит Божественному Владыке...»

Сердце Мо Хуа дрогнуло, и он невольно слегка покраснел.

Бай Цзышэн, шедший рядом, тут же слегка прищурил свои глаза, с подозрением уставился на смутившегося друга и с легким ехидством спросил: «Эй, Мо Хуа, а с чего это у тебя вдруг так сильно лицо покраснело?»

Мо Хуа мгновенно напустил на себя максимально строгий, серьезный вид и решительно отчеканил: «Тебе показалось! Ничего подобного!»

Пока они вели этот негромкий разговор, троица незаметно для себя полностью миновала пространство между внешними стенами, и прямо перед ними во всем своем великолепии раскинулись грандиозные, сияющие чистым золотом дворцовые чертоги.

Стоило им оказаться здесь, как со всех сторон их мгновенно окутала тяжелая, величественная и одновременно с этим леденящая кровь атмосфера строгого военного положения.

Все трое моментально отбросили в сторону праздные мысли, затаили дыхание, сосредоточили свое внимание и, стараясь больше не проронить ни одного лишнего слова, уверенно зашагали вглубь Императорского Дворца.

И в то самое мгновение, когда нога Мо Хуа официально перешагнула внутренний рубеж центрального Императорского Дворца, его сердце внезапно забилось с еще более неистовой, сокрушительной силой.

Он отчетливо осознавал, что прямо сейчас он подошел на максимально близкое, критическое расстояние к самому «эпицентру» той грандиозной шахматной партии, которую так искусно выстроил его Дядя.

И юноша, честно говоря, абсолютно не был способен предугадать или просчитать, какие именно невероятные события развернутся в следующий миг внутри этой зловещей ловушки, основанной на принципах коварного пути Дао.

Но самым удивительным и парадоксальным во всей этой ситуации было то, что несмотря на бешено колотящееся от волнения сердце, Мо Хуа, даже задействовав на максимум свое мощное Божественное Сознание для сканирования пространства Дворца, так и не смог уловить ни единого, даже самого крошечного намека на присутствие зловещей ауры его Дяди.

Если судить исключительно по внешним признакам, этот Дворец оставался самым обычным Императорским Дворцом Великой Пустоши, который просто переживал свои последние дни и находился на грани неминуемой гибели.

Мо Хуа крепко нахмурился, погрузившись в тяжелые мысли.

Как раз в этот момент им навстречу из-за поворота парадным маршем вышло несколько вооруженных гвардейцев из числа императорской стражи.

При виде Дань Лин они мгновенно остановились и вежливо отдали честь: «Приветствуем вас, уважаемая божественная дева».

Дань Лин со сдержанным достоинством кивнула им и холодным, ровным тоном произнесла: «Я прибыла сюда, действуя по прямому и официальному распоряжению жрицы. Мне необходимо незамедлительно встретиться с наследным принцем Ао».

Командир отряда императорских гвардейцев при этих словах заметно изменился в лице, и на его физиономии отразилось явное замешательство и сильное затруднение.

Дань Лин тут же строго спросила: «Что-то не так? Возникли какие-то непреодолимые трудности?»

Гвардеец поспешно склонил голову в извиняющемся жесте: «Просим вас проявить великодушие и простить нас, уважаемая божественная дева! Однако наследный принц Ао лично отдал строжайший, непреклонный приказ: ввиду того, что грозный враг уже стоит у наших ворот, абсолютно никто не имеет права беспокоить его или просить об аудиенции».

Дань Лин недовольно и слегка разочарованно нахмурила свои красивые брови.

Заметив ее реакцию, начальник стражи тут же поспешил добавить, стремясь разрядить обстановку: «Мы не станем скрывать от вас истинное положение дел, госпожа божественная дева. До вашего прибытия сюда уже пытались пройти очень многие высокопоставленные господины и влиятельные старейшины из числа императорской знати, желавшие лично переговорить с наследным принцем Ао, но абсолютно все они без исключения получили решительный отказ. В настоящий момент все эти уважаемые господа временно размещены во дворце, внутри высокой Башни Золотого Быка».

«Если вы, уважаемая божественная дева, не станете возражать против такого варианта, вы также могли бы направиться в Башню Золотого Быка и немного переждать там в комфортных условиях. Как только у его высочества наследного принца появится свободная минута в его плотном графике, он обязательно примет и выслушает всех собравшихся там высокопоставленных особ».

Дань Лин на пару мгновений погрузилась в размышления, взвешивая все за и против, после чего тихо, разочарованно вздохнула: «Что ж, пусть будет так».

Командир гвардейцев тут же выделил из своего отряда двоих подчиненных и скомандовал им: «Вы двое, немедленно сопроводите уважаемую божественную деву к Башне Золотого Симуна».

«Слушаемся!»

«Уважаемая божественная дева, прошу вас, следуйте за нами».

Двое выделившихся стражников императорской гвардии вежливо и с глубоким почтением пошли впереди, указывая дорогу Дань Лин, и повели ее в направлении юго-западного крыла центрального Императорского Дворца, где как раз и возвышалось то самое монументальное высотное здание.

Мо Хуа и Бай Цзышэн, стараясь ничем не привлекать к себе лишнего внимания, словно самые обычные, покорные слуги, молчаливой тенью следовали за Дань Лин.

Спустя некоторое время они, наконец, благополучно добрались до подножия Башни Золотого Быка.

Мо Хуа слегка закинул голову назад и устремил свой взгляд вверх: перед ним предстала колоссальная, великолепная башня, целиком отлитая из чистейшего золота и драгоценного нефрита.

Своими очертаниями и архитектурной формой она очень сильно напоминала могучего, приготовившегося к бою быка, словно величественно приветствуя всех прибывающих сюда статусных гостей.

Земли Великой Пустоши на протяжении веков пользовались среди жителей цивилизованных регионов дурной славой дикого, варварского и глубоко отсталого края, где бесчисленные простые культиваторы из местных племен постоянно страдали от ужасающего голода, нищеты и часто даже не имели возможности дожить до своего совершеннолетия.

Однако вся эта ужасающая нищета простого люда никоим образом не мешала правящей верхушке утопать в немыслимой, вызывающей роскоши и ослепительном блеске золота, которыми был до краев наполнен Императорский Дворец.

Глаза Мо Хуа слегка сузились от этих мыслей, а взгляд стал холодным.

Двое сопровождавших их дворцовых стражников аккуратно и с соблюдением всех почестей завели божественную деву Дань Лин во внутренние помещения Башни Золотого Быка.

Там их уже во всеоружии ожидала целая группа услужливых придворных служанок, которые синхронно склонились в глубоком поклоне:

«Рады приветствовать вас в наших стенах, глубокоуважаемая божественная дева!»

Одна из служанок плавно шагнула вперед и вежливо произнесла: «Почтенная божественная дева, пожалуйста, окажите нам честь и следуйте за мной, я провожу вас в ваши покои».

Дань Лин лишь сдержанно кивнула в ответ, принимая услуги.

Та служанка, которая вызвалась быть их проводницей, воспользовавшись моментом, украдкой подняла свои глаза и бросила быстрый, любопытный взгляд на Дань Лин.

Столкнувшись с ее удивительно чистой, святой и в то же время невероятно яркой, ослепительной красотой, девушка на мгновение буквально оцепенела от восхищения и слегка растерялась.

Лишь спустя пару секунд она поспешно и испуганно опустила голову обратно вниз и торопливо пошла вперед, указывая Дань Лин дорогу.

Мо Хуа, неотступно следовавший за Дань Лин, попутно с большим интересом и вниманием крутил головой по сторонам, тщательно изучая внутреннее убранство Башни Золотого Быка.

Здесь абсолютно всё точно так же сияло ослепительным золотым блеском и поражало воображение невероятной, запредельной роскошью.

От созерцания этой картины на душе у юноши становилось как-то невыносимо и странно тяжело.

Таким образом вся их группа, мерно стуча подошвами по выложенному золотыми плитами полу, начала плавно подниматься выше по монументальной лестнице, целиком вырезанной из цельных кусков великолепного зеленого нефрита.

Они успели преодолеть лишь часть подъема, как вдруг откуда-то сверху, с верхних ярусов лестничного пролета, до их слуха отчетливо донеслись приглушенные, но полные сдерживаемой ярости и раздражения резкие упреки:

«Ничтожество! Бесполезный кусок мусора!»

«Ты не способен нормально справиться даже с таким пустяковым, элементарным поручением... Каким же надо быть идиотом! А я ведь, дурак, еще питал на твой счет какие-то надежды и выказывал тебе такое высокое доверие...»

«Впрочем, чего еще можно было ожидать от человека с таким убогим, нищенским и презренным происхождением? Гены и природа берут свое, тут ничего не поделаешь. Сила воли у тебя на нуле, сообразительность отсутствует начисто, мозгов бог не дал — абсолютный, беспросветный кретин! Сколько тебя ни наставляй, сколько ни учи, ты всё равно остаешься непроходимым тупицей. Ты абсолютно не умеешь оперативно реагировать на меняющуюся обстановку и действовать с умом, в твоих поступках нет ни капли здравого смысла...»

«Прошу вас, умоляю, пощадите и простите меня, молодой господин! Ваш покорный слуга проявил абсолютную бездарность и некомпетентность...»

«А, так ты, оказывается, и сам прекрасно понимаешь, насколько ты безнадежен и бесполезен...»

...

Суть и детали этого яростного диалога были для Мо Хуа абсолютно незнакомы и ни о чем ему не говорили, однако сами голоса этих двоих спорящих людей показались ему какими-то до боли знакомыми и подозрительными.

Звуки их голосов стремительно приближались к ним по мере того, как собеседники спускались вниз по лестнице, но затем этот разговор резко и внезапно оборвался на полуслове.

Было совершенно очевидно, что спорившие люди также обладали хорошим слухом, мгновенно уловили шаги поднимающихся им навстречу гостей и предпочли сразу же замолчать, чтобы не посвящать посторонних в свои разборки.

Буквально через несколько мгновений обе группы наконец-то сошлись лицом к лицу на лестничной площадке.

Мо Хуа первым делом поднял свои глаза и увидел молодого человека — это был статный, высокий и невероятно мускулистый благородный юноша, облаченный в роскошные боевые доспехи, сплошь покрытые золотыми узорами в виде свирепых хищных монстров.

Вся его фигура буквально источала запредельное высокомерие, дерзость и агрессивную, подавляющую ауру.

Этого человека Мо Хуа знал очень хорошо, и его никак нельзя было назвать чужаком.

«Это же молодой господин Тоба...»

Прямой наследник и благородный преемник могущественного клана Тоба, принадлежащего к элите Секты Великой Пустоши.

В свое время именно этот высокомерный павлин Тоба отдал приказ выследить и похитить его верного друга — Великого Тигра, доставив его под конвоем из города Тунсянь прямиком на просторы Великих Пустошей, где животное подвергли жестоким, бесчеловечным пыткам и истязаниям, пытаясь полностью сломить его волю и насильно подчинить своей власти.

И именно Мо Хуа тогда в ходе дерзкой спасательной операции лично вырвал избитого Великого Тигра из цепких рук этого самого молодого господина Тоба, силой забрав его обратно.

В ходе той памятной стычки Великий Тигр в ярости успел знатно потрепать своего мучителя, оставив на груди у Тоба глубокие, сочащиеся кровью рваные раны от своих когтей.

Так что, если судить объективно, у них с этим парнем были давние, очень серьезные и кровавые счеты.

А прямо напротив молодого господина Тоба, виновато согнув свою спину, стоял огромный, широкоплечий и могучий мужчина.

Однако, несмотря на свои внушительные габариты, этот великан сейчас стоял с низко опущенной головой и всем своим видом демонстрировал абсолютную, крайнюю степень покорности, забитости и глубокого унижения.

Черты лица этого огромного человека казались одновременно какими-то очень знакомыми, но в то же время невероятно чужими и изменившимися.

Этого человека Мо Хуа тоже прекрасно знал.

Это был... Даху.

Его самый близкий, верный друг детства, с которым они вместе выросли в городе Тунсянь, жили на одной улице по соседству, с самых малых лет вместе ходили на праздничные ярмарки, делили пополам вкусные пирожные, вместе дрались с мальчишками со двора и плечом к плечу охотились на опасных демонических монстров...

Это был его Даху, узы дружбы с которым были крепче самой прочной стали.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.