Множество несправедливых поступков
Глава 864
Как только были произнесены эти слова, выражения лиц всех резко изменились.
Лицо Е Хуна выразило недоверие.
Сяо Тяньцюань слегка побледнел и выдавил улыбку: «Брат, я не понимаю, о чём ты говоришь...»
Мо Хуа вспомнил холодное и довольное выражение его лица, когда он втоптал нарциссы в пыль.
Снова взглянув на него, почувствовав страх в его душе, он постепенно взял себя в руки.
«Ты Водный Яма!»
«Слова бесполезны, ты...»
Мо Хуа покачал головой.
«Вы с мёртвым "Водным Ямой", должно быть, были знакомы давно. В лагере бандитов, на Цветочной Лодке и в Храме Короля Драконов ты не раз пытался его убить».
«А в Костяном Лабиринте, в такой опасной ситуации, именно вы рискнули всем, чтобы нанести последний удар».
«Ведь только если он умрёт, никто не узнает, что ты и есть Водный яма.»
Сяо Тяньцюань усмехнулся:
«Что за чушь ты несёшь?»
«Более того…»
Глаза Мо Хуа заблестели, и он постепенно связал всё воедино: «Давным-давно, в пещере демонов Горы Би, когда я, дядя Гу и культиваторы из даосского двора окружали Огненного Будду, ты сделал вид, что преградил ему путь, но во время схватки нарочно позволил ему уйти.».
«Проходя мимо друг друга, вы невольно переглянулись. Взгляд был очень интригующим и выдавал чувство близости».
«Это показывает, что вы с Огненным Буддой тоже были знакомы».
«Этот взгляд означал передачу статуса».
«И я также слышал ваш разговор с надзирателем Сяо в формировании звукоизоляции в зале Храма Короля Драконов той ночью».
«надзиратель Сяо сказал, что ради твоего продвижения он приложил все усилия, чтобы проложить тебе путь. Он даже сам взял тебя на «Цветочною лодку».
«Ты был на «Цветочной лодке», значит, ты, должно быть, участвовал в том, что здесь произошло».
«Ещё один момент: Водный Яма уничтожил всю рыбацкою деревню семьи Юй и применил жестокие наказания. Даосский двор даже применяли пытки».
«Водный Яма — жестокий человек, но и ты тоже».
«Я уже много раз видел, как ты втихомолку убиваешь и глумился над трупами…»
Голос Мо Хуа был холоден, каждое слово как удар.
Лицо Сяо Тяньцюаня становилось всё более мертвенно-бледным, уголки губ дёргались, он натужно улыбнулся:
«Ты сказал, что я Водный Яма, но кто был этот покойный «Водный Яма»?»
Мо Хуа сказал: «Водный Яма» – всего лишь титул. Этот титул, один явный, другой скрытый, носят двое. Один – кровожадный бандит с реки Туманных Вод, а другой – перспективный командир из даосского двора».
«Но умерший был фальшивым, а настоящий Водный яма…»
Мо Хуа пристально посмотрел на Сяо Тяньцюаня: «Это был ты!»
Вернее, Сяо Тяньцюань подписал «контракт души» со злым богом и оставил своё имя на алтаре.
Итак, фальшивый Водный Яма умер, но его имя осталось в списке.
Ведь настоящий Водный Яма, продавший душу злому богу, всё ещё жив…
«Чушь собачья!» – гневно воскликнул Сяо Тяньцюань.
Но в его словах уже не было уверенности, в них даже проглядывала трусость.
Однако Мо Хуа не собирался его отпускать.
Вместо этого он произнёс глубоким голосом: «Это ты на самом деле убил старшую сестру Е Цзинь, не так ли?»
Ему и раньше это казалось странным.
На Цветочной лодке он когда-то столкнулся с тем уже мёртвым Водным Ямой и спросил прямо, не он ли вынудил покончить с собой сестру Е Цзинь из Долины Сотни Цветов.
Мо Хуа до сих пор помнил реакцию Водного Ямы.
Сначала он был ошеломлён, затем ухмыльнулся и сказал: «Я играл с бесчисленным количеством женщин и убил их больше, чем могу сосчитать, когда мне это надоело. Откуда мне знать, о какой из них ты говоришь?»
Мо Хуа предполагал, что это просто жестокая, кровожадная натура, которую он не хотел скрывать, но потом, поразмыслив, понял, что что-то не так.
Старшая сестра Е Цзинь была не обычной женщиной.
Её красоты, темперамента, таланта и положения было достаточно, чтобы заставить «кровожадного бандита» вроде Водного Ямы пустить слюни.
Если бы он действительно к ней прикасался, то не смог бы так легко выкинуть её из головы.
Даже если бы он был поистине бессердечным, он бы не отреагировал при упоминании её имени.
К тому же, Хуа Жуюй была ревнивой по натуре.
У неё был роман с фальшивым «Водным Ямой», так что ей было ещё труднее выступить в роли свахи для своей «любовницы».
Единственной возможностью было то, что фальшивый «Водный Яма» даже не знал, кто такая Е Цзинь.
Мёртвый Водный Яма фактически взял на себя вину за Сяо Тяньцюань.
Лицо Сяо Тяньцюаня было уродливым, он стоял равнодушно, желая открыть рот, чтобы возразить, но не мог найти веских причин.
Гнев постепенно нарастал на лицах Гу Чанхуая и Надзирателя Ся.
Когда они впервые услышали, что Сяо Тяньцюань – Водный Яма, они всё ещё были в шоке.
Но теперь, учитывая все факты, это оказалось более чем похоже на правду…
Особенно вид Сяо Тяньцюаня, в глазах такого опытного надзирателя, как Гу Чанхуай, был равносилен признанию.
Е Хун, не веря своим глазам, пробормотал: «Почему? Господин Сяо? Почему? Я так хорошо к тебе относился… зачем же ты убил мою дочь?..»
Это, казалось, тронуло Сяо Тяньцюаня. Его лицо дрогнуло, он стиснул зубы и упрямо ответил:
«Неправда! Я не знаю, о чём вы… Какой ещё Водный Яма? Это не имеет ко мне отношения…»
С этими словами он отступил, пытаясь сбежать.
Лицо Гу Чанхуая похолодело, и он схватился за плечо.
Сяо Тяньцюань быстро выхватил меч, чтобы защититься, и полоснул Гу Чанхуая по ладони.
Красивое лицо Надзирателя Ся застыло, и поток ледяной ци меча вырвался наружу, рассекая руку Сяо Тяньцюаня, заставляя меч выпасть.
Гу Чанхуай воспользовался моментом и ринулся вперёд, пытаясь остановить его.
Сяо Тяньцюань и раньше ненавидел Гу Чанхуая, а теперь, под давлением его силы и разоблачённый перед всеми, он в панике и отчаянии инстинктивно поднял взгляд, и в глазах вспыхнула кровавая муть, смешанная с серо-чёрным туманом. Он прямо уставился в глаза Гу Чанхуая.
Мо Хуа вздрогнул и тут же воскликнул: «Он взрастил злого духа!»
Причём самую мрачную и скверную её разновидность.
К счастью, Гу Чанхуай уже много раз был одержим подобным злым духом и накопил опыт.
Он почувствовал неладное и отвёл взгляд.
Но ярость не отпускала его. Не сдерживаясь, он ударил Сяо Тяньцюаня по плечу.
В это время Надзиратель Ся, с лицом, холодным как иней, выставила вперёд меч, рассекая правую ногу Сяо Тяньцюаня. Холод проникал сквозь рану, проникая в плоть.
Сяо Тяньцюань споткнулся на несколько шагов и упал на землю, его волосы были растрепаны и взъерошены.
Быть униженным перед Надзирателем Ся, причём сразу двумя врагами вместе, вызвало у него жгучий стыд и ярость.
Е Хун всё ещё был потрясён и, словно потеряв душу, лишь шептал:
«Почему?..»
Этот вопрос был адресован Сяо Тяньцюаню.
Лицо Сяо Тяньцюаня исказилось: «За что? Конечно же, это твоя жалкая дочь не умеет ценить это. Она всего лишь девушка из семьи третьего ранга. А я захотел с ней забавы ради — это была честь для неё! А она вздумала отвергать меня раз за разом!».
«Я был вынужден просить госпожу Мяо применить кое-какие хитрости и заманить её на лодку».
«Когда мы оказались на «Цветочной лодке», окутанные туманом страсти, я дал ей пилюлю, и она вела себя хорошо, позволяя мне делать всё, что я хочу».
Сяо Тяньцюань взглянул на Е Хуна и злобно оскалился:
«К слову, твоя дочь и правда оказалась редкой жемчужиной. Не только красива, но и тело у неё нежное, гибкое… Когда я впервые увидел её в вашем доме, сразу понял — моё. А на Цветочной лодке ты не представляешь, как я её «любил». Её белая кожа — во что она превратилась под моими руками, страшно вспомнить».
«Жаль только, слишком уж упрямая оказалась. А иначе я бы и не убивал её — держал бы в доме наложницей, иногда баловал бы её. Это ведь куда лучше, чем превратиться в обугленный труп».
Каждое слово этих слов разрывало сердце.
Особенно для Е Хуна, его отца, это было словно острый нож, рассекающий сердце.
Не только Е Хун, но и Гу Чанхуай с Надзирателем Ся дрожали от ярости.
«Я убью тебя, зверь!»
Глаза Е Хуна налились кровью, и он с ревом бросился на Сяо Тяньцюаня, жаждая сожрать его заживо.
Но ему было не тягаться с Сяо Тяньцюанем. Он уклонился и ударил его в грудь тыльной стороной ладони. Тот отшатнулся назад, плюясь кровью.
Глаза Сяо Тяньцюаня были холодны, и он даже подумывал тайком вытащить из рукава спрятанное оружие, чтобы убить Е Хуна и заставить его замолчать.
Но Гу Чанхуай, доведённый до крайности, одним ударом ноги переломал ему руку, а потом собрал в ладони бурю силы и занёс её прямо над макушкой Сяо Тяньцюаня.
Сяо Тяньцюань закричал:
«Гу Чанхуай!»
«Гу Чанхуай, ты не можешь убить меня!»
И действительно, ветер ладони внезапно застыл в воздухе.
Сяо Тяньцюань взвизгнул: «Не забывай, я из семьи Сяо, прямой потомок семьи Сяо. Меня любят предки, и я всё ещё надзиратель, назначенный даосским двором! Даже если я совершил преступление и заслуживаю смерти, его должен судить даосский двор, приговорить по даосским законам и казнить палач! Ты не имеешь права убить меня!»
Выражение лица Гу Чанхуая было холодным: «Твои преступления отвратительны. Рано или поздно ты умрёшь».
Сяо Тяньцюань презрительно усмехнулся: «Хочешь обречь семью Гу и семью Сяо на вражду до конца? Твоё место Надзирателя не улетит ли у тебя из рук? А как ты передашь отчёт нашему Старшому Надзирателю Ся?»
Лицо Надзирателя Ся было холодным, как лёд.
«Ты всё ещё смеешь упоминать Старшого надзирателя?»
Сяо Тяньцюань окончательно порвал с ними и был в полном отчаянии. Он бесстыдно заявил:
«А что? Я ведь не совершал преступлений, почему бы и не упомянуть его имя?»
Надзиратель Ся нахмурилась: «Ты сам признался…»
Сяо Тяньцюань улыбнулся, хотя зубы были в крови: «Доказательства? Я просто болтал. Я надзиратель даосского двора. Как я мог такое сделать?»
«Более того, Старший надзиратель Ся ценит меня и поручает важные поручения. Он не даст мне умереть».
«Вы же знаете правила: закон не карает знатнного. Я из знатной семьи, прямой наследник. Я не такой, как эти паршивые люди».
Гу Чанхуай кивнул и холодно сказал:
«Хорошо, тогда я сначала покалечу тебя, оставив полумертвым. Таким образом, когда ты попадешь в Даосскою тюрьму, неважно, будут тебя пытать или нет».
«Гу Чанхуай!»
Сяо Тяньцюань побледнел.
В этот момент раздался глубокий и мощный, как колокол, голос: «Стой!»
Взгляд Гу Чанхуая застыл, и он обернулся. Обернувшись, он увидел неподалёку стоявшего величественного, как гора, Старшого надзирателя Ся.
Он был на стадии Превращения Перьев, его божественное сознание было сильным.
Он знал, что здесь происходит.
Он не ожидал, что всё зайдёт так далеко.
«Дядя…» – сказала Надзиратель Ся.
Старший Надзиратель Ся покачал головой.
«Здесь не место для разговоров. Сначала поднимитесь на борт».
Он повернулся, чтобы уйти, но через несколько шагов Гу Чанхуай крикнул сзади: «Старший Надзиратель Ся…»
Старший Надзиратель Ся обернулся и увидел серьёзное выражение на красивом лице Гу Чанхуая, его взгляд был острым, как меч.
Гу Чанхуай спросил: «Старший Надзиратель Ся, вы станете действовать по даосским законам?»
Старший Надзиратель Ся на мгновение замер, затем его лицо стало безразличным, ни радости, ни гнева.
«У даосского двора есть свои правила.».
С этими словами Старший надзиратель Ся удалился.
Несколько культиваторов клана Ся подошли к Гу Чанхуаю, поклонились и внесли тяжело раненого Сяо Тяньцюаня на борт.
Гу Чанхуай не пытался их остановить.
Мо Хуа и Е Хун остались на месте.
Надзиратель Ся взглянула на остальных, поджала губы и последовала за Старшим надзирателем Ся обратно в лодку семьи Ся.
Когда они добрались до секретной комнаты в каюте, Старший Надзиратель Ся прямо сказала: «Дядя, Сяо Тяньцюань совершил множество преступлений и крайне подл. Убить его десять раз не составит труда».
«Я не знаю, сколько женщин на «Цветочной Лодке» были отравлены ими…»
Старший Надзиратель Ся легкомысленно ответил: «Знаю…»
Надзиратель Ся нахмурилась: «Дядя!»
Старший Надзиратель Ся поднял глаза и мельком взглянул на Надзирателя Ся: «Чего ты хочешь?»
Надзиратель Ся помолчала немного, а затем твёрдо сказала: «Осудить его и обезглавить».
Надзиратель Ся глубоко вздохнул.
Он отвёл взгляд и с отсутствующим видом посмотрел на могучую реку Туманных Вод за окном. «Здесь посторонних нет. Я могу сказать прямо: Сяо Тяньцюань не может умереть.»
Надзиратель Ся крепко закусила губу, сжав пальцы в кулак, и её голос был немного хриплым и разочарованным.
«Он совершил такое тяжкое преступление, неужели он не может умереть?»
Старший Надзиратель Ся ответил: «Он заслуживает тысячу смертей. Но его положение особое».
«Если он умрёт, семья Сяо больше не сможет подчиняться нашей семье Ся и служить нам, семье Ся, как эмоционально, так и логически».
«Здесь, в государстве Цянь, мы – сильный дракон. Если мы хотим победить местную змею, должна быть змея, готовая работать на нас. Семья Сяо – вот эта змея. Без семьи Сяо наши дальнейшие планы будет трудно осуществить».
«Вот в чём суть! Жизнь или смерть Сяо Тяньцюаня, возможно, и не имеет значения, но это требует слишком большого количества полномочий и связей, и её нельзя просто так тратить».
«А как же Хуа Жуюй?» — спросила Надзиратель Ся.
Надзиратель Ся слегка прищурился, на его лице мелькнуло недовольство, но он всё же сказал: «У этой женщины есть кто-то выше, кто-то с большим влиянием, так что у меня нет другого выбора, кроме как оказать ей услугу».
Надзиратель Ся усмехнулась: «Разве нам, знатным семьям, всё ещё важен "Даосский Закон"?»
Видя, что Надзиратель Ся всё ещё не понимает, Старший надзиратель Ся вздохнул.
«Ты слишком долго пробыла в даосском дворе. Ты видишь только поверхность, не понимая, что сама власть — всего лишь игра, а «Даосский Закон» — лишь одно из правил. Раз это правило, им нужно пользоваться. И в этой игре славы и богатства, если хочешь победить, первое, что нужно сделать, — научиться «идти на компромиссы» и «торговать».
«Тогда…» — сердце Надзирателя Ся похолодело.
«Мой брак это просто компромисс, чтобы облегчить семейную сделку?»
Старший надзиратель Ся замолчал, не в силах вымолвить ни слова.
Надзиратель Ся сказала: «Дядя, ты же всё ещё не хочешь, чтобы я… была помолвлена с этим Сяо Тяньцюанем, правда?»
Старший надзиратель молчал, лишь смотрел на неё.
Лицо Надзирателя Ся побледнело и стало ещё более разочарованным.
Старший Надзиратель Ся отвёл глаза и тихо сказал:
«Люди рождаются с грехами, а человеческие сердца изначально порочны. Просто ты простодушна и чётко различаешь добро и зло, поэтому не понимаешь этого».
«Ты не знаешь, что поведение Сяо Тяньцюаня на самом деле не редкость среди детей из знатных семей».
«В Центральном государстве эти небесны гордости из знатных семей, которые кажутся ослепительными и непревзойдёнными внешне, тайно предаются роскоши и удовольствиям и, возможно, даже больше, чем Сяо Тяньцюань».
«Это касается не только мужчин. Те, кого зовут «феями», «богинями», прекрасные девушки из семей, за которыми толпы поклонников, за кулисами могут быть ещё более развращёнными».
«Судить о людях по внешности — глупость, от которой люди никогда не изменятся».
«Круг знатных семей – это ярмарка славы и выгоды, грязный котёл, где чистых людей почти нет. Но у всех них есть красивая оболочка, и внешние люди видят только её».
«Но поскольку большинство детей, восхваляемых знатными семьями, обладают приятной внешностью, посторонние считают их красивыми».
«У тебя простой ум и ты предана делам даосского двора, поэтому ты не участвовала в этом красильном чане, поэтому твои взгляды поверхностны».
«Среди знатных семей очень мало мужчин, способных по-настоящему соблюдать чистоту».
«Поэтому…»
Старший надзиратель Ся взглянул на Надзирателя Ся.
«Если ты это поймешь, то поймешь, что поведение Сяо Тяньцюаня вполне терпимо».
«По крайней мере, ты знала о его грязных делах заранее, а это лучше, чем выходить замуж за молодого человека из знатной семьи, который выглядит гламурно снаружи, но в глубине души еще более продажный».
«Кроме того, я когда-то учил тебя не действовать импульсивно, а учиться расчёту и контролю».
«Если ты узнаешь о его дурных поступках и всё ещё сможешь выйти за него замуж, он будет благодарен в глубине души и никогда в этой жизни не пойдёт против твоей воли».
«Позже я устрою так, чтобы он стал следующим главой семьи Сяо. Со временем последнее слово во всей семье Сяо будет за тобой».
Но что бы он ни говорил, Надзиратель Ся пропускала мимо ушей, её лицо становилось всё холоднее, а сердце омертвело.
Раньше она часто слышала разговоры о холодности знатных семей, но не воспринимала это всерьёз.
Но сейчас она сама ощутила этот холод, пронзивший её до самых костей.
В их глазах семьи, дети уже не «люди», а лишь «инструменты», пешки на шахматной доске.
Надзиратель Ся бросила на Старшого Надзирателя Ся пустой взгляд, и, когда её взгляд стал пустым, она постепенно набралась решимости: «Дядя, я не выйду замуж за такого монстра, как Сяо Тяньцюань. Даже если меня бросит семья, я не соглашусь на этот брак».
«Если вы действительно будете меня заставлять, я… сначала убью Сяо Тяньцюаня, а потом умру сама».
Надзиратель Ся выглядела опустошенной.
Старший Надзиратель Ся был слегка ошеломлён.
Он знал характер своей племянницы, холодной снаружи, но доброй внутри, и обладавшей сильным чувством ответственности.
Она всегда уважала его и никогда не ослушивалась.
Но он не ожидал, что она сейчас скажет ему такие решительные слова.
Старший Надзиратель Ся испытал сложные чувства и в конце концов вздохнул: «Я не буду тебя заставлять. Береги себя…»
«А Сяо Тяньцюаня я оставлю. В дела семьи Ся больше не вмешивайся.»
Надзиратель Ся покинула лодку в одиночестве.
Гу Чанхуай, Мо Хуа и Е Хун ждали снаружи.
Гу Чанхуай, сдерживая гнев, хотел что-то спросить с холодным лицом, но, увидев бледное лицо и растерянный вид Надзирателя Ся, его сердце слегка сжалось. Немного поняв, он не смог спросить.
«Сестра Ся…» – с сочувствием сказал Мо Хуа.
Надзиратель Ся горько улыбнулась и покачала головой.
Все знали, что не только Хуа Жуюй, но и Сяо Тяньцюань не умрут.
После этого лодка семьи Ся, перевозившая Сяо Тяньцюаня, отчалила.
Сяо Тяньцюаня, возможно, даже не отправили бы в Даосский Двор, не говоря уже о Даосской тюрьме.
Мо Хуа и остальные могли лишь молча вернуться к границам региона Цяньсюэ.
Проезжая через город Туманныз Вод, Е Хун заставил себя приободриться и с кривой улыбкой сказал остальным: «Хотя всё пошло не по плану, я всё равно благодарен вам за вашу доброту. Раз уж мы в городе Туманных Вод, позвольте мне проявить гостеприимство и угостить вас всех».
Мо Хуа и остальные хотели отказаться, но, видя бледность и крайне плохое настроение Е Хуна, кивнули в знак согласия.
Затем Е Хун приготовил еду и вино в ресторане и угостил Мо Хуа и двух других.
Однако банкет был скучным, все были заняты своими делами.
Е Хун хотел выразить свою благодарность, но после нескольких рюмок вкус алкоголя выветрился. Он чувствовал лишь невыразимую боль, слёзы текли по его лицу. Он пробормотал:
«Даже совершив такое преступление, они не могут умереть…»
«Значит, стоит занять высокий пост, иметь власть и жизнь твоя уже не такая, как у нас? Наши дешёвые жизни можно бросить, а их, даже за смертные грехи, кто-то всегда защитит. Смертный приговор и всё равно гуляй на свободе…»
«В этой жизни… неужели я никогда не отомщу…»
Гу Чанхуай с горечью замолчал, не найдя слов.
Надзиратель Ся тоже побледнел.
Через мгновение Мо Хуа, молчавший до сих пор, сказал: «Всё в порядке…»
Е Хун был ошеломлён, а Надзиратель Ся тоже невольно посмотрела на Мо Хуа.
Мо Хуа сказал: «Те, кто заслуживает смерти, умрут».
Гу Чанхуай нахмурился. «Ты…»
Мо Хуа покачал головой.
«Я всего лишь культиватор на стадии Установления Фундамента, моя культивация слаба, я ничего не могу сделать, но…»
Мо Хуа указал на небо и серьёзно произнёс:
«Бог наблюдает. Рычащий Небесный Пёс совершил много злодеяний. Кто знает, может быть, однажды он будет наказан небесами и внезапно умрёт».
Его слова были немного наивными и воспринимались как должное.
Гу Чанхуай, Надзиратель Ся и Е Хун просто слушали, не принимая это близко к сердцу.
--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------